Тёмная сирень || Чёрная весна

И без всего происходящего моя жизнь не сахар — одна ненависть со стороны матери чего стоит. И я долгое время упорно думала, что абсолютно ей не нужна, что я никчёмный груз на плечах, что лишняя в этом мире, и все копившиеся во мне чувства, что так тяготят существование, ныли, вырываясь наружу, но когда Хенк зашёл в ангар с новыми новостями от отца, во мне что-то выключилось. — Не хочешь бухнуть? — аккуратно спросил Боря, протягивая мне бутылку пива, когда я скептически на него посмотрела. — Я тут почти всю неделю торчу, дошик хаваю и пиво пью. Чё случилось, говори, — требовательно попросила я, всё-таки принимая тёмную бутылку из рук друга. Он тревожным взглядом смотрел на меня, остановившись. — Да говори уже, говори.  — Отец сказал, если ты завтра к одиннадцати вечера дома не появишься, то объявят розыск. — Круто, — безжизненно ответила я, алкоголь обжёг горло.  Я не понимаю зачем я ей нужна. Всю жизнь хотела от меня избавиться, но как только я сбежала, сразу стала чуть ли не матерью года, переживая о моём местонахождении.  — Хенк, свали домой, — тихо попросила я, — я... хочу побыть одна, — на самом деле я просто не хочу, чтобы Боря видел, что мне плохо. — Лина... — Боря сделал два шага ко мне и, возможно, хотел обнять, успокоить, но я даже не дёрнулась, молча прося его уйти. — Но ведь есть человек, которого ты хочешь сейчас видеть? — мягко спросил блондин.  — Только он сейчас по всему Коктебелю барыжит, — я встала с дивана и подошла к окну. — Борь, правда, иди к своей руссичке, если в дом не охота, но я сейчас хочу побыть одна.  — А ты? К матери или в розыск?  Я достала свои сигареты, зажала одну между искусанными губами, подожгла, делая всё это время вид, что думаю над ответом, но на самом деле внутри не было ни одной мысли.  — Ещё подумаю, — и затянулась. 

Музыка, слова которой могут описать состояние Лины:

mzlff, STED.D — Анабиоз

Случайная песня на репите в избранных заменяла чувства, но этого не было достаточно. Перед глазами была красивая картина незаслуженно полученной мною наркоты на столе. Коксы, конечно, не седативное, но другого выхода нет. Не могу объяснить свои чувства словами, но я не хочу попадать в розыск. Просто не хочу даже думать о том, что мать с Хенкиным на короткой ноге. И страшно представлять, что она со мной сделает, когда я явлюсь на порог квартиры.  Впервые в жизни попав в нос, белый порошок цеплялся за стенки ноздрей, уверяя, что скоро всё станет лучше. Сердце не сразу, но со временем стало биться чаще. На секунду показалось, что всё не так плохо, что можно просто жить, смеяться, не думать. Я рассмеялась, сама не поняв почему. Просто стало смешно от того, как быстро может меняться настроение, когда тебя отпускает боль. Кожа стала чувствительной до безумия — воздух царапал, ткань кофты казалась слишком колючей. Хотелось бо́льших ощущений, движения, звука, прикосновений. Не знаю количество прошедшего времени, но стало невыносимо жарко. Дверь в ангар была открыта, но этого не было достаточно, чтобы почувствовать холод своей кожей, поэтому я вялыми движениями стащила с себя кофту, скидывая её на спинку дивана, оставаясь в простом чёрном лифчике с бантиком по середине. 

Рекомендуемая музыка на фон:

ANIKV  — Талия

Но, продолжая чувствовать жар, мне до ужаса не хватало прикосновений. На шатающихся ногах встала с дивана, чувствуя как счастливое бьющееся сердце ударилось о рёбра новой волной допамина при виде Вани.  — Хенк сказал, ты тут...  Взгляд кудрявого медленно прошёлся по моему телу снизу вверх, и я бросилась к нему в объятия.  — Ваня! — улыбаясь, выкрикнула я, повиснув на его шее.  Кудрявый придержал меня за талию, и я наконец-то почувствовала те прикосновения, которых мне не хватало.  — Ты чё, уже закинулась? — шатен заглянул в мои глаза, а я потянула его к дивану, падая на плед. — Лина, всё хорошо? Чё принимала? — Всё прекрасно! — я отчаянно хотела, чтобы Ваня лёг рядом, совершенно не смущаясь своего оголённого тела и маленькой груди. — Не знаю, порошок какой-то... мне нравится. Наступил тот самый момент, когда гормоны увеличились на все сто десять процентов, и я, закатив глаза, блаженно упала на Ваню, чувствуя сплошной кайф. Не соображая, мои руки цеплялись за Кису, как за спасательный круг. Мои губы коснулись его шеи, пальцы путались в кудрявых волосах, а Кислов оцепенел от неожиданного желания с моей стороны. Следующий поцелуй в щёку слишком близко к губам, и кудрявый перехватил инициативу. Из-за слабости я могла только целоваться и дышать, полностью доверяя себе Кисе. Её мягкие волосы скользили по нам двоим. Желанное девичье тело было в моих руках как тряпичная кукла. Каким уёбком она будет меня считать, если я воспользуюсь ей в таком состоянии? Я не хочу ей вредить. Ни трезвой, ни объёбанной, ни грустной, ни весёлой... Но от её неземной красоты отвернуться слишком сложно. Сука, невозможно.  Мои руки прошлись по её тонкой талии вверх до небольшой груди, слегка сжали, и от её сладкого стона меня словно окатили холодной водой.  — Эй, эй, эй, стой, — я перехватил её тонкие ручки в шрамах и прижал к бокам, удерживая сам себя от непоправимых действий. — Ты под кайфом, кисунь, ты потом пожалеешь.  — Нет! — Лина дёрнулась, пытаясь вырваться, но я держал крепко, почти болезненно, не оставляя возможности хоть как-то ими двинуть. — Прекрати, я же знаю, что пожалеешь! Не буду я тобой пользоваться!  — Но я сама хочу, — Лина макушкой упёрлась мне в грудь, но я снова её оттянул от себя. — Всё, поигрались и хватит! Чернецова, блять, ты под кайфом, прекращай! Воздух между нами дрожал. Лина моргнула несколько раз, пытаясь вернуться в реальность и трезвое состояние, но всё вокруг всё равно плыло. — Домой не хочу. И в розыск не хочу, — по моей щеке скатилась слеза, от которой я почувствовала больше холода, чем от воздуха с улицы. — Мать сказала, что в розыск меня объявит, ели я домой завтра вечером не явлюсь.  Я всё ещё сидела на его бёдрах, и видела, как в глазах Вани борются два чувства — желание и страх. Его взгляд невольно скользнул по моей груди, и мне вдруг стало неловко от маленького размера. Хотелось закрыться и исчезнуть. Но он лишь шмыгнул носом и притянул меня ближе, обнимая. — Прости, — я шмыгнула носом, боясь смотреть ему в глаза. Волосы приятно скользили по коже на спине. — Я просто хотела хоть что-нибудь почувствовать... — Блять, Лили, не извиняйся за чувства, слышишь? — я кивнула, продолжая плакать, и Ваня гладил меня по волосам, пока всё вокруг не растворилось в полной тишине.

☆°•.｡.☽★☾.｡.•°☆

Проснулась я от того, что подушка подо мной дышит. Я уже подумала, что мне пора в рехаб, раз подушка, блять, дышит, но потом я разлепила глаза. Моя голова лежала на груди Кислова, который перебирал прядки тёмно-синих волос. Я резко села, не понимая откуда здесь вообще появился Киса, голова сразу закружилась, а в глазах слегка потемнело.  — Ты чё тут делаешь? — испугавшись, спросила я, почувствовав прохладу по всей коже. В лифчике, блять. Я сидела перед Ваней, нет, я лежала на Ване в одном, сука, лифчике. Смущение и комплексы маленькой груди взяли надо мной верх. Плед, под которым я спала, мгновенно натянула практически до подбородка.  — Ты ничего не помнишь? — мягко посмотрел на меня Киса. Прикусив губу, я виновато опустила взгляд, помотав головой. — Не было ничего. Думаешь, я бы тобой воспользовался?  А я и не думаю ни о чём. Проснулась, чувствуя себя ущербно, подо мной дышит «подушка», а я полуголая. Картинка складывается сама собой.  Обрывочные воспоминания врезались в мозг острыми иглами. Бесконечное желание чужих прикосновений, жар, из-за которого я скинула свою кофту. Вспомнила и то, что я сама бросилась на шею Ване, когда он пришёл. 

Мои губы коснулись его шеи, пальцы путались в кудрявых волосах... поцелуй в щёку слишком близко к губам... могла только целоваться и дышать, полностью доверяя себе Кисе...

— Блять, — прошептала я. — Прости... Не знаю, что на меня нашло.  

— Всё, поигрались и хватит! Чернецова, блять, ты под кайфом, прекращай!

Слова Вани звенели в голове сотнями колокольчиками, и от этого было ещё более стыдно. Я отвернула голову влево, избегая взгляда с Кисловым, как будто он видел мою душу, а не тело в лифчике.  — Кисунь, всё хорошо, — кудрявый щёлкнул меня по носу. — Забей, не зацикливайся.  Сознание само подкинуло воспоминание приятного чувства Ваниных прикосновений на моей г... Блять. 

Мы зашли за край. 

Друзья не целуются. Друзья точно не будут друг друга лапать и желать большего. Да, я чувствую что-то нежное к Кисе, но боюсь. Страх самой любви, страх быть отвергнутой, страх потерять дружбу с Ваней, страх, что я ему не нужна как девушка... — Прости, пожалуйста, за эту ситуацию, — помедлила я, продолжая закрывать себя пледом, — и за тот поцелуй... — Погоди, — прервал меня Кислов, — а поцелуй тут при чём?  — Ну, это было лишним, — мой голос перешёл на шёпот, — я ещё и не умею, не целовалась никогда...  — Дурочка, — ухмылялся Киса, очевидно, оставшись довольным собой. Довольным, что украл мой первый поцелуй? Ебать достижение. Иногда я и не понимаю, зачем вру самой себе в собственных мыслях. Я прыгать от счастья была готова в тот момент. Озорной блеск в его глазах подсказывал, что он вовсе не хотел меня обидеть, и эта «дурочка» ни разу не оскорбление. Она воспринимается, скорее, как милое прозвище. Сука, до чего же странно, когда друзья обсуждают собственный поцелуй, тем более с таким блеском в глазах, с таким к нему отношением. — Ты домой пойдёшь? — спросил Киса, следя за моими движениями. Я взяла кофту со спинки дивана и натянула на себя. — Или розыск больше привлекает?  — Домой, — тихо ответила я, вставая с дивана. — Или предлагаешь тут остаться жить?  — Тут ты хотя бы будешь жить.  Моё зрение постепенно становилось размытым из-за подступавшей пелены слёз. Здесь я и правда живу, а если вернусь домой, то моя же мать снова будет меня травить. И недавно отошедшая мысль насилия над собой снова будет впиваться мне в мозг острыми иглами, уговаривая сделать очередной порез.  — Ты чего вообще вчера пришёл? — спросила я, стараясь отвлечься от уебанских мыслей, что настырно лезли в мою голову.   — Да там, — протянул шатен, шмыгнув носом, — у Хенка проблемы, — уклончиво ответил он. — Он мне позвонил, сказал, что ты тут скучаешь, а самому скрасить твоё одиночество времени нет.  — Рита?  — А хуй знает. Мел сказал, они гулять собирались.  — Неужели он понял, что Анжела шлюха? — я взяла в руки свой телефон, так как была уверенна, что Рита писала мне, желая рассказать про её намечавшуюся прогулку с Егором, но с грустью осознала, что он разряжен. Тогда мой взгляд прошёлся по всему ангару, и я заприметила электрогитару в углу за колонками. — Она работает? — я взглядом указала на музыкальный инструмент, надеясь получить положительный ответ. — Ты умеешь играть? — спросил Киса, доставая гитару из-за колонок, и протянул мне. — Только одну песню. Да и давно это было... — я взяла в руки гитару и слегла прошлась пальцами по струнам. — Сыграешь? — с неподдельным интересом во взгляде спросил шатен. Я улыбнулась, и мои пальцы снова прошлись по струнам давно забытыми движениями, складывая звуки во всеми знакомый и любимый проигрыш.

Рекомендуемая музыка на фон:

МУККА — Девочка с каре

— А у меня во дворе... — мой голос дрогнул от неуверенности перед кудрявым парнем, — ходит девочка с каре. Она любит мефедрон, она любит мефедрон. А у меня во дворе ходит девочка с каре, и я так в неё влюблён, и я так в неё влюблён. Последняя нота вышла слишком некрасивой, и я слегка прищурилась, оставшись недовольной результатом. Перед Кисой хотелось произвести хорошее впечатление... — Красиво поёшь, — Ваня не отрывал взгляда от моих губ. — Да брось, — отмахнулась я, ставя гитару на пол. — Могла и лучше. — А чё ты себя так принижаешь? Красиво же вышло. — Слушай, девочка с каре, — съязвила я, ссылаясь на длинные волосы Кисы, — не лезь, куда тебя не просят.  — Ты комплексуешь что ли? — у меня всё внутри замерло от его догадок. — Тебе какое дело? — резко ответила я. — Лина, — укоризненно посмотрел на меня Кислов, — не закрывайся в себе. Я виновато опустила глаза, прикусывая губы. — Ли? — раздался мягкий голос над моим ухом. Ваня взял мою руку в свою, раскрывая ладонь, а я и не почувствовала вонзившиеся в неё ногти. Но пришлось в спешке отойти от него, когда с улицы послышался звук Гениной машины.  — Привет мелюзге, — присвистывая, вошёл в ангар Зуев, неся в руках ящик с пивом. — Чё делаете? — Опа-на, Гендос, ты как чувствовал, что бухло закончилось, — Киса радостно растёр ладони. — Там ещё один ящик, — Зуев намекнул своему другу принести вторую часть пива, а я подошла к первой. — Вишнёвое? — с интересом спросила я. Зуев кивнул.  Сразу забрала себе бутылочку, подозревая, что оно станет моим любимым. — Чё случилось? — спросил Киса, зажимая свой телефон между плечом и ухом, и внёс в ангар второй ящик с пивом. — Не знаю, в ебенях сейчас Мел. А чё хотел? — пару секунд спустя кудрявый стал слишком серьёзным. — Понял. Я сделала медленный глоток, внимательно следя за движениями Кисы, и вишнёвый привкус пива разлился по горлу приятной прохладой. — Ёбнуться, — тихо закончил Ваня и убрал телефон в карман. — Короче, Гендос, срочно звони Мелу, пусть идёт сюда. Ждём Хенка, — помедлив, Киса обвёл взглядом сперва Гену, потом меня, — и Рауля, сука! Кудрявый яростно пнул ногой боксёрскую грушу, от чего я, испугавшись, вздрогнула.  — Кисуля, чё случилось? — Зуев достал сигарету из пачки и, зажав её между зубами, затянулся, параллельно включая телефон. — Рауль Оксанку изнасиловал, — гневно ударил грушу Киса, сжимая руку в кулак. — Хенк сейчас с ней в больничке. Аборт, сука! Смысл его слов оставил тягучую пустоту во мне. От громкого звука я снова дёрнулась, и капля пива из бутылки упала мне на руку. Зуев дозвонился до Мела и отошёл поговорить с ним, а я осторожно подошла к Ване, боясь его разозлить ещё больше.  — Кис, можно, пожалуйста, твой телефон? Мой сел, — тихо начала оправдываться я, смотря в пол, — а я хочу с Ритой поговорить.  — Когда ты держала его в последний раз, закончилось всё плохо, — усмехнулся кудрявый, вновь доверяя мне свой телефон. Я улыбнулась, понимая, что не прочитай тогда я переписку с Мелом, не стояла бы сейчас в кругу пацанов. Среди неинтересных для меня чатов в телеграмме я нашла свою подругу, отправив ей короткое сообщение от своего лица с просьбой идти сюда. Я уже хотела заблокировать экран и вернуть телефон Кисе, но снова увидела чат с Егором. Мел.                                    2:08 Вы: Ли пиздец красив...  ✓✓ Мои щёки слегка покрылись румянцем, а в животе я чувствовала ликование и приятный трепет. Он правда считает меня красивой? Меня? Красивой? В сотый раз я себе повторила, что в чужие чаты смотреть нельзя, но палец нагло завис над аватаркой Егора на пару секунд. Перед моими глазами открылся всплывающий чат с полотном сообщений от Кисы с моим именем. Глаза судорожно цеплялись за какие-то слова. Волосы, мечта, фигура, Лили, котёнок. Все предложения в целом я не успела прочитать, но общий смысл понятен, и от этого бабочки во мне порхали, щекоча горло. Выходя из всплывающего окна, я заблокировала экран и отдала телефон Кисе, мысли перегоняли одна другую. Ваня рассказал Егору о прошедшей ночи. Он не спал, разглядывая меня, пока я лежала на его, блять, груди.  Последние сообщений пять прочитать я не успела, но и остального было сверх доверенного, поэтому я просто спрятала улыбку за бутылкой пива.  Вскоре пришли Хенк и Егор, я нашла себе занятие за своим рисунком, понимая, что эту сирень я скоро закончу, а Киса решил подготовиться к приезду Рауля и зарядить стволы.   — Чё, кисунь, я смотрю, ты освоилась в бизнес-классе, скоро уходить не захочешь. Чё, клёво, постоянное ощущение полёта. — Смотри, не ощути полёт с крыла самолёта.  — Так, первый я зарядил, — кудрявый потянулся за вторым стволом. — Тебе, кисунь, надо творчеством заняться, чтоб не скучать. — Каким? — я выразительно подняла одну бровь вверх, намекая на то, что сейчас занимаюсь как раз-таки творчеством.  — Не знаю, чинить, штопать там. У меня, вон, кроссы развалились... — Рот заштопай свой, понял?  Я недовольно уставилась на Кису, и кудрявый поймал мой взгляд, но наш зрительный контакт был нагло прерван звуком мотора. Хенк, услышав шум, подбежал к окну. — Моцик слышите? — мы впятером напряжённо переглянулись. —Ну чё, я приехал, —крикнул Рауль на улице, и я подошла ближе к окну, выглядывая. — Э, отстающий в развитии, я с тобой сейчас говорю! Ты чё там, дрочишь? Хенк, сжав кулаки, взял ближайшую пустую стеклянную бутылку и, выходя из ангара, разбил её о мотоцикл Рауля. Я подошла к двери, выглядывая, чтобы ближе посмотреть, и за мной встали пацаны. — Ты охуел? Рауль въехал в наш ангар слишком быстро. Я даже не успела среагировать, как Киса и Зуев толкнули меня от выхода дальше, и мои глаза проследили за чёрным мотоциклом. — Уёбок! — крикнула я. Киса придержал меня за талию, яростно смотря на Кудинова. В одну секунду Хенк приставил ствол к затылку Рауля, а Мел — к затылку Хенка. — Хенк! Успокоились оба! Хенк, ты в первую очередь, — раздался холодный тон Егора. — Гайз, чё происходит? — Заглохли, я сказал! Реальность сейчас тут только такая: свинец у башки — это ни хрена и не разу не пластик. Считаешь себя богом, думаешь, мне всё можно и ничего за это не будет? Окей, давай попробуем, только по нашим правилам, пупсик. Дистанция — тридцать шагов, стреляетесь одновременно. Как тебе? — Типа дуэль? — не поверил Рауль. — Да, дуэль, всё верно. — С этим писюном? Да хоть щас. — Нет, не сейчас, завтра. Гена с зажатыми губами недовольно смотрел на происходящее. — Окей, завтра, — буднично согласился Рауль. — Всё, забили, успокоились. Хенк, опусти пистолет. Хенк, мы же договорились. Пацаны одновременно убрали стволы. Взгляд Хенка был злой и напряжённый, когда он смотрел вслед уезжающему Раулю. — Но мы же завязали, м? — уставше начал Зуев, ходя по ангару. — Или чё у нас, опять снова-здорово? — Хотели, — уточнил Киса, смотря в пустоту, — но не завязали. — Вам бармена с режиссёром не хватило, пацаны? — перед моими глазами моментально появился образ Игоря и крови на песке, а в ушах зазвенел выстрел. Я быстро отогнала этот образ. — Пацаны, у нас проблем просто до хера, очень много проблем. А вы ещё с этим отморозком. Вы чё, не догоняете, что ли, что это мажор галимый? Что он будет вам мозги трепать и понты колотить, даже когда в гробу будет, а? — Нет, этого гондона верняк надо мочить, — Ваня коротко посмотрел на меня и шмыгнул носом. — Вот его, сука, вообще ни хера не жалко. Красивенький, гламурненький, будет лежать такой, скрестив лапки. — Ну хорош, хорош, хорош. Реально, чуваки, давайте по делу. Тема серьёзная, — Егор запрыгнул на подлокотник дивана и хотел что-то сказать, но был прерван лаем собаки. — Отъебись! — раздался громкий голос Риты рядом с ангаром, и за открытой дверью было видно, как чёрная бродяжка отбежала в сторону самолёта. Мы с пацанами переглянулись, понимая, что история повторяется. В прошлый раз их разговор подслушала я, теперь Рита. Из-за этого конченого Рауля я забыла, что на базу должна заглянуть Рита перед моим возвращением домой.  — Да вы чё, сука, так и будете уши греть, сплетницы хуевы?! — вспылил Киса, глядя на меня. Я закатила глаза, набирая в грудь побольше воздуха, успокаиваясь, хотя была бы не прочь набрать никотина. В голове крутилась только одна мысль: как Рита на это отреагирует? — Рита, твою мать! — выкрикнул Гендос, сорвавшись с места. Он подошёл к дверям и выглянул на улицу. — Заходи! Хватит подслушивать!  Девушка осторожно сделала пару шагов к нам, и со словами «тут долго объяснять» я протянула ей бутылку пива.

☆°•.｡.☽★☾.｡.•°☆

— Чё думаешь? — тихо спросила я, облакотившись один на один с Ритой на железные трибуны, затягиваясь сигаретой. Холодный ветер обдувал щеки и шею. После нашего весьма позитивного рассказа про дуэли Пушкина за честь и справедливость, Рита кивнула, смотря в пустоту, и вышла на улицу, а я увязалась за ней. — Вы мне как будто сериал пересказали... Ты бармена убила? — в лоб задала вопрос Рита, а я только тихо выдохнула. — Я запуталась, Рит. Я испугалась правды пацанов, а там сразу дуэль. Потом ещё и Кудинов геем оказался. Игорь спалил бы и его, и Илью, и пацанов, и меня, ведь я с ними была. До матери благополучно бы всё дошло, а мне... — я сделала затяжку, пока дымом с привкусом мяты не заполнились все лёгкие. Догоревшая до фильтра сигарета чуть обожгла пальцы, и я бросила окурок на холодную сухую землю. — Мне страшно стало из-за того, что она может сделать. Рита мягко обняла меня, кладя голову на моё плечо, успокаивая, и я поняла как сильно мне не хватало её компании последние пару дней. Мы простояли так пару минут, а с меня словно убрали гору, когда блондинка не кричала, не истерила, а спокойно приняла ситуацию. — Ну, у меня с Мелом всё понятно, а у тебя что с Кисой? — всегда подъёбывающая по этой теме Рита улыбалась во все тридцать два зуба, вновь начиная приятно-раздражающую тему. Я сжала губы, предвкушая радостный визг подруги. — Мы поцеловались... Дважды. Вереща, Рита трижды подпрыгнула на месте, держа меня за руку. — Ты ему точно нравишься, подруга! — Тише! — шикнула я с улыбкой на губах, оглядываясь на ангар. — Ты правда так думаешь? — с надеждой спросила я. — А что тебя смущает? — Просто мне кажется, что я навязываюсь... — Да брось, — Рита несильно толкнула меня под рёбра, — с чего ты это взяла? — Я обдолбалась и повисла у него на шее. Потом мы уснули вместе, — не выдержав ахуевающего взгляда и поднимающихся бровей Риты, я закрыла глаза. — Мы поцеловались и уснули вместе... Вскоре мы вернулись к пацанам, улыбаясь не губами, а душой. — Чё с Раулем решаем делать? — надеясь на отрицательный ответ, спросил Гендос. — Нахуй его, — ответила я, открывая новую бутылку пива. — Пускай поедет куда-то за город, подождёт нас пару часов. Вдруг чё в мозгах появится? — За справедливость? — подняла бутылку пива Рита, смотря исключительно на Мела. — За справедливость! — звон горлышек друг о друга расслабил меня на последние пару часов.

☆°•.｡.☽★☾.｡.•°☆

Чуть ли не онемевшей рукой я провернула ключи в замочной скважине и услышала щелчок. Я крепче сжала лямку рюкзака на плече и, выдохнув, зашла в квартиру. Холод был первым, что я почувствовала, находясь в коридоре. В моей комнате был до тошноты идеальный порядок. Радовало только то, что вся моя одежда лежала на полках, а не в чемоданах. В холодильнике на пустой полке стояла тарелка с бутербродами, завёрнутыми в пакет, со стикером с холодной надписью «ешь». Время ожидания матери тянулось невыносимо долго. От бесконечного переживания ручка с фиолетовыми чернилами дрожала, складывая краску на бумаге в изогнутые линии. Штрих, второй, пятый, и рисунок, что я рисовала два долгих месяца боли и переживаний, наконец закончен. Звук проворачивающихся ключей. Оставив блокнот лежать на столе, я, скрепя зубами, вышла в коридор. Мать даже не подняла на меня взгляда, только разулась, сняла куртку и повесила её на крючок. — Нагулялась со своими наркоманами? — леденящим тоном спросила женщина, стоящая передо мной. Я промолчала, зная, что лучше сейчас не отвечать ничего. — Ну ничего, скоро как шёлковая ходить у меня будешь, мразь. Пустота после её слов сгрызала душу, выворачивая сердце наизнанку. Я не знаю, что это может означать, не знаю, что меня ждёт в скором времени, бешеный страх оборачивает собой каждую клеточку тела, желая уничтожить здравый рассудок во мне. — Закрылась в своей комнате, — прошипела через зубы женщина, в половину старше меня, — и, не выходя, делаешь уроки. Я на пятках развернулась к своей комнате, но в эту же секунду была остановлена. — Телефон, — мой взгляд упал на протянутую руку с раскрытой ладонью. Пытаясь проглотить ком в горле, мне пришлось его отдать. Если бы в моей комнате была дверь, я бы ею хлопнула с огромной радостью. Но следом за мной в комнату зашла и мать, дав мне пощёчину, и кольцом разодрала кожу у губы.   — Употреблять мне, сука, вздумала? — весьма негативный вопрос сопроводился тяжёлым подзатыльником. Я слизнула выступившую кровь. — Ещё хоть один раз увижу, ты, сука, у меня в рехаб отправишься, — слеза попала на губу, и я почувствовала острую боль. — Умылась, — бросила мать приказным тоном и вышла из этой комнаты.  На трясущихся ногах я зашла в ванну, открыла кран с тёплой водой и стянула свои до поясницы синие волосы в низкий хвостик на два оборота, чтобы не намочить. Как только вода в моих ладонях касается лица, смывая следы крови, кто-то резко тянет мои волосы назад, запрокидывая голову. Я вскрикнула, а когда увидела мать с ножницами в руке, то ужаснулась. Но чем больше я пыталась вырваться из её хватки, тем быстрее она срезала длину моих волос, разбивая душу на осколки.  — Нет! — орала я, хватаясь за раковину. — Мам! Отпусти!  — Наркоманка, сука, — сквозь зубы проговорила мать и бросила ножницы на пол, держа в руке мои волосы. — Чтоб больше такого, блять, не было. Поняла?  Всхлипывая, я кивнула и смотрела, как мои волосы медленно опускались на светлую плитку в ванной. В горле стояло чувство, что оно кровоточит.  — Уберись, — шикнула мать, словно на полу валяется какой-то мусор, оставляя меня стоять на мокром полу, усыпанном синими прядками, наедине с моими слезами и нервным срывом.