Самоцветы

У Артёма не было настроения идти в школу. Идти с папой к директору он тоже отказался. — В смысле не пойдёшь? — похлопал глазами отец, наблюдая, как сын ложится обратно в кровать. — Не пойду, не хочу, — парень накрылся одеялом с головой. Виктор сел на край кровати и попытался его растормошить. — Вставай. Как я сам пойду? Я подробностей не знаю. Артём недовольно промычал и потянул одеяло обратно: — М-м-м, ну там... Зина, она расскажет, Захар подтвердит. Отец недовольно цокнул языком: — Телефон твой можно? Артём поёрзал и угукнул, пробубнив пароль, лишь бы от него отстали. Немного полежав, он вдруг одумался и скинул с себя одеяло. — Постой, а тебе зачем? Папа уже что-то печатал в его телефоне. — Мише напишу. Попрошу приехать. — Зачем? Отдай! — Артём потянулся за телефоном, но Виктор встал с кровати и продолжил писать. — Я тебя одного не оставлю, — заявил он и слегка улыбнулся. — Да и не будешь же ты лежать в кровати, если он приедет? Артём насупился и снова укутался в одеяло. — Ты ведёшь себя как ребёнок, — проворчала Алина. — Вставай давай! — Алин... — Аквамарин сощурилась, сложив руки на груди. — Мне кажется, он нас не слышит... Демоница расслабила нахмуренные брови и села на подушку. — И что теперь делать? Аквамарин на вопрос не ответила, лишь пожала плечами и села рядом. Сейчас для подопечного они были бесполезны. — Миша сказал, что приедет, — Виктор положил телефон на тумбочку. — Вставай встречать, а я пошёл на собрание. Я записал его номер, поэтому периодически буду его спрашивать. И ты звони, если что. Он ушёл из комнаты, закрыв за собой дверь. Парень вылез из-под одеяла, заглянул в телефон и прочитал последнее сообщение: «Хорошо, сейчас приеду». Артём пролистал переписку назад: «Здравствуй, Миша. Это Виктор Сергеевич. Хочу тебя попросить, если есть такая возможность, приехать сегодня к нам. Артём не хочет вылезать из кровати, и я беспокоюсь о его состоянии. Оставлять его одного дома не хочу, но буду вынужден уйти. Поэтому надеюсь, что ты сможешь за ним присмотреть. Жду твоего ответа». — В переписках папа, как всегда, был чересчур официальным. Артём грустно улыбнулся и написал Мише: — Привет, это я. Папа погорячился, не утруждайся. — Я приеду, мне не трудно. Да и как я тебя оставлю, когда тебе плохо? — Да не плохо мне, — Артём слегка нахмурился. — Просто в школу не хочу. Не приезжай. — Я приеду. — Вот же упёртый! — прошипел Артём, отшвырнув телефон на подушку. Ему пришлось вылезти из кровати и пойти приводить себя в порядок. Аквамарин рискнула с ним заговорить: предложила расчесаться и почистить зубы. И подопечный её услышал. Хранители спокойно выдохнули, но ненадолго. Артём умылся и поднял взгляд на зеркало. Петушиный гребешок из волос всё ещё торчал, свисая на лоб. Это был не страшный сон... *** Миша протянул руки, чтобы обняться, но Артём нахмурился: — Я же просил не приезжать. Парень виновато на него посмотрел и медленно убрал руки. За эти слова Алина обматерила подопечного на чём свет стоит. — Ты обижаешься? — Миша опустил голову. — Да. — Тогда... прости, пожалуйста. Виктор Сергеевич попросил приехать, даже если ты будешь упираться. Артём это знал и всё равно был зол, что и отец, и парень считают его каким-то невменяемым. Но всё же... Миша переживал. — Ладно, прости... погорячился, — Артём обнял его и чмокнул в щёку. — Я рад, что ты здесь. Правда рад. Когда они заехали на кухню, он предложил парню чай, и тот сразу же закивал. И это было странно, ведь ему приходилось предлагать минимум два раза, чтобы Миша согласился. На вопросительный взгляд Артёма парень объяснил: — Виктор Сергеевич просил следить, чтобы ты был чем-то занят. Так что завари мне, пожалуйста, чай. — Серьёзно? — Артём агрессивно ткнул кнопку чайника. — Да нормально всё со мной! — Тём, я верю, но он меня попросил, а я уже согласился. — Ладно, — буркнул Артём, садясь за стол. — Чем будем заниматься? — Ну, можем фильм посмотреть... Хотя нет, ты уснёшь, а я не замечу, — Миша осмотрелся по сторонам. — Давай что-нибудь приготовим. Что ты хочешь? — Я? — Артём почесал затылок. Сейчас ему хотелось нырнуть под одеяло и пролежать до следующего дня. Он посмотрел на парня — тот терпеливо и с какой-то надеждой ждал ответ. — Я пиццу хочу, — выдохнул Артём. — Умеешь её готовить? Миша усмехнулся и скрестил руки на груди: — Тебе повезло. Сейчас буду тебя учить! *** Виктор понимал, что это временная грусть, но при любых похожих симптомах и внезапной апатии начинал волноваться об Артёме. Знать, что депрессия может прийти неожиданно, было невыносимо. И как же было страшно понимать, что сын ненароком может вступить в те зыбучие пески, в которых чем больше барахтаешься, тем глубже опускаешься. Смерть жены разрушила его мир. Виктору казалось, что с ней умер и смысл его жизни, но нет. Ради сына он вставал и шёл на работу; мужчина находил силы отвести ребёнка в садик, приходить на его утренники и даже гулять в парке по выходным. Понимая, что скоро у него не останется сил даже на Артёма, Виктор решился обратиться к психиатру. Прописанные им таблетки подорвали здоровье, стала подводить память. Он перестал принимать их и даже не думал возвращаться к тому шарлатану, что их выписал. Ушло много времени, прежде чем он смог найти специалиста, который и вправду смог ему помочь. Который хотел помочь, а не нажиться на чужом горе. Но всё это время Артём наблюдал за отцом. Ребёнок мало что понимал, но точно чувствовал, что с папой что-то не так. А Виктор не хотел, чтобы сын видел его таким, но притворяться, что всё хорошо, не получалось. И теперь что-то похожее происходило с Артёмом. Мужчина просто не мог позволить сыну почувствовать то, что сам когда-то пережил. Это слишком больно — чувствовать «ничего». *** Мать близнецов на вид была очень надменной женщиной, во взгляде её так и читалось: «Мои ангелочки ничего не делали!» Муж её недовольно смотрел на детей и виновато вздыхал, косясь на Виктора, пока директриса рассказывала, что натворили его оболтусы. Мать не унималась. Когда она злилась, поднимала лежащую на коленях чёрную сумочку и резко опускала её обратно. Цепочка на ней неприятно звенела, и Виктор каждый раз морщился, когда она так делала. — Ух, да выкинь ты свою сумку, мамаша! — возмущался Изумруд, помахав кулаком. Женщина нахмурилась и накричала на директрису: — Мои мальчики этого не делали! Ну! Где этот парень, о котором вы говорите? Виктор помрачнел, но старался не повышать голос. — Он отказался приходить, — сказал он, строго посмотрев на близнецов. — Из-за ваших «мальчиков» он не хочет идти в школу. — Пед… Бутылка всё выдумал, — усмехнулся один из парней. Его брат согнулся со смеху: — Бутенко он, а не Бутылка! Придурок! Виктор стиснул зубы. Их поведение не злило — это было просто мерзко. Директриса сняла очки и с деловитым видом стала их протирать. — Демченко подтвердил, что это были вы, — устало пробормотала она. — Захар врать не будет. — Да бля, ну мы ж совсем немного отстригли! И мы помочь хотели, — развёл руками близнец, за что получил подзатыльник от брата. Их мать удивлённо похлопала ресницами и повернулась к ним. — Кхм, — директриса поперхнулась воздухом. — Позвольте спросить, в чём именно вы помогали Бутенко, насильно отстригая ему волосы? Парень замялся, и за него закончил второй. У Виктора сложилось впечатление, будто у них один мозг на двоих. — Ну, он педик, потому что патлы длиннющие. Подстригся бы и вылечился, наверное. Стал бы нормальным. — Какие… странные дети, — невесело хохотнул Изумруд. — Длинные волосы влияют на ориентацию? Слышал бы это Алмаз… — Малолетние дебилы! — проворчал Герасим. Глаза матери расширились, и она резко повернулась к директрисе: — Так он ещё и голубой?! — она снова ударила сумкой по коленям. — Что это за школа, почему у вас какие-то извращенцы учатся?! Вы хотите, чтобы он других детей позаражал?! Ему в дурку надо, а не в школу! — она стала тыкать пальцем в директорский стол. — Тут школа, тут люди учатся! — Хотите сказать, что мой сын не человек?! — Виктор вскипел и вскочил со стула. — А вы двое, — он посмотрел на близнецов, и те сразу стёрли глупые ухмылки, — какое вам дело до его ориентации?! Вас никто не просил ему помогать! На слове «помогать» мужчина согнул два пальца, показывая кавычки. Его распирало от злости, но он держался из последних сил, чтобы никому не нагрубить. — Хм, вырастили извращенца, — женщина надменно скривила губы, найдя ниточку, за которую можно тянуть. — Какой вы образцовый родитель! А мать ещё лучше — раз даже на собрание не явилась. Виктор открыл рот, чтобы ответить, но сел обратно, когда директриса постучала ручкой по столу. — Если мы будем обсуждать… кхм… интересы Бутенко, наш разговор затянется, — напомнила она и указала на часы над дверью. Она обратилась к близнецам: — Кем бы он ни был, вы не должны были так поступать. Просто пообещайте оставить Артёма в покое, и мы разойдёмся. Не тратьте ни своё, ни наше время, мальчики. — Да блин, он сам виноват! — Маль-чи-ки! На вас не первый раз жалуются! Пора бы уже повзрослеть! — Не повышайте голос на моих детей! — заверещала мать. Но директриса не обратила на неё внимания и строго уставилась на близнецов. Парни стали перешёптываться, а закончив, один толкнул второго в бок. Тот слегка покачнулся и пробубнил: — Хорошо, мы больше его трогать не будем. — Вы никого больше трогать не будете. — Да… — И это всё? — негодовал Изумруд. — Они же наврали! Директрисе, похоже, абсолютно плевать! — Им без толку что-то говорить, и она это понимает, — Герасим тёр переносицу двумя пальцами. — По крайней мере, она нормально отнеслась к тому, что Артём гей. — Но она это проигнорировала… — Именно. *** Мама хулиганов направилась к выходу из школы. Муж, про которого она, кажется, забыла, подошёл к Виктору и, покашляв, протянул ему деньги. — Это вашему сыну на парикмахера. Не отказывайтесь, это за нанесённый ущерб. — Он обернулся и убедился, что жена ушла достаточно далеко. — Вы не злитесь на неё, она всё-таки мать. Дети — наше всё. Их мы готовы защищать любой ценой, даже если они совершили ошибку. Понимаете? — Да… дети — наше всё, — кивнул Виктор, чувствуя себя каким-то опустошённым. Он не стал отказываться от денег. Они создали иллюзию того, что этим собранием он чего-то всё же добился. Отец близнецов негромко его поблагодарил и, неловко улыбнувшись, побежал догонять бешеное семейство. — Виктор Сергеевич! Здравствуйте! — послышался сзади знакомый голос. К нему подбежала Зина, а следом подошёл Захар. — Здравствуйте, ребята, — кивнул Виктор. — Вы что тут делаете? Почему не на уроках? — Так перемена же, — улыбнулась Зина. — Мы хотели узнать, как там Артём. Он пишет, что всё нормально, но сами понимаете… — Он не признается, — дополнил Захар. Виктор достал телефон из кармана пиджака. Миша прислал фотографию, где Артём прилип к духовке в ожидании пиццы. — Ему… немного лучше, — улыбнулся мужчина, окинув ребят благодарным взглядом. — Вы идите, а то на урок опоздаете. *** На столе зазвонил телефон Артёма. Номер был не подписан. Когда парень взял трубку, Миша покачал головой, прошептав: — Не понимаю, как ты вообще отвечаешь на незнакомые номера, — он поднёс кружку чая к губам, но застыл, заметив странное выражение лица. — Тём, кто это? Артём сглотнул, включил громкую связь и, положив телефон на стол, буркнул: — Сидоров, чего тебе? Миша нахмурился и отодвинул чашку. — Эм… Бутенко. — Судя по шуму, Денис был в школьном коридоре. — Я сейчас видел твоего отца. Он из кабинета директора выходил. — Правда, что ли… Он из-за твоих друзей там был, между прочим. — Я догадался, — сказал Сидоров, будто не заметив недовольства собеседника. — Я хочу тебе кое-что предложить… нет, попросить. — Попросить? — Артём переглянулся с Мишей. — У меня? Голос Дениса стал звучать жалобнее: — Поговори с Зиной. Я же не виноват. Объясни ей это! Артём вздрогнул от внезапного желания отключить телефон и швырнуть его об стену. — Она в мою сторону даже не смотрит! — взвыл Сидоров, и Артём немного остыл. Что бы там ни было в прошлом, сейчас Денис и впрямь был ни при чём. — Если ты с ней поговоришь, она послушает. А я сделаю так, чтобы близнецы тебя точно больше не трогали. Хорошо? — Звучит больше как угроза, — нахмурился Артём. — А если я откажусь, они продолжат меня травить? — Что? Да нет же! — Денис испуганно затараторил: — Нет, честно. Они в любом случае тебя не тронут. Обещаю. — Хорошо... — недоверчиво протянул Артём, глядя, как парень напротив качает головой. — Ты поговоришь? — Поговорю. Так, постой! — Что? — Откуда у тебя мой номер? — Ну… — Денис замялся. — У меня свои источники. Артём недовольно цокнул языком и сбросил вызов, не став расспрашивать, что за «источники». — Этот Денис… такой странный, — протянул Миша. — Он просто влюблённый придурок, но его любовь не взаимна, — Артём зашёл в чат с Зиной. — Ты будешь выполнять его просьбу? — удивился Миша. — Попрошу Зину, чтобы она на него посмотрела, — парень невесело усмехнулся. — Даже жалко его как-то… — Чего?! Дениса?! Тём, ты шутишь, что ли? Артём улыбнулся уже по-настоящему и, обойдя стол, обнял парня за плечи. — Ну а что? Я бы с ума сошёл, если бы моя любовь меня ненавидела, — он чмокнул Мишу в щёку. *** Виктор пришёл как раз к пицце — Артём только вытащил её из духовки. Мужчина был явно не в духе. Он положил на стол перед сыном какие-то деньги и устало пробубнил: — На, тебе. Артём похлопал глазами и подумал, что папа опять о чём-то забыл. — Пап, у меня ещё есть карманные, ты недавно давал. — Это от родителей хулиганов. На парикмахерскую. Близнецы сказали, что больше трогать тебя не будут, но по их рожам… — Виктор бросил мимолётный взгляд на Мишу и смягчил тон: — Кхм, мне кажется, что они ничего не поняли. Так что, если будет хотя бы намёк на издевательства с их стороны — не молчи! — Хорошо, спасибо. Артём убрал деньги в карман штанов и опустил голову, пытаясь скрыть разочарование. Он ведь ни на что и не надеялся… Тогда почему так обидно? — Тём… Миша хотел взять его за руку, но парень закинул руки за голову, притворившись безразличным к своему внешнему виду. — Ну ладно, куплю тебе конфет, — подмигнул он. — А… — Миша всмотрелся в его лицо, будто не узнал. — А как же парикмахерская? — Хочешь, чтобы я подстригся? — Артём грустно усмехнулся и потрогал свой хохолок. — Тут придётся полностью убирать длину. — Тём… — А может, тебе волосы отрастить? Думаю, тебе пойдёт... — Тёма! — Миша слегка прикрикнул, и парень сжал губы. — Обещал же быть честным... Ты прекрасен с любой причёской. По крайней мере, для меня. Артём долго на него смотрел, поджав губы. — Спасибо, — прошептал он наконец-то, поняв, что его притворное безразличие раскрыли.