Чёрное-Белое кружево.

      Минхо не понимает, зачем вообще согласился на все это сомнительное мероприятие. Не то чтобы современные балы были совсем ему не по душе, но вот причина, по которой он сюда приехал, была несколько нестандартной для того, кто с отличительной строгостью любому интервьюеру отвечал, что он не падок на альф, как и на отношения с ними, сохраняя свою честь и…что бы там ни было, заставляющее его играть в холодную войну с толпой неустающих от его вечных отказов кобелей. Сказал бы ему кто-нибудь раньше, что альфы выводком будут за ним бегать, так он бы, может, и в жизнь в свет бы не вышел, дабы с подобными экземплярами не сталкиваться. От джентльменов у них было, разве что, название из-за высоких титулов и социальных статусов, но не более. В остальном вели себя хуже невоспитанных псов, которых впору отвести к опытному кинологу на перевоспитание. И таких, к большому сожалению, было достаточно много, чтобы Минхо начал сомневаться в существовании нормальных. Но, пожалуй, ему в этой жизни повезло не только с положением в обществе.        За ним уже долгое время красиво ухаживал один статный альфа. Минхо на всякие приторные презенты всегда отвечал отказом, но принимать каждый день букет душистых белоснежных лилий с коробкой его любимых шоколадных конфет и открыткой, усыпанной комплиментами, было, пожалуй, действительно приятно. Ах, а каков был слог в этих коротких письмах! Ни капли навязчивости, только деликатное высказывание своих чувств, в искренности которых молодой герцог не сомневался и на секунду. Ох, сколько же невероятных заморских подарков он получал, начиная от фирменных вещей и заканчивая совсем уж безделушками, о которых он однажды обмолвился, как о желанных. Такая наблюдательность с чужой стороны была омеге приятна. Все же, в нынешних реалиях не каждый альфа светского общества в целом умел себя вести, ни то что ухаживать за объектом собственной симпатии. А здесь же было всё — идеальный мужчина, с которым сблизиться хотелось по-настоящему, а не из сторонних побуждений, что популярны среди людей высшего класса. В прочем, ему лично такое было не интересно, его цели были более возвышенными.        Тот факт, что он пришел сюда ради этого альфы, в какой-то степени ударял по его хрупкой, но стойкой гордости, что пережила намного более худшие вещи, чем это. Несмотря на усиливающееся желание уйти с устроенного вечера, Минхо переборол себя, стараясь убедить себя в том, что все не так уж плохо. Да, пока компанию ему пытались составить лишь сомнительные личности, но, справедливости ради, он не дал своему ухажеру ответ на приглашение, даже не обмолвившись, что все же придет, поэтому ожидать принца на белом коне, который его спасет от вселенской скуки и легкого отвращения, не стоило. Он узнает о присутствии интересующего омеги, просто чуть позже, а пока Минхо может морально подготовить себя к, ему стоит признать, долгожданной встрече, от которой в груди уже птицей запертой забилось сердце, просясь наружу. Одна мысль о том, что он наконец увидит мужчину, который смог задать начало глобальному потеплению его ледников, вводила в забавное состояние. Он назвал бы это легкой эйфорией, смешанной с искренней радостью.        Тонкие пальцы подцепили ножку бокала, забирая его с серебряного подноса мимо проходящего официанта, что, конечно же, не мог не посмотреть герцогу вслед. Минхо внимания особо не обратил, но про себя отметил, что ему было отрадно. Любому человеку нравится, когда его отмечают и считают привлекательным, он был не исключением. К тому же, показывать он себя любил и сексуальности он своей не боялся, напротив, он готов был активно демонстрировать ее, чтобы утереть всем пускающим слюни нос, показав неприкосновенность. Он экспонат в музее — смотреть, но не трогать. Хотя, пожалуй, один кандидат на свободные прикосновения присутствует. О, но он забегает вперед. Они ведь еще ни разу не виделись с глазу на глаз, стоит проявить хоть каплю терпения. Ему бы побольше нервов.  — Господин Ли.  Хрипотца чужого низкого голоса пробирает до мурашек. Горячо, думает Минхо, чувствуя, как щеки легко закололо от мимолетно скользнувшего по щекам румянца. Повернувшись лицом к источнику звука, он почти выронил из дрогнувших пальчиков бокал, пытаясь заставить глупые ватные ноги подержать его ещё пару секунд. Альфа перед ним был больше, чем просто привлекательным. Влажная мечта, Аполлон, секс-символ, от которого пульс подскочил до невозможного. Ох, ну, где же вся его названная гордость, когда так нужна? Будь его воля, он бы прильнул ближе, лег в чужие объятия, вдыхая расплывающийся в воздухе запах кожи и табака. Терпко, но от этого лишь лучше.  — Господин Бан, — Минхо говорит с придыханием, не смея отрывать угольных глаз. — Все ждал, когда вы меня найдете.  Альфа ослепляет очаровательной улыбкой с оттеняющими ямочками на щеках. Что за мужчина? Так хорош собой, что в животе все скручивает и тянет.  — Надеюсь, я не заставил вас ждать слишком долго? Нужно было уладить некоторые дела.  — Ох, ну, что вы. Лишние пару часов на таком прекрасно организованном балу сплошное удовольствие для меня.  Минхо мысленно ругает себя за ложь, что так спокойно скользит по его губам. Но, с другой стороны, как тут скажешь правду? Перед таким мужчиной и соврать не грех, если это позволит ему наслаждаться этой греховно выглядящей улыбкой и запахом, что становится все более удушающим, но от этого прекрасным.  — Рад слышать. Вы выглядите ослепительно в этот вечер, — он осторожно прикасается к небольшой ладони, медленно подносит её к губам, запечатлев на тыльной стороне теплый поцелуй. — Как и в любой другой.  Этот альфа имел удивительную способность красиво говорить. Минхо к такому в свою сторону не привык, обычно получающий сальные сомнительные комплименты, назвать которые изысканными язык не повернется. Бан же…умел составлять предложения правильно, выуживать особенные слова, подходящие к ситуации, подмечать какие-то обычные детали, но столь изящно, что голова кружилась от его четко поставленной речи. Если говорить кратко, то Минхо любил начитанных и умных мужчин, с которыми можно было приятно побеседовать, а принц Бан был как раз из таких. Пусть много о его подноготной омега и не знал, но информации было вполне достаточно, чтобы даже и единой мысли о подвохе не возникало.  — Вы мне явно льстите!  — Не посмел бы. Говорю от сердца — ваше очарование невозможно отрицать. — альфа сверкает безднами глаз, в которых омега медленно, но верно утопает, перенимая чужую улыбку. — Не откажите мне в танце? Или просьба подобного характера кажется вам слишком дерзкой с моей стороны?  Будь на его месте любой другой альфа, и Минхо уже давно бы отказал, не бросив и единого взгляда вслед. Но сейчас у него нет права говорить нет, когда все нутро трепещет от желания прильнуть ближе к сильному крепкому телу, провести пальцами по каменному прессу, скрытому кружевной тканью гипюровой черной рубашки, что оставляла мало места для воображения. У него вот-вот потечет слюна, и не только, если он не перестанет думать о таких подробностях чужого тела. Но кто виноват? Альфа явно знал, что делал, когда выбирал костюм на этот вечер. И Минхо хочется думать, что он делал это с мыслями о нем.  — Что вы, господин Бан, я ждал этого приглашения, — Минхо инициативно ступает ближе, чувствуя себя обласканным потемневшим взглядом, что скользнул по его формам с еле видной наглостью. Он не против. — Отказать такому мужчине было бы преступлением с моей стороны, не находите?  — Ах, очаровательно. Вы заставляете мое сердце биться чаще, mia tesoro.* Видит бог, у Минхо сейчас внутри все до болезненно приятных спазмов сжалось от того, как легко итальянский скользнул меж мягкого хангыля, словно там ему было самое место. Что же делать? Он чувствует себя как никогда уязвимым, но при этом защищенным чужой всепоглощающей аурой, что сохраняла омегу даже от взглядов, то и дело падающих в его сторону. Присутствие хозяина дома, организатора бала, было ощутимым, по коже скользило ни то льдом, ни то пламенем. Минхо это, как бы странно ни звучало, нравилось. Такое особое внимание со стороны столь важной персоны было воодушевляющим. Его можно назвать сейчас окрыленным некой гипертрофированной симпатией к человеку, которого он знает лишь по старомодной переписке да по нескольким фотографиям, что мужчина изредка выставлял в сеть. Но, с другой стороны, альфа ещё ни разу не дал повода сомневаться в себе, подкрепляя серьезность своих намерений не только словами и подарками, но и поступками. Минхо не выпрашивал, но иногда невзначай упоминал о трудностях с перелетами, о надоедливости агентств и преследующих его на каждому шагу папарацци, что не давали проходу, тыкая камерами в лицо. Популярность была неизбежна, он понимал, но не до степени нарушения его личного пространства. И, на удивление, стоило ему обмолвиться о подобных случаях, как они резко спадали на нет. По началу он думал, что воля случая; ему повезло, но в последствии пазл сложился в единую картинку, состоящую из нужных людей и важных связей. Бан старался решать каждую проблему, с которой сталкивался Минхо, обеспечивая так давно исчезнувший из его жизни комфорт. Это не могло быть не отмечено.  — Право! Вы меня смущаете, господин Бан.  — Это одна из моих целей на сегодняшний вечер, прошу простить. — он шуточно кланяется, после чего протягивает свою широкую сильную ладонь Минхо, с удовольствием принимающему ее. — Но далеко не самая интересная.  Подошедшая к концу мелодия сменяется другой, более медленной, изящной. Бан тянет Ли ближе, ненавязчиво прикасаясь пламенными пальцами к талии, вынуждая Минхо обвить крепкую шею руками. У него кружится голова от того, как они в одночасье сократили небольшое расстояние, остававшееся между ними. Музыка, медом капающая в уши, заставляют тела двигаться в такт, плавно покачиваясь. На них смотрят, омега это каждой клеточкой своего тела чувствует, но не придает никакого значения. Пока этот альфа не отводит от него взгляда, улыбаясь нежной улыбкой, ему нет дела до того, сколько глазеющих зевак смотрит в их сторону. Поверить не может, что думает так, но быть за кем-то, как за каменной стеной, правда хорошо. До изнеможения.        Их тела стремятся в толпу, руки меняют положения, пока движения становятся больше похожими на вальс. Крупный нос утыкается в шею, вдыхая приятный аромат вина и пудры, которым весь омега был объят. От тонкого слуха не уходит несдержанный вздох, сорвавшийся с гранатовых губ, изогнувшихся в ухмылке. Минхо наслаждался своей компанией, что так любвеобильно ластилась к нему, еле слышно урча в тонкую кожу. Стальные волосы переливаются под светом гигантских люстр, пока их телами управляет оркестр, играющий живую интимную мелодию, что не могла не сближать. Каждое движение в танце ощущалось настолько правильным, что в какой-то момент Минхо забыл, что они не единый организм. Вальс казался вечностью и одновременно с этим коротким мгновением, пролетевшим за долю секунды. Ему хотелось продолжать кружить вместе с красивым мужчиной напротив, что переодически отмечал его грацию, осыпая комплиментами, от которых краснели кончики ушей.  Когда мелодия плавно подошла к концу, как и их танец, Минхо почувствовал жалость к себе за прерванный момент легкой сказки, что словно был небольшим проходом в прошлое, на реальный бал, устроенный принцем для выбора себе верного спутника жизни. Ощущение магии, пускай и не сопровождаемое музыкой, все ещё осталось тонкими нотками витать в комнате, диффундируя в спертом воздухе помещения. Хотелось сделать вдох поглубже, только сейчас Минхо понял, как на самом деле здесь душно. Кремовая водолазка душила, плотно прилегая к шее и неприятно потираясь прямо о запаховую железу. Температура поднялась? Он бы не удивился, учитывая недавний столь близкий контакт, что теперь был разорван.  — Здесь душновато, не находите?  — Даже очень, я бы сказал, — Минхо подцепляет ворот водолазки, оттягивая её от кожи. — Не удивительно, здесь так много почитаемых гостей и совсем негде скрыться.  — Ну, почему же негде? На территории поместья есть множество мест. Например, сад с закрытой беседкой. — кошачий взгляд устремляется на хитро ухмыльнувшегося альфу, что пятерней зарылся в свои лоснящиеся волосы. — Доступ есть только у меня и…у ещё одного человека.  — Вот как. Вы намекаете?  — Намекаю? Я говорю прямо.  Альфа сияет довольным оскалом, засовывая руки в карманы идеально отглаженных брюк со стрелкой.  — Не составите ли мне и моему брату компанию, господин Ли?  Что?  — Брату…? — Минхо недоуменно хлопает глазами, сводя ровные темные брови к узкой переносице, что сейчас покрылась небольшими морщинками от того, как он в непонимании повел носом, уловив в воздухе нотки игривости. — У вас есть брат?  Кристофер коротко кивает, взглядом перемещаясь куда-то омеге за спину, прямо когда на мягкость талии ненавязчиво ложится большая горячая ладонь.  — Близнец, если быть точнее, — бархатистый тембр с приятной хрипотцой мурашками скользит по коже. Точно такой же, как и у альфы напротив, не отличить. — Принц Чан к вашим услугам, господин Ли.  Ах, а ведь надежда уйти с этого бала целым была так велика! У него были все шансы просто, в лучшем случае, провести с горячим альфой прекрасную ночь, а на утро уехать домой с окрыляющим чувством, но теперь, когда его идеальный типаж вдруг оказался не в единственном экземпляре…что ж, это имело свой определенный интересный эффект. Он бы сказал, что это пошатнуло всю его уверенность. И в первую очередь в себе.  Повернувшись лицом к новоприбывшему альфе, Минхо вовремя удержал себя от того, чтобы в позорном удивлении раскрыть рот, хлопая длинными острыми ресницами. Мужчина напротив был абсолютно идентичен тому, что сейчас приблизился со спины, обдавая ухо горячим дыханием. Поразительно, но он не видел и единого различия в чертах, только одежда помогла ориентироваться между ними. Светлая пушистая шуба, схожая гипюровая рубашка, только кружево белое; карамельного цвета штаны стекали по длинным ногам вниз. Ах, что за фетиш на обнажение своего тела? Хотя, будет уместным сказать, что Минхо был не против, непроизвольно палясь на чужое тело, находившееся в шикарной форме. У него проблемы.  — Прошу нас простить, мы ни разу в переписке не упоминали, что нас двое, — Чан с присущей высшему свету грацией подносит чужую ладонь к пухлым губам, оставляя нежный поцелуй на коже. — Мы боялись напугать вас своими намерениями и…настойчивостью. Но приятно наконец познакомиться с вами вживую.  Минхо не знает, что ему думать. Все это время…конечно, нельзя назвать это полноценным обманом, потому что он и сам не спросил в подробностях кто, как, зачем и почему, но это не отменяло того факта, что теперь он чувствует себя странно. Неловко. Внимание одного красивого альфы было сносным, но двух? Он не был готов к этому, хоть и знает, что внимание любит сильно, особенно когда оно такое вычурное. Его внутренний омега уже вовсю был согласен прыгнуть в омут с головой, но вот сам Минхо колебался, не понимая, как ему стоит поступить. Конечно, в такой ситуации любому адекватному человеку показалось бы правильным уличить братьев во лжи и уйти, хлопнув напоследок дверью, но кто сказал, что Минхо хороший пример адекватности? Честно говоря, он был бы не против провести ночь с двумя горячими альфами, вышедшими из его влажных фантазий и снов, после которых он просыпался с насквозь мокрым бельем. Почему бы не взять быка за рога? Двух, если быть точнее. Или, сделать лучше, помахать красной тряпкой прямо перед их мордами, что сейчас окружили его с двух сторон. Такой поворот ситуации в свою пользу казался вполне справедливым после всего, что произошло. Небольшое наказание за маленькую ложь, а потом, может быть, последует и награда. Он не был скуп.  — Что ж, это…весьма неожиданно, стоит сказать. Но, раз уж ваши намерения имеют столь серьезный характер, — Минхо невинно пожимает плечами, склоняя голову на бок и расплываясь в хитрой улыбке. — Я могу сделать исключение и дать вам шанс.  — О, поверьте, господин Ли, мы не посмеем разочаровать. — Чан переглядывается с братом, сверкая безднами черных радужек. — Кристофер, почему бы тебе не провести нашего очаровательного спутника к месту? Мне нужно шепнуть парочке слуг на ухо, чтобы нам обеспечили пространство.  Крис лишь коротко хмыкает, укладывая свою увесистую ладонь на инстинктивно чуть прогнувшуюся поясницу.  — С удовольствием, Чан. 

***

      Сад правда был красивым. За те недолгие минуты ожидания второго близнеца Минхо успел подивиться необычным экземплярам цветов, что своим чарующим ароматом притягивали ближе, желая осесть где-то глубоко в легких. Повсюду царила соответствующая приему атмосфера, сбежать от которой не получилось бы. Но это даже к лучшему, прибавляет какой-то особенности и торжественной атмосферы небольшой прогулке, которую он успешно завершил, остановившись в большой застекленной беседке. Внутри находилась обеденная зона, кухня, санузел и отдельная комната с кинг-сайз кроватью, укрытой черным шелком. Прямо целый дом, а так и не скажешь, что что-то подобное называется беседкой. Окна были предусмотрительно затонированы. Он не хочет знать с какой конкретно целью это было сделано, но что-то подсказывает ему, что явно не просто так. С другой стороны, ему ли, фанату анонимности, о таком судить? К тому же, так никто не увидит их и то, чем они будут заниматься внутри. Не то чтобы он уже планировал, но мысли всякого рода присутствовали, оттеняя щеки еле видным румянцем.        Через пару недолгих минут хождения по внушительной площади беседки, к их компании наконец присоединился Чан, принесший с собой бутылку дорогого красного вина, видимо, прямо из личного подвала семьи Бан, о котором Минхо был наслышан. Скинув с себя пышную шубу и несколько небрежно бросив её на небольшой диванчик у входа, он отставил вино на широкий стол, хозяйничая на кухне. К одинокой бутылке добавились три бокала, вызвав у Ли легкую улыбку. Интересно.  — Прошу простить, что без закусок. Мы с братом редко бываем здесь незапланированно.  — Ох? Мой визит был не запланирован вами?  Чан пару секунд пронзительно смотрит, прежде чем подойти ближе, расправляя и без того широкие плечи, на которые так хотелось скинуть ладони.  — Пожалуй. Но от этого он стал по истине особенным.  — Не могу не согласиться, — Кристофер подходит сзади, почти прижимается мерно вздымающейся грудью к напряженной спине. — Ваш визит стал настоящим подарком для нас.  Минхо забавно. Он медленно подходит к столу, проводя по нему кончиками пальцев, чувствуя лакированную древесину под подушечками. Играет.  — Рад слышать. Почему бы нам за это не выпить?  Близнецы снова обмениваются взглядами. Видимо, контактируют на каком-то своем особом уровне. Минхо туда лезть не собирается, но настроение у него сейчас явно более развязное, чем было минутами ранее, пока они ещё не покинули душный бальный зал. Все же, вдали от камер и чужих глаз ему было намного проще раскрепоститься, показав свой специфичный характер.  Ах, ночь обещает быть интересной.               Бокал за бокалом — бутылка опустела, а вместе с вином утекло и все самообладание Минхо, которое было с ним последние пару часов. Язык развязался, руки тоже, а желание быть согретым во всех смыслах усилилось, вгоняя его в своеобразный транс. Кто бы мог подумать, что устойчивости к алкоголю у него не было никакой. Ему всегда казалось, что он к спиртному относится вполне терпимо, не превращаясь в непонятное месиво, но теперь он уже не был так сильно уверен в этом, влажно целуясь с рычащим ему в рот альфой, пока руки второго шарили по изгибам его тела, пытаясь привлечь внимание. Это был необычный экспириенс, ему стоит сказать, особенно когда с разгоряченного тела начала стремительно исчезать знатно надоевшая за долгое время одежда. Секс с двумя голодными альфами не входил в его планы, но кто сказал, что в этой жизни все стабильно? И кто сказал, что незапланированная интимность не заставит его сладко потечь? По чужому неразборчивому шепоту он понимает, что его почувствовали и очень явственно, скрипя до боли сжатыми зубами. Какая прелесть. От таких страстей у него голова кружиться начала ещё больше, а взгляд безбожно поплыл. Сопротивляться чужим прикосновениям было бесполезно, но он и не собирался, смело подставляясь под бесстыдно лапающие его руки, сжимающие воздушные формы до покраснений.        Он не уловил точно момент, когда оказался на кровати, сидя на чужих коленях, пока влажный язык ласкал ему шею. Все, о чем он мог думать, это о собственном удовольствии, что охотно брало контроль над его телом. Пусть алкоголь и сыграл свою роль, но он все еще ясно понимал, что собирается переспать с двумя здоровыми альфами, чьи взгляды были устремлены на каждый открытый участок его тела. В воздухе активно начали смешиваться их феромоны. На удивление, у братьев запах был идентичным тоже. Но большим потрясением было то, как идеально он сочетался с собственным слегка приторным запахом, отдающим легкой виноградной кислинкой. При смешении аромат стал похож на что-то грубое, но в то же время винно-сладкое. От такой концентрации феромонов глаза застилало белой паутиной из звездочек, взрывающихся под веками каждый раз, стоило ему ненадолго прикрыть глаза. Это сводит с ума, но ему хочется получить больше. Настолько, насколько это было возможно.  — Как насчет небольшого шоу? Взгляни, — Чан подцепляет острый подбородок, заставляя личико устремиться прямо на сидящего в кресле напротив Криса, что с вожделением наблюдал за извивающимся в руках брата телом. — Он смотрит на тебя, желая видеть больше. Почему бы не показать ему, Минхо?  От этого предложения все тело покрывается мурашками, что неумолимо бегут по его телу, дрожью рассыпаясь в районе плеч.  — Окажи мне честь, куколка.  Черт возьми. Все, что может Минхо, это болванчиком глупо кивать, соглашаясь со всем, что ему сейчас предлагают. Собственное возбуждение уже очевидно выглядывало из под резинки светлого белья, которое через несколько секунд оказалось лежать на пушистом ковре, обняв ножку кровати.        Горячая ладонь накрывает его истекающий предъэякулятом член, медленно водя вверх-вниз по всей длине ствола. Минхо давится и высоко стонет, утопая в ласке и мелких укусах, что начинают пульсировать на его медовой шее. Чужие губы водят по ним влажными дорожками, язык зализывает, усмиряя боль, пока рука не перестает двигаться, ускоряясь и замедляясь обратно, не позволяя кончить. И все это под пристальным взглядом, что не смеет уйти в сторону. Минхо должен ощущать стыд, где-то на подкорке он и правда чудится ему собственным голосом, но это продолжается не долго. Смущение отходит на второй план, полностью вытесняясь похотью, что витала в воздухе вместе с усилившимися феромонами, подавляющими его.  — Ах- Это не честно- Пожалуйста, не мучай…мьх!  Чан лишь хохочет в красное ушко, языком проводя по мочке до самого хряща. Минхо скулит, пытаясь добиться хоть капли сочувствия к себе, к тому, как сильно он сейчас течет, ложась на чужое сильное тело беспомощным пластом. Крис облизывает пересохшие губы, прикрывая изогнувшийся в оскале рот.  — Но ты ведь не хочешь закончить раньше времени, солнышко? В этой комнате два хищника, не один. Тебе придется принять каждого.  Минхо жалобно хнычет, чувствуя как ладонь скользнула по его шее, легко сжимая. Ему придется принять каждого, это верно, но кто сказал, что нельзя получить все и сразу? Войти ва-банк рискованно, если не имеешь подушки безопасности, но он не Ли Минхо, если не попробует. Адекватности в нём действительно было мало, но он об этом и не жалел. Не сейчас.  — Я хочу принять обоих. — Минхо почти рычит, обнажая небольшие омежьи клыки, что пусть и не устрашали, но показывали непокорный характер. — Или для принцев-обманщиков это слишком?  Чан смотрит на Криса, в чьих темных глазах заплясали агрессивные огоньки. А, старший взбесился! Ещё ни одна омега не вызывала такой прилив эмоций, почувствовать который мог лишь второй близнец. Они правда нашли удивительный экземпляр, в это даже верилось с трудом. Минхо был особенным. Все это глупое убранство, вычурность и мягкотелость ни в какое сравнение не шли с тем, как он, будучи пьяным и уязвимым, позволяет себе бросать им вызов и диктовать условия, требующие внимания и немедленного выполнения. Чану это нравилось и, насколько он мог судить, Кристоферу тоже.        Старший близнец не спеша встал с нагретого теплом его тела кресла, скинул с себя громоздкий кожаный пиджак, что весь вечер не давал ему покоя, сковывая свободу движений и падая лишней тяжестью на плечи. В его взгляде не было и единого доброго намерения, а когда гипюр рубашки заструился по широким плечам вниз — подавно. Обнаженный торс открылся перед лицом разомлевшего омеги, что без капли стыда рассматривал красивые мышцы, на которых играли подвижные тени от настольных ламп. Можно было протянуть руку вперед, чтобы коснуться, но он не стал, соблазнительно прикусывая нижнюю губу и по-блядски строя глазки. Знает ведь, что делает, маленький засранец, и все равно продолжает, нарываясь на ещё большие проблемы, чем у него уже были. Братья, стоит отметить, против небольшой взбучки не были. Каждой дикой кошке, даже такой красивой, нужна четкая дисциплина, очерчивающая грань. Они друг другу, быть может, почти никто, но все же немного больше, чем незнакомцы. Может, они не имеют права думать о нем так, обращаться с ним столь интимно, пока он пьян и явно течет, но это все то, о чем они могут пожалеть завтра, когда первые лучи солнца постучат в окно. Сейчас же они предпочитали не думать, выбирая похоть, как абсолютный вариант.  — Омега хочет обоих? Пожалуйста. Кто мы такие, чтобы отказывать такой прелести?  — Он прав, но тогда нам придется тебя как следует подготовить, — Чан подхватывает омегу на руки, чтобы в следующую секунду уложить его на живот, отвешивая звучный шлепок по заднице. — Не дергайся, зайка, мы о тебе позаботимся.  Чан смотрит себе за спину, столкнувшись с братом взглядами. Снова безмолвный контакт, понятный лишь им. Оба что-то друг другу мысленно передают, сходясь на общем решении. Крис лишь кивает, вздергивая плечами.  — Постарайся, братишка. Наш маленький герцог должен остаться довольным.  Чан избавляется от белоснежной кружевной рубашки с особым удовольствием, отбросив ее куда подальше. За ней же летят и знатно доставшие за день брюки, что давили на его колом стоявший член. Увалившись на прогнувшуюся под большим весом кровать, Чан положил крепкие ладони на упругие ягодицы, раздвигая их в стороны и рассматривая красную пульсирующую дырочку, которая, пусть и не так обильно как в течку, активно выталкивала из себя природную смазку с концентрированным запахом пудры с кислинкой вина. Аромат настолько дурманящий, что во рту скапливается слюна, которую он шумно сглатывает, тихо рыча. Минхо от горячего дыхания весь сжимается, утыкаясь лицом в мягкую подушку под собой.         Когда горячий язык размашисто ведет по сжатому входу, Минхо мелодично стонет, сжимая простыни до побелевших костяшек изящных рук. Чан начинает мягко, плавно, но с каждым движением языка становится грубее, показывая то, какой он на самом деле голодный. Даже удивительно, что в таком джентельмене скрывалась такая агрессия и мощь. Это заводило до умопомрачения. Он буквально пожирал Минхо, наполняя комнату непристойными звуками, смешанными с протяжными стонами, больше похожими на жалобное мяуканье. Дырочка жадно сжималась вокруг толкнувшегося внутрь языка, грозясь вырвать его к чертам, полость рта быстро заполнилась сладким вкусом, от которого Чан довольно заурчал, посылая вибрации по чувствительной коже.  — Слышишь, Чанни? Наш котёнок наслаждается, — Крис шуршит скользнувшими вниз черными брюками, подходя к краю кровати и упираясь в него коленом. А, что за привычка у Банов не надевать на себя белье…? — Открой рот, солнце.  Минхо послушно раскрывает опухшие от страстных поцелуев губы, поднимая слезливый взгляд, наполненный удовольствием, на Криса, сверкнувшего оскалом. Головка члена пару раз шлепает по нижней губе, не сильно, но ощутимо. Омега вытаскивает язык, ощущая тяжесть члена, легшего на него. Он инициативно обхватывает головку губами, тыкаясь кончиком языка в чувствительную дырочку уретры. Берет глубже, словно работник эскорта, лишенный рвотного рефлекса и надобности нормально дышать. Альфа рыкает на него, предупреждая, но омега не слушает, беря в рот по самые яйца. Глаза в очередной раз заслезились, а острый нос уткнулся в гладко выбритый лобок, вдыхая тяжелый мужской запах. Рот Минхо влажный и теплый, принимает большой толстый член идеально, обводя языком каждую пульсирующую венку. Крис старается обуздать едкое желание насадить голову на свой член как следует, но получается, откровенно говоря, плохо. Вся его былая обходительность и нежность сейчас превратились в пепел. Любой другой омега давно попросил бы все остановить, но Минхо такой контраст до чертиков нравился. Это возбуждало, заставляя вставший член больно потираться о шелк темных простыней, пачкая их белесыми пятнами.        Клокочущие звуки собственной глотки, в которую быстро толкался набухающий член, смущали, заставляя сжиматься сзади. Чан на это недовольно бурчал в кожу, добавляя к горячему языку свои узловатые пальцы, растягивающие тут же обмякнувшие стеночки. Минхо сдавленно мычит, пытаясь не подавиться увесистой плотью в своем рту. Его пальчики цепляются за бёдра, впиваются ногтями в бледную кожу, оставляя на ней полумесяцы, словно украшение. Кристофер запускает ладонь в его темные волосы, сгребает их, наматывая на кулак. Не дергает и не тянет, не смеет сжать слишком сильно, лишь слегка подталкивая послушный ротик Минхо двигаться активнее. Прижавшийся к нижней челюсти язык начал понемногу неметь, пока движения чужого таза стали активнее, резче. От этого тряслись коленки и закатывались глаза. Его трахают с двух сторон, как шлюху. Герцогу, наследнику модного дома Гуччи, представляющего лицо компании, не пристало опускаться до столь низменных удовольствий, как групповой секс с двумя альфами, с которыми он даже не был связан оглашенными романтическими отношениями. Но когда его действительно все это по-настоящему волновало? Ему хорошо. Ему нравится чувствовать себя использованным ими. Это абсурдно, не так должен вести себя такой человек, как он, все время демонстрирующий себя как независимого от альф омегу. Только сейчас мыслей об этом никаких. Близнецы…просто были другими. Трахались грубо, как голодные волки, но не прекращая осыпали комплиментами, вознося и обожая. Минхо, кошка, в подобном отношении к себе нуждался слишком долго, чтобы теперь отказывать самому себе в сокровенных желаниях.  — Наша киска готова, — Чан приподнимается и облизывает перепачканные в естественной смазке губы, отвешивая смачный шлепок по мармеладной заднице. — Такой сладкий, словно в течку. Прелесть.  Крис хмыкает, отпуская сжатые пряди черных волос и с характерным звуком вытаскивая член из чужого рта. Минхо жалобно скулит, прикусывая свою нижнюю губу и жалостливо смотря в темные радужки бездонных глаз.  — Потерпи, детка, ты ведь хотел получить обоих, м? Побудь хорошим и не скули, — он легко шлепает омегу по щекам, подцепляя острый подбородок пальцами. — Послушание будет отмечено.  Минхо хочется что-то промурлыкать напоследок, показать то, каким вредным он может быть, но все тело настолько ватное, а язык онемевший, что он просто ждет, пока его поднимут и усадят так, как надо. Когда его тело услужливо оказывается в руках Чана, прижавшего его к своей груди, он сглатывает, ощущая чужое возбуждение, потирающееся о его влажную истекающую дырочку. Хочется завыть от того, как желание быть заполненным начало сильно скручивать ему органы. Состояние, в котором он был сейчас, и правда походило на течку, отличие было лишь в том, что он мог здраво мыслить, не пытаясь оставить на альфах свой приторный аромат и не умоляя их о том, чтобы они дали ему узел. Признаться честно, такой секс ему нравился даже больше. Приятно было осознавать, что два горячих альфы хотят его не из-за бушующих гормонов и инстинктов, а потому что он им действительно нравится. От этого в животе все собирается в большой пульсирующий комок, а во рту скапливается слюна, которую он шумно сглатывает.  — У нас здесь есть презервативы? Крис-  — Нет, хочу без них. — Минхо легко царапает чужую грудь, недовольно дуя губы. — Пожалуйста, нет нужды, я не забеременею.  — Солнышко, дело не в этом, — Крис подходит ближе, предусмотрительно взяв из тумбочки бутылек с прозрачным лубрикантом. — Это для твоей безопасности. Будь наша воля, мы бы заполнили тебя щенками под завязку.  Он шепчет это в ухо, а у Минхо начинает гореть все нутро, пытаясь переваривать только что сказанные слова. Он снова течет, крупными каплями стекает на простыни, недовольно хныча и вжимаясь в шею Чана.  — Нет. Я хочу чувствовать вас, альфы.  Дерьмо. Если уж говорить на чистоту, то самообладание у братьев было крайне хреновое, когда дело доходило до объектов их обожания. Сколько уже ссор был на эту тему, когда они не могли решить конфликт мирно, чуть ли не цепляя друг другу глотки клыками. Сейчас же случай был другой, только выдержки от этого больше не прибавилось. Когда симпатичный им, стонущий омега так жалобно зовет их, умоляя, как они вообще могут держать себя в руках? Кристофер уже видит, как глаза брата темнеют, а глотка вибрирует низким рычанием. У младшего самоконтроля было на толику меньше, хотя по нему и не скажешь, учитывая что его обычно принимали за того, кто ведет и держит в узде. В реальности же все было наоборот. Крис, в какой-то степени, контролировал их обоих. Что же говорил этот контроль ему сейчас? Гадко шептал на ухо отпустить его к чертам собачьим. А Крис просто привык слушать внутреннее я.  — Как так вышло, что ты ведешь себя развязнее любой течной омеги, киса?  — Мы ему нравимся, Крис. Верно, сладость? — Чан расплывается в широкой клыкастой улыбке, заставляя Минхо обратить свое личико к старшему близнецу. — Скажи ему, зайка, как сильно ты нас хочешь. Он ведь тоже голодный.  — Пожалуйста, — Минхо мяучит, хлопает длинными дрожащими ресничками, играя с чужой выдержкой. — Кристофер.  Блядь. К черту все, что он так долго пытался в этой комнате сохранить. Пора признаться самому себе — грязь действительно то, что он любит.        Сев позади Минхо и прижавшись к его спине грудью, Крис зло прорычал ему на ухо, заставляя омегу несколько испуганно заурчать. Его руки легли на мягкую талию, сжимая бока и пододвигая ближе, заставляя отставить задницу и хорошенько прогнуть спину. В следующую секунду его пальцы хватают бутылек с лубрикантом, выдавливая его на ладонь, чтобы размазать по собственному члену. Он поморщился от скользнувшего по теплой плоти холодку, прикусывая губу. Следующая порция смазки пришлась уже на член брата, что от резкого холода рявкнул, сжимая челюсти. Когда оба их члена были как следует смазаны, Крис потянул широкие чуть дрожащие бёдра вниз, тыкаясь головкой в сжатый сфинктер, начавший жадно пульсировать в желании принять в себя большой член.  — Вдох, солнышко.  Минхо, вторя чужим словам, набирает побольше воздуха в легкие, чтобы в следующую секунду его потерять, когда толстый член единым резким толчком вошел полностью, заставляя его беспомощно свалиться на Чана, подхватившего его под грудью. Горячие ладони сжали её, выбивая неразборчивые звуки из стонущего тела. На удивление, боли он не почувствовал. Дискомфорт от растяжения стенок присутствовал, но был вполне терпимым, позволяя его телу быстро адаптироваться. Крис вжался лицом в его загривок, тяжело дыша и до синяков сжимая его задницу.  — Кх- Не сжимайся, я не убегу. Расслабься, Хо-я. Мы ведь хотим, чтобы Чан тоже хорошенько натянул тебя, правда?  Он снова глупо кивает в какой-то тысячный раз за этот вечер. Так странно ощущать, что ему все это импонирует до болезненного сильно, но он себя не судит, растворяясь в моменте. Пока ему хорошо, остальное не играет большой роли. Ему нравится ощущение заполненности, и лишь одна мысль о том, что скоро в нём окажется и второй член, отдавалась болезненной пульсацией в его собственном.        Когда Минхо полностью привык к одному члену внутри себя, Чан немного поменял положение, поглаживая его пышные бёдра и собственнически сжимая. Крис на это лишь тихо хмыкнул, перемещая руки на упругую грудь и звучно шлепая по ней, заставляя всхлипнуть. Пальцы подцепили твердые бусины сосков, сжимая и выкручивая их под шумные стоны.  — Взгляни, братишка, такая грудь может вскормить сильных щенков.  — Наших сильных щенков. — Чан чмокает Минхо в губы, вынуждает поднять лицо, мурча что-то в пухлые губы. — Ты ведь подаришь нам щеночков, котик? Таких же красивых, как и ты.  — Я- Да. Мхм-…  Кристофер тихо смеется, тиская саднящую от больших ладоней грудь.  — Это обещание провести твою ближайшую течку с нами? Милашка. Не заставляй его ждать, Чанни. Малыш готов.  С подтверждением брата Чан размашисто проводит ладонью по своему члену, направляя его в заполненную дырочку Минхо. В отличие от Криса, он толкается внутрь медленно, не спешит, придавливая чужой член внутри своим собственным. Каждое медленное продвижение большого ствола отдавалось болезненными ощущениями по мягким стенкам, что стремились сжаться вокруг раскаленной плоти. Долгие секунды и два члена наконец были полностью внутри, тесно сжаты. Воздух был наполнен общим тяжелым дыханием, заполнившим собой все оставшееся свободное пространство.  — Расслабься, солнышко, ладно? Дыши глубже.  — Давай, детка, вдох-выдох. Ты прекрасно справляешься.  Братья тихо шептали, Чан целовал мягкие губы, пока Крис расцеловывал шею и плечи, покрывшиеся соленым потом. Никто из них не смел двигаться, давая Минхо время полностью привыкнуть к сильной заполненности, от которой в начале его не покидало ощущение, что он вот-вот порвется на два. Но, несмотря на первый подобный опыт, его тело привыкло достаточно быстро. Бедра сами начали нетерпеливо подмахивать, пытаясь насадиться. Братья, синхронно рыкнувшие на нетерпеливого омегу, в четыре руки подхватили его, медленно выскальзывая из растянутого нутра, только чтобы скользнуть обратно, шлепаясь кожей о кожу. Минхо срывается на стоны, чувствуя как головка одного из членов задела простату, а вторая вжала ее туда плотнее, вырывая из него вскрик. Бедра зашлись в мелкой дрожи, а слюна, до этого скопившаяся во рту, начала течь по подбородку, крупными каплями срываясь на чужую часто вздымающуюся грудь.        С каждым толчком движения становились грубее, чаще. Разнеженное нутро стонало одновременно с Минхо, принимая в себя двух диких альф, что голодно кусали его плечи, до синих пятен впиваясь пальцами в кожу. Комната заполнилась греховными звуками. Так влажно и грязно, чистым здесь даже и не пахло. Дикая концентрация феромонов душила всех трех, застилая рассудки. Эти альфы берут его по-зверски даже без гона. Минхо знает, что будь у него сейчас течка, они бы просто разорвали его на куски, запечатывая многочисленными метками и вытрахивая из него всю душу. Эта мысль не давала ему покоя, подогревая желание двигаться в такт. Неугомонные бёдра ездят туда сюда; Минхо смело седлает оба члена, катаясь на них, как на блядском аттракционе. За альфами не угнаться, а за этим омегой? Подавно. Обоим братьям сейчас казалось, что ими нагло управляют, заставляя беспрерывно двигать тазом, разрывая воздух шлепками, что красными следами остаются на упругих ягодицах. Они не против, исполняют желания покорно, слушают омегу, что сейчас им поет мелодично, выстанывая смесь их имен. Их обоих дико с этого ведет. Долгое время сдерживая себя, они подошли к краю, достигнуть которого придется быстрее, чем хотелось бы, потому что терпеть невозможно. Этот омега неугомонный. Идеальный для них.  Оба члена начинают призывно увеличиваться внутри, часто пульсируя и хлюпая меж растянутых стеночек.  — Мы скоро кончим, солнце- Х-ха-  — Кончишь- ох- Кончишь с нами, милый? Черт-  Минхо что-то невнятно стонет, шепчет тихое «да», давая альфам нужное подтверждение. Толчки резче, движения чаще, они втроем слишком близко, не имея пути вернуться назад. Чья-то ладонь накрывает небольшой член омеги, быстро надрачивает его, заставляя выгнуться до хруста, откинувшись на загнанного Криса, пока Чан коснулся медовой щеки ладонью, смотря в глаза. У Минхо перед глазами яркие звезды и бесконечная белая пелена, разрывающаяся цветами. Он так близко-        Громкий стон и он обильно кончает, пачкая чужой кулак. Братья не заставляют себя долго ждать, изливаясь следом и заполняя растраханную дырочку до краев. Чужая сперма вместе с его смазкой смешались внутри, вытекая за края припухшего сфинктера, стекая белесыми дорожками вниз по бедрам. Они втроем тяжело дышат, пытаясь набрать побольше воздуха в легкие, подавиться им. Каждый вздох дается тяжелее предыдущего, пока они приходят в себя, смешиваясь в клубок из рук и ног.        Уложив омегу на кровать и облепив с двух сторон, альфы урчат куда-то ему в шею, закидывая свои руки на все еще дрожащее после яркого оргазма тело.  — Второй раунд будет в ванной.  — Второй раунд…? — Минхо хрипло шепчет, чувствуя слабый укус в загривок. — Ненасытные псы!  — Твои псы. — Чан легко парирует, переплетая свои грубые пальцы с Минхо. — Или ты уже передумал держать нас за поводки?  — Поводок нужен только тебе, дубина, — Крис рычит, фыркая в кожу. — Я прекрасно справляюсь и без него.  — Пенсия высказалась.  — Ты младше меня всего на пару минут- — Прекратите, вы оба! — Минхо вскакивает на кровати, сбрасывая с себя ворох рук и недовольно качая головой. — Взрослые альфы, а напоминаете щенков. Где все ваше названное джентельменство?  Братья недовольно бурчат что-то невнятное, но Минхо не проймешь. Может, совсем немного, раз уголки его губ слегка взлетают вверх. Он кошкой грациозно поднимается с кровати, хватая первую попавшуюся рубашку, что черным кружевом легла на его тело, и уходит в ванную, виляя наполненной спермой задницей. Засранец протрезвевший. — Не пяль. — Чан недовольно хмурит брови, поднимаясь вслед. — Пошли.  — Но рубашку он мою надел.  Подушка с силой полетела в идентично-нахальную морду. 

***

— Семья Бан ожидает пополнение. Кто же этот загадочный омега, что смог украсть сердце не одного, а сразу двух альф? Репортеры стараются узнать все подробности, не пропускайте новые посты.  Минхо выключает телефон и швыряет его на кровать, недовольно скрещивая руки на груди.  — Вот и чья была идея-  — Это Чан, — Крис спокойно говорит, не поднимаясь с кресла. Он вальяжно раскинулся в нём, читая какую-то заумную книженцию и попивая чай. Аристократ хренов. — Я видел, как он общался об этом с журналистами.  — Не хочешь упомянуть, что ты тогда стоял рядом и утвердительно кивал головой? — младший близнец тенью появляется за спиной, повисая на спинке дорогого кресла и вскидывая темные брови. — Или у нас теперь сокрытие фактов за ложь не считается?  — Исчезни, из-за тебя чай на вкус, как земля.  — Тебе полезно.  Видит бог, Минхо сейчас прилагает очень много усилий, чтобы не закатить глаза и не швырнуть чем-нибудь в обоих.  — Вы дети? Хватит друг другу грызть хвосты! Оба наговорили журналистам чуши, а мне теперь что прикажете? В балаклаве выходить, чтоб не узнали?  Крис давится чаем, пытаясь сдержать смех, пока Чан отвешивает ему легкий подзатыльник, уворачиваясь от книги, чуть не попавшей по переносице.  — Хватит дурачиться!  — Ну, а что нам сказать? Не скрывайся. Разве в этом есть необходимость?  — Чан, прискорбно это признавать, прав. Зачем скрывать наши отношения? Да, они нестандартные, но мы же не делаем ничего вредящего обществу.  — Я бы поспорил, — Чан пожимает плечами. — Твое лицо — это настоящий вред обществу.  Книга все же прилетает по чужому лбу, заставляя простонать от боли, потирая ушибленное место.  — Идиот, у тебя оно такое же.  — Вы угомонитесь? Я с вами серьезно говорю!  Минхо пожимает переносицу пальцами, пытаясь избавиться от раздражения и желания навалять двум несерьезным альфам. Ей богу, будь тут камеры и софиты, так показали бы себя с самой лучшей стороны. Зато с ним ведут себя как не поделившие игрушку детсадовцы. Стыдно признавать правда, что в данной ситуации заветной игрушкой был именно он. Хотя, стоит сказать, у братьев неплохо получалось дарить ему любовь и уживаться друг с другом, пусть и переодически устраивая небольшие войны за его внимание. Но, как говорится, чем бы дитя ни тешилось…  — Давай поступим умнее — заявим о помолвке.  Кажется, решение связываться с семьей Бан было, все же, необдуманным.  — Да какая помолвка?! Столько шуму поднимется! Я не хочу видеть свое лицо на каждом банере с подписью «омега наследников Бан»!  — А если там будут наши лица с подписью «альфы наследника Ли»?  — Звучит. — Крис одобрительно кивает головой, отставляя чашку с чаем на столик. — Но, если серьезно, солнце, статьи от всяких издательств будут неизбежны. Мы слишком известные личности, чтобы нас оставили в покое. Есть ли тогда хоть какой-то смысл так срываться?  — Крис прав, зайка, общественность, так или иначе, узнает. Мы уважаем твои желания, но и скрывать тебя не хотим. Ты против?  Если подумать, то Минхо…против не был. Несмотря на все трудности, ему нравятся отношения, в которых он сейчас состоит. Да, это для многих диковинно и странно, но когда они вообще не сталкивались с осуждением за каждый лишний шаг? У всего есть своя цена, и в данном случае она намного меньше, чем могла бы быть. Пусть он и не фанат пристального внимания к своей персоне, но мысли о помолвке действительно воодушевляли его. Ему хотелось бы связать себя более крепкими узами с альфами, которые его любят и нежат, чем обычный статус романтических отношений. Может, это рискованно и им придется пройти множество испытаний, но…имеет ли это значение, если они вместе? Уверенность его мужчин была абсолютной, отсюда и зарождалась его собственная, успокаивая нервы. Все же, звучало неплохо.  — …второй вариант баннера мне нравится больше.