Самоцветы

Долгожданное воскресенье. Артём, стараясь не припрыгивать от радости, тащил Мишины вещи, что уместились в рюкзак, и небольшую сумку с вещами Малинки. Григорий Иванович вёз племянника, у которого на коленях лежала переноска. Кошка уснула за 15 минут дороги и от переезда не переживала. — Григорий Иванович, вы можете не торопиться, — улыбнулся Артём. — Закончите дела не спеша и возвращайтесь. — Ну уж нет, — хмыкнул мужчина. — Вернусь как можно скорее. Ты помнишь, шо будет, если с ним шо-то случится. — Да-да, придушите меня и даже не похороните… — Чего?! — обернулся Миша. — Шучу, милый. Шучу, — помахал рукой Артём. Он принёс Мишу в спальню, потом спустился за Малинкой и остальными вещами. Папа и Григорий Иванович говорили о чём-то на кухне, парень не стал подслушивать и вернулся в комнату. — Обсуждают цены на хлеб, — пошутил он, поставив рюкзак на стул. Миша сидел на кровати, опустив голову, и растягивал рукав свитера. — Тём, я вам точно не помешаю? — тихо спросил он. — Мне просто… не по себе. — Когда это ты мне мешал? — усмехнулся Артём, чмокнув его в щёку. — Я не тебя имел в виду. — Папа? Он тоже рад, что ты приехал. Заметив, что парень посмотрел на переноску, лежащую рядом, Артём добавил: — Он бы не соглашался, если бы был против. — Да ты его неделю уговаривал, — пробормотал Миша. — И месяц выполнял договор. — Пустяки, — Артём потёр шею. — Вон Захар всю жизнь так… Алина недовольно фыркнула. — Что не так? — устало вздохнула Аквамарин. — Просто бесит, — нахмурилась демоница. — Учиться как обычный человек и готовиться к экзаменам — тоже мне подвиг. — Если всем это легко, это не значит, что и нам, — нежно улыбнулась ангел. — Что плохого, что у кого-то не такая выдержка к учёбе? Алина спорить не стала и слабо кивнула. — Папа упрямее, чем ты думаешь, — заверял Артём. — Был бы он против, не согласился бы ни на какие условия. Так что не переживай. Миша просунул палец в отверстие переноски и погладил кошку. — Знаешь, когда мне дядя сказал о своём решении, тётя Надя так странно улыбалась. Будто ждала, что я буду рад. — А ты не рад? — шокировано прошептал Артём. — Что ты. Рад, конечно, — покачал головой Миша. «Хоть бы улыбнулся для убедительности…» Парни вздрогнули, услышав чей-то кашель. Григорий Иванович стоял в дверном проёме, рассматривая комнату. «И как давно он тут подслушивал?» — Хоть посмотрю, где ты жить будешь, — объяснил он племяннику. Миша тоже осмотрел комнату, будто впервые видел. Мужчина взглянул на полку над столом и кивнул самому себе. Артём неловко постукивал пальцами по коленям — странное было ощущение… — Мне уже пора. Если шо-то случится — звони тёте Наде, — пробормотал Григорий Иванович, похлопав Мишу по плечу. — Хорошо. Удачи тебе, — улыбнулся тот. Дядя собирался выйти из комнаты, но вдруг обернулся к Артёму. Тот сжал губы, заметив его взгляд. «Сейчас опять будет угрожать…» — подумал парень, но мужчина сказал, уведя взгляд: — Спасибо, что помогаешь. Пока. — А? Григорий удалился, не успел Артём ничего ответить. Тот обернулся на сияющего Мишу. — Согласись же, — прошептала Аквамарин. — Месяц бесконечной учёбы этого стоил. Подопечный мысленно с ней согласился. В переноске шевельнулась Малинка. Миша сразу же переключился на кошку и обратился к ней нежным, тонким голосом, будто разговаривал с ребёнком: — Малинка! Ты проснулась, милая? — Давай её выпустим, — предложил Артём, потянувшись к дверце пластиковой клетки. Ужас, он бы с ума сошёл, если бы ему пришлось в такой сидеть. Хоть она и была заботливо обвязана шерстяными нитками. Малинка осторожно выглянула и, осмотрев место, где оказалась, решила, что в переноске очень даже неплохо. — Выходи, — промурлыкал Миша, доставая её. — Это Тёмин дом. Ты тут уже была. — И тогда её поймали в картонную коробку, — Артём потёр шею. — Вот она и боится. — Ничего она не боится, просто не привыкла, — сказал хозяин, поставив кошку на пол. Та залезла под кровать, показывая, что жить здесь не собирается. — Ну, Малинка. Миша наклонился, выставив руки перед собой, и упал на пол, стянув за собой одеяло. Артём старался привыкнуть к таким выходкам парня, но каждый раз у него ненадолго замирало сердце. На вид целый Миша лёг на бок и протянул руку под кровать. — Иди сюда. Всё хорошо. После недолгих уговоров кошка вылезла из укрытия и залезла хозяину на плечо. Миша перевернулся на спину, и Малинка перебралась к нему на живот. «Какая прелесть», — умилился Артём. В коридоре послышалось шорканье тапочек. К ним поднялся папа. Увидев развалившегося на полу Мишу с кошкой, он невольно обронил: — Смотрю, тебя окружили рыжие. Артём покосился на кошку, а та удивлённо уставилась на Виктора. — Так это и есть Малинка? — уточнил мужчина. — Пушистая такая. Красный от неловкости Миша молча кивнул. — Ну ладно, — усмехнулся Виктор. — Разбирайтесь с вещами и спускайтесь ужинать. Он ушёл. Малинка побежала за ним, но спускаться по лестнице не решилась и вернулась в комнату. — Да, госпожа, это был мой папа, — кивнул Артём, помогая Мише встать. — Тоже думаешь, что мы похожи? — Мяу. «И что это значит?» Миша показал Малинке, где находится её лоток. Зрелище было странное — он просто дошёл до лотка, постучал по нему костылём, и кошка якобы запомнила дорогу. «Но если она забудет, то спросит, и тогда ей нужно будет показать», — сказал Миша. Артём уверенно кивнул, будто Малинка подойдёт и по-человечески спросит: «Где мой туалет?». За ужином кошка не решилась подойти к своим мискам, которые поставили рядом с холодильником, и сидела под стулом Миши. Артём решил её покормить, снял с вилки котлету и поманил: — Госпожа, извольте подойти. Кошка не обратила на него внимания. — Она ещё не голодная, — объяснил Миша. Но Артём не сдался и протянул котлету чуть ли не под нос животному. На этот раз Малинка взяла угощение. Но вместо того чтобы съесть, она запрыгнула к Мише на колени и попыталась скинуть её в тарелку. Парень вовремя поймал котлету и виновато посмотрел на Виктора Сергеевича, который, кажется, потерял аппетит. — Простите. Я… — Миша схватил кошку, которая уже собралась залезть на стол. — Эм… — он взглянул на Артёма. — Может, её лучше в переноску? — Не надо, — покачал головой Виктор Сергеевич. — Просто не пускайте её за стол. Малинка выбралась из Мишиных рук и спрыгнула под стол. Артём виновато опустил взгляд в тарелку. — Сказали же не кормить, — возмущалась Алина. *** Кошки — существа непредсказуемые. В этом Артём убедился этим же вечером, когда Малинка увязалась за Мишей в душ и мяукала на весь дом, пока Артём пытался вынести её из ванной комнаты. Она разлеглась в раковине как на спасательной вышке, следя, чтобы хозяин не утонул в душевой кабинке. Спать на лежанке госпожа тоже отказалась и легла у Миши в ногах. Артём беспокоился, что ночью случайно ударит её, когда по привычке закинет ногу на парня. Неохота было проснуться от пронзительного: «Мяаааауууу!!!» Первая ночь прошла спокойно. Утро Артёма даже началось с улыбки. А точнее — со смеха, который он пытался сдержать, чтобы не разбудить парня. Свернувшись калачиком, Малинка лежала у Миши над головой, будто меховая шапка. Артём не удержался и сделал пару фотографий. Это было слишком мило, чтобы не сохранить. — Столбик… без накида… завтра… — сонно пробормотал Миша, когда Малинка стукнула его хвостом по лбу. Артём чмокнул парня в щёку, от чего тот открыл глаза, рассеянно порассматривал его и, до конца проснувшись, прошептал: — Доброе утро. Он потянулся и случайно разбудил кошку. Та тоже непонимающе уставилась на Артёма, будто это он только что нарушил её покой. Она обиженно спрыгнула с кровати. — Который час? — прохрипел Миша, продирая глаза. Артём не успел ответить, как Малинка села у двери и замяукала. «В туалет хочет», — догадался парень и открыл двери в комнату в коридор и в ванную. — Может, их приоткрытыми оставлять? — предложил он, провожая взглядом кошку. — Вдруг она ночью захочет. — Дома мы так и делаем, — кивнул Миша. — Но тут… это будет мешать. — Тогда нужно научить её открывать дверь! — хлопнул в ладоши Артём. — Тут же ничего сложного: запрыгнула на ручку и толкнула. Он дождался вернувшуюся Малинку и подозвал к себе: — Госпожа! Идите сюда, будем учиться. Видя, как он приближается, кошка испугалась и выбежала в коридор. Пытаясь затормозить когтями, она проскользила до лестницы и кубарем слетела вниз. «Ох, хорошо, что Миша этого не видел…» — Угробиться! — вскрикнула Аквамарин, дёрнув подопечного за локон. — Спускайся скорее! — Да не убьётся она, — возразила демоница. — Не паникуй. Артём уже хотел было её послушать, но с первого этажа раздался крик отца, и парень побежал за кошкой. На кухне, скорчившись над столом, пытался отдышаться папа, а Малинка стояла в углу, угрожающе выгнув спину. — Я забыл, что она здесь! — протораторил мужчина, увидев сына. Он тяжело опустился на стул и потрогал лоб. — Что ж вы так пугаете? — Прости, — неловко улыбнулся Артём, подхватив брыкающуюся кошку. Виктор окинул его подозрительным взглядом и посмотрел на часы. — У тебя школа через 10 минут, — нахмурился он. — Ты почему ещё в пижаме? — А? — Артём обернулся на часы. — Ой… — он прижал к груди Малинку и понёсся на второй этаж. Прерывистое «мя-мя-мя-мя!» раздалось на лестнице, чередуясь с топотом по ступеням. После неприятной тряски недовольная госпожа укусила парня за запястье. *** На первый урок Артём опоздал, за что получил выговор перед всем классом. — Бутенко! Бла-бла-бла! — пересказывал он Мише, как только вернулся домой. Парень сидел в комнате за столом, делал домашнее задание и не успел проронить ни слова, когда Артём с порога начал свою пародию. — Сколько можно опаздывать?! Я буду деректрисе жаловаться! — кривлялся парень. — Когда ты уже повзрослеешь?! Скоро восемнадцать! — он бросил рюкзак на пол и плюхнулся на кровать прямо в уличной одежде. — Карга старая! Первый раз за месяц опоздал! Неужели простить нельзя?! Миша хлопал глазами, пока Артём бил ногами по кровати, как ребёнок возле прилавка с игрушками. — Ну и что, что мне скоро восемнадцать?! Какая вообще разница?! — Тебя это так расстроило? — заботливо поинтересовался Миша, отложив тетрадь. — Конечно! С самого утра об этом думаю! — вскинул руки Артём. — Я теперь комплексую из-за возраста! — он поднялся. — Ну? Какого тебе встречаться с дедом? — Тём, ты не дед. — покачал головой Миша. — У учительницы просто накипело. — Да что у неё накипело? Истеричка просто. — фыркнула Артём. — Ну… — Миша увёл взгляд. — Ты на её уроки раньше раз в месяц приходил. Ещё бы она… — Эй! Ты что, её защищаешь?! — возмутился Артём. — Нет. Но она тоже человек и может злиться. — А я не человек и не могу опаздовать. — кивнул парень, скрестив руки на груди. — Понятно. — Я этого не говорил. — возразил Миша. — Ты её выгораживаешь! А это одно и то же! — Тём… Артём лёг в кровать, с головой укутавшись в одеяло. — А? Т-тём? Ты обиделся? — Миша взял костыли и, словно веслом оттолкнувшись от пола, подкатился на стуле к кровати. — Тём, но я же не говорил, что она права. Просто объяснил, почему она вспылила. Моток из одеяла молчал. — Как бы она ни злилась, — вздохнул Миша, погладив одеяло. — Она не должна была так говорить. — Ты не понимаешь. — буркнул Артём. — Дело не в ней. — Во мне? Артём отрицательно промычал и вынурнул из одеяла. — Люди ждут, что после совершеннолетия я повзрослею. А я… не то чтобы не хочу. Я не знаю, как. — он закрыл глаза рукой. — Вот что есть у взрослых, чего нет у нас? — Не знаю. — пожал плечами Миша. — Наверное, опыт. — Опыт в чём? — фыркнул Артём. — В жизни? Тогда почему мне его не хватает? Миша нежно улыбнулся и погладил его по волосам. — Тём, ты ведь сам мне говорил, что плевать, чего от нас ждут. Артём неловко сжал губы — действительно, было такое. Вот только тогда он не думал, что когда-нибудь эти слова будут адресованы ему. Кому-то не нравятся длинные волосы — плевать, кто-то ненавидит геев — к чёрту, учителя недовольны оценками — как успевает, такая и успеваемость! А теперь… Подстраиваться под общество? Зачем? Нет, это не то, чего он хотел. Он хотел быть принятым людьми, а для этого… нужно подстроить общество под себя. Вот только как? Из-под кровати вылезла Малинка и запрыгнула на одеяло. Артём испугался, забыв, что она дома. Миша рассмеялся с его удивлённого лица. Артём замер и, дождавшись, когда кошка отвлечётся на хозяина, подскочил и схватил её на руки. — Мяяааааууууу!!! Парень положил её рядом на подушку и накрыл одеялом. Шокированная кошка перестала сопротивляться и только таращилась на смеющегося Мишу. — Не кричите, госпожа, — пробормотал Артём, ложась рядом. — Мне грустно, а вы как мягкая игрушка.