Осколки Войн

Наличие псионического чипа в голове походило на чувство, словно извилины в мозгу ожили и превратились в червяков. Вырисовывают внутри буквы, слова, фразы, обрабатывая пси-сигналы от высших чинов или пси-ретрансляторов. Кто-то будто бы копошится в твоей черепной коробке; с данным апгрейдом волей-неволей освоишь новые техники здорового сна. Некоторые начинают изучать медитацию, и я их не виню. За эту мигрень мы получаем абсолютно безопасный канал связи и возможность мгновенной эвакуации из горячих точек. Нас трудно убить – и нам трудно жить. Честный обмен. Я сошел с трапа поезда и окинул взглядом открывшийся центр контрразведки. В отличие от идиотских блэксайтов, за состоянием которых тут следили, это здание не имело ни дымоходов, ни сигнальных огней, ни прочих деталей, которые бы выдали его местоположение для беспилотников. Впрочем, внешний декор по-прежнему сводился к черному с красным. Перед сравнительно небольшой дверью стояли два синтоида: издалека почти не отличить от стандартных солдат АДВЕНТа, но при близком рассмотрении их выдавали чересчур тонкие ноги и крупные бронепластины, которые определенно были частью тела, а не отдельным костюмом. Линзы в их головных камерах ширились и сужались, с выверенной точностью отслеживая мое передвижение. Ладонь легла на панель-идентификатор, в глаза ударили красные лучи сканера. Спустя секунду замки двери щелкнули, и интерком, словно ледяная лавина, обдал меня приветственными словами. – Доброе утро, Арбитр-1. Кажется, вы припозднились. Я проигнорировал замечание и шагнул внутрь. Голубые вперемешку с красными огни подобно гирляндам освещали помещение штаба. Рядовые солдаты АДВЕНТа сопровождали ученых-людей, шедших по своим делам. Проходившие мимо офицеры стучали кулаком по груди, я чеканил им в ответ. Яйцеголовые здесь собирали резервные копии данных по "Аватару" и доставляли на блэксайты в случае, если XCOM саботировали проект. До тех пор, пока у них есть эти копии – план эфириалов должен завершиться успехом, рано или поздно. В залитой неоном контрольной комнате стоял Хорриган, пристально рассматривая какую-то мелочь в руках. – Что это? – Это? – Он прокрутил в пальцах некое подобие колбы. – Если нам повезет, и АДВЕНТ начнет массово производить их, эти штуки могут положить конец войне. Я прищурился и подошел поближе, чтобы разглядеть содержимое. – Дай угадаю: какой-то вирус? – Сборная солянка из иммунодепрессантов, эболы, полиомиелита и прочих вкусностей для XCOM. Мы планируем начинить патроны гаусс-винтовок этой дрянью. Если хотя бы один снаряд затронет сосуды – пиши пропало. Эбола, в свою очередь, обеспечит заражение тех бедолаг, что будут ухаживать за выжившими. – А с виду - такая мелочь. Значит, они помогут нам уничтожить их штаб без нужды искать его? Хорриган пожал плечами и вложил колбу в портативный сейф. Алый неон налил его лицо красным, словно кровавая маска. – Вряд ли. Согласно разведке, XCOM использует передвижную базу. Мы видели их солдат и технологии в бою, из чего сделали вывод, что ублюдки украли корабль пришельцев и теперь колесят на нём по Земле. Это означает, что у них, вероятнее всего, есть какая-то система карантина на такие случаи. Он жестом пригласил следовать за ним. Мы выдвинулись в сторону сторожевого пункта MOCX. – Тем не менее, персоналу корабля придется несладко. Даже один-единственный раненый может вывести из строя около тридцати процентов команды. Чем больше зараженных, тем меньше активного экипажа, тем больше простора для совершения ошибок. В конечном итоге, им придется приземлиться где-нибудь; возможно, в одном из убежищ Сопротивления. Там мы их и накроем. – Вирус действует быстро? – Даже слишком. Мы протестировали патроны на паре заключенных. Хватило пары минут, чтобы они окочурились и забрызгали всё в радиусе нескольких метров. Надо, чтобы вирус действовал спустя пару часов; в идеале, так вообще через день после ранения. – А это зачем? Шлюз коротко свистнул, и двери разъехались в стороны. Я обменялся кивками с Росси и Клавдией, нашим псиоником. Хорриган продолжил. – Если солдат умрет слишком быстро, соратники попросту оставят тело и эвакуируются без него. – Да ладно тебе, – усмехнулась Клавдия. – Те, с которыми мы столкнулись две недели назад, были весьма сентиментальными. – Рано или поздно у них должен включиться прагматизм, – возразил Хорриган. – К тому же, окоченевший труп не может трястись в припадке, забрызгивая зараженной кровью окружающих. Короче: нам надо, чтобы солдат успел попасть в лазарет - и уже тогда вирус пробудится. Ученые как раз пытаются настроить последовательность, чтобы в первую очередь врубались иммунодепрессанты, а уже через день подключалось все остальное. Он вдруг замолчал. Я отследил его взгляд и увидел Росси: лицо было бледнее мрамора. – В чем дело, капрал? Росси опустил взгляд, но в следующую секунду вновь поднял глаза на Хорригана. – Насколько необходимы эти вирусные патроны? Я нахмурился. – Что? – Насколько необходимы? – продублировал Хорриган. – Ну, ты знаешь... сейчас XCOM приходят, воруют данные и уходят. Мы едва успеваем отреагировать на очередную диверсию, а их и след простывает. Остается лишь наугад назначать подразделения на приоритетные цели, а у нас крайне мало людей. Так что, хм... – он деланно призадумался. –...я бы сказал, что проект на вирусные патроны – это шанс повернуть ход войны в нашу пользу. – Сэр... – Росси еле заметно мотнул головой. – У Древних ведь есть в распоряжении челноки: почему они не отправят их охотиться за их кораблем?  Я почувствовал, как одна из бровей изгибается. – Ты что, боишься стрелять в бойцов XCOM? В ходе обороны конвоя ты начисто снес голову тому негру, забыл? Чего это с тобой? – Стрелять в голову - это услуга по сравнению с этим проектом. – Не волнуйся, – отмахнулся Хорриган. – Их выдадут био-подразделению АДВЕНТа. Фрики в зелёной броне с противогазами. Иначе слишком велик риск заразиться самим. Голос Росси дрогнул: – И мы позволим ими пользоваться? – Росси, в чем проблема? – В разговор вклинилась Клавдия. – Я что, единственный, кто тут думает об этичности? Я покачал голвой. – Этичность нужна для мирных времен, Росси. Будь сейчас мирные времена - нас бы здесь не было. Ты помнишь, как было до вторжения. На твоей родине правительство взорвало собственные башни и использовало это как повод для войны. Мы бомбили страны третьего мира, прикрываясь войной с терроризмом, просто потому, что из этих стран скупали больше нефти. Вот где была нужна этичность. А сейчас – либо мы их, либо они – нас. Эта война не похожа на прочие, и ты это знаешь. – Я окинул взглядом свой отряд. – Вы все это знаете. Дело больше не в идеологии и не в этичности. Дело в том, выйдем мы на новый уровень эволюции или останемся в эпохе ядерных приматов. – И какой ценой, кэп? Пару шагов спустя я смотрел ему в глаза; нас разделяло не больше метра. – Ценой нашей человечности. Люди в городских центрах говорят, что хотят помочь, но это ложь. Они не готовы пойти на необходимые жертвы. Пропаганда промывает им мозги двадцать четыре на семь. Гражданские либо тупеют, либо звереют и уходят в Сопротивление. В комнате повисло зловещее молчание. Выражение на лице Росси было невозможно расшифровать. Звуки приборов и гул мониторов сплавились в единый беззвучный шум. – Я не знаю, что заставило тебя пойти в  MOCX, Росси. Не знаю, за что ты сражаешься. Но я сражаюсь не ради стада скотов, обречённых на переработку в блэксайтах. Я сражаюсь ради вас, потому что из всех 6 миллиардов людей только вы готовы прыгнуть в пустоту ради выживания. Что-то в глазах капрала переменилось. Сотни капилляров треснули в районе белков, пеленая глаза в темно-багровый туман. Тут пси-чип принял исходящее сообщение. Сигнал транслировался из мозга Росси. Обжигающим лучом этим слова отпечатались в моем сознании. Во сне я вижу кроваво-красный рассвет. Во сне царит мир. У меня есть свой дом, но потом корабли захватчиков появляются в небе. Падают первые бомбы... и начинается этот кошмар. Сигнал зацепился за чипы, но было понятно, что сообщение было не для нас... Оно уходило за пределы штаба: в сторону периметра, где не было охранных турелей. В сторону слепого фланга... Ночную тишину за стеной пронзило шипение реактивной струи. Я инстинктивно подался к Росси, крича "ложись" на пределе голосовых связок. Ракета опередила меня. Его бледное красноглазое лицо утонуло в гейзере из огня и осколков; миг спустя там же пропал мой крик. С большим усилием я собираю волю в кулак и открываю глаза. Не могу найти Росси, уши заложило, по шее стекает что-то теплое. Стена передо мной расколота и оплавлена, огонь от взрыва начинает захлестывать внутренности базы. Снаружи стреляют. Я вижу бегущих к месту боя синтоидов, сквозь ватную стену контузии слышатся далекие взрывы. Спустя секунду окутанный дымом воздух вспарывает сверхзвуковой гаусс-снаряд и разбивает мне голову.