Король Солнце по Вестеросски

295 год от З.Э. Манфред. Юный принц слегка приоткрыл шёлковую штору кареты и с интересом начал наблюдать за толпой, собравшейся вдоль дороги. Простолюдины кричали здравицы и просили милостыни. Сотни, если не тысячи, людей ликовали, провожая королевскую семью к порту. Манфред заметил, как время от времени Белые Плащи открывали кошельки и раздавали медные, а иногда даже серебряные монеты — к восторгу толпы. Понаблюдав за этим ещё минуту, Манфред закрыл штору, ёжась на сиденье и переводя взгляд то на мать, то на отца. — Ты хочешь что-то спросить, Манфред? — губы его матери тронула нежная, тёплая улыбка. Щёки принца залились румянцем. Он отвёл взгляд от родителей и тихо спросил: — Простолюдины так радуются нашему отъезду? Неужели мы им так ненавистны? Его отец, до этого молча сидевший напротив, громко рассмеялся. Смех короля Роберта был грубоватым и раскатистым — больше напоминал смех закалённого воина, чем государя. Манфред смутился ещё больше и снова посмотрел на мать. — Чернь радуется звонким монетам, что раздают им, — невозмутимо, почти холодно ответила мать. — Им всё равно, кто сидит на троне. Лишь бы было что положить в котелок. — Короля делает его свита, сын мой, не забывай об этом, — возразил отец, его взгляд стал твёрже, перебегая с лица сына на лицо жены. Манфред заметил, как его мать, королева Серсея, фыркнула и тихо пробормотала: — Я скорее умру, чем позволю черни составить мою свиту! — Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку! — мягко, но твёрдо возразил Людовик. — Разумеется, я не позволю простолюдину войти в твою свиту, душа моя. Но это не значит, что ими можно пренебрегать. Неужели моя прекрасная королева забыла судьбу Рейниры Таргариен? — Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку… Хорошие слова. Я запомню, — Серсея сделала вид, что не расслышала последнюю часть фразы мужа, но в её глазах мелькнуло раздражение. — И вправду хорошие слова! Но что или кто этот Юпитер? — Манфред устремил на отца взгляд, полный детского любопытства. Людовик что-то пробурчал под нос, а затем, чуть громче, отмахнулся: — Расскажу, когда подрастёшь! Кажется, мы уже приехали. Он сделал вид, что полностью поглощён видом белоснежных парусов кораблей, уже показавшихся у порта. Манфред уселся у окна и, высунув руку, указал на трёхмачтовый корабль. Отец проследил за его жестом и через мгновение с гордостью объявил: — «Орлеанская Дева» !— корабль первого класса! А напротив — трёхсотвёсельная галера «Ярость»! Флагман нашего флота и корабль твоего дядюшки Станниса! — Какая ещё «дева»? — раздался холодный, ровный голос позади. Его отец вздрогнул, нервно рассмеялся и, обернувшись к королеве, затараторил: — Королева Серсея! Она ещё не достроена, но будь уверена, душа моя, не будет на свете корабля лучше и прекраснее её! Манфред фыркнул, когда отец, пытаясь встать и энергично оправдываться перед матерью, ударился головой о низкий потолок кареты. — Седьмое пекло! — хватаясь за голову и снова усаживаясь, пробурчал отец. — Ты всё ещё не ответил на мой вопрос, — сцена явно позабавила и мать, но, судя по её взгляду, отступать она не собиралась. Её зелёные, кошачьи глаза неотрывно следили за королём Семи Королевств. — Дева… из эпохи героев! Ты её не знаешь! Лучше посмотри, нет ли у меня шишки? — отец отчаянно пытался сменить тему под пристальным взглядом супруги. "Жаль, брата Джоффри нет рядом" — подумал Манфред, наблюдая за родителями. Без него некому было отвлечь мать или поддержать отца в таких вот маленьких, но таких привычных семейных дуэлях. Сконфуженное и слегка нервное выражение на лице отца исчезло в миг, как только карета окончательно замедлила ход. Манфреда всегда поражало, как его отец и мать могли в мгновение ока преобразиться из ревнивой и увлечённой друг другом пары во властных и величественных короля с королевой. Он тоже попытался сделать серьёзное, взрослое лицо, но тут же оставил эту затею, когда мать едва заметно покачала головой, словно говоря: «Не сейчас» Двери кареты бесшумно распахнули Белые Плащи, и те, не спеша и с подчёркнутой учтивостью, протянули руки для помощи. Первым вышел отец, и когда он убрал ногу с последней ступеньки, карета ощутимо вздрогнула и осела, словно с облегчением. Затем Королева Серсея изящно и плавно спустилась, ловко приподнимая складки платья, а следом за ней, стараясь казаться не менее важным, вышел и сам Манфред. Манфред удивился, обнаружив, что находится в окружении не менее тысячи человек. Он слегка махнул рукой, призывая одного из Белых Плащей. Тот приблизился и, преклонив колено, приравнялся к нему ростом. —Мой принц? — тихо спросил член Королевской гвардии, оказавшийся Харионом Карстарком. —Сир Карстарк, кто все эти люди? — едва слышно прошептал Манфред ему на ухо. —Будущие братья Ночного Дозора. Ваш отец собирал их со всех Королевских земель. К нам также должны присоединиться принц Ренли и пять сотен воинов — для надзора, чтобы будущие дозорные не разбежались. Ещё здесь Десница со своими людьми — они отправляются в Долину. Не считая слуг и свиты короля и королевы, — так же тихо ответил Карстарк. —Так много? — Манфред не поверил ни ушам, ни глазам и снова принялся разглядывать толпу. —Последним королём, посетившим Север, был Джейхерис I — больше века назад. Вы ещё не видели всех подарков, что приготовил король Роберт, — с гордостью и одобрением ответил Карстарк, глядя на своего государя. Толпа зашумела, когда заметила королевскую семью, и беспорядочно принялась кланяться — кто-то гордо, а кто-то под угрозой мечей и копий. — И это всё? — разочарованный, едва слышимый голос отца удивил Манфреда. "Куда ещё больше?"— подумал он, глядя на толпу. — Как грубо! Не меньше сотни из них добровольно решили надеть чёрное — прояви уважение! Знаешь, как трудно найти таких людей?! — преувеличенно возмутился Ренли и, довольным тоном заметил, когда приблизился: — Тут больше тысячи будущих братьев Ночного Дозора. Почти каждый десятый надел чёрное добровольно! Думаю, нет лучшего подарка для Стены и Севера, чем эти люди. — В моём королевстве рабство запрещено! Все эти люди добровольно надели чёрное. Что я за король, если не могу исполнить их желание! Манфред не понял, шутит отец или нет, но, похоже, всё же шутил, раз дядя Ренли так заразительно засмеялся. Ему тоже захотелось посмеяться, но он удержался. Под смехом дяди Ренли, Манфред не заметил, как к ним подошли дядя Станнис и дедушка Джон Аррен. — Корабли готовы к отплытию! Ваши вещи также погружены. Я уже отдал распоряжения по размещению людей. Можете подниматься на борт «Орлеанской Девы»! Она будет флагманом вашей небольшой флотилии! "Дядя Станнис как всегда, даже не поздоровался."— подумал Манфред, заметив, как отец вздрогнул при упоминании корабля, а мать лишь сдержанно хмыкнула. — Я знал, что могу положиться на тебя во всём, Станнис! — Слова отца заставили дядю на миг опешить, и Манфред заметил в его глазах что-то среднее между благодарностью и упрёком. — Желаю тебе удачи! Она тебе понадобится! — Отец крепко обнял брата, чем поверг его в ещё большее смущение. Манфреду даже показалось, что дядя Станнис на секунду дрогнул, словно собираясь ответить на объятие. — Ого! — ахнул дядя Ренли, а старый Джон Аррен одобрительно покачал головой. Мужчины отстранились, и отец, взяв за руки Манфреда и мать, зашагал к кораблю. Уже в пол пути Манфред обернулся и громко крикнул: — Дядя Станнис! Когда я вырасту, я обязательно буду служить под вашим началом на «Ярости»! Дядя Станнис не успел ответить, как младший из братьев Баратеонов обнял его за плечи и, рассмеявшись, бросился догонять остальных.