Адвокат для Дэнни Холла

Глава 9

Дэнни К тому времени, как в субботу днем я подъехал к своему дому, я пожалел, что позволил Миллеру так основательно оттрахать меня перед отъездом. Не потому, что мне это не понравилось. Это было феноменально! А потому что мне пришлось проделать долгий путь обратно в Гусиную Тропу на моем дребезжащем старом грузовичке, и теперь моя задница болела, напоминая о том, как хорошо он трахнул меня своим внушительным членом. Я был уверен, что оно того стоило, но все же. В следующий раз, когда я приду к нему домой, нужно быть аккуратными с сексом перед обратной дорогой. Я улыбнулся при мысли о том, что у нас будет следующий раз. Я все еще не был уверен, почему такой умный, сексуальный и целеустремленный парень, как Миллер, захотел встречаться с таким парнем, как я, но важно было то, что он попросил о встрече со мной снова. Не имело значения, что это было просто для того, чтобы перепихнуться. По крайней мере, я потрахался. Остаток дня я провел, тусуясь с ребятами. Они даже не сказали мне ни слова о том, что я сбежал от них в пятницу вечером, просто чтобы потусить с другим парнем, хотя это было в основном потому, что там была Грейс, а Уайлдер не потерпел бы, чтобы мы говорили о подобном дерьме в ее присутствии. Мы все изо всех сил старались вести себя с ней прилично и следить за тем, что говорим, потому что, во-первых, Грейс была чертовски милой, а во-вторых, Уайлдер был настоящим папой-медведем, когда дело касалось его малышки. Я уважал это. На ужин мы разожгли гриль и провели тихий вечер, наслаждаясь парой кружек пива и играя с Грейс в мяч на заднем дворе, прежде чем лечь спать. Уайлдер все-таки нашел время убрать нашу придомовую территорию перед визитом дочери. Я намеревался выспаться в воскресенье утром, но вместо этого проснулся от грохота газонокосилки. Я схватил свой телефон, прищурился на экран и издал стон. Кто, черт возьми, косил газон в шесть утра? Я уткнулся лицом в подушку и попытался не обращать внимания на шум и снова заснуть, но теперь, когда я проснулся, мне захотелось отлить. Я натянул шорты и направился в ванную, которая была безупречно чистой. Уайлдер сдался, как я и предполагал. У меня мелькнула мысль написать Миллеру и рассказать ему эту потрясающую новость, но я подавил этот порыв. То, что мы встречались для секса, еще не означало, что мы были друзьями. Миллеру было насрать на состояние моей ванной, и уж точно ему было насрать на это в шесть утра. Я сходил в туалет и плеснул себе в лицо немного воды, чтобы проснуться, а выйдя, обнаружил Кэша, прислонившегося к двери своей спальни, со складками от подушки на лице, как будто он только что проснулся, что, вероятно, так и было. Прошлой ночью он работал в ночную смену и вернулся домой только после полуночи. Он повернул голову в сторону фасада дома, приподняв бровь в молчаливом осуждении, и я понял, что он зол. Я его не винил. – Да, я знаю. Я собираюсь поговорить с ним сейчас. Все еще зевая, я побрел к входной двери и, выйдя на крыльцо, обнаружил Харлана во дворе: он, опустив голову и сгорбившись над ручкой газонокосилки, двигал ее по прямой туда-сюда. На нем была пижама и пара рабочих ботинок без шнурков. Его волосы были в жутком беспорядке, как будто он только что встал с постели. Он поймал мой взгляд, и его верхняя губа скривилась в усмешке. Клянусь, у меня было такое чувство, будто он пытается поджечь меня своим взглядом, хотя я всего лишь стоял на собственном крыльце. Ну и черт с ним. Если он хотел быть соседом-засранцем, в эту игру могли играть двое. Я спустился по ступенькам, пересек границу участка и встал перед тем местом, где он косил, преграждая ему путь. На секунду мне показалось, что он собирается проехать прямо по мне, но в последний момент он остановился, и затихающий звук мотора эхом разнесся по притихшим окрестностям. – Что? – рявкнул он. – Привет, Харлан. Не хочешь отложить стрижку газона до более позднего времени? Кэш вчера работал в ночную смену и пытается уснуть, так что, если бы ты мог не шуметь, мы были бы тебе очень признательны. Черт возьми. Я хотел быть требовательным и суровым, но вместо этого стоял перед ним, улыбаясь и разводя руками в жесте «пожалуйста, войди в наше положение» и, по сути, извиняясь за то, что попросил его быть порядочным человеком. Когда твоя бабушка правильно тебя воспитала, эти навыки, по-видимому, работали, даже когда ты имел дело с придурками на рассвете. Брови Харлана сошлись на переносице. – Сейчас разрешенный час! И мне нужно подстричь газон. Пропустил стрижку на прошлой неделе, и теперь весь этот чертов двор в беспорядке. Я огляделся в поисках беспорядка, но его двор был таким же чистым, как всегда. И я точно знал, что в прошлые выходные он косил траву. Хм. Я не собирался спорить с ним из-за состояния его газона. Вместо этого я сказал: – Для большинства людей шесть утра в воскресенье — это слишком рано, мистер Уиттакер. Он моргнул, словно не совсем понял, что я сказал, затем поджал губы и сказал: – Отойди с дороги, сынок. И с этими словами он снова запустил газонокосилку. Я отскочил в сторону, прежде чем он мог сбить меня с ног. Харлан хмыкнул и вернулся к своей стрижке, оставляя за собой широкие ровные полосы газона, на лбу у него выступили капельки пота, когда он стал работать газонокосилкой быстрее, чем раньше. Я наблюдал за ним из укрытия на крыльце, не в силах избавиться от ощущения, что что-то не так. Это чувство усилилось, когда он не перестал косить, дойдя до края скошенного участка. Вместо этого он развернул газонокосилку и начал прорезать широкую полосу в зарослях сорняков, которые маскировались под лужайку перед моим домом. Он скосил газон до самого пня, обошел его газонокосилкой и добрался до задней части участка. Затем он изменил направление и расчистил еще одну полосу моего газона, прежде чем выключить газонокосилку и удовлетворенно хмыкнуть, уперев руки в бока. Я уставился на пространство, которое он расчистил. Оно было около четырех футов в ширину, и часть меня хотела спросить, какого хрена он делает на моей территории. Но, поскольку он уже проигнорировал меня и даже завуалированно угрожал, я сомневался, что он мне ответит. И технически, он оказывал мне услугу, подстригая траву на моей территории, так что я не мог жаловаться. Это было просто странно, вот и все. *** Воскресенье я провел, занимаясь стиркой и навещая бабушку, а понедельник и вторник сопротивлялся желанию написать Миллеру. С выходных я ничего о нем не слышал, хотя он обещал позвонить, и я уже начал сомневаться, не передумал ли он. Я надеялся, что нет. Он был тем, кто первым предложил встретиться снова, так что, возможно, он просто был занят. Во всяком случае, так я себя успокаивал. Однако, когда прошла среда, а от него не было ни слова, я начал беспокоиться, что секс с горячим адвокатом мне привиделся. Поэтому, когда мой телефон зазвонил, как раз когда я садился в свой грузовик, чтобы ехать домой, и на экране высветилось имя Миллера, я чуть не выронил телефон, спеша ответить. Мое сердце затрепетало в груди, когда я закрыл дверцу грузовика и сказал: – Привет. – Привет, – ответил Миллер. – Я подумал, что стоит позвонить и сообщить тебе, что у нас есть план твоего участка, и дерево на сто процентов находится в твоем дворе. – О, – сказал я, пытаясь скрыть свое разочарование тем, что он звонит по делу. – Это ведь хорошо, правда? – Это очень хорошо, – ответил он. – С юридической точки зрения, это дает тебе неоспоримое право собственности на дерево, что делает это дело беспроигрышным. – Я позвоню бабушке сегодня вечером и расскажу ей хорошие новости, – сказал я. – О, я уже поговорил с ней, – сказал Миллер и помолчал, прежде чем добавить: – На самом деле это был просто повод позвонить тебе. О. Тепло разлилось по моей груди, и я с трудом сдержал улыбку. – Ты мог бы просто позвонить. Или написал смс. Тебе не нужна причина. На мгновение воцарилось молчание, прежде чем он сказал: – Я не знал, что мы так поступаем. И я не знал, когда ты работаешь. – Самое удивительное в сообщениях то, что, когда ты их отправляешь, они могут просто висеть на экране, пока у другого человека не появится возможность их прочитать, – сказал я, позволив ноткам смеха прокрасться в мой голос. – Например, если бы я отправил тебе фото члена, пока ты был на работе, ты мог бы просто подождать и посмотреть позже. – Не присылай мне фото члена, – быстро сказал Миллер. – Серьезно. Я рассмеялся над его очевидной паникой. – Я не буду, мистер адвокат. Кто-то постучал в окно грузовика, и за этим последовал громкий гудок. Я подскочил на сиденье, и мое сердце забилось так сильно, что задребезжали ребра. – Что, черт возьми, это было? – спросил Миллер. – Подожди, – попросил я и опустил стекло на пару дюймов. Бобби кивнул мне, сжимая Люсиль в объятиях. – Добрый вечер. Просто проверяю, не сломался ли ты снова. – Нет, просто отвечаю на звонок, – сказал я, поднимая телефон, словно он требовал доказательств. Гусыня тут же попыталась просунуть голову в окно и съесть его. Я поспешно отдернул руку, положив телефон лицевой стороной вниз себе на колени. – Люсиль, будь хорошей девочкой ради папы, – сказал Бобби таким тоном, словно обращался к уставшему малышу, а не к баллистической ракете, сделанной из перьев, когтей и злобы, не говоря уже о пугающем клюве. Люсиль сердито заголосила, а Бобби вздохнул и погладил ее по голове. – Я, пожалуй, пойду. Она хочет поужинать. А потом он побрел обратно к своему грузовику, всю дорогу болтая с гусем обо всякой ерунде. Частота моего пульса все еще была слишком высокой, когда я поднял трубку и сказал: – Извини. Это Бобби проверял, не сломалась ли моя машина снова. Он был со своим гусем. – Я чертовски ненавижу этого гуся, – сказал Миллер, и я почти услышал, как он вздрогнул. – Поверь мне, ты не одинок. Последовало несколько секунд неловкого молчания, прежде чем Миллер сказал: – Так что я … В то же время я спросил: – Так когда же ты... – и умолк со смущенным смешком. – Сначала ты. Миллер прочистил горло. – Я завтра работаю только полдня и хотел узнать, свободен ли ты. Несмотря на то, что прошло всего несколько дней, меня охватило волнение при мысли о том, что я снова увижу Миллера. – Я работаю до двух, но, вероятно, смогу быть у тебя после трех. Я внутренне содрогнулся, пытаясь понять, хватит ли у меня денег на бензин. Миллер замолчал, и как раз в тот момент, когда я начал задаваться вопросом, не переборщил ли я, пригласив себя к нему, он сказал: – Это довольно длительная поездка. Может быть, я мог бы сам приехать к тебе? Если хочешь. Я улыбнулся, и это было не просто облегчение от того, что мне не придется проделывать весь этот длинный путь за рулем. Боги секса были ко мне благосклонны, потому что, как я знал, все мои соседи завтра работают. – Звучит здорово. И, к твоему сведению, мой дом будет в нашем полном распоряжении. К тому же ванная в кои-то веки чистая. – Значит, Уайлдер сдался? – Да. Я же говорил, что так и будет. Миллер тихо рассмеялся. – В таком случае, увидимся завтра. – Тогда до встречи. Я повесил трубку и посидел минуту, улыбаясь про себя. Затем завел машину и направился к магазину «Food Lion». Если Миллер собирался зайти, то, по крайней мере, я мог бы приготовить несколько бургеров на гриле и пригласить его остаться на ужин. А еще мне нужны были презервативы и смазка. Много смазки. *** Моя смена в четверг началась с грохота. Не прошло и десяти минут после моего прихода, как Рената вскрикнула, услышав, как сработала одна из ловушек для енотов на складе. Она пристально посмотрела на меня и заявила, что ей недостаточно платят, чтобы разбираться с этим дерьмом, чем бы оно ни оказалось. Мне тоже недостаточно платили, чтобы разбираться с этим дерьмом, но мы оба знали, что не было смысла оставлять это на Чейза. Он ни за что на свете не полез бы туда. Так что выбора у меня не было. Спойлер — это был не енот. По крайней мере, оно было мертво, так что я избавился от тела и перезарядил ловушку. Приманка выглядела так, словно кто-то обгрызал ее по краям, и я надеялся, что на этом все закончится. В противном случае я собирался настоять, чтобы Бобби вызвал специалиста по борьбе с вредителями. Я был уверен, что он кого-нибудь знает. Бобби всегда кого-нибудь знал, а если и не знал, то знал кого-то, кто кого-то знал. Он был кем-то вроде крестного отца в Гусиной Тропе, только с более характерным гардеробом. Может быть, мы могли бы его назвать гусиным отцом. Но, несмотря на свою эксцентричность, Бобби был достойным начальником, и я знал, что он не откажется нанять дезинсектора, если понадобится. После того, как я в пятый раз вымыл руки — не-еноты тоже вызывали у меня отвращение, спасибо большое — остаток утра я потратил на то, чтобы в перерывах между покупателями пройтись по складу и вытащить все, что выглядело так, будто его жевали. Должен вам сказать, это был тот еще маленький голодный ублюдок. К тому времени, как я закончил, у меня накопилась большая куча продуктов, которые можно было выбросить. Если на упаковке были какие-то повреждения или следы от укусов, я выбрасывал все целиком. Отчасти это объяснялось санитарными требованиями — но только отчасти. Мы должны были вскрыть все упаковки, когда выбрасывали старые запасы, чтобы никто не смог их забрать, но, когда я подумал о Чейзе и Кэше и о том, как я с ними познакомился, я не смог заставить себя это сделать. Вместо этого я сложил наименее поврежденные коробки сверху, подальше от мусора. Это могло бы кому-нибудь помочь. На улице было адски жарко, и я вспотел к тому времени, как закончил вытаскивать коробки с кукурузными чипсами, арахисом и шоколадными батончиками и выбрасывать их. Я поймал взгляд Ренаты, когда вернулся и сказал: – Я не собираюсь убирать там на полках. Мне за это дерьмо недостаточно платят. И я действительно имел в виду дерьмо в буквальном смысле — эта крыса обгадила все полки. Она закатила глаза, но направилась к шкафу, где мы хранили чистящие средства, и принялась за работу. Вытирая лоб рукавом, я почувствовал запах из подмышек и поморщился. Мне нужно было принять душ до прихода Миллера, иначе он, вероятно, поджал бы хвост и убежал обратно в свою милую чистую квартиру в Хоупвелле. Я позволил прохладному воздуху обдуть меня, пока проверял время на гигантских и чертовски уродливых часах с гусем. У меня оставалось меньше часа до конца смены. У меня по коже побежали мурашки от предвкушения, и, несмотря на жару и пот, покрывавший меня, я не мог не улыбнуться про себя. Если бы день прошел так, как я планировал, я бы закончил его снова грязным, но по гораздо более веселой причине. Я написал Бобби, что проблема с грызунами решена, и через десять минут он подъехал на своем грузовичке, чтобы осмотреть повреждения, а Люсиль ковыляла за ним в своей шлейке. Я инстинктивно отступил назад, убедившись, что между мной и гусем находится прилавок, и Бобби издал смешок. – Вы, современные дети, всего боитесь. Люсиль — просто прелесть. – Она опасна. У меня до сих пор на ноге шрам от ее нападения, – сказал я. Бобби подцепил большим пальцем подтяжку и фыркнул. – Это был акт любви. Люсиль – хорошая девочка. А теперь покажи мне, что ты выбросил, чтобы я мог сделать новый заказ. Я отвел Бобби обратно к мусорному контейнеру. К его чести, он даже не вздрогнул, увидев масштабы испорченных продуктов, и не заметил, что я сложил все это в коробки. Он просто достал потрепанный блокнот и составил список того, что нужно было дозаказать. К тому времени, как он ушел, моя смена закончилась, и я не стал задерживаться. Чейз появился, когда я был в подсобке и собирал свои вещи. – Привет. Мы поймали кры…, то есть енота. – Круто! – он ухмыльнулся, но потом его улыбка погасла, и он сказал: – Ты, ну, знаешь, позаботился об этом? – Да, и я убрал его со склада, а Рената прибралась на полках. Но тебе нужно пополнить запасы. Чейз издал недовольный звук, но я знал, что он все сделает. Он, вероятно, все время будет жаловаться на это, но, эй, меня не будет рядом, чтобы это услышать. Я буду слишком занят, выслушивая остроты Миллера. Я улыбнулся этой мысли, схватил свою сумку и выскочил из магазина. Вернувшись домой, я написал Миллеру, что я свободен, затем снял грязную одежду и принял душ. Я помылся слишком быстро, потому что сантехник еще не пришел, и вода была холодной, но я воспользовался специальным средством для тела, которое Уайлдер прятал под раковиной, тем самым, от которого пахло свежесрезанным кедром и которым он пользовался, когда работал стриптизером. После этого я оделся, включил дерьмовый кондиционер, сменил постельное белье и прибрался в основных помещениях дома, чтобы это место меньше походило на мусорную свалку и больше на то, что здесь живут самостоятельные взрослые люди. Хотя сравнение с квартирой Миллера со всеми его модными книгами по истории на книжной полке никак не способствовало тому, чтобы дом даже в моих собственных глазах выглядел уютнее. У нас, конечно, тоже была книжная полка, на которой стояли видеоигры, специальные стаканчики, которые мы покупали в ресторанах быстрого питания всякий раз, когда выходил новый фильм о супергероях, случайные выпуски «Sports Illustrated», которые Чейз крал с работы, и лежал толстый слой пыль. Ладно, может быть, мы не совсем преуспели в том, что касается функциональной взрослой жизни. Но ведь Миллер пришел сюда не для того, чтобы посмотреть на мою книжную полку, не так ли? Покончив с уборкой, я некоторое время разрабатывал свою попку, пока она не стала растянутой, смазанной и открытой, чтобы потом не приходилось совершать эти неловкие движения. Ладно, я был немного нетерпелив. Подайте на меня за это в суд. Раздался стук во входную дверь, я открыл ее и увидел Миллера, стоящего на пороге в облегающей белой майке и шортах, в которых он выглядел потрясающе. У меня пересохло в горле, но я сумел выдавить из себя – Привет. Он поднял коробку с надписью «Hole Foods» на крышке и широко улыбнулся мне. – Привет. Мне показалось, тебе они понравились в прошлые выходные. – Спасибо. Я взял коробку, открыл крышку и обнаружил дюжину глазированных пончиков. В моей груди разлилось тепло. Конечно, это были всего лишь пончики, но в то же время это было нечто большее. Миллер проявлял внимание ко мне, к тому, что мне нравилось, а такое случалось не так уж часто. На самом деле, я не был уверен, что такое когда-либо случалось с кем-то, с кем я переспал. – Слишком много пончиков. Миллер пожал плечами. – Я подумал, что вас здесь четверо, так что, может, стоит взять с собой столько, чтобы хватило на всех, верно? Дерьмо. Мог ли он быть еще более совершенным? Миллер приподнял бровь. – Так я могу войти? Здесь жарче, чем в аду. – Черт, извини! Я подвинулся, чтобы он мог зайти внутрь, и мы прошли в гостиную. Я положил коробку с пончиками на кофейный столик, а когда обернулся, Миллер был совсем рядом. Он прижался ко мне спереди, обхватив руками за талию, и уткнулся лицом в изгиб моей шеи, глубоко вдыхая. – Ты хорошо пахнешь. Его дыхание скользнуло по моей ключице, и я, слегка поежившись, издал смешок. – Спасибо, – сказал я. – Я украл у Уайлдера стриптизерский гель для душа. Миллер перестал прижиматься ко мне, чтобы сказать: – Подожди. Уайлдер — стриптизер? – Это его подработка. И он считает, что за благоухающее тело он получит вдвое больше чаевых. – Что ж, тебе это принесет куда больше, чем просто мои чаевые, – сказал он. Я рассмеялся, но вскоре смех перешел в тихие стоны, когда Миллер провел поцелуями дорожку по моему горлу, заставляя мою кожу петь от прикосновения его губ. Я схватил его за волосы и притянул его лицо к себе, подавшись вперед для поцелуя, который был обжигающим, как летнее солнце. Кондиционер гудел и дребезжал, нагнетая прохладный воздух, и я провел руками по его спине, ощущая игру мышц под тонкой тканью майки, пока мы целовались. Я качнул бедрами вперед, потираясь своим твердеющим членом о его шорты спереди, и в следующее мгновение Миллер схватил меня за талию и потащил обратно через комнату, в мгновение ока я обнаружил себя, сидящим на старом диване. Миллер оседлал мои бедра, схватил за плечи и поцеловал меня, и то, как он только что взял ситуацию под свой контроль и повел меня туда, куда, черт возьми, хотел, заставило мой член встать по стойке смирно. Мы целовались, как подростки, наши руки скользили друг по другу, и я поглощал медленные глубокие поцелуи Миллера, как леденцы, растворяясь в его вкусе, а мои нервы трепетали от каждого прикосновения. Мой член был твердым, как скала, и я чувствовал, как эрекция Миллера прижимается к моей, обещая и дразня. Я просунул руку между нами и провел ладонью по члену Миллера через ткань его шорт, и он застонал мне в рот, его бедра подались вперед навстречу моему прикосновению. Да, он был так же увлечен этим, как и я. Я снова погладил его, и он прервал поцелуй и посмотрел мне в глаза. Его радужки были темны, как грозовая туча. Он сказал хриплым голосом: – Осторожнее. Если ты собираешься так дразнить меня, я могу просто перегнуть тебя через подлокотник дивана и трахнуть прямо здесь. Это было грязно и дико, и, клянусь, когда я услышал, как он говорит это, хрипло и требовательно, во мне словно что-то щелкнуло. Я слишком ясно представил себе, как меня наклоняют, раздвигают задницу и грубо трахают, удерживая меня на месте за бедра во время каждого толчка. Да, я хотел этого. Так что, на самом деле, следующие слова, сорвавшиеся с моих губ, не должны были стать для меня сюрпризом, учитывая, насколько меня завела эта идея. – Сделай это. Трахни меня на диване.