Путешествие героя и его бога

Повествование от лица Гора       Слухи в Пантеоне стали невыносимы. На каждом шагу кто-то шептался: «Видел Гора? Совсем потух», «Тевальне вернулся на грань, слышал?», «Говорят, Эрос чуть ли не в ногах у них валялась, но ничего не вышло, ха-ха». Их взгляды, полные любопытства и жалости, жгли меня мерзким огнем.       Я бы мог, конечно, с гордо поднятой головой терпеть непрошенные комментарии в спину, держа маску непробиваемой стойкости. Но мне нужно было пространство, тишина и… на самом деле совет. Но не божеский. Их советы были полны интриг и расчета, их я с лихвой наслушался на вечность вперёд. Мне нужно было что-то приземленное. Я вздохнул, понимая что совершаю вероятно глупость, но это всегда помогало мне в трудные времена. Обратиться человеком, побродить по родным землям, послушать народ не с высоты божественной мощи, а от лица такого же человека со своими проблемами.       Приняв облик мужчины в рассвете сил, в потертой меховой куртке и длинными волосами, собранными в незамысловатый пучок, я спустился в одно из северных поселений у подножия моих владений. Воздух, пахнущий дымом и хвоей, ударил в ноздри, непривычно резкий и густой после разрежённых воздухов Пантеона.       Первые дни были привычно трудными. Мое человеческое тело было сильным, но неповоротливым, лишенным божественной легкости. Каждую мышцу тянуло тяжестью к вечеру. Ничего, мне не привыкать.       Чтобы не бездельничать, я нанялся к местному трактирщику - колоть дрова. Мощные, отточенные удары топора, которые в моей божественной форме могли бы раскалывать скалы, здесь требовали расчета и сноровки. Я ночевал в гостевом доме, на жесткой постели, слушая, как за стеной храпят другие постояльцы. Унизительно? Нет. Это было… очищающе.       По вечерам я сидел в таверне, пил густое тёмное пиво и слушал. Люди говорили не о славе и интригах. Они говорили о жизни. Мужчина жаловался соседу, что его жена слишком самостоятельна, сама чинит забор и не ждёт его помощи. — И чего ей не сидится спокойно? - ворчал он. - Я же её не бросаю, я на промысле! — А ты попробуй не мешать, - отвечал сосед, старик. - Сила её тебе не укор, а подмога. Прими да радуйся, что такая у тебя опора надёжная.       Эти слова отозвались во мне глухим эхом. «Не мешать… Сила не укор…» Я всегда видел в Тевальне хрупкость, которую нужно оберегать. Но может, он мог быть для меня пусть не самой надежной, даже колючей, но опорой.       Иногда я выходил на охоту, один, с простым луком. Выслеживать зверя, полагаясь лишь на чутье смертного, было мучительно трудно и… честно. В один из таких дней, на втором месяце своего «просветительного отдыха», я увидел вдали знакомую фигуру. Криос. Он выслеживал огненного барса, что видимо случайно забрел в холодные земли, а теперь стал добычей для охотника.       Я замер в тени деревьев, наблюдая. Его движения были выверенными, точными, полными смертоносной грации. Он был идеальным инструментом. И в тот миг, глядя на него, я почувствовал не гордость бога за своего героя. Я почувствовал тихую, человеческую гордость старшего товарища. Молодец, - пронеслось у меня в голове. Сильный. Оставив Криоса без своей поддержки с высоты Пантеона, я мог не переживать о нём.       Лежа на кровати перед сном, я перебирал в памяти воспоминания, как главы плохо написанной книги. Я искал момент, где же у нас с Тевальне всё пошло наперекосяк. И если так подумать, он был везде. В каждом моём указании, в каждом проявлении заботы. Воспоминания Гора       Я родился из ледяного ветра, что выл среди острых пиков, и из тихих, отчаянных молитв, что люди шептали, прижимаясь к скалам в поисках укрытия. Их вера в защиту каменных великанов, их надежда на успех в охоте среди сугробов - всё это сплелось в единый клубок первозданной силы, который со временем обрёл сознание. Моё сознание.       Я осознал себя, стоящим посреди бесконечных, переливающихся золотом от рассеянного света незримого солнца, облаков. Сначала я был слаб, но чем суровее становились зимы, чем больше душ в страхе и надежде взывало к «Духу Скал», тем плотнее становилась моя сущность. Я учился контролировать силу, наводить стрелы охотников на стремительного оленя, давать сил упавшему путнику, чтобы он мог добраться до жилья, учился отгонять бури в леса, подальше от поселений.       Прошли годы, может, века - время для богов течет иначе. Я окреп, моё влияние расползлось по всему Северу. И когда-то в те времена, я услышал на общем собрании: каждому из богов надлежит создать Героя. Земное воплощение, что будет совершать подвиги, славить наше имя, приводя новых последователей и тем самым питать нас силой.       Я воспринял это как очередную обязанность, суровую необходимость. Я не чувствовал в этом нужды - моя сила и так росла, зачем мне прислужник? Но правило есть правило. Я взял всё, что считал лучшим в себе: несгибаемую твёрдость духа, безжалостную эффективность охотника, непоколебимую силу защитника, спокойствие вечных льдов - и вложил это в форму смертного. Так родился Криос.       Я создал его и… отпустил. Зачем ему моя помощь? Он был соткан из моих сильнейших качеств. Пусть учится. Пусть выживает. Я изредка наблюдал со стороны, как юноша постигает суровые законы севера. Он падал, поднимался, закалялся. И я впервые почувствовал нечто, отдалённо напоминающее гордость, когда он в одиночку завалил своего первого вьючного буйвола. Лишь тогда я увидел в нём не просто прислужника, а потенциал воина. И начал направлять его - посылать видения о добыче, усмирять бури на его пути. Но всегда - на расстоянии. Близость была ненужной слабостью.       Именно тогда, в эпоху моей уверенной, замкнутой силы, на Севере родилось еще одно божество. Оно появилось не из человеческого страха за жизнь и желания защиты, а из чего-то хрупкого и прекрасного - из наивной веры в детскую сказку. Старая легенда гласила, что если тебе посчастливилось увидеть северное сияние, то тебе обязательно улыбнется удача. И чем больше людей верило в это, тем реальнее становился этот миф. Так из переливающегося света и людской надежды явился Тевальне.       Я воспринял его как своего. Он был рожден на моих землях, верой моих людей. Значит, он находился под моей юрисдикцией и, что более важно, под моей защитой. Это было так же естественно, как то, что скала защищает от ветра.       Наша первая встреча в мраморных залах Пантеона, в чертогах Зевса, отпечаталась в памяти. Он стоял, почти потерянный, его белые волосы, стелющиеся по полу, и слишком яркая для этого места одежда, выглядели чужеродно. Его голубые глаза были широко раскрыты, в них читалась смесь робости и любопытства. Я подошёл к нему, чувствуя груз ответственности. — Я - Гор, - сказал я, и мой голос прозвучал громче, чем я планировал. - Бог этих скал, что взрастили и тебя. С этого дня считай меня своим покровителем.       Он посмотрел на меня с безмерным облегчением и тут же улыбнулся - лёгкой, солнечной улыбкой, так не подходившей к его ледяной внешности. — Тевальне. Очень приятно. Спасибо, что… что не оставил одного. Из воспоминаний Тевальне       Пантеон был огромным и пугающим. Мрамор, золото, громкие голоса снующих повсюду божеств - все это резало глаза после тишины снежных равнин. Я стоял, чувствуя себя совершенно потерянным, когда ко мне подошел Он. Высокий, могучий, с лицом высеченным словно из  гранита. Его глаза были подобны глубинам самого холодного озера. Северный бог, сильный и суровый. И он предлагал мне свою защиту! Облегчение затопило меня. Я улыбнулся, чувствуя, как груз одиночества уходит.       Сначала это было здорово. Иметь такого сильного покровителя! Я смотрел на него с обожанием, ловил каждое слово. Я проводил с ним большую часть своего времени, любовался красивым лицом, мощным телом. Отводил глаза, когда наши взгляды пересекались и смущенно краснел. Гор этого либо не замечал, либо благосклонно игнорировал - я до сих пор не знаю. Первый год на пантеоне прошел так, я тихо вздыхаю по нему, а он учит меня жизни, игнорируя мою неоднозначную заинтересованность. Но очень быстро его забота стала похожа на клетку, птичку из которой выпускают полетать только по маленькой комнатке без окон. — Тебе не стоит общаться с Игнис, она слишком вспыльчива и выше тебя по статусу, просто задавит авторитетом - говорил он. — Перед Зевсом говори уважительно, не смей шутить. — Твои владения ничтожны, тебе нужно больше последователей, усердно выполняй их молитвы, и может, через пару десятилетий окрепнешь.       И я думаю, он искренне верил, что так и должно быть. Он старше, сильнее и мудрее, а значит, я должен прислушиваться и не перечить, ведь он оберегает меня.       Каждая моя попытка проявить самостоятельность наталкивалась на каменную стену его воли. Он видел во мне не собрата, а неразумного ребенка, вечно норовящего наделать ошибок. Его советы не были советами. Это были приказы.       Я был той птичкой в комнате без окон и задыхался. Мне нужно было пространство, место, где на меня не смотрят свысока. Таким местом стали сады Пантеона, как оказалось позже - чертоги Эрос. Случайно забредя туда однажды, я встретил саму богиню. Она была подобна порыву теплого весеннего ветра в цветочном поле, ее смех был заразительным, а глаза не искали во мне слабости или подвоха. — О, Северное сияние в моих владениях! Какой приятный сюрприз! - воскликнула она тогда, и в ее голосе не было ни капли осуждения.       С ней было легко. Я мог шутить, жаловаться на мелкие неурядицы, просто молчать сидя рядом. Мы стали друзьями. Я никогда не жаловался ей на Гора - не хотел обременять своими проблемами. А она, видя нас вместе, лишь умилялась. «Вы так подходите друг другу!» - говорила она. Я лишь горько улыбался в ответ. Воспоминания Гора       С годами что-то изменилось. Тевальне повзрослел, его собственная сила окрепла, и у него были свои верующие, немного, но их вера постоянна. И мой надзор, который он когда-то принимал с благодарностью, стал ему в тягость. Я видел, как он закатывает глаза, когда я начинал говорить ему о поведении. Как его некогда открытый взгляд становился отстраненным, когда я приближался.       Он пытался отдалиться, но на Пантеоне спрятаться друг от друга невозможно. Наши миры были связаны самой нашей северной сущностью. И чем больше он отстранялся, тем настойчивее я становился. Я не понимал, что происходит. Почему он не благодарен? Почему отвергает мою заботу?       Богиня Любви, вечно весёлая и общительная, стала для него глотком свежего воздуха. С ней он мог быть собой - язвительным, смешным, легкомысленным. Они быстро стали друзьями.       Желая окончательно утвердить свою независимость от меня, Тевальне создал своего Героя. Этле. Он вложил в него свои черты - открытость, честность, бесшабашную смелость. Но, увы, первое время Этле унаследовал и лень своего создателя. Он был больше похож на кота, любящего нежиться на солнце, чем на героя, который мог бы завоёвывать силы для своего создателя.       Я не понимал этого. Зачем тратить силы на такое бесполезное создание? Из воспоминаний Тевальне       Чтобы доказать свою самостоятельность, я создал героя. Этле. Я вложил в него всё, чем был сам - открытость, жажду приключений, умение видеть хорошее даже в хмурый день. Да, первое время он был ленив. Но он был моим творением. Его жизнь, его путь - это было мое личное, куда не мог вмешаться даже Гор.       И, разумеется, Гор немедленно вмешался. — Брось эту затею, - его голос был ледяным. - Этот бездельник лишь тратит твои силы впустую. Займись чем-то полезным.       Это была последняя капля. Я посмотрел на него, этого могучего, вечно правого бога, и впервые в жизни мои слова прозвучали так же холодно, как его взгляд. — На что тратить мои силы - мое дело, Гор. Оставь это.       Я видел, как он замер от неожиданности. Тогда я развернулся и ушел. Впервые за долгие годы я чувствовал не страх, а горькое торжество. Воспоминания Гора       И он ушел. И на тот раз я отступил. В его голосе прозвучала твердость, которой я раньше в нем не слышал. Мы стали чужими, живущими на одной земле, но разделенными стеной непонимания.       Так длилось долго. Мы пересекались на собраниях, обменивались формальными приветствиями и фразами. Я издалека украдкой наблюдал за ним, как его герой, преодолев лень, начал совершать маленькие подвиги, а он радуется за него как ребенок. И я видел, как Тевальне тратит на него свои силы, буквально растворяясь в помощи. Это было безрассудно!       И безрассудство наказало себя. Однажды связь Тевальне с миром смертных почти оборвалась. Он истратил почти всю свою божественную силу, спасая героя от какой-то очередной напасти, и был насильно возвращён в Пантеон, слабый, как в день своего рождения.       Именно тогда я увидел его. Бледный, с почти прозрачной аурой, и смотревший в пустоту, выслушивающий от мелкого божка какие-то язвительные комментарии. Вся моя обида, всё непонимание ушли, сменившись одним-единственным, животным порывом - защищать. Подойти и просто встать между ним и всем миром, как я делал когда-то. Но видимо он моего желания не разделял. Мое предложение помощи он встретил отторжением.       Встретить его на пиру Зевса - было сильнейшим ударом по моей гордости. Тот, кому я готов был предложить всё - выбрал помощь чужаков и незнакомцев, лишь бы снова не связываться со мной. Я развернулся и ушел, обиженно поджав хвост, когда увидел его, такого уязвимого, выходящего из чужих покоев. Я прокручивал этот момент в голове сотни раз. В тот вечер я впервые за долгие века почувствовал, что значит, когда в груди не просто холодно, а мертвенно пусто. Повествование от лица Гора (настоящее время)       Мог ли я поступать иначе раньше? Нет. Я уверен. Я был другим богом. Я был скалой - непоколебимой, одинокой, верящей лишь в силу и долг. Я видел в Тевальне слабость, которую нужно укрепить, а не иную форму силы, которую нужно принять.       Но сейчас… Сейчас я давно перерос это. Сила не в том, чтобы держать кого-то рядом из чувства долга или собственности, а в том, чтобы позволить ему быть свободным, и верить, что он вернётся сам.       Слушая людей, глядя на их жизни, я медленно, как тают ледники, приходил к пониманию. Моя защита не должна быть стеной, укрывающей от всего мира. Она должна быть скалой у спины, о которую можно опереться, если захочется. Но не более того. Всю нашу историю я пытался лепить его по своему образу, но он - не скала. Он - северное сияние. Его нельзя удержать, ему нельзя приказать. Им можно только любоваться и благодарить за то, что оно освещает твой путь.       Я готов. Готов снести старую стену между нами. И если у нас будет второй шанс, я построю не крепость, а мост. И буду надеяться, что он захочет по нему пройти в мою сторону. Не как покровитель и подопечный. А на равных. Как два северных бога, у которых, возможно, всё ещё есть, что сказать друг другу.

***

Повествование от лица Эрос       Где они?! Я обыскала весь Пантеон! Ни Тевальне на его месте для медитаций, ни Гора в его ледяном чертоге! Неужели они помирились без моего участия? Но нет, я бы почувствовала, если бы их сердца снова соединились! Энергия была бы просто оглушительной!       Я заглянула в дневник Афродиты, надеясь найти подсказку, но там были лишь ее собственные грустные мысли о желании подвигов. Бедная девочка. Мне нужно будет с ней поговорить, как только разберусь с этим кризисом. Может, Гор в отчаянии сделал что-то глупое? А Тевальне, почувствовав давление, сбежал обратно в незримую грань? Моя фантазия рисовала ужасные картины. Я летала по залам Пантеона, расспрашивая всех подряд, но боги только пожимали плечами или отпускали язвительные замечания.       Я парила над землей в своем саду, чувствуя себя беспомощной. Впервые за долгое время я, богиня любви, соединяющая сердца, не знала, где находятся те, чьи сердца мне так отчаянно хотелось спасти.       Я тяжело вздыхаю, перебирая лепестки розы. Где же я проглядела? Я, богиня любви, не увидела трещины в сердцах двух своих лучших друзей! Я была так уверена в их идеальной картинке, что не разглядела за ней живых людей со своими обидами и страхами. Воспоминания Эрос       Ах, с чего же начать? С самого начала, наверное! Боги всегда чувствуют появление новых божеств. Это как появление новой нотки в великой симфонии любви - будь она романтической, платонической или даже любви к самому себе! И когда на Пантеоне родился Гор, я это сразу ощутила. Суровый, холодный, как неотполированный алмаз. Мне стало невероятно интересно!       Я, конечно, тут же помчалась с ним знакомиться. Представьте: розовое облако с крылышками налетает на угрюмую скалу. Он смотрел на меня с таким ужасом, будто я не богиня, а назойливая мошкара, которую вот-вот прихлопнут. — Уходи, - было первое, что он мне сказал. Грубо? Ещё как! Но я лишь рассмеялась. — Милый, мы с тобой в одном Пантеоне! Куда я уйду? И куда ты денешься? Мы будем видеться вечность! Так что давай сразу на «ты»?       Он хмурился, отворачивался, но я была настойчива. Я приносила ему нектар, рассказывала сплетни (совершенно безобидные!), просто болтала о погоде. Постепенно его броня начала давать трещины. Он перестал прятаться, начал отвечать односложно, а потом и вовсе стал терпеть моё общество, а иногда, я уверена, даже сам того не замечая, искал его. Сильным союзникам нужно держаться вместе, не так ли?       Я наблюдала, как он крепчает, как из неуверенного божества превращается в могучего Бога Скал. Я гордилась им, как гордится старшая сестра своим забиякой-братом, который всё-таки взялся за ум.       А потом на Пантеоне появился он. Тевальне.       Ах, какое это было прекрасное зрелище! Моя старая, угрюмая скала и это юное, сияющее создание! Гор сразу возвел себя в ранг покровителя, а Тевальне смотрел на него с таким обожанием, что у меня просто таяло сердце. Я не стала сразу вмешиваться. Нужно дать паре время устояться! Я наблюдала за ними со стороны и умилялась: вот он, идеальный союз. Сила и нежность. Защита и свет. Я была абсолютно уверена, что у них всё прекрасно.       С Тевальне мы подружились легко. Он часто заходил в мои сады - отдохнуть, как он говорил. Он был таким весёлым и язвительным! Мы много смеялись, и обсудили почти всё на свете. Я почти не расспрашивала его об отношениях с Гором - зачем? И так всё было ясно! Он счастлив под его крылом, а Гор смягчился, найдя того, о ком можно заботиться.       Я знала, что Гор на своего подопечного героя почти не обращает внимания, да и другие божества не особо пекутся о своих созданиях, лишь следят, чтобы те случайно не умерли. Но когда я увидела, с какой трепетной нежностью мой друг беспокоится о своем парнишке, меня это так вдохновило! Это же так чудесно - иметь свое воплощение в Аленоре, следить за чужими успехами и радоваться им как своим! Да, я и сама создала Афродиту примерно в то время, когда Тевальне решил создать своего героя, можно сказать это он меня и надоумил. — Знаешь, а ведь это прекрасно. У тебя есть свой маленький мир, свой личный герой. Может, и мне стоит завести? Не для силы, конечно, - я звонко рассмеялась, - у меня ее и так с избытком! А просто... для компании. Чтобы было с кем делиться всей этой романтикой!       И иногда я лишь подшучивала: — Представь, моя героиня и твой когда-нибудь встретятся, и нам придётся породниться! Тевальне тогда совсем не казался печальным или обременённым.       И всё это время я была слепа. Слепа и глупа! Я видела его и Гора вместе реже, но списывала это на занятость, всё-таки богам есть чем заниматься. Я замечала, что Тевальне становится всё колючее, но думала - взрослеет, характер проявляется. А Гор… Гор снова становился хмурым и замкнутым, каким был в юности, но даже это я списывала на кризис «среднего возраста» подшучивая над ним.       И тогда всё рухнуло. В один миг. Тевальне вернулся с незримой грани Аленора, они с Гором высказали друг другу какие-то ужасные слова, и их союз, который я раньше считала нерушимым, разлетелся осколками. Повествование от лица Эрос (настоящее время)       Я думала, что Гор своей суровостью дает опору, а он, выходит, возвел тюремную стену. Я думала, Тевальне своей легкостью смягчает его, а он, оказывается, давно задыхался.       Теперь я сижу здесь, в своих садах, и все, что я могу сделать - это пытаться аккуратно, по одной ниточке, сшить обратно то, что когда-то казалось мне самым прочным полотном на свете. Потому что они оба - мои друзья. И я ненавижу, когда мои друзья страдают.