Тёмная сирень || Чёрная весна

Я проснулась от громкой музыки из Гениной машины. Зуев что-то искал на столе, перекладывая из угла в угол свинец для пуль и всякую прочую фигню, на которой не концентрировался мой взгляд спросонья. — Гендос? — спросила я, зевнув, провела рукой по лицу. — Ты чё тут делаешь? — О, спящая красавица проснулась, — усмехнулся парень, кладя что-то в карман своей плюшевой куртки. Я потянулась к телефону возле подушки. Час дня. Как мне возвращаться домой? Жить в ангаре до конца своей жизни не самое лучшее для меня предложение от судьбы. — Куда ты собираешься? — Да там поставка серьёзная, ребята такие же, — Зуев подошёл ко мне и отбил кулачок в знак приветствия. — Могу и с тобой поделиться. Перспектива не думать о проблемах с матерью и возвращением домой мне только улыбалась. Вообще не думая, недолго думая, я кивнула. — Прекрасно. Я встала с дивана, обулась и провела Зуева до его машины, уточнив, во сколько примерно он вернётся. Делать было нечего. Все тусуются в школе, а мне туда совершенно не хотелось идти. Да и нельзя идти в школу, когда из дома сбегаешь. Мало ли что мать могла сказать классной руководительнице. Посмотрела сколько денег лежит на карте. Не так много, как хотелось бы, но на покушать хватит. Настроение было очень даже хорошим. Я достала из рюкзака наушники, всегда лежащие в боковом кармане, и включила свою самую любимую песню Три дня дождя — Если я умру. В магазине я взяла небольшую переносную корзину, забросила в неё две пачки лапши быстрого приготовления, воду, хлеб с какой-то дешёвой колбасой и маленькую шоколадку. Уж очень сильно хотелось чего-то сладкого. Оставив на карте лишь три цифры после покупки еды, я услышала следующую не менее любимую песню того же автора «Ня. пока». Пакет в руках чуть шуршал, пока я шла по набережной. Весенний холодный воздух пропитался солью и запахом моря. Коктебель выглядел усталым. Сам город устал от всего, как и я. Людей почти не было, только чайки, кричащие на весь пляж. Песня в наушниках сменилась на Три дня дождя — Отпускай, и я ловила себя на мысли, что чувствую себя пустой. Ни хорошо, ни плохо, ни злости, ни страха, ни грусти, словно кто-то вытащил из меня все чувства.

«Однажды всё пройдёт» — ты запомни эти слова

Я зашла на базу и положила пакет из магазина на импровизированный стол. Особо сильно есть я не хотела, поэтому открыла рюкзак и достала из него свой блокнот с рисунками. На дне я заметила небольшой бинт. Немного, но обмотать запястье хватит. На столе, где пацаны плавят свинец, я нашла пачку лезвий, взяла её в руку и долго смотрела на блеск острого холодного металла. Боль. Это единственное, что я могу сейчас почувствовать, пока в моей жизни нет ничего радостного. Хотя, счастье всё же есть, но эти четверо пацанов сейчас заняты своими делами. Я резко почувствовала укол совести из-за своей подруги. Я устала ей врать. То, что я рассказала Кисе про свои проблемы... Это другое. Я и не надеялась, что мы продолжим общаться после нашей спонтанной ночной прогулки, а также понимала, что Ваня от меня не отстанет, поэтому пришлось всё рассказать. Ну, если не всё, то хотя бы причину. А с Ритой мы дружим очень долго, и мне просто страшно от того, как она может отреагировать. Превозмогая огромное чувство вины, мои пальцы сами открыли упаковку лезвий и достали одно из них. Я долго решалась, нужно ли мне это, и думала о том, что сейчас моя жизнь более-менее держится на плаву. Лезвие лежало на коже, как что-то мёртвое, до дрожи холодное и опасное. В голове стояла тишина, а сердце било в виски, будто подсказывало: ещё один раз — и всё станет легче. Но в памяти всплыло вчерашнее лицо Вани, его карие глаза и то, как он просто... был рядом. Я отложила лезвие, не до конца понимая из-за кого. Из-за Вани или из-за Риты, или потому что просто устала бояться самой себя. 

☆°•.｡.☽★☾.｡.•°☆

Опираясь на локти, я развалилась на диване, болтая ногами над туловищем, дорисовывая свою сирень под негромкую музыку на фоне. В строчках ещё одной любимой песни Три дня дождя — Демоны я нередко находила отголоски самой себя. Деревянные двери на базу открылись, и зашёл Хенк. Я быстро убрала звук на телефоне, стесняясь своего выбора в музыке. — Не скучаешь? — усмехаясь, спросил Боря. Он сел передо мной на стул, доставая свой телефон. — Да нормально пока, — отмахнулась я, перекладывая блокнот на колени. Хенк пару секунд смотрел на то, как ручка в моих руках оставляет фиолетовые короткие линии на белой бумаге. — Ты сильная девушка, знала? — неожиданно спросил Боря. Не думая услышать такие слова, я прекратила рисовать, поднимая на него глаза. — Сидишь, вроде улыбаешься. Я бы после бармена не смог, — тише добавил Хенкин.  — Представь, какие разговоры были бы в городе про Кудинова, — я отложила свой бедный рисунок и оглянулась на бутылки пива на столе. Алкоголь быстро оказался в моих руках, и я, подойдя к боксёрской груше, несильно пнула её, делая глоток. — Это только про Стаса. А Илья? Его бы к хуям собачьим загнобили.  — Но всё равно убийство... — пытался переубедить Боря, такое чувство, что самого себя.   — А как с такими по-другому, сука? Если не нам решать проблемы, то с ментами дела иметь надо, да? Они, сука, надёжные. Они друг за друга стеной, блять. Если надо — кокса кому подкинут. Если надо — в камере кого отмудохают, — я посмотрела на погрустневшего после моих импульсивных слов Борю и сделала глоток пива. — Ты прости, конечно, но твой отец не будет поступать справедливо. Сделает всё, лишь бы его репутация осталась чистой. Тебя он отмажет, а нас чё, — в клетку? Справедливость, она же для всех, да?  — Ты как Киса говоришь, — усмехнулся Боря.  Я взяла свою шоколадку и продолжила рисунок сирени, запивая сладость водой. Осталось только ждать Гену с товаром. 

☆°•.｡.☽★☾.｡.•°☆

— Ты чего такой злой? — спросила я, едва Зуев открыл дверь, и тут же заметила, что он не в духе. — Лицо какое-то напряжённое. — Да ночь с тёлкой клёвой проебал из-за твоих наркотиков, — Гендос пожал мне руку, вложив в ладонь маленький пакетик с порошком. — От души, — я сунула пакетик в задний карман джинс, — только я деньги позже отдам, хорошо? — Не надо денег, — неожиданно отказался Гендос, посмотрев на меня хитрыми глазами, — лучше окажи маленькую услугу. — Ах ты, жопа хитрая, — я улыбнулась, понимая, к чему ведёт старший. — Толкнуть что-то надо, да? Гена разблокировал телефон, открывая чат со мной, и я услышала звук пришедшего на мой телефон сообщения. Три места, находящихся в разных частях города, время, к которому надо подойти и цена на товар.  — Если на большую цену договоришься, — сказал он, — разницу оставляешь себе.  Всё внутри меня говорило, что это путь в одну сторону. И путь этот — плохой. Меня с детства учили, что плохие поступки абсолютно всегда указывают на ужасных людей. 

Но это не так. 

Всё, что я видела — сплошные противоречия. Все в городе обсуждают Кису и Зуева из-за их увлечения наркотиками, только вот вопреки убеждениям Коктебеля, пацаны помогли мне, даже толком не зная. Вспомнить нашу ночную прогулку с Ваней. Он пришёл ко мне слегка накуренным, что, казалось бы, плохо, но поделился курткой, спокойствием и свободой. Менты, казалось бы, хорошие люди, но делали вещи хуже, намного хуже, чем мы со своим дуэльным клубом.  А если подумать с той стороны, что в компании пацанов баловаться с зависимостями стала я? Дело не в обществе где есть доза алкоголь и грязный секс. Вся проблема живёт во мне. Человек, которому противны наркотики, не стал бы их употреблять, а я... — Спасибо большое, Ген. Пакетик с наркотиками я оставила в своём рюкзаке. Товар, который надо толкнуть, я засунула в карман куртки. Совсем забыла сказать! Рита поделилась со мной не только лёгкими вещами, но и своей старой курткой.  Первым торчком, к которому мне надо прийти, оказался Антон. Ломало его, конечно, по-чёрному. Издеваться над нашим доктором я даже не хотела — просто с лёгкой улыбкой на губах передала ему нужную дозу.  Второй клиент оказался весьма приятным парнем с русыми волосами. Он, конечно, удивился, что вместо привычного Гены или того же Кисы пришла девушка, но я даже аванс, сука, малёк выторговала! Надеюсь, что и со следующим получится. Я посмотрела сколько у меня осталось дури. Грамм десять или двенадцать Идя к очередному торчку, я увидела её. Мать и Хенкина рядом. Отец Бори открыл дверь своей машины перед ней, а она... держала в руках букет цветов..

— Не знаешь, как там у твоей матери дела? — как бы невзначай спросила подруга. Я набросила рюкзак на плечо, и мы пошли к нужному кабинету.

— Я проснулась, а она уже дома была и спала. Поэтому мы с ней даже не поговорили.

Она спала, да. Только под незнакомым мне пледом. А на прикроватной тумбочке стояла ваза с небольшим букетом гвоздик. О таких подробностях я решила умолчать. Расскажу всё только тогда, когда точно узнаю от кого это и зачем.

Тот же самый букетик гвоздик, что я видела в прошлый раз. А мать кажется счастливой... Хенкин провёл взглядом где-то рядом, и я инстинктивно присела за припаркованную машину. 

Вдруг мне стало слишком жарко. Пришлось проснуться и открыть окно. Но как только я к нему подошла, увидела ментовскую машину. Слишком уж хотелось спать, и я не передала этому значения. А утром и вовсе казалось, что увиденное было лишь сном.

Я чувствовала закипающую от ярости кровь. Мне будто свернули шею, отвернули голову от радужного мира с единорогами к мрачной, чёрной весне. Потерявшись в мыслях, я чуть ли не пробежала мимо очередного торчка. Кажется, он увидел, что со мной что-то не так, но не подал особого вида. Даже не обратил внимания на то, что я девушка.  Я не увидела его внешность, и уж тем более не запомнила, чтобы описать. Мои глаза смотрели, но тупо ничего не видели. Парень натянул себе на голову капюшон, и я на пару секунд вышла из оцепенения, ведь его действие показалось мне подозрительным.  — Тот мужик с тобой? — с неким страхом в голосе спросил парень и кивнул вперёд.  Мгновенная и единственная мысль была о том, что сзади меня стоял Хенкин. Я медленно повернулась, понимая, что сейчас будет весело. Никто там не стоял, но парень ударил мне по затылку кулаком.  Чувство острой боли. Я не отключилась, только упала, едва не разбив губу об асфальт. Парень залез в карманы куртки и достал всё, что хотел. Я схватила его за руку, но тот что-то крикнул матом и, вырвавшись, дал по съёбам. Я, чуть пошатываясь, вставая на ноги, понимала, что не догоню эту мразь.  Я засунула руки в карманы. Пусто. Он спиздил всё.  

☆°•.｡.☽★☾.｡.•°☆

— А чья это дурь была? — спросил Киса, что забежал на базу «на секунду» от матери по дороге домой.  — Сырого, — безжизненно ответил Гена.   — Я слышал про Сырого, — Хенк не поднимал тяжелого взгляда. — Отец как-то одного опрашивал. — И чё? — спросил Киса, крепче сжимая мою ладонь. Он сразу сел рядом, как только я сказала то, что со мной случилось.  — Говорит, лично любит наказывать. Он одного чувака, короче, на шиномонтажке насосом накачал. У него это «Карлсоном полетать» называется, — бесцветно обрадовал нас Боря, шмыгнув носом.  Слёзы быстрее стекали по щекам. Мне стало фиолетово, что подумает Ваня — я просто уткнулась ему в грудь и плакала. А Ваня осторожно проводил рукой по моим волосам от затылка до поясницы.  — Слышь, Хенк, — поднял свой взгляд на друга Гена, — ты ни хера лучше не сделал. Лина, ну ты чего? Я ж не виню тебя.  — Сырой меня на этой же шиномонтажке, — я всхлипнула, — сначала по кругу пустит, а потом... потом... — Лил, ты в серьёз думаешь, что я тебя солью?  — Ген, прости, пожалуйста, Ген, — содрогаясь от слёз, повторяла я, но Ваня чуть отстранил меня от себя и посмотрел в глаза.  — Хочешь, к моим тёткам сейчас вместе поедем, м? — я даже не особо расслышала, что он предложил, просто кивнула со слабой улыбкой на губах, услышав его мягкий голос. — Только зайдём ко мне домой, м?  Квартира Кисы встретила теплом и мягким светом в коридоре. Я зашла в ванну, чтобы умыться от слёз, плеснула в лицо холодной воды, смывая не только тушь, но и остатки паники.. К Кисе пришлось выходить не накрашенной, но через пару минут бледность моих глаз перестала меня волновать.  Я зашла в его комнату, сразу проходя к окну, и по-свойски села на подоконник, смотря безжизненными глазами на уличный асфальт.  — Хочешь, дунем с тобой? — предложил кудрявый, подходя ко мне.  — А к тёткам?  — Они могут и подождать, — Ваня протянул мне косяк, и я тут же поняла, что ему понадобилось дома. С трепетом в груди я взяла самокрутку и затянулась. — Я их реально боюсь, сварят меня в котле однажды.  — А кто они вообще? — дым клубился между нами, как густой туман.  — Сеструха моей матери и её подружки-до-гроба, шмыгнул носом кудрявый. — Одна агроном, другая логопед заебательный, — Киса взял косяк из моих рук, коснувшись пальцев, — а тёть Шура просто творческая натура. Решили, блин, отречься от мира.  Я снова затянулась и полностью расслабилась, поудобнее садясь на подоконнике. Наши расширенные зрачки смотрели друг на друга и смеялись. Дым от косяка летал между нами достаточно долго, чтобы и без того плавающие мысли вообще перестали находиться в голове.  Киса сделал шаг ближе и обнял, положив голову на мою грудь, слушая размеренное сердцебиение. Я улыбалась из-за приятного чувства ощущения кудрявой головы на себе и, не думая, запустила свои пальцы в его волосы. Перебирала прядки и сидела себе довольная и счастливая. Ваня расслабился от моих рук, и я поняла, к его тёткам мы поедем не скоро. 

☆°•.｡.☽★☾.｡.•°☆

В автобусе по дороге за Героевское я ехала в наушниках, слушая любимую музыку. До дом тёти Шуры мы с Ваней шли молча, каждый в своих мыслях. В дом к тёткам Кисы я зайти не решилась, ведь не знаю этих людей, поэтому просто осталась ждать Ваню на улице.  Рита в 18:03 «Линааа, ты и представить не можешь того, что у меня сейчас происходит!!» «Мел лежит пьяный со мной на берегу Чёрного» «Я, конечно, тоже не очень трезвая» «Почему мы резко стали меньше общаться? Это из-за твоей матери, да?» Я зажмурилась, думая как правильно ответить подруге. 

Лина в 18:04 «Смотри, не утопи Егора»

«Ритулик, я обещаю, что мы серьёзно поговорим, но только позже, хорошо?»

«Я сейчас нормально и трёх слов не свяжу»

Рита в 18:04 «Анжелка Егора окончательно бросила» «Мы теперь вместе» Написав, что я рада, скинула стикер с сердечком и выключила телефон. Ненавижу сама себя за столь холодное общение с подругой, но я ей всё расскажу. Когда-нибудь точно. Киса вышел из дома своих тёток и подошёл ко мне, тихо говоря что-то о том, что заебался от их гостеприимства. Я хотела сказать, что заебалась в принципе, но промолчала. Только Киса, такое ощущение, что чувствовал моё настроение. Молча протянул маленькую шоколадку, и я, улыбаясь, убрала её в карман, чтобы съесть чуть позже.  Всю дорогу до автобуса я слушала его истории про собаку тёти Шуры, но подкрался момент, когда на меня накатила ебейшая усталость. Автобуса я дождалась, но должна признаться, что сон на плече Вани слишком сладкий.

☆°•.｡.☽★☾.｡.•°☆

 — Блин, пацаны, Лил, а если серьёзно, Сырой, он ведь не остановится, пока тебя не найдет, — бросил в тишину Киса. Мел пришёл раньше, чем мы вернулись, и пацаны посвятили его в созданные мною проблемы.  — В смысле «не остановится»? — Мел оторвал взгляд от искрящегося пламени и посмотрела на друга. — Сам догадайся, не глупый, — Зуев пнул какой-то маленький камешек под ногами.  — У нас же деньги остались, не? — спросил Боря, оторвав взгляд от огня.  — Какие? — шмыгнул носом Ваня.  — Ну, Толстого. Ген, ты же не всё на цесарок потратил? — Зуев отрицательно покачал головой. — Ну и всё, считайте, возместили ущерб.  — Какие деньги Толстого? — тихо спросила я. — В общем в тот день, когда ты бармена захерачила, — Киса даже не выбирал слов, называя вещи своими именами, — утром этого же дня мы Игнатова наебали. Помнишь его Локон на тусовке в ДК унизил?  Во всех деталях перед моими глазами предстала картина срущего Паши на всю стену в том помещении. Так эти четверо засранцев устроили ещё одну дуэль?  — Да не парься ты так, —  успокоил меня Егор, — дуэль показная была. Киса распиздел про Чёрную весну, а мы обратное будем утверждать что ли как идиоты?  Красивое, всё-таки, у них название. Весна всегда ассоциировалась с тем, что начинает жизнь. Чёрный же, наоборот, её убивает.  Но мыслями я снова вернулась к своей подруге. Я просто не знаю как мне ей что-либо сказать и в чём-либо признаться. Пацаны пошли к ангару, а я подумывала о том, чтобы посоветоваться с Мелом, но рядом проходил Ваня.  Я остановилась рядом дверьми в ангар и достала последнюю сигарету. Мятный дым зацепился за горло, оставляя после себя приятный холод. — Прости, — выпалила я, когда Киса хотел зайти в ангар. — За что?  — За то, что навесила на вас проблем, — я опустила взгляд на землю, затягиваясь сигаретой.  — Чернецова, ты бесить уже начинаешь, — я почувствовала вину от его слов, — прекращай хуйню говорить.  — Я просто боялась, что ты... — Ли, — я подняла взгляд на Ваню.  Его карие глаза смотрели в мои синие, а его сухие губы коснулись моих искусанных. Уверенно, но не настойчиво, словно спрашивая разрешения. Руки Вани обвили мою спину, оставив ладони на позвоночнике, рождая миллиард бабочек в животе.  Я не знала, что сейчас между нами. Дружба? Привязанность? Или просто мы оба застряли в этом болоте и ищем хоть кого-то, кто не предаст. Ваня всегда рядом, но я ненавижу себя за то, что хочу большего. А вдруг я ему и даром не нужна?  Поцелуй вышел нежным и чувственным с привкусом моей мяты и его шоколада. Я, честно, испугалась, ведь раньше не целовалась никогда, но, кажется, Ваню это никак не смутило и он, улыбнувшись в поцелуй, углубил его, сжимая мою талию.  Точно ли между нами дружба? Друзей же не целуют...? 

☆°•.｡.☽★☾.｡.•°☆

— Ты папой как, готов стать? — резко спросила Оксана, стоя во дворе дома Рауля. Он обнял её с долей нежности. Как будто между ними ничего и не произошло. — Прости, без вариантов, никак. — В женском душе после бассейна я сама себя трахнула? — пальцы чуть дрожат, а взгляд не отрывается от лица Рауля. Голос звенит, но Оксана держится. — А ты тон поубавь, — Кудинов напряг руки на девушке. — Не говори так со мной, понятно? Если б не хотела, не дала бы. Когда не хотят, всё по-другому происходит. — А ты знаешь, как по-другому? Оксана чувствовала, как внутри всё выжигает — и стыд, и злость, и желание стереть из памяти тот день. Но она стояла. Смотрела ему в глаза и не дрогнула. — Нет, я вообще в целом говорю, — он усмехнулся так мерзко, так медленно, словно отыгрывает сцену по ролям, в которых ему всегда достаётся власть. Она шла, не видя дороги, словно ноги сами выбрали маршрут. Рыбачья бухта. Место, где всегда можно остаться наедине со своими мыслями. Море было серым и тяжёлым. Холодные волны хлестали по берегу, скрывая в себе секрет, что так и рвался наружу из израненных душ четверых друзей и их синеволосой подруги. И вдруг взгляд Оксаны зацепился за тёмную воду. Она вошла в волны в одежде, даже не задумываясь. Кеды моментально наполнились тяжестью и джинсы прилипли к ногам. Вода леденела, пробирала до костей, но она стояла на месте. В её мыслях друг друга сменяли только два выбора: лишить ребёнка жизни или утопиться. А потом развернулась и пошла обратно к берегу, тяжело ступая по мокрым камням. Море выдавило из неё последнее тепло, ветер бил по щекам, но она не дрожала. Она просто шла домой, полностью решившись на необратимый шаг, с молчанием в голове. С чем-то гораздо страшнее внутри.