Без тебя я жить устал

– Пчёла, ты че, нахер? Какая те машина? Космос облокотился спиной на дверцу любимой машины, то и дело стуча указательным пальцем по телефону. – Ну, Кос, ну будь другом. – Насри кругом, – прошипел Холмогоров, – я на чём Риту забирать буду, а? – Всего один вечер. Я оплачу вам такси, – Виктор расплылся в улыбке. – Пошёл ты. Чтобы ни царапинки, – брюнет бросил трубку и забрался в салон. Мужчина шумно выдохнул, прежде чем завёл "Линкольн" и двинулся в сторону Шереметьево. Марго окончила свой экономический университет и теперь наконец возвращалась домой. После той встречи у дачи Царёвых Космос начал настойчиво ухаживать за девушкой. Её тогда это особо не впечатлило: не он первый, не он последний. Но после очередного предложения подвезти домой у них случился весьма содержательный разговор. Молодой человек спрашивал обо всём: об Америке, о бабушке с дедушкой, о друзьях, о любимых цветах и местах. Больше это походило на допрос. Смирнова, до этого бессмысленно смотрящая в окно, резко перехватила инициативу: – Как папа? Холмогоров сник. – Женился. – Женился? – Рита впервые за время поездки посмотрела в сторону водителя, не в силах сдержать смешка. – Да, удивил папаня. А там такая женщина... Фифа блять, – пальцы темноволосого забарабанили по рулю. – Не сошлись характерами, короче. – Во. И понимаешь, он как всегда. Говорит, ты там идиот, раздолбай, не можешь сам нихрена... Эта ему ещё поддакивает, – Космос расчувствовался, начиная жестикулировать и смотреть на спутницу чаще, чем на дорогу. – Обидно? – Неприятно. И как бы брюнету ни было хорошо находиться в её компании, он не хотел показывать себя со слабой стороны, а то подумает ещё, что он жалуется. – Ну, это так, мелочи. Смирнова почувствовала что-то вроде сочувствия. Впервые Маргарита слышала, чтобы знакомый делился чем-то сокровенным, хоть и делал вид, что это не особо важно. Девушка не понаслышке знала, каково это: не оправдывать ожидания близких и чувствовать их давление. Жизнь с дедом-генералом всё же не прошла даром. Но с годами разногласия забылись, семье важнее было счастье собственной внучки, гармония вернулась в дом. Брюнетка искренне желала того же Холмогоровым. Ей захотелось хоть как-то подбодрить парня: – Не идиот ты, Космос. Наоборот. Всё у тебя будет, я уверена. Только себя не потеряй в этом. Поездка закончилась в уютной тишине. Молодой человек взял с Марго обещание увидеться ещё раз и радостный уехал домой. После их встречи стали регулярными, разговоры по душам вошли в привычку. Рита начала ловить себя на мысли, что ей хорошо с ним. Жалость переросла в нежность, затем и в нечто большее. Но лето закончилось, и Марго вновь пришлось улететь в Штаты. Голубоглазый провёл эти два года в одиночестве, ежедневно написывая и звоня теперь уже своей девушке. Прокручивая воспоминания в голове, мужчина не заметил, как доехал до аэропорта. Его подтрясывало. После, пробираясь через ораву людей в здании, Космос материл каждого, с кем сталкивался. — Суки, повылезали... Толпа рассосалась только ближе к залу прилёта. Группки встречающих стояли поодаль друг от друга. «Произвёл посадку самолёт рейса PA 30, следовавший из Нью-Йорка. Выход пассажиров будет осуществлён через выход № 7». Холмогоров чуть расслабился. Долетела. Следующие сорок минут прошли в тишине, до тех пор пока в потоке пассажиров не показалась девушка, катящая за собой розовый чемодан. Рита помахала ему свободной рукой, а затем переместила свои тёмные очки на голову. Брюнет расплылся в улыбке, по привычке рассматривая Марго, немного помятую после перелёта, но для него всегда самую красивую. Она шла в обтягивающей чёрной кофточке и джинсах-клёш с бордовым ремешком, а сверху накинула любимую тёмно-коричневую косуху. На шее леопардовый шарфик был завязан так, чтобы не закрывать металлический обруч. Уши украшали позолоченные серьги из того же комплекта. Космос подумал потом обязательно сказать Смирновой, что на бижутерию у неё теперь аллергия. Тёмноволосая, наконец дойдя до молодого человека, без лишних слов бросилась ему на шею, забыв про чемодан. Тот сразу прижал её к себе. — Ритуся. Они не отлипали друг от друга ещё долго: ни когда покидали здание, ни когда шли до родного «Линкольна». Несколько минут, и машина снова ехала вдоль шумных улиц Москвы. — Не, ну вы моду взяли. То Саня на два года ускачет, то ты, — говорил с привычной ухмылкой Холмогоров, держась за руль одной рукой. Девушка устало растеклась на кресле, не в силах даже накрасить губы, как обычно глядя в зеркало. Хотя, а зачем красить? Всё равно целоваться. — Сейчас до дома тогда, а вечером я тебя заберу. В ресторанчик поедем, для нас специально выбрал. Марго, не открывая глаз, улыбнулась. — Хоть платье выгулять. — Я тебе знаешь сколько этих платьев куплю? Показался родной серый домик. Холмогоров быстро выбрался из салона, затем открыл дверь для Риты и, галантно подав руку, притянул к себе, касаясь её губ своими. Ладони мужчины легли на поясницу Смирновой. Та прикусила его нижнюю губу и чуть оттянула. – Ритуль, может, нахер этот ресторан? – проговорил Космос, едва отстранившись. Она закатила глаза и оставила поцелуй на его щеке, прежде чем двинуться в сторону крыльца. – Всё, вечером жду. Без глупостей. Уже зайдя за порог, девушка почувствовала запах выпечки. Бабушка хозяйничала на кухне. – Вы чего незакрытые сидите? – голос Марго отразился от стен. Из кухни засеменила Мария Антоновна, на ходу снимая фартук. – Риточка, девочка моя! – женщина с теплой улыбкой расцеловала внучку. – Космос тебя довёз? Всё хорошо? – Конечно довёз, куда он денется. – Я снова слышу это имя? – Дмитрий Военморович, вышедший из гостиной, постарался придать голосу строгости, но не смог, увидев Марго. Тот за несколько широких шагов оказался рядом с любимыми женщинами и обнял обеих. На мгновение наступила приятная тишина. – Дима, ну побрейся ты, сколько раз говорила, – вдруг произнесла Мария Антоновна, очевидно, поцарапав щёку. – Ничего ты не понимаешь в мужской красоте, – мужчина наклонился, целуя ссадину. – Это... как Риточка говорит? Стиль. – Ой, всё, а то у меня там шарлотка подгорает. Давайте, не задерживайтесь тут, я вас жду, – старшая Смирнова вновь удалилась на кухню. – Нормальная борода, – мужчина провёл ладонью вдоль линии челюсти и глянул на внучку. Та подняла большой палец вверх. – А чего твой Космос-то не зашёл? – Да он же в делах весь. Кстати, вечером не теряйте. Старики, конечно, попричитали, но скорее по привычке. Марго оставила их наедине, доев свой кусок. Дома было хорошо, даже очень. Всё как-то просто и привычно. Дедушка, бабушка, любимый. Больше никого и не надо. Время до вечера пролетело незаметно. Смирнова потратила драгоценные часы, конечно, любуясь на себя. Крутясь перед зеркалом в чёрном платье на бретелях, что подчёркивало фигуру, проклинала неразношенные туфли на шпильках. Услышав гудок машины, с горем пополам спустилась вниз и покинула дом. Уже забравшись в салон, поцеловала довольного Холмогорова. – Чего не на своей? – Да там... Другу ну очень надо было. – Пчёле что ли твоёму? Ну-ну, – брюнетка усмехнулась и откинулась на сиденье, тут же переводя тему, не горя желанием обсуждать других бандитов. У неё вон, свой был. – Успел соскучиться? – О, безумно. Истосковался, – растягивая последнее слово, ответил молодой человек, а затем обратился к таксисту: – Трогай. Спустя полчаса водитель стоял у "Le Chalet", в то время как пара уже сидела за столом. — Голодная? В ответ Марго многозначительно посмотрела на него, что вызвало у мужчины улыбку во все тридцать два. — Понял, не дурак. Эй! — Космос щёлкнул пальцами, подзывая официанта. — Здрасьте. Значит, нам... Рыбку там, вина красного, ну, что я тебе объясняю? Сделай красиво. Ритуль, что-то добавишь? Глаза Марго быстро пробежались по винной карте. — Бокальчик "Амаретто" и... "Прагу". Официант кивнул, бросив дежурное: "Прекрасный выбор". Холмогоров раздражённо зыркнул на него. — Иди давай. Ну, пошёл, пошёл. — Ты чего такой нервный сегодня? — Смирнова отложила меню и подняла взгляд, вскинув бровь. Голубоглазый снова расплылся в улыбке и подался вперёд, чтобы взять её руки в свои. Его недовольство словно рукой сняло. — Ты не думай об этом. Ты... Отдыхай, умница моя, веселись. Наработалась уже, больше не будешь. Девушка почти смутилась, её глаза засияли. Когда её мужчина так говорил, она верила каждому его слову. Безропотно и беспрекословно. В этом Рита, конечно, никогда не призналась бы, но тем не менее, ей было очень приятно. Еду принесли оперативно, как полагается. На столе теперь стояли икорница с ложкой, тарелки с мясной и рыбной нарезками, ваза с фруктами, основные блюда, бутылка красного вина, десерт. То, о чём половина страны сейчас и мечтать не могла. Стол, да и весь ресторан, смотрелись дорого, празднично, неуместно. Но пара была слишком увлечена друг другом, чтобы думать об этом. Тихий разговор, переглядки, стук приборов о посуду, смех, звон бокалов и, наконец, живая музыка. Ужин никак не завершался. И вот, с ним покончено. Мужчина давно щедро рассчитался, но не спешил уходить. Ему нравилось просто вот так сидеть, без нервов, не думать, а просто находиться здесь. Рядом с ней. С его Ритой. Зазвучала скрипка и это словно навело Смирнову на мысль. — Как там Оля? Играет ещё? — Оля? Нормально она. К свадьбе пока только готовится... Вы общаетесь? Голубоглазая пожала плечами. — Ну как, не то чтобы. Я ей звонила тогда, поздравляла. Мы поболтали. В общем, редко мы так. Холмогоров кивнул. Помолчали. — Давай-ка домой, родная. Вон глаза соловьиные. — Ты меня сейчас на себе понесёшь. Марго поднялась, но шагу не сделала. Туфли невыносимо давили при ходьбе. — Ооо, — протянул молодой человек, переведя взгляд на её обувь. — Оп... И подхватил её на руки. Ему не составило труда донести девушку прямо до машины. Захлопнув дверь, брюнетка тут же освободила ноги. Мозоли пройдут, а она хоть ещё один шаг – нет. Рита, прижавшись к Космосу, оставила на его щеке поцелуй. – Ну ты дядя Стёпа. Водитель тронулся. – Я смотрю, взбодрилась? Раз ни к тебе, ни ко мне не можем, то заедем куда-нибудь ещё... – его рука заговорщицки легла на женское бедро, а голос стал ниже. Смирнова играючи отстранилась. – Не заедем. Желания как-то нет, знаешь. – А что сделать, чтобы появилось? Та беззлобно рассмеялась, а затем несерьёзно ответила: – Жениться. А то хватит нам по гостиницам мотаться, – её руки поправили воротник мужской рубашки, а затем остановились на груди, – а так, вон, как взрослые люди будем жить, квартиру купим. Купишь. Брюнет обхватил её ладони и поднёс к губам. – Ты че, Рит, думаешь, я не женюсь, что ли? Та хоть десять раз. Женюсь, Ритуль... женюсь я.