Адвокат для Дэнни Холла

Глава 7

Дэнни Когда я проснулся, вокруг было темно и кто-то обнимал меня сзади. Я на мгновение напрягся, а потом вспомнил. «Миллер, – услужливо подсказал мой мозг. Парень, который трахал тебя так сильно, что ты видел звезды. Дважды». Я расслабился в его объятиях, прокручивая в голове события прошлой ночи. После долгого принятия душа, во время которого я совершенно не думал об экономии горячей воды, я вышел из ванной, завернутый в полотенце, и обнаружил Миллера, лежащего голым на кровати и поглаживающего свой член. Он прорычал: – Брось полотенце и иди сюда. И, черт возьми, от этого командного тона у меня подкосились колени. Я отбросил полотенце и практически бросился поперек кровати, задрав задницу кверху и умоляя его трахнуть меня. И он трахнул. Жестко. Это было как раз то, что нужно, и Миллер повел себя как подобает настоящему командиру, спросив: – Как ты думаешь, сколько ты сможешь выдержать? Я никогда не уклонялся от вызова, поэтому спросил: – А как сильно ты можешь? Миллер ответил тем, что вошел в меня с убийственной точностью, заполняя меня всеми возможными способами, пока я с криком не рухнул на его красивые чистые простыни. Он последовал за мной и трахал меня до наступления оргазма, прежде чем сам кончил со стоном. После этого мы заснули на какое-то время, наслаждаясь посторгазменной негой, лежа в месиве спермы. Когда я проснулся, меня поцеловали в шею и спросили сонным голосом: – Ты в порядке? Как я уже понял, на языке Миллера это был вопрос: «Тебе понравился секс? Я был хорош?». – Все было охуенно потрясающе, – сказал я, поворачиваясь к нему лицом. Он был весь в сексуальном беспорядке, с растрепанными волосами и обнаженный, с этой дурацкой улыбочкой, которая практически требовала, чтобы я его поцеловал. И, конечно, это привело к тому, что я оседлал его и потерся своим твердым членом о его. Он достал откуда-то презерватив, я кончил быстро и сильно, а он сразу же последовал за мной. В тот раз он был очень шумным. Я улыбнулся этому воспоминанию и выгнул спину так, что нижней частью тела оказался прижатым к мягкому члену Миллера. Моя ноющая задница протестующе запульсировала, словно предупреждая меня, что никаких блестящих идей у меня быть не должно. Если бы Миллер попросил трахнуть меня прямо сейчас, я бы, наверное, перенес эту встречу на другой раз. Но я определенно захочу это повторить, как только восстановлюсь. Я был на грани сна, когда мои глаза резко открылись от звука, похожего на перезвон колокольчиков, наполнившего комнату и постепенно становившегося громче. Я застонал, когда Миллер рядом со мной издал стон разочарования, и я услышал хлопки, словно чья-то рука вслепую ударила по прикроватному столику. Шум прекратился, и я снова закрыл глаза, но затем рядом со мной снова послышалось движение, и Миллер протянул руку и нежно коснулся моего плеча. – Дэнни? – Дэнни сейчас нет дома. Пожалуйста, оставьте сообщение, – пробормотал я в подушку. – Дэнни нужно пошевеливать задницей, если он хочет, чтобы я отвез его обратно в Гусиную Тропу, – сказал Миллер с легким смешком. Дэнни был вполне счастлив, оставаясь здесь и наслаждаясь этой большой удобной кроватью, спасибо. Но Миллер был прав. Я должен был забрать свой грузовик и, надеюсь, починить его перед работой, а он должен был отвезти меня, а затем вернуться в Хоупвелл как раз вовремя, чтобы успеть на свою работу, так что было нечестно задерживать его. Я принял сидячее положение на краю кровати, чтобы снова не заснуть, и провел минуту, упершись локтями в колени и стараясь, чтобы глаза оставались открытыми. У меня болела задница, и мне предстояло расплачиваться за недосып весь день. Это того стоило. Я встал и поплелся в ванную Миллера. Там было примерно так же чисто и модно, как и во всей его квартире. Не то чтобы это было претенциозно, но, скажем так, на стенах не было потертостей, а на кафеле в душе не было столько плесени, чтобы задуматься о бизнесе по выращиванию грибов. Наша ванная комната дома была чем-то вроде свалки, и это объяснялось на пятьдесят процентов тем, что ее не ремонтировали с 1980-х годов, и на пятьдесят процентов тем, что у нас с ребятами уже некоторое время были разногласия по поводу ее уборки. Как будто мы все притворялись, что не замечаем, насколько она отвратительно грязная, и надеялись, что кто-то другой разберется с этим первым. Я был почти уверен, что Уайлдер вот-вот не выдержит. Напор воды в душе Миллера был невероятным. Единственное, что могло бы улучшить ситуацию, это если бы он зашел внутрь и присоединился ко мне, но дверь в ванную оставалась закрытой. С другой стороны, было чертовски рано, а моя смена на заправке начиналась в шесть. Я почувствовал укол вины из-за того, что Миллеру придется везти меня обратно в Гусиную Тропу, но подавил его. Прошлой ночью нам обоим было весело. Черт возьми, я был бы готов проехать как минимум вдвое дальше ради члена, который был хотя бы наполовину так же хорош. Но, с другой стороны, Миллер, вероятно, не так сильно переживал из-за выбора, как я. С чего бы ему переживать? Он был крутым юристом с улыбкой на миллион долларов. Я был обычным парнем, который работал кассиром на дерьмовой заправке. Но я был обычным парнем, который знает, когда у него что-то получается, поэтому я вспомнил, что Миллер говорил о том, что нужно двигать задницей, поэтому быстро принял душ и оделся. Когда я зашел на кухню, он протянул мне походную кружку с кофе. Он уже был одет в баскетбольные шорты и толстовку с капюшоном и надписью «Правовая школа Ричмонда» спереди. – Нам лучше отправиться в путь. – Ты не хочешь сначала принять душ? – Не-а. Я подвезу тебя, а потом у меня будет время пробежаться перед работой. После этого я приму душ. – От кого, черт возьми, ты собрался убегать? – спросил я. Он уставился на меня, моргая, словно думал, что я говорю серьезно. Затем его губы дрогнули. – Для начала, от этого чертового гуся. – Справедливое замечание, – согласился я и отхлебнул кофе, который оказался вкуснее всего, что когда-либо готовил Чейз. – Бегать ради удовольствия. Кто так делает? – Люди, которые хотят дожить до пятидесяти, – сказал он, приподняв брови. – У меня хорошие гены. Я полагаюсь на них. От меня не ускользнуло, как он оглядел меня с головы до ног. – Да, это так. После всего, что он сделал со мной прошлой ночью, этого не должно было быть достаточно, чтобы заставить меня покраснеть. Я фыркнул и наклонил голову, чтобы сделать еще глоток из кружки. Миллер взял свою кружку и ключи от машины со стойки. – Ничего не забыл? Я догадался, что мы уже в режиме движения. Я поплелся за ним вниз по лестнице, все еще полусонный, несмотря на дозу кофеина, думая о том, какой милый этот многоквартирный дом и что, если бы мы с ребятами жили здесь, нас бы выгнали, наверное, через неделю. Мы не были плохими соседями, несмотря на то что сказал Харлан Уиттакер, нам просто нравилось иногда расслабиться, понимаете? И я уверен, что людям в этом многоквартирном доме не понравилось бы наше представление о хорошем времяпрепровождении, которое заключалось в том, чтобы пожарить гриль, открыть несколько банок пива и послушать музыку. Мне показалось, что здесь отдых был бы больше похож на вечер поэзии с дегустацией вина и сыра. Машина Миллера была припаркована на улице. В воздухе чувствовался такой холод, что я слегка поежился, и Миллер взглянул на меня. Он включил зажигание и подогрев. – Где мне тебя высадить? – спросил он. – У твоего грузовика, на работе или у дома? Иисус. Еще не было и пяти утра. Я не был готов к такому уровню ответственности. – Наверное, работа, – сказал я. – Ты не хочешь сначала переодеться в свежую одежду? – Миллер, я работаю на заправке, – сказал я. – Если ты не заметил, мы не придерживаемся высоких стандартов в отношении внешнего вида. Миллер проверил «слепую зону», прежде чем выехать с парковки. – Да, у вашего босса интересный стиль, это точно. – Правда же? Такое ощущение, что он сходил на вечеринку в честь Четвертого июля и даже не потрудился переодеться после нее. Но это выгодно отличает нас от остальных заведений в городе, – я пожал плечами. – Бобби устанавливает свои правила. – Как он стал мэром? – Он всем говорит, что был лучшим кандидатом на эту должность. Миллер бросил на меня недоверчивый взгляд. – Точнее говоря, он был единственным кандидатом, так что технически это правда. Миллер фыркнул от смеха. – Тогда понятно. Я откинулся на спинку удобного сиденья и дремал, пока Миллер вез нас из Хоупвелла. Через некоторое время после начала поездки тихий шепот вывел меня из состояния полусна, и я услышал: «...строительство железнодорожной линии, соединяющей Лас-Вегас и плотину, началось в сентябре». Я выпрямился. – Что? – О, ты хочешь послушать что-нибудь другое? – спросил Миллер. – Ты слышал о существовании музыки? Вместо… что бы это ни было. – Это подкаст о строительстве плотины Гувера. – Почему? – Ну, Бюро мелиорации подготовило отчет для правительства, в котором... – Черт возьми, Миллер! – я начал смеяться. – Так вот чем ты занимаешься ради развлечения? – Это интересно! – Что ж, в таком случае тебе стоит заглянуть ко мне на выходных. У нас растет трава, от которой ты просто с ума сойдешь. Выражение его лица заставило меня рассмеяться еще сильнее. – Если ты правильно разыграешь свои карты, то, возможно, даже сможешь понаблюдать за высыханием краски. Он закатил глаза, но улыбался. – Это познавательно. Я схватил свой телефон и попытался сообразить, как подключить его к аудиосистеме его машины. Затем я сразу же зашел на Spotify, нашел «Fortunate Son» группы Creedence и включил ее. – Это познавательно. – Я уже слышал песни Creedence раньше, Дэнни, – сказал Миллер со смехом. Его пальцы отбивали ритм песни по рулевому колесу, и когда зазвучала следующая песня, он даже не пошевелился, чтобы снова включить свой занудный подкаст, так что я воспринял это как победу. Мы были примерно в десяти минутах езды от Гусиной Тропы, когда мой телефон издал звуковой сигнал. Я вытащил его из кармана и обнаружил сообщение от Кэша с фотографией грузовика на парковке в «Sunny Fields». Братан, что происходит? И секундой позже: Ты не пришел домой прошлой ночью. Ты в порядке? Кэш был немногословен, но писал сообщения как чемпион. К тому же, он прослыл первоклассным паникером. Может, мне пойти разбудить бабушку и сказать ей, что ты пропал? Дерьмо. Я написал ответное сообщение прежде, чем он успел привести в исполнение свою угрозу. Я в порядке. Грузовик не заводился. Так где же ты тогда? Люди иногда думали, что Кэш тупой, потому что он молчал и терпеть не мог смотреть в глаза, но он был чертовски проницателен. И всегда переходил прямо к делу. Не было смысла пытаться увильнуть от ответа. Я был у Миллера. Я смотрел, как на экране появляются и исчезают маленькие точки. Сначала я подумал, что он, должно быть, пишет эссе, но потом пришло его сообщение: эмодзи с парой широко раскрытых глаз и с баклажаном. Мой телефон снова издал звук. Pro bono стояк. Черт бы его побрал за это предположение, и дважды черт бы его побрал за то, что он оказался прав. Миллер наблюдал за мной краем глаза, пока вел машину. – Все в порядке? Я скорчил гримасу. – Кэш просто хотел знать, где я. Я думаю, он увидел мой грузовик на парковке в «Sunny Fields» и забеспокоился. – Вы все, ребята, очень близки, верно? – Да. Я посмотрел на свой телефон, затем снова на Миллера. – Это нормально, что он знает, что я ночевал у тебя? – А почему бы и нет? – Ты мой адвокат. – Я адвокат Джейн. – Хорошо, но это... – я махнул рукой между нами. – Это что-то, что ты хотел бы скрыть? Он наморщил лоб. – Зачем мне это? Я открытый гей. – Хорошо, – сказал я. – Круто. Я тоже. Я проигнорировал вспышку беспокойства у себя внутри. Я должен быть рад, что Миллеру все равно, узнают ли люди о нашей связи. Так почему же я беспокоился? Может быть, потому что я считал, что он должен меня скрывать? Мне никогда в жизни не было дела до того, кто я такой и откуда родом, но это потому, что большинство из тех, с кем я общался, не говоря уже о том, чтобы спать, ничем не отличались от меня. Но Миллер был гребаным юристом. И если у него не было с этим проблем, то почему у меня они были? И почему меня это вообще волновало? На самом деле мы не встречались. Может быть, никакой проблемы и не было, просто я слишком мало спал, выпил слишком много кофеина и испытывал стресс от мысли, как, черт возьми, я смогу позволить себе отбуксировать свой грузовик, если не смогу придумать, как его починить. Да, возможно, так оно и было. Просто недосып из-за лучшего секса в моей жизни. Я улыбнулся Миллеру, откинулся на спинку кресла и стал слушать, как Creedence спрашивает меня, видел ли я когда-нибудь дождь. *** Бобби был чертовым чудаком, но он был добродушным. В конце моей смены он заехал за мной, чтобы подвезти до «Sunny Fields» в Броднаксе, и даже сумел снова завести мой грузовик. Я поехал домой и хотел припарковаться на подъездной дорожке, но Харлан стоял там, как старое пугало, и смотрел на меня так, словно ждал несколько часов. Я припарковался на улице и вылез из грузовика. – Какие-то проблемы, мистер Уиттакер? Он уставился на меня, скрестив руки на груди. – Я скажу тебе, что за проблема. Кто из вас, мальчики, весь день включал музыку? Человек даже не может вздремнуть из-за этого шума! Я наклонил голову и прислушался, но в доме было тихо. – Я не думаю, что кто-то был дома весь день, – сказал я. – У всех нас есть работа. Иногда наши расписания менялись, но я знал, что Кэш сегодня был в «Sunny Fields», а Чейз – на заправке. Оставался только Уайлдер, но его график был самым нормальным из всех. И по пустой подъездной дорожке было ясно, что я вернулся домой первым. – Ха! Я попятился к дому. – Это были не мы. Может, Гриры с другой стороны от вас? Я в этом сомневался и мысленно извинился перед Грирами на случай, если Харлан устроит им разнос. Но я также сильно сомневался, что вообще был какой-то шум. Харлан просто вел себя как придурок. Сначала из-за состояния двора, потом из-за дерева, а теперь еще и из-за этого. Возможно, он думал, что если будет кидать в нас достаточно дерьма, то хоть что-то прилипнет. Я скрылся в доме, прежде чем он успел наорать на меня еще за что-нибудь, и подумал, не стоит ли мне рассказать об этом Миллеру или копам. Я не хотел ничего усложнять, но Харлан ведь первым начал, верно? Черт бы меня побрал, если бы я знал, что делать в таких ситуациях. Я был так взвинчен, что даже не успел сообразить, что делаю, как вычистил половину гребаной ванной. Я надеялся, что другие парни этого не заметят, потому что, если я начал, это было сигналом к тому, что я вызвался отныне и вовек самостоятельно убираться в ванне. Я подумал о красивой чистой квартире Миллера и вынужден был признать, что было приятно для разнообразия не прилипать к полу, когда я проходил по его кухне. Может быть, мы могли бы начать тщательнее убираться, чтобы сделать наш дом более уютным. Но только не на переднем дворе, потому что, к черту Харлана и его осуждение! Повинуясь внезапному порыву, я достал телефон и написал Миллеру. Повлияет ли это на ход дела, если Харлан обвинят нас во всяком дерьме, которое мы не совершали? Ответ пришел почти сразу. Зависит от обстоятельств. Спасибо. Очень полезно. Теперь я понимаю, почему ты пошел в юридическую школу. Мой телефон зазвонил, и я чуть не выронил его от удивления. Кто вообще в наше время звонил людям? – Привет, Миллер. – Привет. Что случилось? – Я пришел домой, а Харлан несет чушь о том, что мы весь день включали громкую музыку, хотя никого из нас не было дома. – Хорошо, – сказал Миллер. – Я хочу, чтобы ты позвонил в полицию и убедился, что они зафиксировали звонок. Они могут прислать кого-нибудь, а могут и не прислать, но в любом случае тебе нужно попросить номер зарегистрированного обращения. Это докажет, что Харлан постоянно преследует вас, ребята. Это прозвучало как нечто такое, чего я действительно не хотел делать, и мне повезло, что Миллер не мог видеть, какое лицо я скорчил. – Если он окончательно выйдет за рамки разумного или, черт возьми, если он просто продолжит нести свою чушь, мы сможем добиться для вас мирового соглашения или даже судебного запрета, который не позволит ему находиться на вашей территории. – Черт. – Пока тебе не о чем беспокоиться, – заверил меня Миллер, и я внезапно вспомнил вчерашний вечер, когда он говорил таким же спокойным, размеренным тоном, спрашивая меня, сколько именно я могу принять. – Но было бы неплохо разложить всех наших уток в ряд на случай, если они нам понадобятся позже. Могло ли пристрастие к властным юристам быть кинком? Если да, то у меня он точно был. Я бы подошел к стенду с Миллером в любое время. Подождите, это же про судью. Тем не менее, я бы изучил его резюме, если бы он попросил меня. Я на самом деле потерял немного времени, размышляя о том, как классно выглядит задница Миллера в его боксерах. – Дэнни? Ты еще здесь? Я понял, что молчал слишком долго. – Да. Извини. – Ты в порядке? – Да, я пытался вспомнить, делал ли Харлан что-нибудь еще странное, – солгал я, потому что признание в том, что я на самом деле думал о его заднице, сейчас казалось неуместным. – Начни делать заметки, – посоветовал Миллер. – Особенно обо всех его действиях, которые могут быть истолкованы как угроза. – Я так и сделаю. – И позвони мне, если у тебя возникнут проблемы с полицией или появятся какие-нибудь вопросы, – сказал он и, помолчав, добавил: – Или, знаешь, если ты просто захочешь поговорить или что-то в этом роде. «Или что-то в этом роде» означало «снова перепихнуться», верно? По крайней мере, я надеялся, что он имел в виду именно это. Но, чтобы убедиться, что он знает, что я готов повторить вчерашнее, я понизил голос до мурлыканья. – Не волнуйся, красавчик. Ты будешь первым, к кому я обращусь с просьбой о «чем-то в этом роде». Я услышал, как он резко втянул воздух, а затем издал тихий смешок, который ясно свидетельствовал о его согласии. Я улыбнулся про себя. Ладно, в некоторых вопросах телефонные звонки лучше, чем смс. – Ты свободен в выходные? – спросил Миллер. – Мы могли бы... – Да, – немедленно согласился я. – Ты не знаешь, что я собирался сказать, – сказал он с ноткой смеха в голосе. – Я рискну предположить, что это не обсуждение плотины Гувера. Он снова засмеялся, и я уже собирался подразнить его еще немного, но тут входная дверь с грохотом распахнулась, и в комнату, разговаривая и смеясь, вошли Чейз и Уайлдер. Они поставили пакеты с продуктами на кухонный стол и уставились на меня. Я вздохнул. – Ребята уже дома. Мне пора идти. – Ладно. Я напишу тебе. Не забудь подать жалобу, – сказал он. – Не забуду. Еще раз спасибо. Я повесил трубку, а, когда поднял глаза, на лице Чейза была самодовольная ухмылка, которая могла означать только то, что он уже успел поговорить с Кэшем. Я проигнорировал его и начал раскладывать продукты, делая вид, что читаю состав на банке с арахисовым маслом. Это его не остановило. – Так, значит, ты и тот горячий адвокат, да? – спросил он, и его улыбка стала еще шире. – Трах-тибидох. Я думал прикинуться дурачком, но какой в этом смысл? Чейз все равно собирался устроить мне разнос по этому поводу, так что лучше покончить с этим поскорее. – Да, я и сексапильный адвокат, – сказал я, нацепив на лицо улыбку. – Ревнуешь? Я ожидал, что Чейз рассмеется, но он удивил меня, сказав: – Вроде того? Он очень привлекательный. – Я натурал и все равно считаю его горячим, – согласился Уайлдер. – Чувак охренительный. – Вау. Это отличный способ подчеркнуть, что я прыгаю выше своей головы, – сказал я, игнорируя как безумно неточное определение Уайлдером «натуральности», так и то, как сильно меня задели его слова. Я уже и сам знал, что Миллер мне не по зубам, ясно? Но потом Чейз удивил меня. – Не знаю. Ты довольно симпатичный, – сказал он, – и в тебе есть все то обаяние деревенского парня, которое многим нравится. Я понимаю, почему он на тебя запал. Я бросил в сторону Чейза пакет с рисом и сказал: – Заткнись. Из-за тебя все становится странным. Он поймал пакет и перебросил его из руки в руку. – Нет. Ты не в моем вкусе. – Никто не в твоем вкусе, – сказал Уайлдер. Он не ошибся. За все то время, что Чейз жил здесь, он ни с кем не встречался. Уайлдер порылся в пакетах с продуктами и загрузил в холодильник сыр и йогурт на случай визита Грейс. Когда он обернулся, на его лбу была складка, как будто он слишком много думал о чем-то. – А трахаться со своим адвокатом не незаконно? – О-о-о, интересная мысль, – поддакнул Чейз. – Разве это не конфликт интересов или что-то в этом роде? Я закатил глаза. – Он не мой адвокат. Он адвокат бабушки. Так что все в порядке. И вообще, мы просто дурачимся. Это несерьезно. Но это было не совсем так. Мы просто трахались, и даже если бы я хотел, чтобы это зашло дальше, а я этого не говорил, Миллер ни за что не заинтересовался бы кем-то вроде меня, разве что в качестве случайного знакомства. Так что нам повезло, что мы были на одной волне, верно? Верно.