Самоцветы

На кружок Денис больше не приходил, и оставшееся лето прошло для Творцов гораздо спокойнее. В конце августа Виктор Сергеевич взял отпуск, и они с сыном снова отправились в горы. Артёму ужасно хотелось взять с собой Мишу, но это было невозможно. Поэтому он каждый день ему писал, звонил и присылал фотографии. А по возвращении он опять взялся за учёбу, ведь до школы оставались считанные дни. *** Миша сидел на кровати и диктовал ему примеры из старенького учебника для одиннадцатого класса. В углу комнаты Малинка играла с клубком ниток. Решив очередной пример, Артём уронил голову на стол, закрыв лицо волосами. — Тём, ты чего? — хихикнул Миша. — Не хочу в школу… — пробурчал парень. — До экзаменов меньше года! Я не успею. Миша смягчился в лице и погладил его по голове: — Ты хорошо справляешься. Не переживай. — Он вздрогнул, когда Артём поймал его руку и поцеловал подушечки пальцев. — За математику я не переживаю, — усмехнулся Артём, убирая волосы с лица. — У меня ведь такой хороший репетитор. С хитрой улыбкой он повернулся на стуле и потянулся к нему за поцелуем. — Умоляю, забери меня отсюда, — взмолилась Алина, подходя к сидящей на тетрадях Аквамарин. — Привыкай, — хихикнула ангел. — Не будешь же ты всё время убегать. — Привыкать?! — демоница округлила глаза и побагровела. — Ты издеваешься? Я и так это делаю! — Она прорычала и, обняв себя за плечи, села рядом. Когда Миша обхватил его лицо ладонями и задел пальцами горящие уши, сердце Артёма забилось сильнее. Он вздрогнул и, опершись руками о кровать, слегка навалился на парня. Но вдруг — в грудь упёрлись руки и резко оттолкнули. Артём отскочил на стул и, соскользнув, с глухим стуком свалился на пол, оставив ноги на сиденье. На живот ему прыгнула Малинка, от чего он закряхтел и согнулся пополам. Хранители с удивлением наблюдали со стола, и Алина тихо хохотнула. Когда сбившееся дыхание вернулось, Артём запрокинул голову и, увидев в дверном проёме Григория Ивановича, снова перестал дышать. Заметив его, Алина аж просияла и отвесила ему уважительный поклон: — Спасибо, дядя! Конечно же, мужчина её не слышал, но она не могла не отблагодарить. Григорий Иванович озадаченно смотрел сверху вниз на распластавшегося по полу парня. «Ну, если не убил, значит, поцелуя не видел», — с облегчением подумал Артём и неловко улыбнулся, но тут же зажмурился: Малинка слезла с живота, прошлась ему по щекам и напоследок хлестнула хвостом по лбу. — Малинка… — промямлил парень, вытирая лицо рукавом. Заметив, что мужчина всё ещё смотрит, он добавил: — Не кошка, а воин! Одним прыжком повалила! Григорий Иванович, видимо, забыв, зачем пришёл, молча закрыл дверь. Но вскоре вернулся, сказал племяннику, что идёт в магазин, и ушёл. Кряхтя, как старик, Артём поднялся и взглянул на Мишу. У того дрожали губы, будто он вот-вот заплачет. — П-прости, пожалуйста! — затараторил он, хватая его за руку. — Ты как? Сильно болит? Я… я не хотел. Прости. — У тебя в руках много силы, но я в порядке, — Артём покачал головой и размял ноющее плечо. Под взглядом виноватых карих глаз он приподнял уголки губ и добавил: — Если бы он нас застал, я был бы уже мёртв. Так что спасибо. Алина раздражённо прорычала и хотела что-то сказать, но Миша её опередил: — Тём, не говори так. Дядя не будет никого убивать… Артём планировал просто пошутить, но такой ответ выбил его из колеи, он молча кивнул. К Мише под бок подлезла Малинка и забралась к нему на колени. Парень смягчился и, обхватив ладонями пушистую мордочку, чмокнул в макушку. — Если бы не она, — Артём сел на кровать. — было бы сложно объяснить, что тут происходит. Миша засветился и затискал кошку, приговаривая: — Спасибо, Малинка! Хорошая девочка! Та зажмурилась, пережидая прилив человеческой любви. Парень чесал её за ушками, говоря, какая она милая. — Я тоже хочу… — пробормотал Артём, ревниво за ними наблюдая. — М? — Миша, улыбаясь, протянул ему кошку, подумав, что он хочет её погладить. Артём не стал говорить, что имел в виду себя, и потянулся рукой к рыжей мордочке. Но не успел он её коснуться, как Малинка махнула лапой и попыталась его укусить. — Эээй! Нельзя его кусать! — отчитал её Миша. — А если я тебя укушу? Он нахмурился и прикусил губами пушистую щёчку, но кошка даже не дёрнулась. Видимо, и к этому привыкла. Артём понимал, что глупо ревновать парня к домашнему любимцу (у него нет шансов), но всё равно было завидно на это смотреть. Он бросил взгляд на дверь комнаты, Григорий Иванович оставил её приоткрытой. В голове зародился вопрос, на который он и так знал ответ, но всё равно решил поинтересоваться: — Миш, а ты собираешься говорить о нас дяде? — он хотел добавить, что понимает, как это сложно, но парень резко ответил: — Нет. Артём промолчал. Претензий у него не было, но Миша начал оправдываться: — Тём, прости, но он не поймёт. Ему правда лучше не знать. Миша помрачнел и отпустил Малинку. «Почему простой вопрос так его расстроил?» Артём догадывался, но решил не делать поспешных выводов. Но и расспрашивать парня уже не хотелось — вдруг ещё больше расстроится. Малинка улеглась на Мишину подушку и, свернувшись калачиком, прикрыла глаза. Аквамарин подлетела к ней и осторожно попыталась погладить, но кошка тут же вскочила и сиганула на стол, будто заметила ангела. — Тём, прости, — повторил вдруг Миша. — Ты не подумай, что я тебя стесняюсь. Я правда хочу рассказать дяде, но… Он даже не хотел, чтобы я шил и вязал. Говорил, что это «занятие для баб и педиков». А если я скажу, что люблю парней… — Я всё понимаю, — замахал руками Артём. — Так… из интереса спросил. *** Вечером Виктор Сергеевич вернулся с работы пораньше, что не могло не радовать Артёма. Они болтали на кухне ни о чём, как вдруг речь зашла о Мише, и парень сразу помрачнел, вспомнив утренний разговор. — Что такое? Вы поссорились? — сразу заметил папа. — Да нет, просто… Пока Артём объяснял, что его тревожит, Аквамарин заметила подавленное состояние напарницы. — Алина? Что-то случилось? Та, не повернувшись на ангела, пробубнила: — В детстве Миша с дядей были очень близки, — она усмехнулась, всё ещё глядя в пустоту. — У них даже от меня секретики были. А теперь Миша даже не может сказать, что любит кого-то. Это так… непривычно для меня. Аквамарин сосредоточилась на её словах, позабыв про подопечного. Алина редко открывала ей душу, поэтому ангел всегда слушала с особой внимательностью. — Никогда бы не подумала, что он перестанет доверять дяде… — Ну что ты, — мягко улыбнулась Аквамарин. — Я думаю, Миша просто не хочет его огорчать. Григорий Иванович всё ещё близкий ему человек. Алина чуть подняла уголки губ и кивнула. Миссия «поддержать напарницу» выполнена. Ангел вернулась к разговору Артёма с отцом. — Миша говорит, что не расскажет, но я же чувствую… чувствую, что он уже устал это скрывать. Это, наверное, его единственный секрет от дяди. Папа понимающе кивнул: — Нашему поколению сложно принимать ваши отношения, тут ничего не поделаешь. Если Миша уверен, что дядя разозлится, то лучше скрывать. Парень сжал губы, опустив голову. Он и сам не понимал, насколько тяжела эта ноша, пока не избавился от неё. Если Миша продолжит тянуть эту тайну, то просто устанет. А Артём ничем не сможет помочь. — С другой стороны… — попытался подбодрить его папа, — если Григорию объяснить, что ваши отношения — это нормально, может, он всё поймёт. — Как же! — фыркнул Артём. — Будет он нас слушать… — Я могу с ним поговорить, — предложил Виктор. — Взрослого человека-то он послушает? — На удивлённый взгляд сына он добавил: — Я, конечно, не эксперт, но уже почитал несколько статей про нетрадиционные отношения. Думаю, объяснить это понятным языком будет несложно. — Папа… Ты… — Артём растроганно улыбнулся. — Спасибо! Виктор поднял указательный палец: — Ещё не за что. И в конце концов всё решает Миша, так что поговори с ним об этом. Вставая из-за стола, он потрепал сына по голове, пожелал доброй ночи и ушёл спать. *** Алмаз дремал под песенку Рыжей. Иногда девочка прерывала свой концерт, чтобы что-нибудь прошептать подопечному. Миша сидел за столом и нервно растягивал рукав, рассматривая плетёную корзинку с цветочным горшком. Сколько же дней он уговаривал дядю повесить её сюда? «Нет. Сейчас не нужно об этом думать.» — Ох, а вот и дядя! — всполошилась Рыжая. — Ты готов? Да! Ты готов! — Она забила ногами по его плечу и обратилась к Алмазу: — Дедуууль! Ну поддержи мальчика! Вечно ты молчишь… Ангел лишь покачал головой. Растягивая рукав, Миша наблюдал за дядей: тот открыл холодильник, с интересом рассмотрел полки и достал кастрюлю с супом, который парень вчера приготовил. Послушав демоницу, подопечный сглотнул. «Главное — выдавить хотя бы слово, а там всё само пойдёт. Неожиданно. Быстро. Как пластырь.» — Дядя! — резко выдохнул он. — Я хочу… познакомить тебя кое с кем. Незаинтересованный мужчина наливал суп и мельком взглянул на взволнованного племянника: — С кем? Миша сразу передумал, но уже было не выкрутиться. — С отцом… моего парня. Что-то противно зазвенело по полу — Григорий Иванович выронил ложку. Демоница ойкнула и перестала подсказывать Мише слова. Он прикусил язык, поняв, что сейчас не в силах что-нибудь сказать. — Вообще не смешно, — проворчал Григорий, поднимая ложку. — А с парнем познакомить не хочешь? От его строгого взгляда племянник вздрогнул и опустил голову. — А с парнем… ты уже знаком. Кухню задавила тишина. Миша видел только свои руки, боясь поднять глаза на дядю. Послышались тяжёлые шаги. Крепкие пальцы с силой сжал плечи, заставив его поднять голову. Дядя внимательно вглядывался в его испуганные глаза и, не найдя в них ни намёка на шутку, слегка встряхнул. — Ты шо, прикалываешься?! Шо за шутки такие?! — Я не… — Миша зажмурился и стиснул губы. Открывать глаза не хотелось. Не хотелось увидеть дядино лицо, его холодный, разочарованный взгляд… Уж лучше вечная тьма. Но Миша всё равно виновато на него посмотрел, показав, что не шутит. Мужчина округлил глаза и, скривив губы, отпустил его плечи, будто больше не хотел прикасаться. Он встал напротив племянника и осматривал его с ног до головы, не узнавая. — Это… Патлатый, шо ли? — догадался Григорий. — Не называй его так, пожалуйста, — пробормотал Миша. Хотелось снова опустить голову и закончить разговор, но обратной дороги не было. Он продолжил смотреть мужчине в глаза. — Ты совсем больной?! — возмутился дядя. — Какой парень?! Ты шо, пидор?! — Да… — прошептал Миша, смотря на него уже смелее. — Ха… — Григорий схватился за голову. — Это… это всё твоё вязание! Знал, шо твои увлечения до добра не доведут… Парень поник и сжал кулаки: — Это не так… Я просто такой… — Какой?! — заорал Григорий. — Ты вообще понимаешь, шо несёшь?! Это Артём тебе наговорил?! Миша похлопал глазами, не зная, что на это отвечать. Что Тёма мог ему наговорить? Дядя нервно скривил губы и снова с каким-то отчаянием взял его за плечи: — Миш, послушай. Дети обычно тянутся к тем, кто с ними… нежен. Если тот извращенец трепался, шо любит тебя, это не значит… — Дядя! — шокировано воскликнул Миша. — Тёма не извращенец! — Пидоры — это извращенцы, Миш! Он тебе голову забил. Ты не понимаешь? — Я такой же, как и Тёма! Никто мне голову не забивал! — парень нахмурился и попытался вырваться. — И я не ребёнок, в конце концов! — Не страдай хернёй, — цыкнул дядя, отпустив его. — Бросай его и забудем. — Ни за что! Я… я люблю его! А он любит меня! Миша начал заикаться, не зная, что ещё говорить. На языке крутились лишь нецензурные выражения, от которых демоницу начало подташнивать. — Отвратительно! — скривился дядя, прикрыв лицо рукой. — Родители его в курсе, кого они, блядь, воспитали? Миша вздрогнул, вспомнив, о чём изначально хотел сказать. — Виктор Сергеевич… папа Тёмы хотел с тобой поговорить. Он тоже не сразу нас принял, но он… он тебе всё объяснит. — Пусть патлатый мне объясняет! — Григорий вскинул руки. — Шо он будет мне объяснять?! Пропагандировать свою секту?! О Рава, помилуй... С этими словами он вышел в коридор, где Миша уже не видел, куда он направился. Парень остался сидеть на кухне и пытался не заплакать. Он зарылся лицом в ладони. «Зачем? Зачем я рассказал? Разве оно того стоило? Только дядю разозлил!» На колени к нему запрыгнула обеспокоенная Малинка. Она потопталась лапками и потёрлась мордочкой об его свитер, пытаясь переключить внимание хозяина. Демоница летала вокруг Алмаза, размышляя обо всём этом. — Дедуууль! — всхлипнула она вдруг. — Что теперь делать?! Дядя так разозлился… Ангел с тяжёлым вздохом закатил глаза: — Так-то, для начала, сядь. Иначе у меня голова закружится. Рыжая послушно умостилась рядом на плече и терпеливо ждала его ответа. — Волнение дяди, так-то, понятно… Ему не всё равно, с кем общается племянник. — С самым лучшим парнем на свете! — демоница заулыбалась и, закрыв глаза, начала накручивать волосы на палец. — Эх, Тёма. Он у нас такой хороший! — Мы, так-то, сейчас не об этом говорим. Девочка ойкнула и постаралась сделать лицо посерьёзнее. *** Вечером Артём получил сообщение от Миши с вопросом, можно ли, что Григорий Иванович придёт к ним завтра. Парень удивился такому повороту событий и быстро ответил: — Ты ему рассказал?! — Да. — А он что? — Не очень. Но сказал, что придёт. Артём попытался расспросить его побольше, но Миша отвечал сухо и расплывчато, что было на него не похоже. — Хочешь, я завтра за тобой зайду? — Не стоит, я сам доеду. После этого Алина сказала, что что-то не так, а Аквамарин заволновалась ещё с первого сообщения. Беспокойство хранителей передалось Артёму. — Милый, у тебя всё хорошо? — продолжил он. — Вы с дядей не ругались? Как ты себя чувствуешь? Миша долго печатал, пока сердце Артёма бешено колотилось. Ангел попыталась его успокоить бесполезными «всё будет хорошо» и «не переживай», но демоница попросила её помолчать. В итоге пришло небольшое сообщение, которое Миша напечатал бы за несколько секунд: — Думаю, дядя своё мнение не поменяет. Артём вздохнул и раздражённо застучал по экрану клавиатуры: — Ты не ответил на мои вопросы. — Всё нормально. Спасибо. — Вы поссорились? Миша долго не отвечал, и Артём отправил второе сообщение: — Миш? — Он был недоволен. Но потом резко согласился прийти. И я не знаю, почему он передумал. Почему-то это сообщение Артёма успокоило. Наверное, оно было в характере Миши. — Может, он хочет тебя понять? — подбодрил его Артём. — Просто не признаёт. — Ну… может. — Тогда не переживай! Я передам папе, что вы завтра приедете. Спокойной ночи! — Спокойной. *** В обед Виктор разбудил Артёма, который сильно разоспался. Парень поблагодарил и напомнил, что сегодня придёт Григорий Иванович. — Да, знаю, — кивнул папа, стоя в дверном проёме. — Миша уже приехал, на кухне сидит. Артём округлил глаза, вспомнив, что парень собирался приехать раньше дяди. Он протиснулся мимо папы и сбежал по лестнице, перепрыгнув последнюю ступеньку. Алина проворчала, ухватившись покрепче за его пижаму: — Ты так когда-нибудь упадёшь! Он вбежал на кухню, где и вправду сидел парень. Увидев его, Миша вдруг рассмеялся, чуть не подавившись чаем. — Что? Что такое? Артём хотел осмотреть свою одежду, но Миша нежно улыбнулся и показал пальцем на его волосы. — Что? С волосами что-то? Парень кивнул, и Артём вышел в коридор, чтобы заглянуть в зеркало: на голове красовалось рыжее гнездо. Рассмеявшись, он вернулся на кухню и, поправляя волосы, сел за стол. — Прости, что не встретил, уснул поздно. — Ну что ты, — покачал головой Миша. — Хорошо поспал? Артём кивнул и медленно потянулся к его руке. Миша не был против, когда тот от скуки начал перебирать его пальцы. Артём всё хотел спросить про Григория Ивановича, но не хотелось расстраивать парня. Ему и не пришлось — парень заговорил первым: — Дядя придёт к двум часам, когда освободится. — Хорошо. Папа сегодня дома, так что пусть приходит в любое время. — Зря я ему рассказал... — Миш, всё будет хорошо. — Он... такого про тебя наговорил. Не понимаю, почему он вообще меня к тебе отпустил. — Миша всхлипнул и уронил голову на стол. — Я не понимаю, что у него на уме! — Может, он просто волнуется? Я бы тоже волновался. Миша вздрогнул, лёжа на руках. — Я его разозлил. Очень разозлил. — Он поднял голову и прошептал: — Тём, а если... он меня возненавидит? Артём понимающе посмотрел, покрепче сжал его руку и грустно улыбнулся. Хоть он и доверял отцу, когда-то тоже не мог избавиться от таких мыслей. И Миша тоже доверял дяде, но навязчивые страхи сжимали ему горло. Они не исчезнут, если не убедится, что это лишь пустая тревога. Приходилось просто ждать. Они так и сидели в тишине, пока на кухню не зашёл Виктор. — Голубки, чего грустные? — усмехнулся он. — Блины будете? Он завязал любимый зелёный фартук и стал у плиты. Артём приободрился, услышав слово «блины», и, увидев его радость, Миша тоже повеселел. Аквамарин внимательно наблюдала за мужчиной и тем, как он готовит. Она уже давно смирилась с тем, что не сможет заново его полюбить. Но было интересно, за что же в прошлой жизни его любила Ксюша. Может, за кулинарные навыки? *** Артём вёз Мишу в гостиную, когда в дверь позвонили. Виктор Сергеевич пошёл открывать, а парни застыли в коридоре. Артём сглотнул и положил дрожащую руку на Мишино плечо: — Что-то я теперь тоже переживаю. Парень похлопал его по руке, ничего не ответив, но ладонь его была мокрой. Дверь наконец-то открылась, и Артёма словно стрелой пронзил холодный взгляд мужчины. Сразу после него Григорий Иванович посмотрел на Мишу. Артём почувствовал, как парень сжал его руку покрепче. Вслед за гостем зашёл Виктор Сергеевич. Он с улыбкой протянул руку в сторону кухни: — Проходите, не стесняйтесь. Кофе, чай будете? Григорий Иванович, не спуская взгляда с племянника, молча зашёл на кухню. Виктор Сергеевич сказал парням, чтобы те подождали в гостиной, куда они, собственно, и собирались. — Миша сказал, что вы любите кофе, — взволнованный Виктор поставил на стол две чашки и сел напротив гостя. Он уже тысячу раз пожалел, что подписался на это. Григорий был мрачнее тучи, и с ним придётся говорить ещё осторожнее, чем Виктор предполагал. Но Артёма так расстраивали Мишины проблемы — разве мог отец не помочь ему? Григорий Иванович с презрением покосился на подвинутую ему чашку. — Я сюда не для этого пришёл, — проворчал он и так же посмотрел на собеседника. — Он мне не нравится! — нервно хохотнул Изумруд, закатывая рукава. — Мне тоже, — кивнул Герасим. — Но ради Артёма мы должны с ним поговорить. Стараясь не обращать внимания на высокомерный взгляд гостя, Виктор откашлялся и начал: — Я бы хотел поговорить с вами о наших детях. Понимаю, вам неприятно, но Миша больше не хочет скрывать это от вас. Он вам очень доверяет... Григорий поднял руку, остановив его подготовленный монолог. — Я не собираюсь это обсуждать. Мне нужно, шобы твоё отродье отцепилось от моего племянника. «Твоё отродье? Это он Артёма так назвал?» Виктор старался не злиться. Не все люди остаются вежливыми до последнего, с этим ничего не поделать. — Как бы вам это ни нравилось, но Артём и Миша любят друг друга. И вы не можете… Из чашки выплеснулось немного кофе, когда Григорий стукнул по столу. — Шо ты несёшь?! Миша нормальный! — Послушайте, пожалуйста. — Миша нормальный! — прошипел Григорий. — Он от твоего этим заразился! Задурили дитю голову! — Этим нельзя заразиться. Это не болезнь, а любовь, — вздохнул Виктор. — Поверьте, мне тоже неприятны однополые отношения. Но своего сына я поддержу во всём. — Ну и поддерживай! — Григорий вскинул руки. — Кто тебе запрещает? Мишу не трогайте! Он не такой! — Он безнадёжен... — вздохнул Изумруд, покачав головой. *** Артём присел перед Мишей на корточки и взял за руки, чтобы тот перестал растягивать рукава. — Милый, всё будет хорошо. Папа умеет разговаривать с людьми так, чтобы те точно всё поняли. — Ну, Тём, с ним правда сложно. Он такой… упёртый. — И не говори, — буркнула Алина. — Ты знаешь, что скажет Григорий Иванович? — спросила Аквамарин. Она тоже нервничала и даже хотела попросить подопечного пойти подслушать разговор, но понимала, что это ужасный совет. — Как я могу знать? — пожала плечами демоница. — Но ты выглядишь спокойной. — Потому что я уверена, что дядя от Миши не откажется. — А если он запретит ему общаться с подопечным? — робким голосом произнесла ангел. — Думаешь, он сможет? — задумчиво пробормотала Алина. — Миша и так мало с кем общается. Аквамарин прищурилась, осмотрев напарницу с ног до головы: всё-таки, Алина тоже боялась. Чтобы Миша сильно не волновался, Артём решил отвлечь его разговорами. Он спрашивал, что ему снилось, что ел на завтрак, какую книжку планировал почитать. Только парень начал забывать о дяде и увлёкся разговором, с кухни послышался шум, будто что-то разбилось. Артём подскочил и молнией выбежал в коридор. — Папа? Всё в порядке? Он подошёл к двери кухни, где было очень тихо. Вслед за ним в коридор заехал испуганный Миша. — Что там такое? — воскликнул он. — Что это было? Артём молча пожал плечами и постучал в дверь. Никто не ответил. Парни переглянулись, и Миша собирался подъехать ближе. Но дверь вдруг открылась, и из кухни вышел угрюмый Григорий Иванович. Он хмуро взглянул на Артёма, и тот молча отошёл, упёршись в стену, будто пригвождённый этим суровым взглядом. «Страшно...» Миша вцепился в подлокотники коляски, когда дядя посмотрел на него с ненавистью и злобой, но его нахмуренные брови всё же дрогнули. — Не появляйся на глазах, — прошипел Григорий, зажмурившись. Он цыкнул и осмотрелся, ища выход. И, найдя дверь за спиной, спешно вышел, оставив её распахнутой. Артём аккуратно выглянул во двор: мужчина какое-то время повозился с калиткой и тоже оставил её открытой. На кухне папа убирал с пола осколки чашки. Артём принялся помогать и спросил, что случилось. — А? Да так, чашка случайно упала, — отмахнулся Виктор, притворившись, что не так понял вопрос. Он встал и выбросил осколки в мусорку, когда на кухню заехал Миша. — Простите… — прошептал он, опустив голову. — Лучше бы я молчал… — Это я предложил, — вздохнул Виктор. — Мне и извиняться. — Что вы! — замахал руками парень. — Вы же столько сделали для меня. Спасибо большое! — На вопросительный взгляд мужчины он объяснил: — Когда я говорил с дядей, он даже не верил, что я гей. А теперь поверил! — Миша слегка улыбнулся, но тут же поник. — Хоть и разозлился… Виктор Сергеевич похлопал его по плечу: — Твой дядя очень тебя любит и переживает. Дай ему время привыкнуть. Артём сбегал закрыть двери, которые Григорий Иванович оставил нараспашку, пока в дом не залезли соседские коты. А когда вернулся, Миша уже собирался домой. — В смысле домой? У нас переночуй. — Но дядя не разрешал… — Ты уже забыл, что он тебе сказал? — возмутился Артём, взяв его за плечи. Миша грустно улыбнулся и погладил его по руке: — Он не серьёзно, Тём… Он вспылил… — Это его не оправдывает! — фыркнул вдруг Виктор. — Артём прав: оставайся у нас, раз он тебя видеть не хочет. — Но… — Говорить такое своему ребёнку, пусть и не всерьёз, недопустимо. Пусть подумает над словами! Артём прыснул со смеху. Папа отчитывал Григория Ивановича, как вспыльчивого подростка. Миша не понял его веселья и удивлённо похлопал глазами. Его недолгое молчание Виктор принял за согласие и хлопнул в ладоши. — Решено! Ты остаёшься. Артём довольно ухмылнулся, представляя лицо Григория Ивановича, когда Миша по его же просьбе не появится у него на глазах. *** — И потом он говорит: «Если любите своего племянника, то принимайте его любым». А он такой: «Кого принимать? Твоего пидораса!?» — Иван... — Рубин мягко потянула парня за рукав сорочки. Тот тепло улыбнулся и кивнул: — Да. Прости, Катюша, но это была дословная цитата. — Он потёр руки, осмотрев внимательных слушателей. — Так вот. Он назвал Артёма, кхм-кхм... Мой подопечный не стал этого терпеть, и я тоже. Герасим, конечно, пытался остановить, но кулак уже летел в эту обкуренную рожу! — Иван! — Прости, Катюша, но назвать это «лицом» у меня язык не поворачивается. — Парень откашлялся. — Так вот. Этот, когда от кулака уворачивался, со стола чашку столкнул. И тоже уже хотел замахнуться, но прибежал Артём. Не будут же они при детях драться. Хехе, придурок. — Иван, не выражайся, — буркнула Рубин. Изумруд снова извинился, прохрипел горлом и выпил залпом стакан сока. — Ну а дальше уже и Аквамарин расскажет, я устал. — Пиздец история, конечно, — пробубнила Алина. Изумруд взглянул на неё, приподняв брови, потом перевёл взгляд на Рубин и, поняв, что та не собирается делать ей замечание, поднял брови ещё выше. Цитрин постучала пальчиками по столу: — Ну а дальше-то что? Изумруд легонько толкнул Алмаза под бок: — Дружище! Ты тоже слушай! — Мне так-то всё равно. — Там интересно! Этот вышел и парням сказал... Несмотря на свою усталость, Изумруд почти на одном дыхании пересказал остальные события дня. Аквамарин помешивала чай, периодически напоминая ему детали, которые он забывал упомянуть. Так они договорили до поздней ночи. *** Артём вернулся из душа, когда Миша лежал на кровати в его одежде и с кем-то переписывался. Увидев парня, он протянул ему телефон: — Дядя пишет. Я не знаю, что ответить. Артём кивнул и присел на край кровати. На экране светилось короткое сообщение: «Возвращайся». — Вот же... — Артём агрессивно застучал по клавиатуре. — Ты сказал, что не хочешь меня видеть, поэтому я не вернусь. — Тём, постой, — всполошился Миша. Но парень уже отправил и вздрогнул от следующего сообщения. — Патлатый, верни ему телефон! «И как он догадался? Он следит за ними?» Медленно вернув телефон, Артём осмотрел комнату на наличие скрытых камер. — Ох, Тём, — усмехнулся Миша. — Ты запятые не расставил. Вот он и догадался. Артём с облегчением выдохнул и следующим вдохом попытался угомонить разбушевавшееся сердце, но снова вздрогнул, когда рядом что-то зазвенело — Григорий Иванович позвонил. — Миша, я сказал возвращаться! Мне прийти и за уши тебя притащить?! «Нет, ну это уже ни в какие ворота!» Артём выхватил телефон. — Никуда он не поедет! Во-первых, уже ночь. А во-вторых, как вы с ним разговариваете? Вам бы за предыдущие слова извиниться... — Слышь, щенок патлатый! Верни ему трубку! Артём хотел выплюнуть: «А то что?», — но Алина вовремя его остановила. — Почему не позвонили по видеосвязи? Всё ещё не хотите его видеть? Григорий Иванович сбросил вызов. Через пару секунд на телефон поступил видеозвонок, и Артём отдал его Мише. — Дядя... — только и смог сказать парень, увидев хмурого мужчину. Даже через телефон передался его тяжёлый вздох. — Ты вообще время видел? Не собираешься сегодня, я приду за тобой завтра. Так что ложись спать... Но если патлатый что-нибудь тебе сделает — сам будешь виноват. Он сбросил вызов, и Артём нахмурился. Что это он может сделать Мише? Парень отложил телефон и шмыгнул носом. — Ты как? — побеспокоился Артём. — Знаешь... А я рад. Рад, что теперь не нужно от него это скрывать. — Миша посветлел. — Поверить не могу, что всё это произошло. — Вот как... Тепло улыбнувшись, Артём подполз к нему и лёг сверху, обняв за талию. — Я люблю тебя, — тихо произнес он, потеревшись носом о его грудь. Миша погладил его по голове: — Я тебя тоже люблю. Артём приподнялся над ним и чмокнул в нос. — Спокойной ночи, — прошептал он и, примостившись к нему под бок, выключил лампу над тумбочкой.