Зависимость

— Ты врал. Джерома прошибает холодный пот; из уст Скэриэла это звучит угрожающе и несет в себе слишком многое. Он не понимает, что имеет в виду Лоу, но точно не что-то мелочное. Обычно при его «ошибках» тот мигом кидается на него, а не предупреждает. — Я не понимаю? — и это чистая правда. Батлер и вправду не понимает сути. В темной комнате видны лишь очертания лиц, и когда Скэриэл медленно поворачивает к нему голову, Джером замечает ужасающе пугающую гримасу и громко глотает, пытаясь унять страх и думать более разумно. Скэриэл начинает смеяться, сначала тихо, даже как-то грустно, но чем дольше это длится, тем пугающе становится. Он хватается за свои черные локоны и переходит на истеричный смех, от чего Джером инстинктивно отшатывается на шаг ближе к двери. — Не понимаешь, значит… — сквозь смех цедит Лоу. — Значит, секретов у тебя много. Джером пытается стоять стойко, но колени начинают невольно подкашиваться. Он слишком боится неожиданностей от психически неуравновешенного Скэриэла. Тот в любой момент может его прижать материей к стене и начать душить. Батлер даже привык к такому. Так оно и происходит: уже в следующую минуту низший врезается затылком в бетонную стену и шипит от пронизывающей тело боли. На этот раз удар вышел нехилым. Джером, зажмурив глаза, пытается убрать разноцветные пятна из поля зрения. В кабинете раздаются звуки тяжелых ботинок, наступающих на деревянный пол и постепенно приближающихся к нему. Он не может понять, насколько Скэриэл близок, но всё становится ясным, когда он раскрывает глаза, и над ним нависает полукровный. Одет он в деловой костюм: черные брюки, с таким же черным пиджаком и белоснежно выглаженной рубашкой. Джерома тошнит от такого образа, именно в таких одеяниях Скэриэл вел себя серьезно и не думал ни о чем другом, как прийти побыстрее к цели. — Джером-Джером… — он слишком нежно шепчет это, опускаясь на одно колено к Батлеру и смотря ему прямо в глаза. — Ты никогда не учишься на своих ошибках. — Что я сделал? — голос хриплый; Джером не выдерживает и кашляет, легкие болят, из него выбили весь дух. Лоу берет лицо Джерома в свои руки и приближается, шепча в самое ухо: — Тайные встречи с Готье, как интересно… — он говорит это таким угрожающим тоном, что кажется, что прямо сейчас может взять и воткнуть нож в самую глотку. «Тайные встречи с Готье…» – до Джерома не сразу доходят услышанные слова; он пытается понять их суть, и когда осознание достигает его, ток бьет всё тело. Это не его самовнушение или что-то типа того, это блядь, электрошокер. — Что ты… — он тяжко дышит, тело всё ещё подрагивает от недавно полученного удара. Темная материя обвивает его шею тонкой черной струей, чуть щекоча кожу, а затем твердо сжимает её, оставляя минимум кислорода легким. — Значит, пока я избавлялся от подозрительного окружения, один из предателей находился прямо передо мной, — хмыкает Скэриэл и садится на ноги Джерома. Он может лишь мелко дышать, хватая ртом воздух, пока кислород полностью не отбирается у его тела. Материя ещё сильнее сжимает шею. Джером задыхается, а Лоу это забавляет. — Вид мученика тебе очень к лицу, Джером, — он ласкает рукой его щеку, пока парень под ним дергает ногами, пытаясь вырваться из этого капкана. Он начинает терять сознание, ведь сил нет уже ни на что, но вдруг черные струйки дыма отпускают его шею, снова давая доступ к кислороду. Он хватается за воздух, громко вдыхая и выдыхая и при этом кашляя; это доступ к свободе. Но тут одна рука Скэриэла хватает его за шею, вновь прижимая к стене, и другой рукой давая ему звонкую пощечину, которая откидывает голову Батлера в сторону. — Ты посмел меня предать. Щека горит от недавнего удара. Оно повлияло на него как пробуждение, постепенно до него доходит происходящее, и лучше бы этого не было. Он готов лежать в собственной луже крови, не понимая, за что это получил. Но ноги начинают дрожать, осознавая, в каком он дерьме сейчас находится. Лоу узнал о тех тайных встречах, и Джером даже представить не может, сколько он знает и насколько сильно ему достанется. — Ты у нас теперь самостоятельный мальчик? — Скэриэл успокаивающе гладит раскрасневшуюся щеку Батлера. Это мерзко. Тошнота подкашивает к горлу, но Джером пытается сосредоточить внимание на жалостливом лице Лоу, будто он провинившийся мальчик. Конечно же, за этой маской печали скрывается леденящее душу безразличие. — Скэ… — договорить ему не дают; Лоу прикрывает губы Джерома указательным пальцем. — Т-шшш… Тише, Джером. И он подчиняется, понимая, что не может иначе. Скэриэл до сих пор сидит на нем, они находятся в слишком интимной позе, а затем он ещё и придвигается ближе. — И как тебе мой Готи? — полукровный говорит об этом так, будто спрашивает о погоде, словно его совершенно не волнует эта тема. Хотя именно из-за этой темы Батлера и окружает темная материя и головная боль. Джером не собирается отвечать. Ему страшно, и он в панике может ляпнуть всё что угодно, даже ложь не во благо себе. Поэтому до боли в зубах сжимает челюсти. — Значит, у вас с ним что-то было? Если бы не твердо держащие руки и ноги материя, он бы подпрыгнул на месте. Тело снова прошибает ток, да так сильно, что мир начинает плыть перед глазами. Боль в пояснице тоже дает о себе знать; ему хочется встать, размять спину, но он не может думать об этом, сейчас его голова заполнена лишь одной целью – выбраться. — И как тебе? Ты целовал его? Может трахался даже… — задумчиво тянет Скэриэл и начинает елозить бедрами. Жар приливает к телу Джерома, но он держит себя в руках. Скэриэл играет с ним как с марионеткой. Не надо идти на его провокации. — Я ненавижу… Хитклифа, — сквозь рваные вдохи выпаливает он. — Ненавидишь, значит… Скэриэл находит ширинку джинсов Джерома и скалится, начиная тянуть её вниз. — Значит… секс с ним не задался? — с детской наивностью спрашивает Лоу, дотрагиваясь до боксеров Батлера, и тот изумленно выдыхает. Ему не нравится это, определенно нет. Руки Скэриэла по локоть черные; это от использования материи, он привык к этому, но сейчас, видя, как эти длинные пальцы двигаются на его интимном месте, ему хочется кричать от безысходности. Становится слишком жарко, ладони начинают потеть, а причиной кружащейся головы становится вовсе не удар, а возбуждение. — Какими секретами вы обменивались? Может, вы обсуждали историю? — Скэриэл внезапно вытаскивает полувозбужденный орган, чем вызывает удивленный вдох Джерома. — Или же может вы обменивались впечатлениями о картинах Франциска Гойи? Он проводит пальцами по возбуждению, продолжая искусный допрос, и это настолько мучительно и позорно, что Батлер жмурит глаза, пытаясь прийти в себя. — Стой, а он тебе рассказывал о походах Александра Македонского? — Скэриэл не заканчивает пытку. — Тебя возбудил Александр? Даже я не такой фанатик, Батлер. Внезапно он хватает рукой член и размазывает текущий предэякулят, медленно проводя от начала и до конца; Джером хрипло стонет, всё ещё находясь с закрытыми глазами. — Почему ты такой молчаливый? Расскажи, какие интересные факты он тебе поведал; мне тоже интересно, — Лоу свободной рукой хватается за подбородок Джерома и поднимает его голову. — Открой глаза. И это звучит не как просьба, а как приказ. И Джерому приходится подчиниться. Замечая перед собой хитрую ухмылку парня напротив, Батлер ещё сильнее вгоняется в ступор. Скэриэл ничего не громит и никого не бьет, значит, у него есть план. Но мозг совершенно не хочет думать, какой именно, пока все мысли заняты лишь чрезмерным удовольствием от ловких рук Лоу. Он это делает удивительно хорошо, набирая и замедляя темп, когда это нужно. Джером не понимает, зачем это всё. Это наказание от Скэриэла? Почему оно такое приятное? Скэриэл тихо усмехается, замечая смущенный взгляд Батлера и его покрасневшие уши под ночным светом луны. — Значит, такого тебя видел Готье? — вновь продолжает он допрос и усиливает темп. Батлер не знает, куда себя деть; всё, что он может, так это тихо мычать от чрезмерного удовольствия, не находя слов для ответа. Он почти доходит до пика, как его обрывают. Скэриэл держит пальцем на уретре, не давая и шанса на разрядку. Джером разочарованно скулит, тело подрагивает; он не может прикоснуться к паху и откинуть руку Скэриэла, сейчас он находится в положении статуи, не двигается и наблюдает за окружающими. Вот и Батлер наблюдает за оскалом Лоу, который довольно наблюдает за ним. — И о чем же вы говорили, Джером? Теперь он понимает, для чего это всё. Скэриэлу нужны ответы; он не даст тому кончить, пока не получит желаемого. И снова Джером закрыт в капкане. Член болезненно пульсирует, а когда Лоу поглаживает его свободными пальцами, хочется зарыдать от безысходности. — Скэриэл, пожалуйста… — хриплым голосом умоляет он. Он понимает, что это бесполезно; Скэриэл никогда не велся на чьи-либо просьбы, лишь бесщадно нажимал на курок. — Я жду ответов, — шепчет Лоу. — А за них ты получишь награду. Член ноет, ожидая кульминации, которой не суждено сегодня сбыться. Чертов Хитклиф… Не выдерживая дополнительных поглаживаний, Батлер слишком быстро говорит: — Мы с ним обсуждали тот день, когда тебя чуть не убили в подвале… Скэриэл задумчиво хмыкает, принимая эту информацию, и также заинтересованно спрашивает: — И что именно вы такое обсуждали? — Он просто волновался за тебя и… — Джером тяжело дышит. — Не надо, Скэ… Он снова не слушает; Лоу придумал ещё один способ для использования материи, помимо рук и ног; теперь черный дым обвивает член, словно играясь. Та самая струйка, что минутами ранее душила его. — И? — переспрашивает Скэриэл. — Он… — тяжелый вздох. — Просто волновался… — Ты уже это говорил, — цокает Лоу, крепче сжимая уретру и вызывая этим одну боль. — Он решил просто… — врать очень тяжело в таком мутном состоянии; теперь Джером понимает, почему Скэриэл выбрал такую тактику. — Просто попросил меня следить за тобой, чтобы ты не напоролся на какую-то беду. — Звучит не слишком убедительно. Батлер готов уже просить себя придушить; настолько ему плохо. — Клянусь… — выпаливает он на одном дыхании. Конечно, в Запретных землях это лишь пустые слова, и Джером этой клятвой только что подтвердил этот факт. — Клянешься, значит? — насмехается Скэриэл, материя обвивает член ещё крепче. Джером готов застонать от негодования. — Я тебя… прошу, поверь мне. И Скэриэл верит, опуская руку и давая полную свободу действий. — Делай своё дело, — слишком устало говорит он. Будто этот разговор выжал все соки и из него. Вся внимательность допытывающего человека мигом испарилась. Джером изливается себе на черную толстовку; блядь, стирать придется, и позволил себе выдохнуть. Материя мигом растворилась, освобождая его тело от бесконечных черных петель. Ноги чуть подрагивают, также как и руки. Черт, теперь при взгляде на эту ебаную материю он будет вспоминать о сегодняшних событиях. Скэриэл встал с Джерома и, быстро развернувшись, пошел в сторону двери. — Убери тут всё. И захлопнул за собой дверь, оставляя Джерома в полном одиночестве. — Блядь… — закрылся рукой в волосы Джером. Что они только что, мать твою, сделали? Хитклиф, точно. Этот чистокровка ещё отхватит у Джерома. Джером почувствовал себя грязным, будто его окунули в ведро с помоями как маленького щенка. Так он себя ощущал после тяжких разговоров с Лоу, где ему указывали на его место в банде и принимали тенью Скэриэла, его псом на цепи. Хотелось кричать, вывернуться наизнанку, проклиная себя за такую слабость. Ещё больше он винил бы себя если бы рассказал Скэриэлу всю правду. Удивительно что он поверил ему, наверное думал что в таком состоянии Батлер бы не стал врать. Или у него на его счёт есть другие планы. Сейчас не хотелось думать об этом. Джером пытался унять дрожь в руках, но поняв что это бесполезно, откинул голову назад, смотря на низкий потолок, который украшала одна гиблая лампочка, Лоу обещал её сменить и до сих пор этого не сделал. Надо убраться и привести себя в порядок, но сил не осталось ни на что, возможно Скэриэл ещё вернется сюда, чтобы всё проверить. Джером посмотрел на настенные часы, но числа и стрелки были размытыми в поле его зрения. По голове будто стучало несколько молотков. — Сука… Ему кажется его сейчас стошнит. Скэриэл Лоу главная ошибка его жизни. Но также и главный смысл жить.