Король Солнце по Вестеросски

Оставив компанию северян, Людовик в сопровождении белых плащей направился в сторону Ланниспорта. Одиночество в толпе охраны было непривычным – во Франции его всегда окружала пышная свита. Здесь же каждый шаг напоминал, сколь зыбка его власть. Но расширять окружение было опасно: слишком многие знали прежнего Роберта. Любой неверный жест, забытая деталь могли выдать его. Мысленно он возвращался к северным лордам. Верный ход. Север – ключ к стабильности. Его размеры поражали – больше иных королевств, а защищен он узким перешейком с болотами, где чужеземные армии бесследно исчезали. И главная скрепа – Старки. Древний род, ведущий историю от Брандона-Строителя, воздвигшего Стену и Винтерфелл. Их верность держала Север в составе Семи Королевств. Эддард Старк... Названый брат Роберта. Людовик чувствовал неловкость. Как вести себя с человеком, чьи воспоминания и привязанности ему не принадлежали? Пока что он избегал Неда, но это не могло длиться вечно. Нельзя класть все яйца в одну корзину, – эта мысль звучала настойчиво. Старки верны короне, но что, если их преданность иссякнет? Нужны другие опоры. Мандерли с его флотом и жаждой признания. Карстарк с его железностволом и воинской доблестью. Болтон с его холодной расчетливостью. Они станут моими глазами и ушами на Севере. Противовесом, если Старки дрогнут. Голосом разума – и короля – в землях, где южан не любят. Мысленно прокладывая политические маршруты, Людовик не заметил, как пересёк границу между пустынными склонами Утёса Кастерли и шумными улицами Ланниспорта. Воздух наполнился запахами моря, пряностей и человеческого пота. «Простор... — размышлял он, лавируя между торговыми лотками под пристальными взглядами горожан. — Потенциально сильнейшее из королевств. Но правящий дом... хм. Тиреллы.» Он мысленно усмехнулся. Роза, чей шип не так остр, как им хотелось бы. Изначальный план был прост: найти противовес. Хайтауэры из Староместа — мудрые, богатые, с влиянием Цитадели. Редвины из Арборы — сильнейший флот Простора. Но реальность оказалась сложнее. «Лорд Мейс Тирелл... Женат на Алерии Хайтауэр. Его мать — урождённая Редвин. — В его памяти всплыли генеалогические таблицы, изученные в бессонную ночь. — Он не глупец. Он оплёл себя сетью родства с самыми могущественными вассалами. Ослаблять его, играя на их противоречиях... рискованно. Можно получить не союзников, а единый фронт обиженной знати.» Перед мысленным взором возникло новое лицо — суровое, решительное. «Рендилл Тарли... Вот интересная фигура. Единственный полководец, разбивший Роберта в открытом поле. Человек железной воли и безупречной репутации. Его дом не столь богат, но его меч и военный талант стоят целой армии. И он... плодовит. Сын и дочь.» Идея оформилась мгновенно, как вспышка молнии. «Станнис... Ему нужна жена. Не просто знатная девица, а союзник с армией, преданностью и неприязнью к интригам Высшего Острога. Сама Тарли... что о ней известно? Сведения скудны. Но если она унаследовала хоть тень характера отца...» Мысли Людовика прервались, когда он уже подошёл к гавани. Здесь стоял запах гари, морской соли и свежей смолы. Он приказал слуге, который, судя по всему, искал его по поручению королевы, вероятно, для обсуждения новых нарядов или украшений. «Она может подождать, — подумал он про себя, — сейчас решаются куда более важные вопросы». Он отослал слугу с приказом найти и доставить к нему Станниса. Отправляя его, Людовик вошёл в порт и остановился, рассматривая недавно отстроенные причалы и верфи, где мастера ремонтировали корабли. В его памяти всплыли отчеты о недавнем восстании железнорожденных. Они вошли в бухту Ланниспорта и сожгли его вместе с флотом Ланнистеров. При мысли об этом на его губах появилась легкая улыбка. Эти пираты с Железных островов нравились ему всё больше и больше. Дерзкие, непредсказуемые, не признающие условностей. Идеальное орудие, чтобы держать в напряжении самого могущественного из вассалов. «Флот — дорогая штука, даже для Ланнистеров, — размышлял он, наблюдая, как рабочие поднимают новые мачты. — Тайвин наверняка не станет восстанавливать его в прежнем объёме. Слишком затратно, слишком рискованно. Он предпочтёт укреплять сухопутные армии и стены Утёса. А это значит...» В этот момент к нему подошёл Станнис, его лицо как всегда было суровым и недовольным. —Ты звал меня, Ваше Величество? Людовик обернулся на голос. Станнис стоял рядом, а с ним — мужчина средних лет, чьё простое лицо и отсутствие нескольких пальцев на левой руке резко контрастировали с великолепием королевского окружения. Сир Давос Сиворт молча и почтительно склонил голову, его поза выдавала лёгкую неуверенность в столь высоком обществе. — Да, звал, — ответил Людовик, его взгляд скользнул с брата на его спутника. Настроение Станниса, и без того не самое солнечное, явно не улучшилось от воспоминания Штормового Предела. Осада, голод... да, тяжёлые воспоминания. — Это сир Давос Сиворт, — отрывисто, но без тени сомнения представил его Станнис. — Именно он прорвал блокаду флота Редвинов и доставил провизию в Штормовой Предел. Людовик внимательно, оценивающе посмотрел на бывшего контрабандиста. Вот он какой. Человек, спасший моего брата и мой замок. И оставшийся верным, даже когда его за службу наградили, отняв часть плоти. В этом поступке была железная логика и чувство справедливости, которые Людовик не мог оценить. — Вот оно как, — проговорил Роберт, и в его голосе прозвучало не привычное для него буйное одобрение, а сдержанное уважение. — Значит, ты ему доверяешь? — Разумеется. Без тени сомнения, — твёрдо ответил Станнис. Сир Давос, услышав такой вердикт от своего лорда, лишь чуть ниже склонил голову, не решаясь вставить слово. Было ясно, что компания высшего общества вызывает в нём больше робости, чем любая морская буря. — Что ж, раз доверяешь, то хорошо, — начал Людовик. — Как ты знаешь, флот — очень дорогая штука, даже для короны, и я хочу, чтобы он обеспечивал себя сам. Станнис уже готов был обрушить на брата шквал праведного гнева, но замер, услышав следующие слова: — Потому я приказываю тебе создать торговый флот. Не из тех жалких посудин, что годятся лишь для каботажа вдоль берега, а из мощных парусных кораблей, подобных тем, что строят на Летних островах. Строительство будет вестись в Белой Гавани из железноствола и в Королевской Гавани. Твоя задача — подготовить моряков, капитанов и обеспечить, чтобы этот флот окупил себя. Людовик выдержал паузу, глядя на Станниса, в чьих глазах гнев сменился холодным интересом. — Эти корабли будут ходить эскадрами, чтобы защищаться от пиратов, и достигнут берегов Ити и Летних островов. Даже если несколько из них пойдут ко дну, остальные с лихвой покроют убытки. Прибыль от этого флота будет финансировать королевский флот. Станнис медленно кивнул, его ум уже просчитывал детали. — Это амбициозно, — произнёс он, и в его голосе впервые прозвучало не осуждение, а уважение. — Но сколько времени потребуется, чтобы флот начал приносить доход? — Если начать сейчас, — ответил Людовик, — первые корабли смогут выйти в море через год. А через три года флот начнёт приносить прибыль, которой хватит не только на себя, но и на содержание военных судов. Сир Давос, до этого молча наблюдавший за разговором, тихо произнёс: — Это мудрый план, Ваше Величество. Торговля — это кровь королевства. Людовик улыбнулся. Наконец-то он видел в глазах брата не просто покорность, а огонь настоящей цели. Флот станет не только источником дохода, но и символом новой эпохи — эпохи, когда Король Семи Королевств будет править, а не выживать. Людовик выдержал паузу, видя, как в глазах Станниса вспыхивает огонь — уже не гнева, но жгучего интереса. Он подошёл ближе, понизив голос так, чтобы даже Давос не расслышал. — А наградой твоей будет Штормовой Предел, — произнёс он, и Станнис замер, будто от удара. — Но не так, как ты думаешь. После того как я упраздню Штормовые земли как одно из королевств, ты станешь моим наместником. Однако титула великого лорда не получишь, ибо Штормовые земли будут присоединены к королевским. Он видел, как брат побледнел, сжимая кулаки. Гнев, обида, разочарование — всё смешалось на его лице. Но Людовик не дал ему взорваться. — Когда-то все эти земли — и Штормовые, и Речные — принадлежали Дюрандонам из Штормового Предела. Их династия правила веками, пока последний король не пал от меча Баратеона. Я использую это как предлог для объединения. — Его голос стал твёрдым, как сталь. — Это не лишение тебя наследства, Станнис. Это большее. Ты будешь управлять землями предков не как удельный лорд, а как правая рука короля. Твоя власть будет простираться от Чёрноводной до мыса Гнева. Ты получишь не просто замок — ты получишь регион, который станет опорой трона. Сильнейшей опорой. Станнис молчал, но его взгляд выражал яростный внутренний спор. Людовик понимал: он предлагал не просто власть, а наследие — то, чего Станнис жаждал всем своим существом. — Дюрандоны были королями, — наконец проговорил Станнис, и в его голосе звучало нечто большее, чем обида. — А я буду всего лишь наместником. — Дюрандоны правили, когда королей было семь, — парировал Людовик. — Теперь король один. И его наместник в самом сердце его владений будет куда могущественнее любого «короля» прошлого. Ты построишь здесь новую опору для династии — ту, что переживёт и нас, и наших детей. Такова будет твоя настоящая награда. Не титул, а наследие. Он видел, как в глазах Станниса борьба постепенно сменяется холодным принятием. Это был не бурный восторг но нечто более ценное — расчётливое согласие человека, понявшего всю глубину замысла. — Ты получишь Штормовой Предел, — повторил Людовик. — Но не как лорд, а как хранитель. И это сделает тебя сильнее, чем любой лорд в истории этого замка.