стыд

      Бара Бара но Ми был не таким уж и плохим фруктом, как Багги посчитал изначально. По крайней мере, раз уж ему не посчастливилось съесть дьявольский плод, то хорошо, что это был именно он, а не типа Зоан. Не хотелось бы променять радость плавания на способность превращаться в полукурицу какую-нибудь.       Поначалу, Багги считал Бара Бара очень нелепым и неудобным фруктом, единственной пользой от которого была защита от большинства колюще-режущих ударов. Но затем он разобрался в тонкостях и наловчился управлять отсоединенными конечностями и понял, что пользы от него куда больше чем он думал. У фрукта, помимо очевидного боевого потенциала, было множество вариантов применений и в обычной жизни в том числе. Например отсоединить руку и взять что-либо, не вставая с места, или поднять голову повыше, чтобы осмотреться. Но было и такое, до чего ещё додуматься надо было. Как например дрочка.       Один из немногих и неочевидных плюсов его фрукта это удобная и, мать его, разнообразная дрочка. Казалось бы, кто вообще в здравом додумается использовать дьявольский фрукт для подобного. Однако если отбросить стыд и помыслить чуть более широко.. это действительно облегчает процесс. Как минимум, ему не приходиться скрючиваться в немыслимых позах и изворачивать запястья, чтобы нормально трахнуть себя пальцами.       Багги щедро выдавливает на пальцы смазку и отделяет кисть от тела. Он утыкается лицом в подушку, приподнимает бедра повыше и, другой рукой оттянув ягодицу, касается смазанными пальцами входа. Смазка неприятно холодит, отчего колечко мышц непроизвольно сжимается и ему приходится начать круговыми движениями пытаться его расслабить.       Мужчина старается расслабиться и закрывает глаза, чтобы представить что-то приятное. Как назло, никаких порно-журналов под рукой не было. Не то чтобы у него было все так плохо с фантазией, однако возбудиться с картинок легче, чем с воображения. Но в голову ничего не идет. А кого ему представить, чтоб захотелось? Первыми на ум приходят Крокадайл и Михоук, как те, кто присутствуют в его жизни чаще всего. Багги вздрагивает и ежится. Ну уж нет, он же на этих двоих потом нормально смотреть не сможет. А если те заподозрят… Нет, о таком сейчас лучше не думать, а то он такими темпами вообще подрочить не сможет.       “Ладно, к черту, в процессе придет” – думает Багги и вставляет первый палец, слегка сгибая его.       Дело идет туго, уж слишком давно у него не было времени на то чтобы нормально подрочить, а не просто по-быстрому передернуть в туалете. Мужчина стискивает зубы и проталкивает второй палец. Неприятные ощущения он перетерпит, у него абсолютно нет настроения, сегодня он просто хочет снять напряжение.       Багги принимается разводить пальцы внутри как ножницы и сгибать их. Вскоре неприятные ощущения исчезли, но как бы он не пытался, возбуждение не шло. Даже после того, как он второй рукой пару раз прошелся по члену, тот даже не дернулся.       Багги раздраженно ударяет обрубком руки по кровати и закрывает глаза. Ладно, тогда в ход пойдут тактильные фантазии… Багги идет сразу с козырей, представляя руки, которые оглаживают мышцы его чрезмерно чувствительной спины, а затем сжимают талию крепкой хваткой. Спина невольно прогибается, а сам он резко и отрывисто вдыхает. Откидывает голову, представляя, как некто дергает его за волосы, а свободной рукой сжимает горло, слегка ограничивая себе доступ к воздуху. Как любил делать кое-кто. Перед закрытыми веками тут же услужливо вспыхивает заводящая до чертиков дьявольская улыбка, нос с цепляющей взгляд горбинкой, темные глаза, которые смотрят в самую душу и заставляют подчиняться своей воле, и, конечно же, красные волосы, которые так ярко выделяются в темноте на фоне кожи.       Пальцы Багги наконец находят простату и легким движением надавливают, заставляя его тихо застонать. В воображении клоуна пальцы стали более длинными и грубыми, такими, какие были у его давнего друга. Они одним плавным слитным движением входят в него лишь только касаясь простаты и тут же вновь выскальзывают. Шанкс любил дразнить, но сколько б раз Багги ни пытался повторить его движения, так как у него и не вышло. Бывший друг действительно был в этом мастером, даже простая растяжка у него выходила нестерпимо приятной, такой, что после его рук, уже ничто не могло принести подобное удовольствие. Это проклятие.       Багги кусает подушку и не оставляет попыток, терзая простату грубыми ласками. Стоны становятся все громче и отчаяннее, а движения пальцев внутри быстрее и резче, но это совсем не то. Фантазия не могла дорисовать многого. Не хватало веса тела, которое наваливалось бы на него сверху, жара чужой кожи, дыхания около уха или загривка и того голоса, который будто бы в издевку говорит комплименты. Ну или что сейчас его лицо такого же цвета, что и нос, с этого шута станется даже в такой ситуации пошутить об этом. А потом схватить за горло второй рукой и страстно поцеловать.       Ах точно, теперь у него только одна рука... Действительно большая потеря.       Багги почти доходит до пика, представляя себя в руках Шанкса, но оргазм никак не приходит, поэтому он решается идти на отчаянные меры.       Отсоединив от тела член, он дожал из бутылочки смазку и наспех распределил ее по нему.       Делать так он не любил не только из-за унизительности и будто бы неправильности сего действия, но и потому что подобное требует большей концентрации чем работа руками. Однако сейчас он не мог обойтись без этого. Или он так и не сможет кончить.       Все из-за красноволосого черта, чтоб ему болелось.       Член у Багги длинный, но не толстый, поэтому входит без проблем, доставая до простаты. Он двигается внутри себя, ускоряя темп с каждым мгновением, чудом не теряя управление от наконец накатившего возбуждения, пока не кончает в себя мощной струей спермы.       Без сил он опадает на кровать, пока из задницы вытекает собственная сперма.