Предательство?

Несколько дней спустя их странная, новообразованная компания собралась в гостиной Джей. Ви и Узи пришли «на чай», и атмосфера была непринуждённой, даже весёлой. Они вспоминали глупые истории из детства, и Эн впервые за долгое время смеялся по-настоящему, не стесняясь. Джей участвовала в разговоре сдержанно, но её присутствие уже не было ледяным. Она слушала, изредка вставляла точные, сухие комментарии, которые всех веселили. Но постепенно её лицо стало бледнеть. Она сидела, стиснув зубы, стараясь дышать глубже. — Джей, с тобой всё в порядке? — первым тревогу заподозрил Эн. — Ты какая-то бледная. — Всё нормально, — отрезала она, но её голос звучал слабо. Она резко поднялась, чтобы пройти на кухню за водой, но мир поплыл у неё перед глазами. Она пошатнулась и ухватилась за спинку кресла, чтобы не упасть. Эн вскочил и подхватил её. — Блять, Джей! — в его голосе зазвучала паника. Она оттолкнула его, сделала несколько шагов до гостевого санузла и захлопнула дверь. Из-за двери донёсь приглушённый звук рвоты. Когда она вышла, бледная как полотно, все смотрели на неё с ужасом. — Чёрт возьми, Джей, ты чем-то отравилась? — спросила Ви, подходя ближе. — Или это какая-то зараза? Может, врача вызвать? Джей, всё ещё опираясь на косяк двери, медленно провела рукой по лицу. Её взгляд встретился с взглядом Эна — полным страха и беспомощности. И она поняла. Момент настал. Лучшего не будет. — Нет, — тихо сказала она. — Это не отрава. Она прошла в спальню, её шаги были неуверенными. Все переглянулись в гробовом молчании. Через минуту она вернулась. В её руке был тот самый тест на беременность. Она молча положила его на стеклянный стол перед диваном. Две яркие, чёткие полоски были видны как на ладони. Воцарилась тишина, которую можно было потрогать. Первой её нарушила Ви. — Ты… ты уверена? — осторожно спросила она. — Может, ошибка? Или это… — она не договорила, но все поняли намёк. — Я была девственницей, — холодно и чётко, как на допросе, заявила Джей, глядя прямо на Эна. — До тебя. И после тебя ни с кем не было. Вероятность ошибки — менее одного процента. Это твой ребёнок. Эн смотрел то на тест, то на её бледное, напряжённое лицо. Его собственное лицо выражало целую гамму эмоций — шок, неверие, страх, а затем… медленно проступающую, ошеломлённую радость. — Ребёнок? — прошептал он. — Наш… ребёнок? Он сделал шаг вперёд, не сводя с неё глаз, и осторожно, будто боясь разбудить, обнял её. — Боже… Джей… — его голос дрожал. — Я… я счастлив. Правда. Джей, обычно такая непробиваемая, на мгновение прижалась к нему, позволив себе эту секунду слабости. Потом отстранилась, возвращая себе контроль. — Поздравляю, — сказала Ви, и в её голосе звучала неподдельная, хоть и удивлённая, радость. Узи просто сияла. — Так вот почему тебя так тошнило и ты в обморок чуть не грохнулась! — воскликнула Ви. — Блять, ну ты даёшь, молчала так долго! — Я ждала подходящего момента, — парировала Джей, снова садясь в кресло. Её щёки порозовели. — Кажется, мой организм выбрал его за меня. Они сидели в гостиной — бывшая «психопатка», её «фиолетовая» бунтарка, «трус»-художник и «корпоративная стерва», которая оказалась беременна. И в этот момент, несмотря на всю абсурдность ситуации, они чувствовали себя не случайным набором людей, а чем-то большим. Семьёй. Странной, уродливой, собранной из обломков, но семьёй. И грядущее пополнение казалось логичным, хоть и пугающим, продолжением их общей, безумной истории. Несколько недель спустя маленький, но уже уверенный животик Джей стал заметен даже под строгими линиями её блузок. Настал день первого УЗИ. В воздухе витало волнение, смешанное со страхом — всё ли в порядке? Именно тогда Ви и Узи, напитавшись западными роликами, выдвинули идею. —А давайте устроим гендерпати! — с азартом предложила Ви, когда они все собрались в прихожей. — Как в интернете! Вскрываем конверт, узнаём пол и — сюрприз! Джей, застёгивая пальто, посмотрела на них так, будто они предложили запустить её в космос на самодельной ракете. —Это самая идиотская и нерациональная трата ресурсов, которую я слышала, — заявила она ледяным тоном. — Зачем устраивать шоу из физиологического факта? Это лишние расходы, ненужный стресс и абсолютно бессмысленно. Но тут к идее неожиданно присоединился Эн. Он смотрел на Джей с такой молящейся надеждой в глазах, что это было почти невыносимо. —Ну, Джей… давай попробуем? — тихо сказал он. — Это же как… маленький праздник. Нам ведь есть что праздновать, да? Джей посмотрела на его сияющее лицо, потом на восторженные физиономии Ви и Узи. Она почувствовала себя капитаном корабля, которого взбунтовавшаяся команда пытается уговорить пойти на абордаж ради сундука с конфетами. —Вы серьёзно? — спросила она, чувствуя, как её железная логика даёт трещину под натиском этой троицы. — Один раз живём, босс! — подначила Узи. Джей закатила глаза, издав негромкий, раздражённый звук. —Ладно. — Это прозвучало как приговор. — Но только потому, что я не вижу способа логически доказать вам вашу неправоту. И я ни за что не буду участвовать в этом… цирке. В клинике всё прошло гладко. Врач, улыбаясь, вручил им плотный конверт. «Пол ребёнка внутри», — сказала она. Джей демонстративно не смотрела на него, пока Ви, как драгоценную реликвию, несла его в ближайшую кондитерскую. Через день торт был готов. Большой, белый, с изящной розовой и голубой глазурью по бокам. В центре красовалась одна-единственная надпись: «Сюрприз!». Вечером они собрались за большим столом в квартире Джей. Даже она, несмотря на все свои протесты, сидела с прямой спиной и с интересом смотрела на торт. Эн был бледен от волнения. — Ну что, режем, —сказала Ви, вручая нож Эну. Тот дрожащей рукой вонзил нож в крем. Все затаили дыхание. Он поднял первый кусок. И все увидели — внутри торт был ярко-голубого цвета. На секунду воцарилась тишина, а потом Ви проревела так, что, казалось, задрожали стёкла: —МАЛЬЧИИИИК! БЛЯТЬ, У ТЕБЯ БУДЕТ СЫН, БРАТИК! Узи захлопала в ладоши, а Эн просто сидел с глупой, счастливой улыбкой, не в силах вымолвить ни слова. Он смотрел на Джей. Та сидела неподвижно, глядя на голубой бисквит. Её лицо было задумчивым. Потом она медленно подняла на Эна взгляд, и в её жёлтых глазах, обычно таких холодных, было что-то невероятно тёплое и уязвимое. — Мальчик, — тихо произнесла она, словно пробуя слово на вкус. И вдруг её губы дрогнули в самой настоящей, широкой, сияющей улыбке. — У нас будет мальчик. В этот момент даже её прагматичное сердце не устояло. Все аргументы против «нерациональной траты ресурсов» испарились. Глядя на сияющие лица своих… своей семьи, она поняла, что это была не трата. Это была лучшая инвестиция в её жизни. Эйфория от голубого торта постепенно улеглась, уступив место более приземлённым вопросам. Идея витала в воздухе, и первой её озвучила Ви, тыкая вилкой в остатки бисквита. — Ну что, будущие папаша и мамаша, — начала она с присущей ей прямотой. — А вы жениться-то собраетесь? Пока животик не видно под платьем, надо бы церемонию замутить. Пусть пышная будет! Джей, попивая свой бескофеиновый чай, подняла на неё безразличный взгляд. —Во-первых, мой «животик» — это не эстетический дефект, который нужно скрывать, — парировала она. — Во-вторых, свадьба — это чрезмерно. Сначала рожать. Это приоритетная задача. Потом, если возникнет необходимость, можно посетить ЗАГС и поставить подписи. Юридически этого достаточно. — Да что вы как сухари! — взорвалась Узи. — Свадьба же! Платье! Торт! Музыка! Это же единственный раз в жизни, блять! — Именно поэтому не стоит превращать его в нерациональную трату времени и денег, — невозмутимо ответила Джей. — Проанализируем гостей. Кого приглашать? — Она отставила чашку и начала загибать пальцы. — Ваши родители, Узи, вас, насколько я понимаю, давно не интересуют. Наши с Эном и Ви — покойны. Остаётся моя тётя. Весьма сомнительный состав для «пышной церемонии». Эн, сидевший рядом, тихо вздохнул. В его глазах мелькнула тень мечты о чём-то традиционном, но он знал, что спорить с Джей, когда она выстраивала логическую цепочку, было бесполезно. — Она, в общем-то, права, — тихо сказал он, пожимая плечами в ответ на возмущённый взгляд сестры. — Шикарную свадьбу не для кого устраивать. А так… мы и так семья. С или без штампа. — Но штамп — это круто! — не сдавалась Ви. — Это типа официально! Ты — её муж, она — твоя жена! Звучит солидно, чёрт возьми! — Звучит избыточно, — поправила Джей, но в её глазах вдруг мелькнула искорка. Она посмотрела на Эна, на его немного расстроенное, но понимающее лицо. И на его руку, лежащую на её животе. — Однако… ваша настойчивость не лишена определённой логики. Легальное оформление отношений упростит многие юридические вопросы, особенно связанные с наследством и правами на ребёнка. Она сделала паузу, позволяя прагматизму своей аргументации улечься в головах у всех. — Поэтому компромисс, — объявила она. — Мы идём в ЗАГС. Без платьев, без толпы гостей, без кричащих загсовских церемоний. Только мы, свидетельницы, — она кивнула на Ви и Узи, — и необходимые документы. Подписываем бумаги и идём обедать. В хороший ресторан. Это максимально эффективное использование временных и финансовых ресурсов. Ви открыла рот, чтобы возразить, но потом хмыкнула и развела руками. —Ладно, блять, убедила. Хоть так. Зато потом выльем за ваше здоровье в хорошем месте. — В умеренных количествах, — строго добавила Джей, глядя на свой стакан с водой. — Мне, по понятным причинам, алкоголь противопоказан. Так и порешили. Не было белого платья, не было толпы гостей, не было первого танца. Был простой поход в учреждение, короткая церемония, две подписи в журнале и новые паспорта. Но когда они вышли на улицу, уже мужем и женой, Эн взял её руку и прижал к губам. — Всё равно красиво, — прошептал он. Джей позволила себе улыбнуться — не широко, но искренне. —Да, — согласилась она. — Достаточно красиво. И эффективно. И это было идеально для них. Не сказка, а реальность. Странная, колючая, собранная на живую нитку, но их собственная. И теперь — официально. Месяцы текли, и некогда едва заметный животик превратился в аккуратный, но уже внушительный холмик, который было не скрыть. Строгие костюмы отошли в прошлое, уступив место мягким, мешковатым свитерам и эластичным брюкам, а дома Джей всё чаще облачалась в удобные халаты. Пятый месяц принёс с собой не только округлившиеся формы, но и целый ураган гормонов. Джей, всегда бывшая олицетворением холодного самообладания, теперь напоминала живой вулкан. Её настроение могло поменяться за секунду. Только что она спокойно обсуждала с Эном цвет детской, а через мгновение слёзы уже текли по её щекам ручьями. Потом, внезапно, её охватывал приступ ярости из-за разлитой чашки чая, чтобы через пять минут, рыдая, извиняться за то, что ведёт себя, как «истеричная сука». — Блять, я ненавижу себя! — всхлипывала она, уткнувшись лицом в диванную подушку. — Что со мной происходит? Это невыносимо! Эн, научившийся читать малейшие признаки надвигающейся бури, стал её личным сейсмографом и щитом. Он не спорил, не пытался урезонить логикой. Он просто был рядом. — Всё нормально, всё хорошо, — тихо приговаривал он, гладя её по спине, когда её трясло от рыданий. — Это просто гормоны. Ты справишься. Он научился угадывать её сиюминутные, часто противоречивые желания. Когда она, не в силах сформулировать, что хочет, просто металась по квартире, он молча ставил перед ней то стакан холодного сока, то её любимые (теперь бескофеиновые) капуччино, то кусочек чёрного шоколада. И почти всегда попадал в точку. Ночи были особенно тяжёлыми. Спать становилось неудобно, а маленький жилец устраивал настоящие танцы. Он мог резко пнуть её по почкам, заставив её взвыть от боли, или нанести удар по мочевому пузырю, вынуждая её в панике бежать в туалет. Иногда она просто лежала без сна, чувствуя, как её тело, когда-то такое послушное и контролируемое, стало чужой, неуправляемой крепостью. Эн просыпался от каждого её вздоха, от каждого её шевеления. —Опять не спится? — его голос был хриплым ото сна, но полным заботы. Он не ждал ответа. Он просто поворачивался к ней, обнимал её сзади, прижимаясь грудью к её спине, а свои большие, тёплые ладони клал ей на живот. Он мог лежать так часами, шепча что-то успокаивающее ей и ребёнку, гладя её напряжённую кожу над очередной выпирающей пяточкой или локотком. — Успокойся, малыш, дай маме поспать, — бормотал он, и его голос, такой знакомый и родной, действовал на неё лучше любого снотворного. Под этот шёпот, под ритм его дыхания у неё за спиной, под нежные круги, которые он выводил на её коже, Джей наконец расслаблялась. Её мышцы постепенно отпускали хватку, дыхание выравнивалось, и она проваливалась в короткий, но такой необходимый сон. В эти моменты, в кромешной тьме ночи, когда её разум был слишком измотан, чтобы строить баррикады, она понимала, что её прагматичный, идеально выстроенный мир рухнул окончательно. Но на его месте возникло что-то новое. Что-то тёплое, хаотичное, пугающее и до невозможности прекрасное. И его звали Эн. Её муж. Отец её ребёнка. Её личный, непоколебимый якорь в этом безумном океане беременности. Эн лежал в полной темноте, чувствуя под ладонью упругий, тёплый шар живота Джей. Её дыхание было ровным и глубоким — короткий, но крепкий сон, завоеванный с боем. Он знал, что у него есть может быть час, может два, прежде чем её снова разбудит пинок или судорога в ноге. И он использовал это время. Прижимаясь губами к её плечу, он начинал свой ночной монолог, обращаясь к тому, кто буянил внутри. — Привет, малыш, — шептал он, едва слышно, чтобы не потревожить её. — Это снова папа. Ты сегодня сильно активничал. Мама очень устала. Его пальцы нежно гладили кожу, и он чувствовал лёгкое движение в ответ. Сердце Эна замирало от восторга. — Я буду с тобой честен, — продолжал он шёпотом. — Мир снаружи… он бывает сложным. Но он и прекрасный. Я научу тебя всему, что знаю сам. Буду с тобой играть в мяч, как когда-то тётя Ви со мной играла. Научу тебя рисовать. Мы будем вместе смотреть глупые мультики и есть мороженое. Он замолкал, прислушиваясь. Джей тихо вздохнула во сне и перевернулась на другой бок. Эн последовал за ней, не отрывая руки. — Знаешь, о чём я больше всего мечтаю? — его голос стал ещё тише, почти заговорщицким. — Чтобы ты был похож на маму. У неё такие красивые глаза, умные и серьёзные. И она очень, очень сильная. Но и добрая, просто не все это видят. Будь таким же — сильным, умным и добрым внутри. В этот раз ответ был более ощутимым. Чёткий, сильный пинок пришёлся прямо в центр его ладони. Эн ахнул от счастья, и слёзы брызнули у него из глаз. — Ты меня слышишь, да? — прошептал он, сжимая её живот чуть сильнее. — Ты понимаешь? Это так здорово. Но иногда малыш буйствовал слишком сильно, и Джей, даже во сне, хмурилась и стонала от боли. Тогда тон Эна менялся. Он становился мягко-укоризненным, как если бы разговаривал с непослушным щенком. — Тише, тише, солнышко, — уговаривал он. — Нельзя так сильно. Маме больно. Она и так всё для тебя делает, ты должен её беречь. Она у нас самая лучшая, понимаешь? И, к его изумлению, а может, и к его собственному суеверному воображению, буря под его рукой стихала. Шевеления становились нежными, больше похожими на перекатывание, будто малыш и вправду прислушивался и унимался. В эти ночные часы, в их тёплом, тёмном коконе, Эн чувствовал, как крепнет та невидимая нить, что связывала его с сыном. Он рассказывал ему о звёздах, о том, как пахнет дождь, о вкусе первой клубники летом. Он обещал быть всегда рядом, защищать его и любимую ими двоих женщину. И когда наступало утро, и Джей просыпалась разбитой, но видящей его сияющие глаза, она ничего не спрашивала. Она просто притягивала его к себе, позволяя ему прижаться ухом к её животу и шептать: «Доброе утро, сынок». И в этот момент все её гормональные бури, все боли и неудобства отступали перед одной простой мыслью: они — семья. И всё это безумие того стоило.