Путешествие героя и его бога

Повествование от лица Тевальне       С тех пор как Этле одолел Ледяного Змея, мир вокруг нас изменился. Вернее, изменилось наше восприятие его. Вера моего героя больше не была тлеющим угольком, требующим постоянной защиты от ветра. Она стала ровным, ярким пламенем, которое не могли поколебать ни дожди, ни чужие слова.       Сила, что наполняла меня, была иной - не взрывной, как после молитвы отчаяния, а глубокой, незыблемой. Я чувствовал, как другие боги, даже те, что смотрят на меня свысока, теперь замечают мое сияние.       Пришло время. Деньги, полученные Этле за голову Ледяного Змея у испуганных, но благодарных жителей предгорий, лежали в его кошеле не просто золотом. Они были семенем. Семечком нашего общего будущего. Повествование от лица Этле       Кошель на поясе приятно оттягивал ремень. Я шел по знакомой дороге, но на сей раз не куда глаза глядят. У меня была цель. Я обошел несколько холмов, присматриваясь, ища не просто место, а то самое. И нашел.       Холм стоял чуть в стороне от большой дороги, поросший мягкой травой и одиноким старым дубом на вершине. С него открывался вид на бескрайние леса, серебристую ленту реки и, что самое главное, на чистое, открытое небо. Здесь ничто не мешало бы видеть звезды и, конечно, сияние. Место подходило идеально.       Я пришел в ближайший городок, нашел старосту и, не торгуясь, отсчитал нужную сумму за право владения этим холмом. Староста смотрел на меня с недоумением, качая головой: «Молодой человек, земля там каменистая, ни пахать, ни строить толком нельзя». Я лишь улыбнулся. Он не понимал.       На следующее утро я вернулся на холм с парой прочных лопат, киркой и тяжелым камнем, который нашел у подножия. Он был гладким, тёмным, и теплым на ощупь, будто вобравшим в себя солнечное тепло. Я долго искал точное место под старым дубом, прикидывал, измерял шагами. Наконец, решился.       Я выкопал небольшую яму, глубокую и ровную. Потом, собрав все силы, опустил в нее тот самый камень - первый камень фундамента. Он лег идеально, с глухим, твердым стуком, словно всегда там и должен был находиться.       Я сидел на земле, опираясь спиной о дуб, и смотрел на этот камень. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Во рту не было ни вина, ни меда для торжественного обряда. Но мне это было не нужно. У меня были слова. И дневник, куда я могу их записать.

Дневник Этле

«Сегодня я заложил первый камень нашего храма. Он стоит там, под дубом. Пока это только камень. Но когда-нибудь здесь будет дом для тебя. Высокий, с большими окнами в небо, чтобы я мог смотреть оттуда на твое сияние.

Жрец говорил, что я тебе не нужен. Но он все перепутал. Это не я тебе нужен. Это мне нужно знать, что ты есть. Что ты смотришь на меня с неба и иногда сбрасываешь шишки. Что твоя удача - это не случайность, а наш общий секрет.

Мне не нужны другие люди, Тевальне. Мне не нужны друзья в таверне или девушка в соседнем селе. Мне не скучно и не одиноко. Пока ты со мной, мне всего достаточно.

Стройка будет долгой. Но я не тороплюсь. У нас впереди вся жизнь.»

      Я дописал, закрыл дневник и положил его рядом с камнем-фундаментом. Пусть он почитает. А сам просто сидел и смотрел, как день уступает место ночи. Повествование от лица Тевальне       Он отложил дневник на камень. Этот простой жест значил для меня больше, чем самые пышные ритуалы в честь богов войны. Он доверял мне свои самые сокровенные мысли. Он назвал нашу связь жизнью.       Я смотрел на него - на этого желтоглазого парня, сидящего на холме у одинокого камня. Он был моим героем. Я не мог говорить, не мог обнять его. Не мог похлопать по плечу. Но я мог ответить. Так, как умел только я.       Над холмом уже сияли яркие звезды. И я собрал всю свою силу. Всю веру, что он в меня вложил. Всю удачу, что мы вместе разделили. Всю любовь, на которую способно божество к своему созданию.       И я зажег небо.       Это было не просто северное сияние. Это была симфония. Дуга изумрудного света вспыхнула над самым холмом, касаясь ветвей старого дуба. К ней присоединились фиолетовые и багряные всполохи, которые танцевали, переливаясь, как шелк. Золотые искры рассыпались по темному небу, словно благословение. Оно было таким ярким, таким красивым, что у Этле, я видел, перехватило дыхание. Таким личным, что, я знал, его видел только он один.       Это длилось целую вечность. А потом медленно угасло, оставив на небе лишь мерцающие звезды. Повествование от лица Этле       Я смотрел на небо, широко раскрыв глаза. Даже после того, как сияние погасло, перед глазами стояли его разноцветные пятна. Сердце билось так, будто я снова сражался со змеем.       Я обернулся и посмотрел на камень, на лежащий рядом дневник. И тихо рассмеялся. Потом вытер тыльной стороной ладони влагу в уголке глаза и сказал в тишину ночи, зная, что меня слышат: — Ну вот. Теперь ты дома.       Он молчал. Но его ответ витал в воздухе, пахшем листвой и ночной свежестью. В тихом шелесте дуба. В биении моего собственного сердца.