Без тебя я жить устал

Весна. 1991 год. Москва.    Чёрный «Мерседес» остановился у здания кредитного отдела. Въезд загородили несколько машин, возле которых толпились подтянутые мужчины. Когда дверь дорогого авто открылась, из него показалась девушка. Водитель остался за рулём, а дама, отряхнув подол плаща, двинулась к охране, цокая каблуками по асфальту.    Русые волосы развевались на ветру, солнце отражалось в солнцезащитных очках. Пройдя мимо подозрительной толпы, Варя подошла к калитке. Без лишних вопросов её пропустили во двор, перед этим сообщив по рации о визите.    Поднимаясь по лестнице, Романова наконец сняла очки и пригладила волосы рукой в перчатках. День сегодня был максимально напряжённым, назад пути не было. Ещё и новые проблемы заставляли переживать сильнее. — Варвара Алексеевна! — воскликнула Люда, подскочив с кресла. — Артур у себя? — У него сейчас очень важное совещание, но я передам… — Люда, какое совещание? Ещё в три часа он назначил мне встречу и не приехал, — девушка начинала закипать. — Долго ещё?    Секретарша опустила глаза, присела. Несколько раз попыталась настроить связь через селектор, но ничего не вышло. — Я боюсь, что не сегодня… — Люд, ты ебанулась? — Варвара повысила голос, заткнув собеседницу. — Сегодня вечером самолёт улетает, а все нужные документы у твоего начальства! Мне плевать, какие у него там дела.    Русоволосая двинулась к двери, наплевав на возгласы секретарши. Уже у самого входа, когда Романова потянулась к ручке, Люда одёрнула её. — Туда нельзя!    Но тут дверь открылась, и в проходе показался Пчёлкин. Мужчина встретился взглядом с гостьей. Ухмыльнулся. — Людочка, а что ты не сказала, что у нас посетители? Да ещё и такие очаровательные.    Он прошёл в коридор, вальяжно, без лишней суеты. Остановился рядом с Романовой, сохранив дистанцию лишь в пару сантиметров. Разница в росте была заметна, даже с учётом каблуков на девушке. — Какие люди, и без охраны, — Витя рассматривал всё, что мог уловить взглядом: светлые локоны, зелёные глаза, губы в красной помаде, худощавую фигуру в обтягивающем белом платье под чёрным плащом и стройные ногти. — Не увлекайся, Пчёлкин.    Девушка не верила своим глазам. Последний раз они виделись с Виктором почти пять лет назад, на ее выпускном. За эти годы он сильно возмужал. Вместо майки и штанов на нем был строгий костюм, а волосы аккуратно уложены. — Ммм… Столько лет прошло, а ты с каждым годом всё краше, — пальцем Пчёла заправил выбившуюся прядь за ухо, совершенно не обращая внимания на возмущённый взгляд русоволосой. — Где ж ты пропала, Варюш? — Родной, кто там? — послышался вдруг голос Белова из кабинета. — Так ты к Артуру? — поинтересовался Витя, проигнорировав вопрос друга. — Если он жив ещё.    На шутку мужчина отреагировал хорошо. Широкая улыбка украшала его, как никого другого. Развернувшись на пятках, вернулся назад, поманив за собой знакомую.    В кабинете перед зеленоглазой открылась весьма интересная картина. Лапшин сидел молча, зажавшись в кресле. Прямо на столе, по левую сторону от него, уселся мужчина, имя которого Варвара уже давно позабыла, но была уверена в том, что они знакомы. Саша Белов, чьё лицо отпечаталось в памяти очень хорошо, восседал на месте хозяина фирмы. Молодые люди приветливо улыбались, явно узнав спутницу друга.    Ещё в школе, когда парни маялись от скуки в выпускном классе, стало известно, что Пчёлкин заглядывается на девчонку помладше. Романова тогда училась в десятом классе и на влюблённого в неё парнишку внимание старалась не обращать. Вроде как, бегала она за их одноклассником, поэтому все ухаживания со стороны других не воспринимала. Витя долго пытался, даже к ней на последний звонок притащился, но так ничего и не добился. Девушка была одержима любовью к другому. После уже узнали, что ждала она того из армии. А потом их пути попросту разошлись. — Ой, Варенька! — Артур уж было подскочил со своего места, но был остановлен Валерой за плечо. — Ты опоздал на полтора часа, — проговорила светловолосая, демонстративно посмотрев на наручные часы. — Мы просим прощения за сорванную встречу, — Саша улыбался во все зубы, крутясь на кожаном кресле. — У нас с Вениаминовичем дело важное. — Признаться честно… С Варварой Алексеевной у нас тоже дело важное есть…    В кабинете повисла тишина. Но у Романовой времени было очень мало. — Где документы? — резко обратилась она к Лапшину. — В сейфе.    Обойдя стол, постукивая каблуками о пол, девица подошла к Саше. — Будь так добр, — жестом попросила отодвинуться. — Ключик там, под бумагами где-то, — Артур выглядел напряженным и напуганным.    Одним движением зеленоглазая смахнула на пол бумаги со стола в поисках нужной вещицы. Ручки, карандаши и скрепки полетели следом. Послышался металлический звон. Подцепив ногтем небольшой ключ, Варвара присела у большого серого сейфа на полу, который закрывала штора. Копошение в замке сопровождалось полной тишиной, лишь пару раз Фил что-то сказал Пчеле, который откуда-то добыл бутылку коньяка.    Щелк.    Дверца сейфа открылась. Варвара запустила руки внутрь, шаря по полкам. Наконец, вынув небольшой конверт, выпрямилась и распаковала его. Обложка загранпаспорта блеснула на солнце. — Уезжаешь? — Валера спрыгнул со стола, параллельно убирая тесак в ножны. — Надеюсь, — коротко ответила, листая страницы документа, Романова.    Потеряв интерес, она отбросила его на столешницу, а сама вновь присела к сейфу. Связки иностранных купюр следом упали на деревянную поверхность. Витя издал протяжный свист, завидев пачки долларов, а Саша потянулся к одной из них. — А остальное где? — довольно резко развернулась девушка, уставившись на Артура. — Тут даже половины нет. — Ой, да ну что ты, Варвар… — Артур, ты меня за идиотку не держи. Деньги куда дел?    Но мужчина не ответил, чем сильно начал раздражать.    За окном вдруг просигналили, и Варя обратила внимание на часы. — Твою мать… — В спешке бросилась к шкафу, открыла его и обнаружила внутри кожаную сумку. Раскрыв ее, в темпе закинула все пачки, не забыв отобрать одну из рук Белова. Паспорт отправила в карман плаща и направилась к выходу. — Одолжу у тебя сумочку, — девушка плавно развернулась на каблуках к Лапшину и, наклонившись к самому его уху, понизив голос, сказала: — Знаешь, мне вообще насрать, кто прострелит тебе башку. Твои новые знакомые или кто-нибудь другой. — Женский голос пронзал слух, не давая возможности хоть немного расслабиться. — Про деньги я не забуду, не переживай. У меня сейчас, увы, времени совсем нет, но ты будь в курсе, что через неделю Игнатьев возвращается в Москву. А когда поймёт, что меня нет, сюда приедут уже его люди, и тебе в любом случае пиздец придет. Поэтому не расслабляйся, мой дорогой друг. Удачи.    И на этом всё. Она молча направилась в сторону двери. Но в проходе стоял Пчёлкин, покуривая сигарету. Поравнявшись с мужчиной, столкнулась с ним взглядом. — И что, всё? — тихонько спросил Витя, чтобы слышала его только Варя. — А чего ты ещё хочешь? — Ну, как минимум, ещё одну встречу. Всё-таки пять лет не виделись, я скучал, — выдыхая дым куда-то в сторону, хотел было притянуть девушку к себе, но воздержался.    Какое-то время Романова молчала. Знала, что за ними наблюдают, кажется, даже чувствовала взгляды спиной. — У тебя машина есть? — Машина? — Пчела расправил плечи.    Привстав на носках, Варя зашептала: — Третий дом на Рублёво-Успенском шоссе. Подъезжай через час. Самолёт в двенадцать, ещё успеем поговорить.    Виктор пристально смотрел на девицу, улыбнулся и молча пропустил к выходу. Уже через пять минут «Мерседес» отъехал от здания, а Пчёлкин, выйдя из кабинета в коридор, набрал Космоса. — Алё, Кос, — прикурил очередную сигарету, — одолжи сегодня «Линкольн» на вечер.                                               ***    Ровно в семь часов вечера Витя стоял у машины друга, припарковавшись рядом с указанным домом. Пару раз посмотрев на наручные часы, он убедился в том, что приехал вовремя. В эту же секунду тяжелая калитка открылась. Русоволосая несла в руках спортивную сумку, по всей видимости, с вещами. В этот раз она переоделась. Теперь на девушке была прямая, открывающая стройные ноги юбка, блузка в узкую черно-белую полоску и пиджак, больше смахивающий на мужской. Все те же каблуки и легкий шарф. — Вы не заставили себя долго ждать, красавица, — весело проговорил Витя, забирая из рук сумку. – Садись вперёд.    Багаж отправился на заднее сиденье, а Варвара уселась вперёд. Ее руки заметно дрожали, а сама она молчала. Только когда они отъехали от особняка, плечи Романовой опустились, когда та выдохнула с облегчением. — Ты обещала мне разговор, а сама молчишь. — О чем ты хочешь поговорить, Вить?    Обращение по имени заставило мужчину на время зависнуть. Почему-то именно из ее уст его имя звучало так приятно. — Чей дом? — Мужа.    Повисло молчание. Оба смотрели вперёд, на дорогу. Стало как-то не по себе. — Ты замужем, что ли? — Чуть меньше года.    И снова тишина. Так продолжалось минут сорок, пока Варя не продала голос: — Не за Игорем… — Теперь ты меня ещё больше запутала, Варюш, – с улыбкой ответил Пчёлкин, хотя на душе скребли кошки. Все таки он не успел.    Тяжело вздохнув, зеленоглазая продолжила: — Ты же знаешь, я… Ну, любила его, бегала за ним. Когда вы выпустились, я узнала, что его в армию забрали. Ждать стала. Год, второй. Через знакомых добилась даты возвращения. Приехала на вокзал, стою, переживаю, а потом голову поворачиваю и вижу. Игорь целуется с другой девушкой. Так она ещё и с животом. Я сразу все поняла.    Только сейчас обратила взор на мужчину, и поняла, что тот любу давит. Сама невольно улыбнулась. — Что? — Ничего. Всегда знал, что этому пидору, такой ангелок не достанется. — Он невесте ребёнка заделал. — Пф…А там че, уметь много надо?    И они рассмеялись. Как дети. Обычная шутка, которая даже обиды не принесла, расслабила Варю. Вальяжно устроившись на сидения, она снова заговорила: — Папа уехал тогда за границу, а после школы забрал с собой. — Ты училась там? — Да, в Праге, — наблюдая за городом через окно, проговорила светловолосая. — Нихера себе. Английский знаешь? — Знаю. — А вернулась тогда почему? Прага, это ж вроде круто. — Я Родину люблю.    А дальше разговор едва клеился. Нет, Пчелкин был просто счастлив, что они встретились, что Варвара согласилась ещё на одну, хоть и не совсем такую, как хотелось, встречу. Но что-то было не так: Романова сжимала руки в кулаки, в глаза не смотрела, была очень замкнута, хотя ещё днём прожигала Витю своим огоньком. — Останови машину. — Что? — Машину останови.    Замедлив движение, Линкольн плавно сошёл с трассы и остановился на обочине. Захватив с собой пачку Camel и спички, что лежали на приборной панели, Варя покинула автомобиль. Вслед за ней двинулся мужчина. Стоя на мосту, она прикуривала сигарету. Остановившись прямо за её спиной, Пчелкин молча ждал. — У меня родители развелись в конце июля, сразу же, как я школу окончила, — выдыхая дым, тихонько начала русоволосая. — Оказалось, что мать отцу изменяет. И даже не с одним.    Тень сожаления и отчаяния отразилась на её лице. — Они очень долго ругались. Был такой скандал, что я не знала, куда себя деть. Развод прошёл быстро, папа забрал меня с собой за границу. Я нормально так училась, привыкла ко всему. Думала даже, что карьеру там сделаю и жить останусь. А потом узнала, что мать на наркоту подсела…    Вытянув из пачки вторую сигарету, протянула Вите. Теперь уже оба вдыхали дым, вслушиваясь в звуки автомобилей. Откашлявшись, продолжила: — Я сразу сложила все вещи, собралась ехать. Думала, как помочь ей, мама всё-таки. Отец так и не смог простить, даже спустя четыре года, поэтому сказал, что ни копейки не даст на неё. А мне так хреново было, плакала, просила его, но всё бестолку… — В итоге ты всё равно вернулась, — выдыхая дым из лёгких, Виктор всматривался в затылок собеседницы. — Вернулась. Нашла мать и отправила её в лечебницу. А она сбежала через месяц. — И тогда ты познакомилась с мужем? — К сожалению.    Бросив окурок, придавила каблуком. Хотелось повернуться, в глаза посмотреть. Увидеть в них хоть что-то похожее на сочувствие. Но так и осталась стоять, глядя на дома вдалеке. Набрав в грудь побольше воздуха, на выдохе продолжила: — Мы познакомились случайно. Я встречалась с врачом из наркологии, а Игнатьев приезжал туда кого-то навещать. То ли со взяткой пришёл, то ли забрать что-то хотел, я так и не поняла. В кабинет влетел, как к себе домой. А эта шкура продажная в халате усадила его рядом да давай знакомить нас. Что, мол, вот, Кирилл Анатольевич такой человек хороший, помогает больнице да пациентам. И вам помочь сумеет…    Докурив, Пчелкин избавился от окурка, выкинув его куда-то за тротуар. Глянул на часы – уже почти десять. — Мы долго разговаривали. Он обещал, что с легкостью найдет ее и устроит в самой лучшей палате, что через полгода маме станет лучше. Я была такой дурой, сама не знала, на что соглашаюсь. И действительно, мать отыскали на каком-то притоне, в маленькой обшарпанной квартирке на окраине… — Романова говорила без остановки, словно боясь не успеть или что-то забыть. — Но я так и не увиделась с ней вживую. Игнатьев два месяца присылал мне фото, заключения врачей и анализы. А потом приехал сам, предлагать сделку. Если я без лишних вопросов распи‌шусь с ним, то он продолжает спонсировать лечение. Если нет, маму я больше не увижу, и наверняка она умрет раньше, чем доктор прописал…    Развернувшись лицом к Вите, Варя посмотрела на его лицо: уставшие голубые глаза, в которых полопались капилляры, расслабленные брови и губы. Смотрели друг на друга, пока девушка продолжала свой рассказ: — Ну, короче, я вышла за него замуж, потому что очень боюсь за себя и маму. Она поступила отвратительно с нашей семьей, с папой. Бросила деда и бабушку, но я очень люблю ее и не могу ничего с этим поделать. А еще я очень устала, настолько, что больше терпеть невозможно. Мне неизвестно, где она, жива ли вообще. Кириллу удалось вытянуть из меня все силы и надежды. Слава богу, хоть в трусы не лез. Я бы не смогла с ним спать, слишком уж тошно. И, как видишь, сейчас я стою здесь, на этом проклятом мосту, и изливаю тебе душу, потому что рядом больше никого нет. — И как дальше будем? — Такой простой вопрос, заданный Пчелкиным, заставил зеленоглазую задуматься.    А действительно, как дальше? К чему вообще все это? Для чего она рассказывает ему о своей жизни? По плану, через полчаса ей край нужно быть в аэропорту. Но она стоит здесь, рядом с человеком, которого не видела лет пять, с которым ее почти ничего не связывает. Но почему-то на душе вдруг спокойно. Откуда-то появилась уверенность, что он поймет, что он не осудит. Вот так просто возьмет и примет ее. — У меня квартира есть, на Арбате Новом. Поехали туда. Сейчас. — А самолёт?    Но Варвара уже двинулась к машине. Усевшись на переднее сиденье, она ожидающе смотрела на мужчину. Когда Витя наконец сел за руль, "Линкольн" вернулся на оживленную трассу.    Все это время ехали в тишине. Вроде бы, уже все сказали. По дороге к той самой квартире было решено заехать в местный магазин, который работает до десяти. Не тратя много времени, по-быстрому взяли около шести бутылок красного вина, даже не глядя на ценники, какие-то фрукты, коньяк и шоколад. Когда вышли с полным пакетом, Пчелкин хотел оставить спутницу у машины, а сам наведаться в аптеку. Но пошли они в итоге вместе, как раз после того, как вылетела пробка первой бутылки алкоголя прямо на тротуаре. И половина жидкости из нее была распита там же. — Прошу, — открывая перед Романовой дверь аптеки, пробормотал мужчина. — И зачем же мы здесь? — улыбаясь, спросила она, проходя вдоль витрин. — Как будто не знаешь. — Ну ну… — делая глоток прямо из бутылки, протянула Варя.    Женщина-фармацевт, лет так пятидесяти, косо поглядывала то на девицу, то на ее спутника. — Вам чего, молодые люди? — А нам, пожалуйста, пачечку контрацепции, будьте так добры, – совершенно не меняясь в лице, протянул Виктор.    С недовольным лицом фармацевт вынула из нижнего шкафчика товар, положила на кассу. — Эх вы, молодежь! В вашем возрасте детишек пора бы уже. Да и детки у вас красивые будут, с такой-то невестой, — пробурчала женщина, поглядывая на девушку, что рассматривала какие-то лекарства на полках. — А мы подумаем. До свидания.    Нагнав спутницу, без стеснения притянул к себе за талию. — Поехали? — настроение русоволосой заметно поднялось, а глаза заблестели. — Поехали… — прошептал ей на ухо мужчина.    Аккуратно высвободившись из объятий, она двинулась к выходу, попутно делая ещё один глоток. Уже в машине девушка открыто рассматривала Витю с ног до головы, будто искала на его теле какие-то изъяны или особые черты.    Доехали быстро. Без всякой заминки покинули машину, а уже у подъезда, чуть ли не вжимая Варю в железную дверь, заставляя спиной упираться в домофон, Пчелкин опалял шею и щеки девушки, вынуждая ту смеяться и дергаться от щекотки. — М-м… Ну что ты… Увидит кто-нибудь… — Пусть видят. — Вить, — пыталась остановить напор, но не вышло. — Через десять минут то же самое говори, когда подо мной лежать будешь, — поцелуй пришёлся куда-то в подбородок Романовой, — я буду лучше стараться.    Под звонкий пьяный смех они зашли в подъезд. Кое-как зайдя в лифт, Витя не упускал возможности оставить пару тройку отметин на бледной худой шее. У входа в квартиру девушка и вовсе потеряла равновесие в попытках нащупать во внутреннем кармане плаща ключи. — Да господи… — уронив на холодную плитку связку, хотела присесть.    Но Виктор сделал это гораздо быстрее. Как только они оказались в квартире, он шептал в самые губы: — Романова, ну твою мать…    На пол полетели плащи, обувь отправилась следом. В квартире стояла гробовая тишина, сопровождающаяся тяжелыми вздохами и неразборчивым шепотом. Было темно, потому что включать свет никто не стал, но глаза быстро привыкли, и пара поплелась в сторону спальни.    Пчёлкин без разбора целовал всё: каждый участок тела, что попадал под губы, всё, что было открыто. Девушка что-то бормотала, пытаясь хоть как-то управлять ситуацией, но всё бестолку. Вите снесло крышу окончательно, когда зеленоглазая сама наклонилась к нему, уводя в долгий и страстный поцелуй. Руки мужчины прошлись по груди, бокам и бёдрам, вызывая на теле мелкую дрожь. Долго целоваться не получалось, хоть и очень хотелось. Воздуха не хватало, что заставляло с трудом отлепляться друг от друга, тяжело дышать, пытаясь стоять на еле державших ногах. Варвара зарылась пальцами в волосы мужчины, привлекая в очередной поцелуй. Он же прижимал её ближе к себе, попутно расстёгивая второй рукой пуговицы чёрной рубашки. — Спать с тобой сегодня не планировала, — еле разборчиво проговорила русоволосая. — Да хер с ним, — укладывая девушку на матрас, ответил Пчелкин.    Очередной пьяный смешок отрезвлял мозг. Нависая над Варей, Витя всмотрелся в блеск зелёных глаз, обратил внимание на шелковистые русые волосы и красные, опухшие от поцелуев губы. Мысли крутились по кругу, всё тело трясло от возбуждения, а в голове — лишь куча вопросов, ответы на которые они придумают позже. Желательно утром.    Романова уже самостоятельно стянула с себя пиджак, откинув его куда-то на пол. Принялась за рубашку Виктора, который о чем-то задумался. От вещей избавились быстро, не переставая целоваться и трогать друг друга. Мужчина не стесняясь касался девушки, не в силах сдерживаться.    Наверное, Варе давно не хватало именно этого. И конкретно сейчас, под Пчелкиным, хотелось просто лежать, позволять делать с собой все, что угодно, и не думать ни о чем. Любые последствия перестали быть такими страшными еще тогда, когда она встретилась с ним спустя пять лет в конторе Артура, когда зеленоглазая села к нему в машину, в конце концов, когда была открыта первая бутылка.    Юбка и блузка лежали мятые на холодном полу, пока их хозяйка тихонько шептала что-то Вите на ухо, пока тот проходился губами по бледной шее и тонким ключицам. Опустившись к небольшой округлой груди, запустил одну руку под девушку, нащупывая застежку лифчика. Расправившись наконец с бельем, откинул его на край кровати, параллельно оглаживая поясницу. Было жарко, темно, только звук машин за окном напоминал о внешнем мире за пределами этой квартиры. — Какой же ты медленный, Пчёлкин, — вырвалось у Вари, пока та выгибалась под ловкими и умелыми руками. — Это называется прелюдия, — пробормотал мужчина, выцеловывая влажную дорожку от ключицы до груди и ниже. — Сама потом спасибо скажешь.    Подтянул девицу ближе к себе, тем самым укладывая ту головой на матрас. Оторвавшись губами от груди, ладонями, по-хозяйски, прошёлся по бокам, большими пальцами огладил бедра. Подцепил край нижнего белья, аккуратно повел его вниз, окончательно снимая.    Покончив со всем лишним, снова вернулся к ее лицу. Романова, долго не думая, обвила ногами поясницу. Подтянув лицо Виктора ближе, поцеловала во влажные от слюны губы, второй рукой зарывшись в густые светлые волосы. — Что ж его, блять, не устроило… — прошипел Пчелкин, обрывая поцелуй. — Ты про Игнатьева? — Про Игоря…