Я схожу с ума

На следующий день Дина проснулась с тяжестью на сердце, но и с проблеском надежды. Сегодня она избавится от этой игры. От этого кошмара. Она чувствовала их присутствие – Раер стоял у окна, Сано сидел в кресле, Акира ходил по комнате, как хищник в клетке, Стрейд мрачно опирался на дверной косяк, а Рен сидел на полу, прислонившись к стене. Они молчали, наблюдая за каждым её движением, словно ожидая неизбежного. "Ну что, Дина?" – прозвучал голос Сано, спокойный, но с такой пронзительной интонацией, что у Дины по спине пробежал холодок. – "Готова?" Девушка кивнула, стараясь не выдать дрожь. Она взяла свой диск, на котором уже был записана та самая игра. В её руках он казался невероятно тяжёлым, словно в нем заключена была вся тьма, преследовавшая её последние дни. "Не забывай, что мы принадлежим тебе," – прошипел Стрейд, когда Дина проходила мимо него. Его взгляд был острым, как лезвие. – "И ты принадлежишь нам." Дина проигнорировала его слова, понимая, что любые препирательства только усугубят ситуацию. "Иду к Левинсону," – объявила она, стараясь придать голосу уверенности. Они последовали за ней. По пути в кабинет профессора Левинсона, Раер не умолкал, нашептывая ей на ухо последние "советы", перемешанные с едкими комментариями. Акира злобно сверлил взглядом редких прохожих, а Стрейд шел так близко, что Дина ощущала его дыхание на затылке. Лишь Рен держался чуть поодаль, его лицо выражало какую-то болезненную меланхолию. В итоге пришла в университет она уже с твердым намерением покончить с этим. Копия игры, словно смертный приговор, сжимала ее пальцы. Девушка подошла к кабинету профессора Левинсона, ощущая, как по спине пробегает холодок. Глубокий вдох, и она толкнула дверь. Кабинет профессора выглядел так же, как и в прошлый раз: заваленный книгами, уютный и немного хаотичный. Профессор сидел за столом, погруженный в чтение. Его добродушные глаза, казалось, смотрели сквозь нее, но Дина знала, что это лишь отблеск света от очков. "Доброе утро, Дина," – улыбнулся он, увидев ее. "Я рад, что вы пришли." В этот момент, словно повинуясь невидимой команде, тени в углах кабинета слегка сгустились. Дина невольно вздрогнула, стараясь не привлекать внимания профессора. Где-то на периферии зрения мелькнуло знакомое движение, но она твердо решила игнорировать это. "Вот, профессор," – произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Дина положила диск с копией игры на стол. "Надеюсь, вам это поможет." Она старалась не смотреть профессору в глаза, чтобы не увидеть там ничего, что могло бы ее испугать. Она не хотела знать, почувствовал ли он что-то, уловил ли какую-то опасность. Просто отдать игру и уйти – вот ее единственная цель. Левинсон взял диск, внимательно его осмотрел, словно читал между строк, и кивнул. "Спасибо. Я начну разбираться прямо сегодня. Через несколько дней я свяжусь с вами и сообщу о своих результатах." В тот момент, когда профессор прикоснулся к диску, Дина почувствовала волну холода, пробежавшую по телу. Тени в кабинете стали гуще, отчетливее. Ей показалось, что она услышала тихий шепот, но тут же отогнала эту мысль. "Еще раз спасибо, профессор," – поспешно сказала Дина. "Я не буду вас задерживать." Она повернулась, чтобы уйти, и едва не столкнулась со Стрейдом, стоявшим прямо у двери. Его лицо было искажено гримасой злобы, а глаза горели нескрываемой ненавистью. Он, казалось, материализовался из воздуха. Дина отшатнулась, подавляя крик. Она бросила быстрый взгляд на профессора. Тот, к счастью, ничего не заметил. Он по-прежнему рассматривал флешку, сосредоточенно хмуря брови. "Поторопись," – прошипел Стрейд, схватив ее за руку. Его хватка была болезненной, почти невыносимой. Дина вырвалась и пулей вылетела из кабинета. Она неслась по коридору, не оглядываясь, пока не оказалась на улице. Только тогда она остановилась, чтобы перевести дух. Тем временем, в кабинете профессора Левинсона творилось нечто ужасное. Запустив игру, профессор сразу же отметил странности в коде. Но то, что произошло дальше, не поддавалось никакому логическому объяснению. В углу его кабинета возникли силуэты. Сначала едва заметные, размытые тени, но постепенно они становились все отчетливее. Раер, Стрейд, Сано, Акира, Рен – они были там, в его кабинете, насмешливые и угрожающие. Профессор Левинсон поначалу списывал это на усталость и переутомление. Слишком много работы, недосып, возраст, в конце концов. Но галлюцинации становились все более навязчивыми. Парни шептали ему на ухо, критиковали его работу, высмеивали его внешность. Раер ядовито комментировал его старую потрепанную куртку, Стрейд – его лысеющую голову. Они перебивали друг друга, спорили, угрожали. Они копались в его прошлом, вытаскивали на свет божий самые болезненные воспоминания. Акира, с хищной улыбкой, напоминал о неслучившейся карьере и об упущенных возможностях. Левинсон пытался игнорировать их, сосредотачиваясь на коде, но они не отступали. Они были везде: в отражении монитора, в тенях на стенах, даже в его собственной голове. Их голоса звучали все громче и настойчивее, перекрывая его собственные мысли. Сано, обычно молчаливый, буравил его взглядом, словно оценивая его как слабое, никчемное существо. Только Рен, казалось, испытывал что-то похожее на сочувствие, но его взгляд был полон какой-то странной, обреченной тоски. Через несколько дней профессор перестал спать и есть. Он похудел, стал раздражительным и подозрительным. Он разговаривал сам с собой, спорил с невидимыми собеседниками, кричал и плакал. Его коллеги начали беспокоиться, заглядывали в кабинет, предлагали помощь, но профессор отмахивался, бормотал что-то невнятное о срочной работе и просил оставить его в покое. В бреду профессор пытался удалить игру, переустановить систему, даже разбить компьютер. Но ничего не помогало. Парни были с ним, неотступно преследуя его в кошмаре, перетекшем в явь. Они становились все реальнее, все осязаемее. Он чувствовал их дыхание на своей шее, ощущал их прикосновения. На четвертый день, сидя за своим столом в окружении призрачных мучителей, профессор Левинсон почувствовал острую боль в груди. Он схватился за сердце, задыхаясь. Он видел, как Раер ухмыляется, как Стрейд злорадно кивает головой, как Акира облизывает губы в предвкушении. Перед глазами поплыли темные пятна. Он попытался позвать на помощь, но из горла вырвался лишь хрип. Последнее, что увидел профессор Левинсон, была насмешливая улыбка Сано, а потом все погрузилось в темноту. Инфаркт. Он упал на пол, запутавшись в проводах и книгах, так и не увидев помощи. Тем временем, Дина наслаждалась свободой, не подозревая, что где-то в университете расплачиваются за ее покой. Она посещала лекции, гуляла с Джулией, читала книги в парке. Ей даже удалось найти подработку в местном кафе, что позволяло ей чувствовать себя более независимой и уверенной в себе. Вечерами она сидела на балконе, смотрела на звезды и мечтала о будущем. Она представляла себе, как заканчивает университет, находит интересную работу и создает семью. Она была полна надежд и планов. Дина совсем не подозревала, что ее новая жизнь построена на фундаменте из лжи и страданий. Не подозревала, что цена ее надежды – человеческая жизнь. Она наивно верила, что кошмар закончился, но в глубине души что-то подсказывало ей, что это затишье перед бурей.