Самоцветы

— Нет, нет и ещё раз нет! — Дядя, ну пожалуйста! Григорий Иванович нарезал огурец и воткнул нож в разделочную доску: — Я не пойду к этому... чтоб его! — Ну, дядя... — Ты ехай куда хочешь! Я остаюсь! Миша опустил голову — Бутенки пригласили их на Новый год, но дядя покрывал их семейку трёхэтажным матом, агрессивно нарезая овощи. — Я не хочу праздновать без тебя, — объяснил племянник, потянув рукав свитера. — Мы же семья. Григорий не ответил, но пощадил следующий помидор. — И Виктор Сергеевич... — Миша постучал по столу. — Он просил у тебя прощения. Когда Артём узнал, что дядя и его папа чуть не подрались при первой встрече, парень был в ярости. Миша даже пожалел, что тогда остался на ночёвку — сидеть за столом, через который переругивались отец с сыном, было неприятно. Особенно когда агрессировал только Тёма: — В смысле «замахнулся»? Что он тебе сказал, что ты кулаки в ход пустил?! Пап, ты же сказал, что просто поговоришь! Какого хрена?! — Тём! Но Виктор Сергеевич нам помог... Артём медленно выдохнул и тяжело опустился на стул: — Григорий Иванович теперь никогда меня не примет. Не то чтобы ему нужно было одобрение мужчины. Просто он знал, как это важно для любимого. Новый год был их шансом наладить отношения. К тому же Миша не хотел выбирать, где отмечать праздник: с дядей или с Тёмой. — Только не плачь! — взмолилась Рыжая, почувствовав, как у подопечного слезятся глаза. — Сейчас нельзя. Дядя подумает, что ты давишь на жалость! — Перестань, — Алмаз отдёрнул её за рукав рубашки. — Он так-то ещё быстрее заплачет. Миша до боли сжал губы. Его близкие люди никак не могли поладить, и это ранило. — Дядя, это только один раз. Пожалуйста. — Одного раза уже много. К тому же кто там меня ждёт, кроме тебя? — Они тебя ждут, правда. Иначе бы не приглашали. — Не дождутся. — Ну хотя бы ненадолго. Если тебе у них не понравится, сразу уедем. Я пойму. Григорий с тяжёлым вздохом обернулся: — Ты же не отстанешь, да? Миша виновато опустил голову. — Хорошо, я пойду. Но в январе никаких ночёвок! — проворчал дядя, думая, что парень откажется. Но Миша удивлённо похлопал глазами и тут же закивал: — Да! Хорошо! Спасибо, дядя! — Э? *** Артём вздрогнул от дверного звонка, раздавшегося по всему дому. — Иди открывай, — натянуто улыбнулся папа. — Может, лучше ты? — сын потёр шею, жалобно на него посмотрев. — Ну уж нет. Это была твоя идея. — Справедливо. Артём поплёлся в коридор и на выходе обернулся на папу, тот с усмешкой помахал ему, чтобы поторопился. — Поверить не могу, что Григорий действительно пришёл, — пробубнила Аквамарин. — Сама в шоке. — кивнула Алина. Ещё никогда калитка во дворе не открывалась так тяжело. — Тёма! С наступающим! Светящийся от счастья Миша тянул к нему руки, но Артём не спешил обниматься. Какая тут романтика, когда на тебя смотрят, будто хотят убить... — С наступающим, — пробубнил он, переведя взгляд на Григория Ивановича. — Рад, что вы всё-таки пришли. Мужчина кивнул и слегка расслабил брови. Он опустил взгляд на племянника и, заметив, что тот хочет обнять парня, отошёл от коляски и отвернулся. «Вот так новогоднее чудо!» — подумал Артём, нагнувшись к Мише. В коридоре их встретил улыбающийся от волнения Виктор Сергеевич. — Эм... С Новым годом! Проходите, не стесняйтесь, — он добавил, уведя взгляд: — Надеюсь, мы сможем забыть обиды и провести этот праздник в комфортной обстановке. — Надеюсь, — кивнул Григорий, погладив племянника по голове. Миша радостно улыбался и, кажется, совсем не замечал напряжения между остальными. — Дядя! — он вдруг повернулся. — А мы с Тёмой ёлку нарядили! Такая красивая вышла. Посмотришь? Артём сидел и вытирал колёса кресла. Григорий Иванович не сразу его увидел, а когда заметил, отшатнулся, похлопав глазами. — Ты шо там делаешь? — Я? — Артём поднял голову, помахав тряпкой. — Сейчас вымою, и поедем, ёлку вам покажем. — Он обернулся и вздохнул, увидев, что папа уже ускользнул на кухню. — Это будет очень неловкий праздник, — прошептала Аквамарин. Григорий Иванович с интересом рассматривал дерево. Синие шары и серебристый дождик отражали свет гирлянды, на верхушке ели блестела золотая звезда. — Ну как, красиво? — с нетерпением спросил Миша. Дядя молча кивнул, странно покосившись на Артёма. Тот вздрогнул. «Что я уже сделал не так?!» Григорий ничего не сказал, Виктор позвал всех за стол. Аромат жаркого заполнял кухню, рядом с противнем стоял овощной салат. Артём пыхтел над ним полчаса, стараясь порезать помидор на аккуратные колечки. Но в итоге получилась овощная каша. Папины блюда выглядели аппетитнее. Посреди стола, как украшение, поставили торт, который принесли гости. Артём сел рядом с папой, напротив Миши и Григория Ивановича. Окинув взглядом стол, Алина усмехнулась и, слетела с плеча. Она умостилась на стакан, стоявший между её дядей и братом. Аквамарин смягчилась в лице и решила ей подыграть. Она тоже слетела на стол и села между «сыном» и «мужем». Обе семьи в сборе — можно встречать Новый год. Вот только застолье больше напоминало поминки. Первым гробовую тишину рискнул нарушить Виктор: — Кхм, у нас есть традиция: после двенадцати мы смотрим какой-нибудь новогодний фильм. Григорий, вы какие фильмы предпочитаете? — Я больше по книгам, — пожал плечами мужчина. — Ах, так вот от кого у Миши такая любовь к чтению, — Виктор постучал пальцем по столу, приподняв уголок губ. — Ясно. Нууу... А кем вы работаете? Миша округлил глаза и незаметно покачал головой, намекая, что об этом говорить не стоит. Виктор Сергеевич его понял и попытался исправиться: — Я вот работаю в офисе. Если вы тоже, то у нас довольно много общего. — В офисе я не работал, — сухо ответил гость. Снова повисла тишина. Артём уже начал думать, о чём ещё поговорить, но Григорий Иванович вдруг добавил: — Работаю в основном на дому, и меня всё устраивает. — Вот как, понимаю, — закивал Виктор, с облегчением выдохнув. — Дома спокойно, тихо... Но я так не могу — буду всё время отвлекаться и забывать про работу. Григорий Иванович усмехнулся и облокотился на спинку стула, сложив руки на груди: — Если нужны деньги — отвлекаться не будешь. — Деньги-то нужны... — протянул Виктор. — Сейчас всё так дорожает... — И не говори, сигареты в два раза дороже, чем год назад... — Да что сигареты, даже на хлеб цены подняли! Артём пустым взглядом смотрел в тарелку и слушал их скучнейший разговор. Подумать только! Когда-нибудь он тоже будет такое обсуждать... «Взрослеть — неинтересно.» Он поднял взгляд на такого же заскучавшего Мишу, и к нему пришла забавная идея. — Тупая идея! — воскликнула Алина. И Аквамарин её поддержала: — Если Григорий Иванович заметит, без ноги останешься! Артём услышал, но не послушал. Ему была интересна реакция Миши, а не его дяди. — Не надо... — ангел прикрыла лицо рукой. Артём облокотился на спинку стула, сделав максимально непринуждённый вид. Он протянул ногу под столом и положил её на Мишины колени. Парень резко поднял голову и уставился на него. Артём отвёл взгляд. Его улыбка застыла, когда он почувствовал на своей ноге руку парня. Уши загорелись. Миша делал вид, что участвует в разговоре, а сам опустил вторую руку под стол. Артём сглотнул, почувствовал, как тот начал щекотать его стопу. Он стиснул зубы, изо всех сил стараясь сдерживать смех. — Не дёргай ногой, — предупредила Аквамарин. — Либо стол перевернёшь, либо сам свалишься. Парень всё равно заёрзал на стуле, пытаясь вырваться, но Миша держал крепко и с улыбкой слушал взрослых. — И не говорите! — пробурчал Виктор. — С такими зарплатами до пенсии бы ещё дожить. — Развалят страну, уроды! — взорвался Григорий. — Без денег оставят. А у нас, вообще-то, дети! Да? Мужчины резко повернулись к «детям». Миша медленно отпустил ногу, и парень смог наконец-то перевести дух. — Д-да, — кивнул Артём, пытаясь вспомнить, о чём они говорили. — А ты шо такой красный? — Григорий Иванович подозрительно сощурился. — Я? Да... тут жарковато просто, — парень помахал на себя рукой. — Жарко? — Виктор на всякий случай потрогал его лоб. — Может, окно открыть? — Да не надо, вас же продует. — Ой! — Миша указал пальцем на часы над дверями кухни. — До полуночи всего ничего! Виктор Сергеевич хлопнул в ладоши: — Готовимся, скоро будем считать! Григорий Иванович с непониманием посмотрел на племянника. Миша улыбнулся и начал ему объяснять: — За десять секунд до полуночи нужно считать в обратном порядке. Как можно громче! Это неловко, но если делать это вместе, то очень даже весело! — Да понял я, — фыркнул мужчина. — А, прости. Я подумал, что ты не знаешь... Секундная стрелка стремилась к двенадцати. Артём с папой начали громко считать от десяти, Миша был чуть тише, но всё же старался слегка повысить голос. А Григорий Иванович молча смотрел на часы. Алина тоже молчала, с непониманием смотря на Аквамарин, выкрикивающую цифры. — 5! 4! 3! 2! 1! С НОВЫМ ГОДОМ!!! *** Артём помогал парню умоститься на диване. Садясь, Миша спросил: — Что это было? — Что? — За столом... Артём приподнял бровь, не понимая, о чём он. — Он про ногу, — буркнула Алина. — А-а-а, я... просто дурачился. А ты меня сразу щекотать... — Артём наигранно нахмурился. — Я чуть не задохнулся. — Прости... — Миша опустил голову. — Эй, — Артём присел перед ним на корточки. — Хватит извиняться за всё подряд. Я сам к тебе полез. — Прос... эм, я просто подумал, что ты обиделся. — Если я обижусь — я тебе скажу, — покачал головой Артём. — Не скажешь, — вдруг отрезал парень. — У тебя всегда «всё в порядке». А я не экстрасенс. Артём неловко поджал губы и промолчал. — Я не хочу гадать, обиделся ты или нет. Поэтому, пожалуйста, будь со мной честен. — Хорошо, — кивнул Артём, взяв его за руку. — Тогда если обижусь, я скажу. И тогда извиняйся сколько влезет. А пока не скажу, никаких «прости». Миша лишь улыбнулся и он поюхнулся к нему на диван. — Договорились. Итак, нам поручили выбрать фильм, — Артём потянулся к пульту. — Что будем смотреть? Но парень не ответил и взволнованно посмотрел на приоткрытую дверь гостиной. — Почему они не идут? О чём-то говорят? Виктор и Григорий всё ещё сидели на кухне, что-то обсуждая. — Молоко подорожало, депутаты — кретины, — покривлялся Артём. — Примерно это. Миша хихикнул, прикрывая рот кулаком: — Пхаха, наверное. Хорошо, что они нашли общий ворчливый язык, — он погладил Артёма по щеке. — Надеюсь, дядя и с тобой так поладит. *** Виктор предложил посмотреть какую-то новогоднюю комедию, которая Артёму показалась совсем не смешной. Единственное, что заставило его улыбнуться — это заснувший на плече Миша. Григорию Ивановичу фильм понравился, и он не сразу заметил, насколько скучно стало его племяннику. А когда увидел, недовольно поглядывал на парней во время просмотра. Артём мельком взглянул на Мишу, тихо сопевшего ему на ухо. Хотелось его поцеловать. — Без зубов останешься! — предупредила Алина. — Может, ты начнёшь отстаивать свои права как парня? — вдруг предложила Аквамарин. — Почему его дядя может запрещать тебе что-то? Это же неправильно... — Ангелок? Это революция? — невесело усмехнулась демоница. — Григорий уж слишком опекает Мишу, — кивнула ангел. — Мне это надоело. Алина цыкнула и обратилась к подопечному: — Ты обещал Мише, что поладишь с дядей. Если поцелуешь его племянника у него на глазах, обещание сдержать не получится. Аквамарин нахмурилась от непривычной речи демоницы. «А как же ругательства?» Артём встал на сторону ангела и аккуратно провёл рукой по тёмным волосам парня, слегка растрепав. На возмущённый взгляд Григория Ивановича он не обращал внимания и влюблённо смотрел на Мишу, будто рядом больше никого нет. — Правда он милый, когда спит? — прошептал Артём, подняв беззаботный взгляд на мужчину. Тот от неожиданности скривился. Он недовольно цыкнул и вернулся к просмотру фильма, а Артём продолжил гладить Мишу по голове. Из уважения (и страха) к Григорию Ивановичу целовать парня он всё же не стал. Ближе к двум часам ночи гости собирались уходить. Артём не мог пошевелиться из-за парня, расположившегося на его плече. Очень не хотелось будить Мишу, уж слишком сладко он спал. Поэтому Артём шёпотом обратился к Григорию Ивановичу: — Можно его не будить? Я могу одеть и усадить его спящего. — Он всё равно проснётся, так шо не надо, — отмахнулся мужчина и потряс племянника за плечо. — Миша, просыпайся, домой пора. Парень что-то недовольно промямлил и прижался ближе к Артёму, приобняв его. — Милый, просыпайся. Тебе пора домой. — Угу... — Миша! Подъём! — дядя потряс Мишу сильнее, и тот наконец-то проснулся. — Да-да! Я... — племянник прикрыл веки. — Не сплю. — Оно и видно...