В твоей истории я злодей

Оказывается, ограничить общение с человеком, с которым дружишь много лет, не так и просто как ожидалось. — Может, возьмёшь трубку? — спрашивает отец, вилкой указывая на вибрирующий телефон. Стайлз и не предполагал, что Дерек такой настырный. Впервые за долгое время у отца выпал свободный вечер и они решили поужинать вместе. Стайлз в курсе, что тот сам заваливает себя работой, давая выходные другим, потому что так ему проще держаться подальше от своих старых привычек. Так тому и быть. Стайлз хороший сын. Он позволит отцу данную слабость, лишь бы он не вернулся к другой. — Я потом перезвоню, — отвечает Стайлз. И отключает телефон. Незачем отцу давать повод ставить ему неудобные вопросы. — Знаешь, у тебя уже лучше получается готовить рис с овощами. Стайлз коротко хохочет и приподнимает брови. — Это был почти комплимент? — Почти, сын. Так что не задирай нос. Он усмехается и сам пробует свою стряпню. Получилось реально неплохо. Гораздо лучше, чем доставка еды, которой раньше грешил отец. — Как дела в школе? — Нормально. — Как Дерек? — Отлично. Видимся каждый день, уже надоели друг другу. — Как там дела у его брата? Больше не лезет в неприятности? Аппетит Стайлза катится в неизвестном направлении. Он впопыхах проглатывает рис и спрашивает слегка осипшим голосом: — Ты знаешь о Питере? — У нас маленький городок, сын. Стайлз утыкается взглядом в тарелку и ковыряет вилкой рис, ловит зелёный горошек и невнимательно съедает его. — На самом деле, он хороший парень. Брови отца взмывают вверх. Но он быстро прячет удивление и возвращает привычное выражение на лицо. У Стайлза начинают гореть уши. Он надеется, что не очень палится. — Вы тоже дружите? — Нет, — поспешно произносит Стайлз. — Но он ведь брат моего лучшего друга, так что мы иногда пересекаемся. — Ясно, — отец кивает, снова принимаясь за еду. Добавляет невзначай: — Будь с ним осторожен. Стайлз глушит порыв закатить глаза. Но послушно кивает, снова принимаясь за еду. — Ты же знаешь, я у тебя примерный сын. В тот вечер о Питере они больше не разговаривают.

***

— Привет, есть минутка? Он узнает Пейдж по запаху духов. Они не типично сладкие и приторные, а легкие и свежие. Аромат полевых цветов и спелых абрикосов. Стайлзу он нравится. Дереку наверняка тоже. Молодец, — мысленно материт он себя и закрывает шкафчик. Пейдж подловила его именно здесь, где же еще. — Привет, — Стайлз давит из себя усмешку. — Что стряслось? — Хотела попросить конспект по математике. Если тебя не затруднит, конечно. Я немного не успевала на последнем уроке. Конспект. Ага, как же. — Без проблем. Стайлз снова пропадает в шкафчике, перебирая тетради. — Давно тебя не видела. Как дела? — Супер. — Это хорошо. Он, наконец, находит нужную тетрадь и протягивает ее Пейдж. Она тепло улыбается ему и забирает конспект. Стайлз рассматривает ее чисто из интереса. Так близко друг с другом они еще не разговаривали. У Пейдж волнистые каштановые волосы и карие глаза, кожа у нее гладкая, а на щеках мягкий румянец. Как он и говорил ранее — диснеевская принцесса. Она не тощая, у нее хорошая фигура, хотя тут дело каждого, конечно. Стайлз восхищен тем, что она не кривит нос при виде гамбургеров и кушает то, что хочет. Другие девушки Дерека считали калории и избегали сладкого. Это не делает их лучше или хуже, просто они не Пейдж. И, честное слово, Стайлз понимает, почему Дерек запал именно на нее. — Спасибо, — говорит Пейдж. От нее не скрывается тот факт, что Стайлз рассматривает ее в упор. Но она не кажется раздраженной или обиженной. Пейдж одаривает его очередной улыбкой и спрашивает: — Мы сегодня собираемся в кино. Не хочешь с нами? Мы это Дерек, ты и Брит? Вопрос, конечно же, не покидает пределов черепушки Стайлза. — Прости, сегодня пообещал поужинать с отцом. Но в другой раз обязательно, ладно? Улыбка Пейдж немного меркнет. Она выглядит по-настоящему расстроенной. Стайлз некстати думает, что мог бы дружить с ней, не будь она девушкой парня, в которого он влюблен. — Хорошо. Если передумаешь, то позвони мне. Или Дереку. Сердце делает кульбит при упоминании всего лишь имени. Что ж, они и так долго продержались, не упоминая его. — Конечно. Если планы поменяются, я наберу кого-то из вас. Пейдж кивает, будто верит ему. Стайлз же понимает, что скоро его ждет «финальный босс». Пейдж осуществила разведку, подготавливая почву для Дерека. Надо куда-то слинять, пока тот не поймал его. Как хорошо, что долго придумывать место для побега ему не приходится.

***

Стайлз почти не удивляется, когда натыкается на Хейла. Хейла, который Питер, к счастью. Или же нет. Он пока не решается сделать выбор в чью-либо пользу. Питер сидит на скамейке, вытянув длинные ноги. Серая футболка идеально облепляет широкие плечи и натренированные грудные мышцы. Хейл снова спрятал глаза за солнцезащитными очками и поднял лицо к небу. Теперь, когда трибуны не закрывают лучи, те золотом ложатся на высокие скулы. Некоторое время Стайлз решается (ну и еще немного любуется идеальным строением тела Хейла), а стоит ли заговаривать с ним, но Питер будто чувствует его присутствие и поворачивает к нему голову. Стайлз даже рад, что его поймали с поличным, стоять и пялиться на Хейла в такой близости совсем не комильфо. Поэтому он направляется к скамейке и плюхается рядом, оставляя между ними небольшое расстояние. Они не виделись толком с того самого вечера, когда их почти застукал Дерек. Стайлз убеждал себя, что избегал его лишь потому, что тот напоминал ему о своем кузене. Даже на смертном одре он не признается, что нуждался в передышке, чтобы разобраться в чувствах, которые он наверняка испытывает к Питеру. Это пугает его до усрачки, если быть совсем честным. — Прогуливаешь? — интересуется все же Стайлз, щурясь от солнца. — Да. Как же он мог забыть о дурацкой привычке Питера отвечать одной короткой, ничего не значащей фразой. — Я тоже. — Не похоже на тебя. — Откуда знаешь? — фыркает Стайлз, разглядывая профиль Хейла. Он завидует носу Питера. Странно, но это так. Прямой и идеально ровный, не то что его курносый и вздернутый на кончике. Дерек считал это милой изюминкой и говорил, что девчонкам должно нравится. Стайлзу было плевать, что нравится девчонкам (да и другим парням), главное, чтобы его нос нравился Дереку. Он жалкий, он знает, но Стайлз влюблен, так что попытаемся его понять, ладно? — Я живу с Дереком, я много чего о тебе знаю. Стайлз ведет плечом, хмурится. От последней фразы ему становится слегка неуютно. — Не честно. — Что? — спрашивает Питер. Он так и не снимает очки, но Стайлз все равно чувствует внимательный взгляд на себе. — Ты много чего знаешь обо мне. Подозреваю, что ты специально вынюхивал. Так что, — продолжает Стайлз, игнорируя насмешливое фырканье Питера. — Будет справедливо, если ты расскажешь мне что-то о себе. Он ожидает чего угодно, но только не краткого, невозмутимого: — Хорошо. — Хорошо? — недоверчиво восклицает Стайлз. А затем уже тише, понимая, что перегнул с энтузиазмом: — Наебываешь меня? Хэйл сверкает белозубой улыбкой. Упирается ладонями в скамейку и снова позволяет солнечным лучам ласкать свое лицо. — Спрашивай, пока я не передумал. — Ты хочешь, чтобы я устроил тебе допрос? Думаю, для начала ты мог бы рассказать мне свою короткую автобиографию, — кривит губы в ухмылке Стайлз. Питер усмехается с издевкой. — Так неинтересно. И в этом ответе весь Хейл. — Ну конечно, — закатывает глаза Стайлз. — Только пообещай не врать. — Я не даю обещаний, — абсолютно ровно. И это тоже вполне в духе философии жизни Хейла. Стайлз даже не удивляется, но все равно фыркает. Он, конечно же, не решается развивать эту тему (пока) и ступать на тонкий лед, достаточно и того, что Питер позволяет узнать его поближе. Очередная скользкая стезя, которая неизвестно куда их приведет. Стайлз не понимает, зачем вообще ввязывается в эту авантюру. Он практически чувствует, как очередные изменения в их отношениях укладывают на лопатки договор не утопать во всем этом глубже. — Ладно, — Стайлз нервно вытирает ладони о джинсы. По правде говоря, на примете у него уже был один вопрос, который давно требовал ответа. — Почему ты подрался с Уиллсоном? Грех не воспользоваться шансом. Эта ситуация ковыряла мозг достаточно долго. Питер так и не ответил ему тогда. Возможно, сегодня он поступит так же. Хейл молчит, не спеша отвечать. Ощущение, что тот тщательно продумывает каждую фразу, которую собирается произнести. Стайлз хочет содрать с него очки, чтобы видеть серые глаза и понимать, когда тот врет. Однако он все равно хренов в этом, если быть откровенным. Хейла слишком тяжело читать. Не сказать, чтобы Стайлз ранее сильно пытался, но все же. — Он обозвал меня пидором, — все же отвечает Питер. В лицо Стайлза словно хуярят кипятком. Он нервно сглатывает, хмурится практически до боли, покусывает губу. — Окей, он урод, я признаю. — Но ты бы не кинулся из-за этого в драку, правда ведь? — криво скалится Хейл. Нет, не кинулся бы. Не поймите Стайлза неправильно. Но он ни за что не стал бы рисковать своим будущим из-за одной криво брошенной фразы. — Нет, — признается он. Снова откашливается, избегая смотреть на Питера. — Это не самое ужасное, что я мог бы услышать в свой адрес. Он ощущает внимательный взгляд Питера, прожигающий его скулу, но продолжает пялиться на ровно подстриженный газон, словно в жизни ничего интереснее не видел. Ему чертовски не по себе из-за этого разговора. И, честно, он хотел бы его прекратить, но Хейл снова произносит: — Уиллсон не просто так обозвал меня. — Он обычный придурок. — Он не обычный придурок, Стилински, — холодно отвечает Хейл. — Он гребаный гомофоб, который собрал вокруг себя кучку отбросов с идентичным мнением. Он ненавидит таких, как мы и мир позволяет ему это. Он считает себя привелигированным, выше, сильнее, лишь по той причине, что его интересуют вагины, а не члены. Стайлз впивается пальцами в скамейку. Облизывает пересохшие губы. Румянец жжет кожу шеи. — Ты обобщаешь. Питер зло фыркает. — Обобщаю, когда говорю «мы»? — Да, — резким выдохом. — Я никогда не говорил, что я… — Ты влюблен в парня, но до сих пор боишься произнести это слово вслух. Да блин. Стайлз вспыхивает и воровато осматривается по сторонам. Понятное дело, они здесь одни. До тренировки еще часа два и вряд ли кто-то сунется сюда во время занятий, но неприятный озноб все же пробегает по позвоночнику. — Я еще не уверен… — Не уверен, что тебе нравится Дерек? — Нет, черт подери, — шипит Стайлз, заводясь с полуоборота, сжимает пальцы в кулаки. — Не уверен, что мне нравятся исключительно парни. — Не ври хотя бы самому себе, Стилински. О господи, он понятия не имеет, когда разговор принял такие обороты. И они Стайлзу не нравятся, прям пиздец как не нравятся. — А что насчет тебя? — разгорячено кидает он в упрямый профиль. — Ты про мою ориентацию? — скучающе спрашивает Хейл. — Нет, блять, про твой знак зодиака, — сердито вырывается у него. Язвительная ухмылка растягивает губы Питера. — Я еще не определился. Издевается, сволочь. Не иначе. — Не ломай комедию, — огрызается Стайлз. Его сердце принимается сумасшедше стучать в груди. Боль противно ковыряет где-то в висках. — Я не переборчив, — отвечает Питер. — Тискаешь все, что движется? — Пока я тискаю только тебя. Стайлз краснеет до корней волос, раздраженно стискивает челюсти. — А теперь серьезно. Я ни за что не поверю, что ты ударил его лишь поэтому. Некоторое время Питер молчит. Стайлз отмечает боковым зрением, что тот глубоко погружен в свои мысли, пока морщина залегает между нахмуренных бровей, а взгляд по-прежнему надежно упрятан за стеклами очков. И, по правде говоря, он надеется, что Хейл закроет тему и они забудут об этом ужасно неловком опыте их общения и пойдут дальше. Но у Хейла явно другие планы. — Он видел кое-что, — все же говорит без особого желания. — И мне пришлось закрыть ему рот, чтобы он не вздумал трепаться об этом. В груди Стайлза все холодеет. Он сокращает расстояние между ними, немного наклоняясь вперед, и на тон тише спрашивает: — Он видел тебя с каким-то парнем? Желваки под кожей Питера приходят в движение. Но его раздражение не длится долго. Потому что отвечает он вполне спокойно: — Можно и так сказать. Будь Стайлз более глупый, он бы спросил, кто этот парень. Однако он ведь смышленый, поэтому выталкивает сквозь онемевшие губы: — Он видел и меня тоже? — Нет. Иначе давно бы подвалил к тебе. — Ясно. Поэтому ты тогда не стал рассказывать мне… — Да. Уиллсон не знает о тебе. Можешь не волноваться. К тому же, никто и не подумает, что меня и тебя может что-то связывать. Стайлз нервно жует нижнюю губу, разглядывая свои колени. Если честно, внутри него сейчас все обмирает от ужаса. — Зачем ты рассказал мне сейчас? — Проверял. Сердце пропускает удар. Стайлз сводит брови на переносице. — Что? — Уже не важно. — Какого хрена, Хейл? Он понимает, что вскочил на ноги только тогда, когда возвышается над Питером. Тот лениво стаскивает очки и щурится от солнца, глядя на него. — Что ты, мать твою, проверял? — А ты как считаешь? — вопросом на вопрос. Его лицо остается абсолютно беспристрастным. Это доводит Стайлза до белого каления. — Я считаю, что ты ненормальный придурок. Питер хмыкает и собирается нацепить очки обратно. Стайлз выхватывает их из его пальцев. Хейл наверняка не ожидает такого гнусного посягательства на свое имущество, потому что позволяет ему это сделать. — Ответь, почему ты рассказал мне именно сейчас, иначе прощайся со своими очками. Это что, блять, гуччи? Понторез хренов. Кто таскает в школу дорогущие очки? — Это подарок Талии. Сделаешь им что-то и ты труп. — Не пизди, Хейл. Ты меня не тронешь. Стайлз почти уверен в том, что говорит, но все равно ступает осторожный шаг назад, видя опасный блеск в стальных глазах. Это не злость и даже не раздражение. Так наверняка блестят глаза хищников перед броском. Питер тоже поднимается на ноги, отряхивает джинсы. Он делает это неспеша и на грани ленивого спокойствия. — Отдашь, когда наиграешься, — дергает подбородком, указывая на очки. И перешагивает через скамейку, чтобы двинуться по проходу к ступенькам. Стайлз смотрит, как тот уходит, спрятав руки в карманы, и натурально забывает все слова, даже матерные, а это неимоверная редкость. Его сердце барабанит где-то в глотке, а голова гудит от мыслей, которые коршунами кружат под черепной коробкой. Слишком много информации. Слишком много паники и ужаса, проникающих под кожу. — Все равно ведь не отстану от тебя, — кричит он в ровную спину лишь для того, чтобы что-то сказать. Он может лучше, ясное дело, но Хейл сумел выбить почву у него из-под ног. У Стайлза будет несколько дней в запасе, чтобы потренироваться в остроумии и вывалить на Питера все, что он о нем думает. А пока последнее слово остается за Хейлом. — Не вздумай дрессировать меня, Стилински. Нонсенс, но Стайлз не находится, что же ему на это ответить.

***

— Отец на дежурстве? Стайлзу стоило бы догадаться, что если Дерек захочет, то тот его из-под земли достанет. И вот он здесь. Стоит на пороге его дома, зажав подмышкой упаковку пива и глядит убийственно зелеными глазами. — Наверное, ты должен был спросить это перед тем, как заявиться ко мне в дом с бухлом. — Я спросил бы, если бы ты отвечал на мои звонки, — обиженно хмурит брови и поджимает губы. Парадокс какой-то, но как только Дерек маячит перед глазами, Стайлз забывает о том, что собирался игнорировать его. Ну что за дурак, а? Стайлз протягивает руку в приглашающем жесте: — Проходи. Дерек искоса зыркает на него, но заходит внутрь дома. По привычке стаскивает кроссовки с помощью пяток и топает в гостиную. За грудиной разливается знакомое тепло при одном взгляде на лохматую макушку и широкие плечи, обтянутые толстовкой. Стайлз успел изучить Дерека слишком хорошо. У него на это ушли годы. Он умел читать мимику и жесты Дерека особо не напрягаясь. Он знал его любимую еду и фильмы, а так же знал, что тот ненавидит (карамельный попкорн, спрайт, ужастики, тупые боевики, а еще клоунов, Дерек до жути ненавидел клоунов). Если бы Стайлза пригласили на викторину, где для выигрыша нужно было знать все о Дереке Хейле, он бы победил. — Я не взял ничего к пиву, — все еще ворчливо произносит Дерек, меряя Стайлза мрачным взглядом. — Я только поужинал. — Я тоже, — признается Дерек. Он все еще злится, это видно невооруженным взглядом. Но он быстро оттаивает. Это же Дерек. — Тогда просто напьемся? — Просто напьемся, — соглашается Стайлз. И они напиваются.

***

По правде говоря, они оба совершенно не умеют пить. Если Дерек стойко выдержал испытание пивом, то виски с содовой для него явно было лишним. — Пиздец, — резюмирует он, растирая лицо ладонями, чтобы хоть немного прийти в себя. — Не поможет, — делится авторитетным мнением Стайлз. Он откидывается затылком на диванную подушку и прикрывает глаза. Предсказуемо начинает мутить и Стайлз опять распахивает их, поворачивается к притихшему Дереку. — Совсем хреново? — мягко спрашивает он. Алкоголь впорскивает ему в вены смелость и он позволяет себе тронуть Дерека за плечо. Сжать на нем ладонь, почти невесомо погладить большим пальцем через ткань толстовки. — Эй, Дерек? — Почему ты избегал меня? — тот произносит это со всё ещё спрятанным в ладонях лицом. Сердечная мышца в груди даёт перебой. Не столько от вопроса, сколько от тона, которым тот его задаёт. В нем опаляющая обида льется через край. Этот тон задевает Стайлза до живого мяса. Он и представить себе не мог, что Дерек так тяжело перенесет отсутствие общения с ним. Стайлз считал, что тот настолько занят своими отношениями, что даже не обратит на это внимания. — Потому что я долбоеб, — все так же мягко, но со смесью вины. — Прости меня, Дерек. Правда. Я реально долбоеб, я не хотел… Есть кое-что, что беспокоит меня сейчас. И я думал, что если ограничу свое общение с людьми, то смогу найти выход из сложившейся ситуации. Но я ошибался. Слышишь, дружище? Я был пиздецки не прав. Он не лжет сейчас. Он был наивным идиотом, если считал, что оборвать общение с Дереком будет лучшим вариантом. Это было эгоистично. Дерек наверняка винил себя все это время, думал, что сделал что-то не так. Но виноват был только Стайлз. Стайлз и его глупые чувства. Дерек убирает ладони от лица. Его глаза сверкают от раздражения. Алкоголь явно придал смелости и ему. — Ты обязан был поговорить со мной. Я твой друг, Стайлз. Вместе мы бы нашли решение. Или, если ты не хотел со мной делиться своими проблемами, почему просто не предупредил, что пропадешь? — Ты бы позволил мне пропасть? Дерек шевелит челюстью и отворачивается. Затем снова смотрит на Стайлза. В зелёных радужках смешались пьяный дурман и затаенная злость. — Я думал, мы лучшие друзья. — Так и есть. — Это из-за Пейдж? У Стайлза с трудом получается встречать прямой, пылающий праведной злостью взгляд. Он хочет отвести глаза. Он знает, что Дерек не позволит ему так поступить. Они говорят о Пейдж. Тема, которую оба старательно избегали. Не нужно было пить так много. — Она здесь ни при чем. Пейдж классная. — Из-за Брит? Ты обиделся, что я пригласил ее тогда? — Нет, Дерек. Господи, нет. Я не обижался на тебя. Я просто… — Ты избегал меня почти неделю, Стайлз. — Знаю. Прости… — Я все это время ломал себе голову, что я сделал не так, где я допустил ошибку… — Твоей вины здесь нет. Это просто я мудак и… — Это несправедливо, блин, — Дерек повышает голос. Он тяжело дышит, будто пробежал марафон. Грудная клетка ходит ходуном, челюсти напряжены до предела. Стайлз ещё не видел Дерека таким злым. А он ведь был твердо уверен, что знает о нем все. Стайлз бы с удовольствием позволил разбить себе рожу за то, что довел его до такого состояния. — Прости. Эта фраза, как заевшая пластинка, но он понятия не имеет, что может спасти его от справедливой обиды Дерека. Кажется, все слова бесполезны. — Прости, — глупо повторяет он. Стайлз все еще не убрал ладонь с плеча Дерека, так что он сжимает на нем пальцы, успокаивающе поглаживает. — Я долбоеб. — Это ещё слабо сказано. Дерек чешет переносицу и разрывает зрительный контакт. Наверное, уже пожалел, что вспылил. Но он имеет на это полное право. Гораздо проще смотреть на Дерека, когда он не глазеет в ответ. На подрагивающие ресницы и сжатый в упрямую полоску рот. На горящие от алкоголя и раздражения скулы. На растрёпанные волосы, непослушными прядями спадающие на смуглый лоб. Ребра Стайлза сдавливает от нежности, горячей и болезненной одновременно. Позже он назовет это минутным помутнением рассудка, потерей контроля. Он не сможет логично объяснить, почему не остановил свои пальцы, которые зацепили выбивающиеся пряди и убрали их со лба. Стайлз замирает изваянием. Дерек тоже. Забери руку, — вопит внутренний голос. Сердечная мышца в груди заходится, как сумасшедшая. А в голове пусто, хоть шаром покати. Стайлза накрывает паника. Он собирается отдернуть ладонь, честное слово собирается. Но пальцы уже ныряют в волосы на макушке, гладят почти невесомо. Впечатление, что Дерек забыл как дышать, хотя всего минутой ранее задыхался от обиды и злости. Останови меня, — мысленно просит Стайлз. — Оттолкни, обматери, врежь мне. Пожалуйста. Дерек не останавливает. Пальцы Стайлза путаются в его волосах. Они мягкие и густые. Интересно, они пахнут цитрусом, как и у Питера? Это не то, о чем Стайлз должен вспоминать, конечно же нет, не тогда, когда Дерек разрешает ему ласкать свои волосы. Не встречая совершенно никакого сопротивления со стороны Дерека, Стайлз на пробу мягко массирует кожу его головы. И едва не ловит сердечный приступ, когда Дерек закрывает глаза и укладывается затылком на подушку, подставляясь под прикосновения. Пульс Стайлза срывается галопом. Он тяжело глотает слюну, потому что горло пересыхает словно пустыня. А в голове только один вопрос — почему Дерек позволяет? Однако ответ до смешного очевиден. Хейл пьян в стельку, а еще, наверное, скучал по своему другу. Но часто ли друзья гладят друг друга по волосам? Стайлз не в курсе. Может быть. Наверное. Он не знает. Стайлз решает, что разберется со всем на трезвую голову. Он ведь не совершает никаких противозаконных действий. У него отец шериф, он на этом собаку съел. Тем более, Дерек поворачивается набок и недовольно ворчит, когда пальцы Стайлза замирают в его волосах. Господи помоги. Он вгрызается в губу и возводит глаза к потолку. За что ему все это, а? Кажется, после этого вечера все станет только хуже. Как и с Питером. Издевательство какое-то. Почему он вообще вспоминает о нем? Стайлз зажмуривается и выдыхает через нос, в попытке успокоиться, машинально поглаживая Дерека по макушке уже всей ладонью. Он не засекает сколько проходит времени. Просто слышит, как Дерек начинает сопеть у него под боком. Отрубился, словно маленький ребенок. Стайлз напоследок гладит его по волосам и убирает руку. В груди кровоточащий кратер. Он запутался окончательно. — Блять, — тихо выдыхает и опускает голову, сцепив пальцы на затылке. Сидит так парочку мгновений, но в голове яснее не становится. Ему страшно представить завтрашний день. Как он будет смотреть Дереку в глаза? Поймет ли тот, что Стайлз влюблен в него по уши или спишет это на алкоголь? Стайл боится его потерять. Боится до панического ужаса. Как же он заблуждался, думая, что чувства исчезнут словно по щелчку пальцев, достаточно лишь перестать видеться. Это вообще хоть для кого-то работает? Ладно. Оставь угрызения совести до завтра. У тебя есть насущные проблемы. Дерек спит у него на диване. Спит слишком крепко, чтобы у Стайлза получилось его разбудить. Да и что с ним делать потом? Он не сядет за руль джипа выпившим, да и Дерека пешком домой не отправит. А если вспомнить о Талии, которая наверняка будет не находить себе места… Решение приходит на ум само собой. Стайлз встает с дивана и, бросив взгляд на спящего Дерека, направляется на кухню. Он долго ищет номер Питера, но все же находит. Смотрит на время. Циферблат сообщает ему, что сейчас одиннадцать вечера. Не исключено, что Хейл уже спит, но вариантов у него других все равно нет. Питер берет трубку после пяти гудков. К стайлзовому облегчению, голос у того вполне бодрый как для человека, которого только что разбудили. — Стилински? — недоверчиво переспрашивает он. Стайлз бы огрызнулся, мол, а кто же еще, но у Питера есть повод для сомнений. Они ранее никогда не разговаривали по телефону, а использовали только мессенджер. — Привет, — он собирается с мыслями и словами, пытаясь подобрать наиболее подходящие, чтобы описать весь сложившийся пиздец в более-менее адекватном свете. Но у него получается ровно нихера. Стайлз обескуражен и все еще частично пьян, так что его можно понять, окей? — Ты можешь приехать и забрать Дерека? Я бы отвез его сам, но немного не в той кондиции, чтобы садиться за руль. — Ты пьян? Стайлз закатывает глаза, раздраженный тем, как легко Питер догадался, но признается: — Да, я пьян. Совсем немного. Наверное. В общем, ты приедешь? — он приваливается поясницей к столешнице, чтобы найти точку опоры и восстановить равновесие. — Дерек совсем плох? — Он спит. Питер по ту сторону линии молчит. Стайлз кусает внутреннюю сторону щеки и не до конца понимает, из-за чего жар румянца разливается по шее. — Ты принял мою шутку про спаивание всерьез? — все же отзывается Питер. Звучит, как издевка в его стиле, но, судя по тону, это явно не она. — С ума, блять, сошел? Я бы ни за что не поступил так с ним. И ты это прекрасно знаешь. Да как он даже подумать о нем подобное посмел. Стайлз никогда, никогда не посмел бы причинить Дереку вред и воспользоваться им. Он возненавидел бы себя за это до конца своих дней. Он бы не поступил так с Дереком не только потому, что был в него влюблен. Тот был его другом в первую очередь, другом, который беспрекословно Стайлзу доверяет. И Стайлз ценил это доверие, охранял и лелеял, как самое дорогое, что только мог предложить ему Дерек. — Ладно, — спокойно отзывается Питер, хотя от Стайлза после его беспочвенных подозрений спокойствием и не пахнет. — Но, если он правда спит, наверное, не стоит его будить. К тому же, вряд ли Талия будет в восторге, когда увидит его пьяным. Я передам ей, что Дерек сегодня ночует у тебя. Из-ниоткуда взявшееся разочарование ложится на Стайлза подобно тяжелому одеялу. Почему он вообще расстроился? В словах Питера ведь есть доля правды. Стайлз злится на себя, потому что, когда он отвечает Хейлу, разочарование в голосе никуда не девается. — Ты прав. Хорошо. Спасибо. Он просто пьян. И ошарашен тем, что произошло сегодняшним вечером. Это ничего не значит. Он не хотел бы поговорить с кем-то, кто понимает его и не осуждает, потому что сам Стайлз пиздецки запутался. — Все в порядке, Стилински? — спрашивает Питер, слишком хорошо считывая его интонацию. — Да, — на автомате отвечает он. Трет пальцами лоб, лохматит волосы на затылке. — Да. Прости, что позвонил так поздно. — Все нормально. Они молчат. Разговор закончен, наверное, нужно бросить трубку. Правда ведь? Но Стайлз не спешит это делать, Питер тоже. — Ты хочешь, чтобы я приехал? — первым отзывается Хейл. — Не знаю, — откровенно отвечает Стайлз. — Я вообще в душе не ебу, чего я хочу. — Ясно, — тихо произносит Питер. — Ты хочешь снять напряжение или… — Нет, — горячо восклицает Стайлз. А после выдыхает и уже спокойнее: — Я ведь говорил, что… — А чего ты хочешь, Стилински? — насмешливо спрашивает Питер. — Дружить со мной? — Может и хочу, — чеканит с вызовом. Похоже, он действительно пьяный в хламину. Ему не хватило бы храбрости бросить это Питеру в лицо, будь он трезв. Но именно в этот момент обстоятельства, как бы, располагали. Во-первых, он не видит Хейла и его холодных, проницательных глаз. Во-вторых, он выпил, так что сможет, в случае чего, свалить все на алкоголь. Идеальное преступление. — Я не умею дружить, — ровно отвечает Питер. — Я тоже, — горячо поддерживает его Стайлз. — Я влюбился в своего лучшего друга. Что может быть хуже? Питер фыркает. — Тогда это заведомо провальное дело, не находишь? Наша дружба. — Возможно, — осторожно соглашается. — Ну так что? Если хочешь, можешь приехать и мы поговорим об этом. Ну, знаешь, как нормальные люди. Между ними снова воцаряется молчание. Он пошлет тебя сейчас. И так будет правильно. Ты вообще в своем уме? Стайлз отсчитывает удары сердца, которое барабанит за грудиной чересчур громко. В последнее время он не понимает, что с ним происходит. Он запутался. Правда. Просто пиздец как. — Хорошо. — Хорошо? — глупо переспрашивает Стайлз. Ему кажется, что он ослышался. Однако Питер повторяет: — Да, хорошо. И Стайлз уверен, что тот закатывает глаза, когда произносит это. — Это…отлично, — брякает он. Зажмуривается и давит желание вмазать себе ладонью по лбу. — Подожди. Твое «хорошо» значит «хорошо, давай дружить» или «хорошо, я приеду». Питер хмыкает: — Не все сразу, Стилински. И прерывает звонок. Стайлз недоверчиво пялится на телефон в надежде, что Хейл скажет еще что-то, но нет. Этот засранец действительно положил трубку. Не все сразу, Стилински. Да что он, черт подери, имел в виду? Стайлз до сих пор не простил ему дурацкую проверку на трибунах. На какую дружбу с Хейлом ты вообще рассчитываешь? Он не знает, ладно? Не знает. На глаза попадается почти законченная бутылка виски. Стайлз допивает ее за один заход.