Когти империи

Через полчаса оба брата вышли во двор. У ворот уже стояла их машина. — Я веду — заявил Тэхен, щёлкнув зажигалкой. — Нет, — спокойно ответил Чонгук, садясь за руль. — Когда ты ведёшь, мы всегда приезжаем с разбитым зеркалом или с очередной девицей в багажнике. — Это был один раз, — возмутился Тэхен. — И то не девица, а подарок. — Подарок? — Чонгук усмехнулся краем губ. — Тогда объясни, почему этот «подарок» потом орал на всю улицу и пытался тебя кастрировать? Тэхен закатил глаза: — Ты не понимаешь женскую душу, братик. По дороге до университета они слушали громкую музыку, перегоняя дорогие тачки, которые жалобно жались к обочине. Водители узнавали номера семьи Ким и предпочитали не нарываться. У ворот университета их уже ждали. — Ну наконец-то! — крикнул Чимин, раскинув руки так, будто хотел обнять сразу весь мир. — Мы думали, вы решили не приходить. — Ага, — поддакнул Хосок. — Ставлю сотку, что Тэхен опять проспал. — Иди ты нахер, — хмыкнул Тэхен, хлопнув его по плечу. — Просто я люблю жизнь и не собираюсь вставать в шесть утра, как ты, чтобы репетировать свои способности. — Эй! — возмутился Хосок. — Это искусство! — Искусство страдать? — подколол Юнги, лениво прикуривая сигарету. Смех прокатился по компании. — А ты, Чонгук, как всегда серьёзен, — заметил Джин, поправляя идеально сидящий пиджак. — Я иногда думаю, что у тебя в башке только схемы убийств и учебники. — Ошибаешься, — спокойно ответил Чонгук. — Я ещё думаю о том, как заставить вас заткнуться. — О, какой милый! — расплылся в улыбке Чимин. — Ну всё, девочки в университете точно опять сойдут с ума. Намджун, высокий и невозмутимый, как всегда играл роль голоса разума. — Если девочки сойдут с ума, кто потом будет за ними убирать? — сухо бросил он, получив за это дружное «бу-у-у» от остальных. Парни двинулись внутрь. Их компания выглядела слишком ярко, слишком уверенно. Кто-то шептался: «Сыновья мафии…»; кто-то смотрел с завистью, а кто-то с откровенным страхом. Тэхен шёл впереди, бросая флиртующие взгляды каждой второй девушке. Одна из них, проходя мимо, уронила тетрадь. Тэхен тут же поднял её, изогнувшись с театральным поклоном. — Миледи, — протянул он, — ваша тетрадь и моё сердце к вашим услугам. Девушка вспыхнула и убежала, но смех друзей заглушил даже звонок на пару. — Ты неисправим, — сказал Чонгук, качая головой. — Исправлять меня — грех, — парировал Тэхен, широко улыбаясь. — Я — украшение этой серой жизни. Парням повезло что у них была одна лекция, хотя они на разных курсах. Звонок стих, аудитория погрузилась в гул тихих разговоров. Лектор, сухой мужчина в очках, пытался игнорировать наглую харизму компании,но каждый его взгляд невольно возвращался к ним. — Итак, сегодняшняя тема — основы криминологии, — начал он, расставляя книги. — Возможно, некоторые из вас знают об этом больше, чем я. Тэхен прыснул, не скрывая ухмылки. Чонгук даже не моргнул, продолжая лениво перелистывать конспект. Его взгляд скользил по аудитории — не по доске, не по словам лектора, а по лицам. Он анализировал каждого: кто нервничает, кто шепчется, кто слишком часто оборачивается. В этом и заключалась его особенность. Он видел не просто людей — он видел их страхи, мотивы и слабые места. — Чонгук, ты же у нас примерный студент? — с ехидной улыбкой спросил профессор, словно желая поставить его в неловкое положение. Парни в аудитории хихикнули, девушки оживились. — Примерный? — повторил Чонгук, подняв глаза. Его голос был тихим, но в нём чувствовался металл. — Скорее, идеальный. Я не совершаю ошибок. Тишина повисла в воздухе. Профессор кашлянул, пытаясь вернуть себе уверенность. — Ну… тогда, может, расскажешь классу, что такое «организованная преступность»? Тэхен, не выдержав, фыркнул. — О, сейчас будет шоу. Чонгук медленно поднялся, не отрывая взгляда от преподавателя. Его ровный голос прозвучал так, будто он читал лекцию сам: — Организованная преступность — это система. Чёткая, безупречная, основанная на дисциплине и страхе. Она выживает там, где государство слишком слабо. Это не просто «бандиты» — это структура, которая держит целые города. Уважение и кровь — её фундамент. Некоторые студенты сглотнули. Девушка на первом ряду нервно заёрзала. — Ты говоришь так, будто сам там был, — пробормотал профессор, иронично приподняв брови. — Я есть там, — спокойно ответил Чонгук и вернулся на своё место. В аудитории повисла мёртвая тишина. Даже Тэхен впервые за утро не нашёлся, что сказать, но его глаза блестели гордостью. — Ну ты и псих, — шепнул он брату, слегка толкнув его локтем. — Я тебя обожаю. После пар их компания высыпала в столовую. — Ты видел лица студентов? — захохотал Чимин. — Они реально подумали, что ты признался! — А он и признался, — лениво заметил Юнги, стряхивая пепел с сигареты. — Просто никто не поверил. — И слава богу, — отрезал Намджун. — Меньше болтовни — меньше проблем. Столовая университета гудела, как улей. Запахи лапши, острого кимчи и кофе смешивались в воздухе, студенты спорили о лекциях и новостях, кто-то смеялся, кто-то ругался из-за опоздания на пары. Компания парней, как всегда, вошла громко — будто это было не место для обедов, а сцена, и весь зал стал их зрителями. Даже если бы они молчали, всё равно все взгляды приковывались бы к ним.Тэхен первым заглянул внутрь, оглядел ряды столов и довольно хмыкнул: — О, как же я люблю это место. Здесь всегда есть выбор: лапша, рис… и девушки. — Ты неисправим, — отмахнулся Намджун, двигаясь к свободному столу. — Нет, он просто клинический случай, — добавил Юнги, таща поднос с едой. Но в этот раз что-то действительно привлекло внимание Тэхена. В дальнем углу, за столиком у окна, сидели две девушки. Одна повернута лицом к входу, другая — спиной. Первая — изящная, с длинными тёмными волосами, сапфировые глаза смотрели прямо в зал. Она листала книгу, откусывая от пирожка, и время от времени поджимала губы, будто в мыслях спорила сама с собой. Её взгляд был слишком уверенным для новенькой. Вторая — та, что сидела спиной, — казалась мягче, почти хрупкой. Пепельные волосы спадали лёгкими волнами, тонкая шея выглядела беззащитной. Но главное — её никто не видел лица. — Интересно… — протянул Тэхен, и уголки его губ расползлись в знакомой, чересчур самоуверенной улыбке. — Только не начинай, — вздохнул Чонгук, ставя поднос. — Братик, — Тэхен подмигнул ему, — это же судьба сама машет мне ручкой. Он не удержался и, проходя мимо столика девушек, остановился, наклонился и подмигнул той, что сидела лицом к нему. — Миледи, — протянул он, опираясь рукой о спинку её стула, — вы знаете, что этот скучный университет только что стал раем, потому что в нём появились вы? Она медленно подняла на него взгляд. Её глаза — глубокие, тёмно-синие, сапфировые, — вспыхнули холодом. — Отвали, — коротко бросила она на чистом корейском, и вернулась к книге. Секунда тишины. А потом за их столиком раздался сдавленный смех Чимина, за ним — громкое хохотание Хосока. — Боже, — вытирал слёзы Хосок, — да тебя только что официально послали! — В первый же день! — добавил Юнги, кидая взгляд на девушку. — Уважаю. Тэхен выпрямился, но на его лице не было ни капли злости. Наоборот — улыбка стала ещё шире, а в глазах зажёгся азарт. — Холодная, значит? — протянул он. — Отлично. Я люблю лед. Он тает вкуснее всего. Парни продолжали смеяться, а девушка только закатила глаза и что-то прошептала младшей сестре. Та аккуратно встала, поправив рюкзак. Когда она поднялась, волосы слегка сдвинулись, и на долю секунды Тэхен заметил её лицо. Он замер. Она была… другой. Голубые глаза, почти прозрачные, сияли, как лёд под утренним солнцем. Нежные черты, слишком правильные, слишком чистые, чтобы вписаться в шумную столовую. Она выглядела так, будто сошла с другой картины мира. И только Тэхен успел это увидеть. — Пойдём, — коротко сказала старшая, и они обе направились к выходу. Тэхен, наблюдал за тем, как голубые глаза младшей обернулись на секунду к окну, снова усмехнулся. — Ну что, парни… — он подкинул в воздух яблоко и поймал. — Кажется, эта игра только началась. Университет, куда поступили сыновья Ким и их друзья, был не простым. Сеульский национальный университет — один из лучших в стране. Сюда поступали либо по связям, либо благодаря невероятному труду. Именно здесь сошлись две совершенно разные судьбы: мафиозные наследники и те, кто пробивался к мечте своими руками. «Факультеты» Тэхен, Джин, Намджун, Юнги и Хосок — факультет Менеджмента и международного бизнеса. Чонгук и Чимин — факультет Информационных технологий и кибербезопасности, курсом младше. Ари — факультет Литературы и иностранных языков, одного возраста с Чонгуком, но разные факультеты. Соён — ровесница Тэхена, также на факультете менеджмента. «Сёстры и их семья» Кан Соён (старшая) Двадцать лет. Тёмные волосы, сапфировые глаза. Её красота была строгой, почти холодной. Она привыкла бороться и не позволяла никому сбить её с пути. Для неё учёба была не развлечением, а оружием. Кан Ари (младшая) Ей было восемнадцать. Голубые глаза сияли так ярко, что казалось, будто в них отражается небо. В отличие от старшей, в её лице была мягкость, но не слабость. Она была тем человеком, кто даже в самых трудных ситуациях продолжал улыбаться. Ари мечтала писать книги, но пока вместо этого вечерами носила подносы в маленьком кафе, где работала официанткой. Для неё это было нормой — помогать семье. Кан Минджун(старший брат)—двадцать восемь лет, студент медицинского университета. Он был старшим в семье, сильным плечом, который держал сестёр на плаву. Подработки в ночных сменах, тяжёлая учёба, постоянная усталость — он никогда не жаловался, просто делал, что нужно. Кан Арым (мама) она работала на трёх работах: уборщицей, продавщицей и на фабрике. Она приходила домой глубокой ночью, почти не ела, засыпала прямо в одежде. И всё же, несмотря на усталость, повторяла одно и то же: — Учитесь, дети. Хоть через слёзы, но учитесь. Это ваша свобода. Дом семьи был тесным, старым, но в нём жила воля к жизни. Обои осыпались, лампочки иногда мигали, отец всё чаще прикладывался к бутылке. «Их жизнь» Соён сидела над конспектами до поздней ночи, решая задачи и даже помогая однокурсникам за скромные деньги. Ари после занятий спешила в кафе, где улыбалась клиентам, несмотря на усталость, и носила тяжёлые подносы. Минджун работал без сна и отдыха, оплачивая то, что не удавалось собрать сёстрам. У них не было связей, богатства или поддержки. Но была сила воли и мечта вырваться из замкнутого круга. В тот вечер после встречи в столовой Соён, лёжа в своей комнате, крепко держала в руках ручку. В голове крутились слова самодовольного красавчика с ухмылкой. — Надо держаться от них подальше, — шепнула она себе. — Это другой мир. Не наш. Ари сидела за столом и набрасывала в тетрадь строки будущей повести. Её голубые глаза светились мягким светом, несмотря на усталость. «Контраст между семьями» А в особняке семьи Ким Тэхен сидел с бокалом вина, усмехаясь, и снова прокручивал в голове картину: пепельные волосы и голубые глаза. — Вот это будет интересно. Чонгук, услышав, прищурился. — Постарайся, чтобы твой интерес не стал нашей проблемой. «На следующий день» Аудитория Сеульского национального университета гудела, как улей. Студенты собирались на первую лекцию по международному менеджменту. Большие окна пропускали яркий свет, и в его лучах пылинки медленно кружились, будто сама комната ждала чего-то значительного. Вошла группа, на которую оборачивались все: Тэхен, Джин, Намджун, Юнги и Хосок. Их появление было похоже на маленький спектакль. Тэхен — в идеально сидящем пиджаке, с лёгкой улыбкой и взглядом, который мог свести с ума половину аудитории. Джин — утончённый, как всегда подчёркнуто красивый. Намджун — серьёзный, собранный, с ноутбуком под рукой. Хосок сиял, будто солнце. Юнги — ленивый и невозмутимый, но его сигаретный запах и холодный взгляд придавали ему особый шарм. Преподаватель ещё не вошёл, и студенты вольно переговаривались. Но стоило парням появиться, как шум стих. Тэхен шёл впереди, лениво оглядывая зал. Его взгляд скользил по лицам, пока не остановился. На третьем ряду у окна сидела Соён. Её сапфировые глаза были сосредоточены на тетради, но даже это не могло скрыть её красоты. Лаконичный стиль одежды — белая рубашка, аккуратно уложенные волосы. Она выглядела иначе, чем девушки, которые пытались привлечь внимание дорогой косметикой или яркой одеждой. «Чистая. Сильная. Опасная», — мысленно отметил Тэхен, и его губы тронула знакомая улыбка охотника. — О, похоже, Тэхен нашёл новую жертву, — тихо бросил Юнги, садясь сзади. — Не жертву, — поправил Тэхен, не сводя глаз с Соён. — Скорее вызов. Он резко развернулся, шагнул к третьему ряду и без капли стеснения плюхнулся на свободное место рядом с ней. — Надеюсь, это место не занято, красавица? Соён подняла на него глаза. Взгляд был холодным, но в нём мелькнуло что-то — раздражение, интерес, и ещё… вызов. — Занято, — ответила она твёрдо и снова опустила глаза в тетрадь. Тэхен замер на секунду. Потом усмехнулся и облокотился на парту. — Забавно. А я думал, такие слова тут уже вышли из моды. — Нет, — спокойно бросила Соён. — Просто вам не попадались девушки, у которых мозги есть. Друзья, сидевшие рядом, тут же прыснули со смеху. Хосок едва не упал со стула, а Джин театрально приложил руку к сердцу. — Ого, она его поставила на место, — шепнул кто-то в аудитории. Тэхен не обиделся. Наоборот — его улыбка стала ещё шире. — Значит, будем знакомы, умница. Я — Тэхен. Но можешь звать меня так, как тебе удобно: «будущий муж», «судьба» или «мечта». Соён медленно повернулась к нему, глядя так, будто хотела пронзить насквозь. — Отлично, Тэхен. Тогда я буду звать тебя «помеха». Юнги хмыкнул с удовлетворением, а Намджун оторвался от ноутбука и удивлённо поднял бровь. — Она определённо особенная, — тихо сказал он. В этот момент вошёл преподаватель. Все мгновенно стихли. — Так, студенты, — начал он. — Добро пожаловать на курс «Международный бизнес и управление корпорациями». Тэхен, не отрываясь, продолжал украдкой смотреть на Соён. Она же, будто ничего не происходило, делала записи в тетради. На перемене студенты заполнили коридоры и столовую. Компания Кимов и их друзей заняла привычное место в центре зала. Смех, подшучивания, шёпот окружающих — всё это сопровождало их всегда. И вот снова: в столовую вошли две девушки. Соён — с прямой осанкой и спокойной уверенностью. За ней — младшая сестра Ари, но та держалась чуть в стороне, словно старалась раствориться в толпе. Её голубые глаза мелькнули всего на секунду, прежде чем она села спиной к компании. Соён опустилась за стол так, что оказалась лицом к Тэхену и его друзьям. Он тут же подмигнул ей, поднял стакан с кофе и с самым нахальной улыбкой произнёс: — Ну здравствуй, помеха. Соён закатила глаза. — А у тебя, похоже, нет других слов в запасе? — Есть, — ухмыльнулся он. — Но некоторые я обычно шепчу на ухо. Друзья взорвались смехом. Даже Чонгук, который обычно сохранял серьёзность, чуть заметно усмехнулся. Соён наклонилась вперёд, холодно посмотрела прямо в глаза Тэхену и тихо сказала: — Попробуешь — лишишься зубов. Парни за их столом уже рыдали от смеха. Хосок хлопал по столу, Юнги хрипло смеялся, а Джин едва мог отдышаться. Тэхен же просто широко улыбнулся. — Всё. Я влюблён. В этот момент Соён резко встала. Ари поднялась вслед за ней, даже не обернувшись. Две фигуры вышли из столовой, оставив за собой лёгкий шлейф шёпотов и пересудов. Тэхен проводил их взглядом, на его лице играла улыбка. — Вот это будет интересно, — протянул он. — Ты неисправим, — покачал головой Чонгук. — Исправлять меня — грех, — ответил Тэхен, и глаза его сверкнули. Университет постепенно наполнялся осенним светом. Двор был украшен золотыми листьями, и шум студентов, спешащих с одной пары на другую, сливался в единый поток. Чонгук никогда не любил толпы. В отличие от Тэхена, которому нравилось внимание, он предпочитал оставаться в стороне. Его ум был занят схемами, планами, кодами — всем, кроме пустых разговоров. Сегодня после лекции по информационной безопасности он решил пройтись в библиотеку. Тихое место, запах книг, шелест страниц — это было его убежище. Когда он открыл тяжелую дверь библиотеки, в нос ударил знакомый аромат старых страниц. Столы были почти пустыми: пара студентов корпели над ноутбуками, кто-то читал учебники по праву. И вдруг он заметил её. У дальней полки, слегка наклонившись, стояла девушка. Её фигура была тонкой, хрупкой. Длинные волосы падали на плечи, скрывая часть лица. Она тянулась за книгой, и в этот момент свет из окна ударил прямо в её профиль. Чонгук замер. Голубые глаза. Яркие, как ледяная гладь озера. Слишком необычные для кореянки. Они будто пронзили пространство и на секунду зацепили его взгляд. Девушка повернулась, заметив, что кто-то стоит рядом. — Ты мешаешь, — спокойно сказала она. Голос был тихим, но в нём звучала уверенность. Чонгук не двинулся. — Твои глаза… — вырвалось у него. Ари слегка прищурилась. — С ними что-то не так? — Они… — Чонгук поискал слова, но в итоге лишь покачал головой. — Нет. Просто не ожидал. Ари достала книгу, которую искала, и закрыла полку. — Люди всегда реагируют одинаково, — произнесла она сухо. — Либо слишком много спрашивают, либо делают вид, что ничего не видели. — Я не спрашиваю, — заметил Чонгук. — Тем более странно, что смотришь, — отрезала она. И прошла мимо, направляясь к столу у окна. Её шаги были лёгкими, но в спине чувствовалась твёрдость, словно она несла груз куда больше, чем позволял её возраст. Чонгук остался стоять возле полки, наблюдая за ней. Она открыла книгу, склонилась над страницами, будто весь мир перестал существовать. Он отметил детали: усталые пальцы, тонкая тетрадь рядом, поношенный свитер, который явно не был новым. Она не пыталась привлекать внимание, не искала его. «Не похожа на других», — подумал он. И в тот же момент отогнал эту мысль. У него были свои задачи. Своя жизнь. Свой мир — мир Кимов, где слабым не место. Ари, будто почувствовав взгляд, подняла глаза. Их встретился холодный синий свет. — У тебя есть причина так на меня смотреть? — спросила она тихо. Чонгук отвернулся первым. — Нет. — Тогда лучше займись своими делами, — спокойно произнесла Ари и снова вернулась к книге. Когда он вышел из библиотеки, вечернее солнце уже красило небо. В голове всё ещё вспыхивали эти глаза — холодные, голубые, будто лёд, который не растопить. Он усмехнулся сам себе. — Глупости. Просто глаза. Но где-то глубоко внутри он понимал: это была не просто встреча. «Вечер того же дня» Маленькая квартирка, где жили сёстры Кан, всегда встречала одинаково: старый диван, обшарпанные стены, запах дешёвой лапши и тихое гудение телевизора из соседней квартиры. Соён сидела за столом с тетрадью и ручкой в руках, но мысли её были далеко не в учебниках. Перед глазами всплывала самодовольная улыбка Тэхена, его подмигивание, его «мечта» и «помеха». Она сжимала ручку так, что та едва не ломалась. Ари, переодетая после подработки в мягкую пижаму, сидела на полу, поджав ноги, и жевала яблоко. В её глазах — всё те же небеса, но сейчас они были усталыми. — Ты опять думаешь о том идиоте? — спросила Ари, лениво глядя на старшую сестру. — Он не идиот, — раздражённо отозвалась Соён, — он… дебил. С большой буквы. Представляешь, сидит рядом, паясничает, подмигивает, будто весь мир у его ног. Ари усмехнулась уголком губ. — Звучит как типичный мажор. — Хуже, — вздохнула Соён, откинувшись на спинку стула. — Его друзья… они такие же. Смеются, ведут себя так, будто им всё дозволено. Ари пожала плечами. — Ты слишком много обращаешь внимание. Таких пол-универа. — Но эти… — Соён нахмурилась. — С ними что-то не так. Взгляды людей вокруг, шёпот… Я не понимаю, кто они такие, но чувствую, что лучше держаться от них подальше. Дверь хлопнула, и в квартиру вошёл Минджун. Старший брат выглядел уставшим: белая медицинская форма помята, глаза покраснели от недосыпа. Он сбросил сумку на диван и прошёл на кухню, где пахло лапшой быстрого приготовления. — Я дома, — сказал он привычно, голос звучал хрипло, но тепло. Ари тут же вскочила, поставила на плиту чайник. — Ты опять даже не ужинал, да? — Потом, — отмахнулся Минджун, но всё равно сел за стол. — Как прошёл день? Сёстры переглянулись. Первой заговорила Соён: — В университете встретились… с какими-то парнями. Громкие, самоуверенные, будто мир принадлежит им. Один особенно липкий. Минджун поднял на неё взгляд. — И как его зовут? — Тэхен, — скривилась Соён. — Думает, что я должна падать к его ногам только потому, что он щёлкает пальцами. Минджун помрачнел. Он опустил голову, сжал руки в замок. На секунду в его глазах мелькнула тревога, но он быстро спрятал её. — Слушайте внимательно, — его голос стал серьёзным, твёрдым. — С такими людьми лучше не пересекаться. Ни с ним, ни с его друзьями. Если можете — обходите стороной. — Почему? — удивилась Ари. — Ты их знаешь? — Не знаю, — слишком быстро ответил Минджун. — Но знаю типаж. Богатые сынки, которые думают, что могут всё. У них связи, деньги, за ними семьи. С таким связываться — себе дороже. Он поднял глаза на сестёр и сказал почти шёпотом: — Пообещайте мне, что будете держаться от них подальше. Соён отвернулась к окну. — Я и не собиралась с ними дружить. Ари тихо вздохнула. — Ладно, обещаем. Только обещание прозвучало слишком легко, словно никто из них до конца не понял, какую бурю в их жизни уже подняли эти «дебилы». Минджун налил себе чай, сделал глоток и с усталой улыбкой посмотрел на сестёр: — Вот и хорошо. Учитесь. Думайте о будущем. Я обо всём остальном позабочусь. Но, закрывая глаза, он не мог избавиться от тени, мелькнувшей в сердце: он знал больше, чем говорил. А за стенами их маленькой квартиры Сеул уже гудел в огнях, и мир мафии приближался к их жизни всё ближе и ближе. Утро в квартире каждый день начиналось одинаково: запах дешёвого кофе, шум старого чайника и усталое молчание. Минджун уже ушёл на занятия в медицинский, а сёстры собирались в университет. Соён привычно убрала волосы в хвост, натянула строгую блузку и тёмные брюки. — Ещё один день в аду, — пробормотала она, застёгивая пуговицу. Ари усмехнулась, завязывая лёгкий шарфик. — Это не ад. Это всего лишь университет. — Ты говоришь так только потому, что у тебя курс легче, — отрезала Соён. — Попробуй походить со мной на менеджмент. Там не лекции, а поле боя. Ари пожала плечами. — А у тебя ещё и враги завелись. — Не враги. Просто самоуверенные клоуны, — вздохнула старшая. — И один особенно настырный. Ари хмыкнула. — Держу пари, он сегодня опять тебя найдёт. Соён посмотрела на сестру и раздражённо отмахнулась: — Пусть попробует. «В университете» На первой же паре Соён оказалась права. Она едва успела занять место у окна, как рядом снова плюхнулся Тэхен — в идеально сидящем пиджаке и с той самой наглой ухмылкой. — Доброе утро, помеха, — произнёс он, положив локоть на парту. — Убирайся, — коротко ответила Соён, даже не поднимая глаз. — Ух ты, — протянул Тэхен, наклоняясь ближе. — Ты уже начинаешь день с признаний. Какая страсть. — Какая тупость, — поправила она. Тем временем Ари сидела в другой аудитории. Литература и иностранные языки были её миром: книги, слова, истории. Она конспектировала лекцию, когда одногруппница толкнула её в бок. — Слышала? Сегодня у нас совместный проект с айтишниками. Будем работать вместе над презентацией. Ари слегка нахмурилась. Она не любила работать в группах. Её устраивала тишина и собственный темп. После пары она отправилась в библиотеку забрать книги для проекта. На повороте коридора кто-то резко вышел из аудитории, и они столкнулись. Книги выскользнули из рук Ари и с глухим стуком упали на пол. — Чёрт, — выдохнула она. — Извини, — сказал низкий голос. Она подняла глаза — и увидела его. Чонгук. Он присел, поднял одну из книг и протянул ей. Его взгляд снова зацепился за её глаза. Эти голубые — слишком яркие, слишком чужие. Ари спокойно взяла книгу. — Спасибо. — Нужно смотреть вперед, а не мечтать, — сказал он с раздражением. Ари холодно посмотрела на него. — Придурок— ответила она и шагнула мимо, не оборачиваясь. Чонгук остался стоять в коридоре, держа в руках вторую книгу, которую случайно прихватил. «Дом семьи Ким» Особняк семьи Ким стоял в тихом районе Сеула, но каждый, кто проходил мимо, чувствовал: сюда лучше не заглядывать. Высокие ворота, камеры, охрана на посту. Дом не просто выглядел богатым — он излучал силу. Когда солнце опустилось за горизонт, внутри особняка зажглись тёплые огни. В огромной столовой готовился к ужину длинный стол, накрытый белоснежной скатертью. На нём — изысканные блюда: маринованная говядина, острые закуски, рис, свежие овощи. Всё выглядело идеально, как на картинке. Но никто не обманывался: за этим столом собиралась не просто семья. Это был совет. Папа, Ким Ёнсу, сидел во главе стола. Его седые волосы и строгий взгляд внушали уважение даже собственным детям. Он был не только отцом, но и главой империи — человеком, который держал в кулаке половину подпольного Сеула. Рядом — мама, Ким Хёнджи лицо было мягким, но глаза часто выдавали усталость. Она всегда старалась сгладить углы, хотя понимала: жизнь мафиозной семьи не оставляет места простым мечтам. По правую руку отца сидел Тэхен — расслабленный, с фирменной ухмылкой. По левую — Чонгук, серьёзный и собранный. Чуть дальше — младшая сестра Сора, с сияющими глазами, которая всегда оживляла атмосферу. — Итак, — произнёс Ёнсу, когда все расселись, — как прошёл день? Мама улыбнулась мягко: — Дайте детям поесть, а потом спрашивай. Но отец был непреклонен. — В этой семье мы обсуждаем день сразу. Сначала дела, потом ужин. Тэхен лениво откинулся на спинку стула, взял бокал вина и сказал: — День как день. Пары, девушки, смех. Всё под контролем. — Девушки? — отец прищурился. — Ну… — Тэхен усмехнулся. — Одну я пытался очаровать. — «Очаровать»? — с иронией повторил Ёнсу. — В университете ты должен учиться, а не устраивать спектакли. — Учёба скучная, — пожал плечами Тэхен. — Но я справляюсь. Отец перевёл взгляд на Чонгука. — А ты? — Всё спокойно, — ответил Чонгук коротко. — Курсы, библиотека, проекты. Сора прыснула со смеху: — Вот поэтому Чонгука любят преподаватели, а Тэхена — девушки. — Потому что у Чонгука мозги, — заметила мама. Тэхен возмутился: — Эй, у меня тоже мозги есть. Просто я использую их… шире. — Для глупостей, — спокойно добавил Чонгук. За столом раздался лёгкий смех. Даже отец, обычно суровый, позволил себе короткую ухмылку. Но смех быстро стих, когда Ёнсу поднял руку. — Я рад, что у вас есть время для шуток. Но никогда не забывайте: вы — Кимы. Ваши имена несут вес. В университете все смотрят на вас. Вы должны быть примером силы, а не поводом для сплетен. Его голос был низким, стальным. Даже Тэхен перестал улыбаться и серьёзно кивнул. — Я держу вас в кулаке не потому, что хочу ограничить, — продолжал Ёнсу. — А потому что знаю: мир жесток. Особенно для таких, как мы. Один неверный шаг — и всё, что мы построили, рухнет. Сора поёжилась, а мама мягко коснулась его руки, будто напоминая: они всё-таки семья, а не только клан. — Папа, — осторожно начала Сора, — а можно хоть раз поужинать без разговоров о бизнесе? Отец посмотрел на неё строго, но уголок его губ дрогнул. — Можно. Но только если твой брат Тэхен завтра не устроит скандал в университете. — Хей! — возмутился Тэхен. — Я? Скандал? — А что ты делал сегодня? — спросил Чонгук с едва заметной улыбкой. — Общался! — гордо заявил Тэхен. — Ага, «общался», — хмыкнула Сора. — То есть приставал к девушке. — Я не приставал, я… создавал контакт. Мама рассмеялась. — Иногда мне кажется, Тэхен, что если бы ты не был сыном мафиози, ты бы стал актёром. — Или моделью, — добавил Сора. — У него же лицо для рекламы. — Или клоуном, — тихо бросил Чонгук, вызвав новый взрыв смеха. Даже отец, стараясь сохранить серьёзность, чуть заметно качнул головой. Когда ужин подходил к концу, атмосфера за столом стала мягче. Сора рассказывала о планах на следующий день, мама подливала чай. Но в глубине глаз Ёнсу всё равно оставалась сталь. Он смотрел на сыновей и думал: они должны быть готовы ко всему. — Запомните, — произнёс он напоследок, когда все уже собирались расходиться. — В этом мире нет друзей. Есть только семья. Эти слова упали на стол, как камень, и повисли в воздухе. Каждый из них понимал: отец говорит не просто так. И всё же в этот вечер семья Ким смеялась, спорила и выглядела как обычные люди. Но тени их империи всегда были рядом. «Дом Кан» Утро в доме семьи Кан начиналось не с запаха дорогих блюд и шелеста скатертей, а с гулкого звона старого будильника. — Ари, вставай, — голос Соён был строгим, но с ноткой заботы. Она уже стояла у зеркала, завязывая волосы в тугой хвост. — У тебя первая пара, а ты ещё спишь. Ари сонно перевернулась на бок, укрываясь одеялом до носа. — Ещё пять минут… — Если опоздаешь, эти пять минут превратятся в целый день проблем, — отрезала Соён. Ари нехотя села, волосы растрепаны, глаза сонные, но яркие — те самые голубые, что вчера заставили Чонгука замолчать. На кухне уже суетился Минджун. Старший брат разогревал рис в микроволновке и жарил яичницу. — Ешьте быстро, — сказал он, — мне надо бежать в больницу. Сегодня снова дежурство. — Ты вообще спал? — нахмурилась Соён. — Час. Может, полтора, — пожал плечами Минджун. — Но ничего, привыкну. Ари вздохнула. Она знала: старший брат тащит на себе слишком много, чтобы хоть как-то поддерживать семью. Дверь хлопнула — и в квартиру вошла мама. Она выглядела уставшей: тёмные круги под глазами, измятый рабочий халат. Она только что вернулась с ночной смены, но уже через пару часов должна была идти на другую работу. — Доброе утро, — произнесла она с натянутой улыбкой, обнимая по очереди детей. — Как вы? — Лучше, чем ты, — заметил Минджун, подавая ей кружку чая. Она села за стол, вздохнув: — Когда-нибудь я устрою настоящий завтрак. С блинами, фруктами, соками. — Не надо «когда-нибудь», — спокойно сказала Соён. — Мы и так справляемся. Ари прикусила губу. Ей хотелось сказать, что справляться становится всё труднее, но она промолчала. Завтрак был быстрым. Рис, яйца, немного кимчи — и всё. Но даже это казалось почти праздником, когда они сидели за одним столом. Минджун первым встал, закинул рюкзак на плечо. — Соён, Ари, будьте осторожны. И помните: никакого общения с теми богатыми мажорами из университета. — Мы знаем, — хором ответили сёстры. — Особенно с теми, кто слишком много улыбается, — добавил он, явно намекая на Тэхена. Ари тихо улыбнулась уголком губ, а Соён закатила глаза. — Да не собираюсь я. Пусть катятся куда подальше. Минджун потрепал сестру по плечу и вышел. За ним дверь закрылась, и в квартире повисла тишина. Мама отправилась в спальню — поспать хотя бы час перед новой сменой. Соён и Ари собрали сумки. — Готова? — спросила старшая. — Нет, но выбора у нас нет, — ответила младшая и накинула шарф. На улице было прохладно. По пути к автобусной остановке они проходили мимо витрин дорогих магазинов, на которые даже не смотрели. — Знаешь, — сказала Ари, пряча руки в карманы, — иногда я думаю: может, мы зря поступили именно туда? Среди этих людей… мы слишком другие. — Мы поступили своими мозгами, — резко сказала Соён. — И будем держаться до конца. Они должны понять, что не все измеряется деньгами. Ари кивнула, но взгляд её всё равно задержался на мимо проезжающей дорогой машине — дорогом чёрном Майбахе , очень похожем на те, что вчера стояли у ворот университета. Она отвернулась и пошла дальше. Впереди ждал новый день. «Дом семьи Ким» В доме Кимов утро всегда начиналось одинаково: слуги аккуратно накрывали на длинный дубовый стол, в кухне тихо позвякивали кастрюли, пахло свежим рисом, мясом и дорогим кофе. Но сама атмосфера была далека от домашнего уюта. Здесь всё напоминало штаб: каждый шаг выверен, каждое движение должно быть точным. Сегодня воздух был особенно тяжёлым. Отец, сидел во главе стола раньше всех. В идеально выглаженном костюме, с холодным взглядом и сигарой в руке, он не выглядел человеком, который только что проснулся. Казалось, он не спал вовсе. Рядом стояла мама, тихо следя за тем, чтобы завтрак проходил без лишней суеты. Она умела быть мягкой, но в доме Кимов её голос редко имел вес, когда речь заходила о делах клана. — Садитесь, — коротко бросил Ёнсу, когда в столовую вошли сыновья. Тэхен, как обычно, слегка зевнул и развалился на стуле. Его рубашка была расстёгнута на одну пуговицу больше, чем следовало, а взгляд — наглый, но в нём скрывалась хитрость. Чонгук, напротив, сел прямо, молча, будто готовился к экзамену. Его лицо было спокойным, но глаза выдавали внутреннее напряжение. Сора, младшая сестра, заняла место рядом с мамой. Она всегда старалась быть буфером между братьями и отцом, но понимала — её слово мало что решает. — Сегодня вечером, — начал Ёнсу, медленно затягиваясь сигарой, — у нас важные переговоры. Речь идёт о поставках. Новые люди, новые правила. Он посмотрел на сыновей долгим тяжёлым взглядом. — И вы оба должны быть там. — Поставки? — протянул Тэхен, лениво крутя вилку в пальцах. — Это что, снова ящики с вином для тех богатых уродов или что-то поинтереснее? Чонгук едва заметно напрягся. — Тэхен, — холодно сказал он, — не время для… Но не успел договорить. — Хватит! — голос отца ударил, как выстрел. Вилка в руке Тэхена застыла, а Сора вздрогнула. Ёнсу резко поднял руку и со звоном опустил бокал на стол. — Ты всё ещё думаешь, что наша жизнь — это игра? Что всё можно решить ухмылкой и дешёвыми шутками? — Я просто… — начал Тэхен, но отец перебил его. — Молчи! — рявкнул он так, что даже мама вздрогнула. — Ты не понимаешь. Никто из вас не понимает. Сегодня на кону стоит слишком многое. Даже не представляете, насколько серьёзно. В его глазах мелькнуло что-то, что сыновья видели редко: не только злость, но и тяжесть, страх перед тем, что может произойти, если они допустят ошибку. — Эти переговоры решат не только поставки, — продолжил Ёнсу глухим голосом. — Они решат, останется ли наша империя на плаву или нас разорвут, как шакалы. За столом повисла гробовая тишина. Никто не осмеливался произнести ни слова. Даже Тэхен, обычно наглый и дерзкий, отвёл взгляд. Чонгук посмотрел прямо на отца. — Мы понимаем, — сказал он тихо, но твёрдо. — Сегодня вечером мы будем рядом. Отец кивнул. — Хорошо. Но запомните: один неверный жест, одно неверное слово — и всё может обернуться кровью. Он снова затянулся сигарой, и в воздухе повис густой дым. — Ешьте, — коротко бросил Ёнсу. — Вам понадобится сила. Завтрак прошёл почти молча. Сора пыталась разрядить атмосферу, но ни один из братьев не улыбался. Когда они вышли из столовой, Тэхен хлопнул брата по плечу и попытался изобразить улыбку. — Ну что, братик, готов к большому цирку? Чонгук посмотрел на него ледяным взглядом. — Это не цирк. Это война. Тэхен хотел что-то ответить, но слова застряли в горле. Потому что впервые за долгое время он почувствовал: брат прав. Вечер обещал стать поворотным. Подъехав к универе Тэхен вышел молча к парням, которые уже ждали их встав рядом с Джином и остальными, он был необычно молчалив. Это выглядело странно: для него промолчать было большим усилием, чем для большинства — действие вроде переворота. Друзья замечали это, бросали друг другу взгляды, но никто не решался поддеть. — Ну что, вы тоже сегодня на переговорах? — первым заговорил Джин, поправляя запонки и бросая взгляд на Чонгука. — Да, — коротко кивнул тот. Его голос звучал твёрдо, без тени сомнения. Все взгляды скользнули на Тэхена. Обычно он в такие моменты вставлял шутку или хотя бы улыбался, но сегодня — тишина. Лицо непроницаемое, взгляд устремлён куда-то в сторону. — Всё ли хорошо? — осторожно спросил Хосок, заметив непривычное поведение друга. Тэхен медленно повернул голову и ответил: — Да. Тон был коротким, но в нём не было злости. Просто холодная отстранённость. Компания поднялась по ступеням. В этот момент Соён сидела за столом у окна, перебирая конспекты. Обычно она не упускала момента поддеть или метнуть саркастический взгляд в сторону Тэхена, но когда он прошёл мимо — даже не посмотрел. Ровный шаг, серьёзный профиль. Соён невольно подняла бровь, но промолчала. — Вот это да, — пробормотал Юнги, но уже тише, чтобы не услышали. — Даже Соён удивилась. Старшие направились в аудиторию, где их ждал профессор. Чонгук и Чимин свернули на своё крыло, к другой лекции. Кабинет 304 был немного в стороне, в старом крыле университета. Джин шёл туда уверенно — ему нужно было встретить профессора по имени Хан Джэ Мин . Для остальных он был обычным преподавателем политологии и экономики, но Джин знал больше. Этот человек — его дядя, работающий под прикрытием. Открыв дверь, Джин замер. В кабинете у окна сидела девушка. Она была так поглощена тетрадью, что сначала даже не заметила его. Пепельно-каштановые волосы спадали на плечи, светлый свитер делал её образ ещё тише и проще, но глаза… Когда она подняла взгляд, Джин впервые столкнулся с этими холодно-голубыми глазами. Он мягко улыбнулся, слегка кивнув. — Доброе утро. Простите за беспокойство. Скажите, профессор Хан ещё не приходил? Девушка чуть покачала головой. — Когда я пришла, здесь никого не было. Джин прищурился, изучая её черты. В его голове что-то щёлкнуло: глаза, выражение лица… — Подожди, — сказал он, чуть наклонившись вперёд, — ты ведь новенькая. Младшая сестра Соён? Она не изменилась в лице, только чуть поджала губы. — Да, — коротко ответила. Джин улыбнулся шире. — Меня зовут Джин. Рад познакомиться. — Ари, — так же спокойно отозвалась она. — Ари, — повторил он имя, будто пробуя его на вкус. — Кстати, твоя сестра учится со мной. Ари подняла взгляд, и в нём мелькнула искра равнодушия: — Я знаю. Сказано это было с тем самым «на отвали», которое отрезает любое продолжение разговора. Джин на секунду удивился. Обычно девушки смущались его внимания или старались поддержать диалог. Но эта… она не старалась ни понравиться, ни произвести впечатление. Будто ей было всё равно. Он открыл рот, чтобы что-то добавить, но дверь в этот момент скрипнула. В кабинет вошёл профессор Хан Джэ Мин — его дядя. Средних лет, в очках, с серьёзным лицом и кожаным портфелем в руках. — А, ты уже здесь, — произнёс он, слегка удивившись, увидев Джина. — Замечательно. Джин кивнул и перевёл взгляд на Ари. Она снова опустила глаза в тетрадь, словно для неё их разговор и не имел никакого значения. Но в голове Джина имя «Ари» зазвенело, как новая нота в симфонии. Тем временем, в другом крыле университета, Чонгук и Чимин устроились на свои места. —Тэхен сегодня как будто чужой. Ни слова, ни шутки.Что с ним?,—тихо сказал Чимин, наклоняясь к Чонгуку. Чонгук не сразу ответил. Он смотрел на доску, но мысли витали вокруг отцовских слов, переговоров и того, что сегодня решится больше, чем кто-то из студентов может представить. —Так, получил очередную ругань от отца— наконец произнёс он. Чимин нахмурился, но не стал дальше спрашивать. Он знал: если Чонгук не говорит — значит, лучше пока не копать. В этот день каждый из них занимался своим, но невидимая нить уже тянулась. Ари с её холодным равнодушием, Соён с её резкими словами, Тэхен с непонятной тишиной и друзья, которых вечером ждало нечто куда большее, чем студенческая рутина. «Вечером в доме Кимов» Было непривычно тихо. Даже Сора, обычно болтающая без умолку, сидела в своей комнате и не выходила. Она чувствовала: отец напряжён, а братья собираются на что-то важное. Внизу, в гостиной, Чонгук застёгивал чёрный пиджак. На нём всё сидело идеально: от рубашки до блестящих лацканов. Лицо спокойное, но глаза — серьёзные, будто он собирался на войну, а не на встречу. Тэхен, напротив, стоял у зеркала и поправлял галстук. Обычно он подмигивал отражению или отпускал шуточку про то, как сводит с ума девушек. Но сегодня — нет. Ни улыбки, ни бравады. Лишь тяжёлый вдох и холодный взгляд в сторону. — Вы готовы? — голос отца разнёсся по коридору. Они оба обернулись. Ким Ёнсу стоял в дверях в длинном пальто, в руках держал дорогую трость. Сигара догорала в пепельнице на тумбочке. — Да, — ответил Чонгук. — Тогда пошли. Чёрный Роллс Ройс ждал у ворот. Водитель молча открыл дверь, и трое мужчин заняли свои места. Отец сел впереди, братья — сзади. Салон пах кожей и сигарами. За окнами проплывали огни Сеула, но внутри машины царила тишина. — Сегодня вы должны слушать и запоминать, — наконец заговорил Ёнсу. Его голос был низким, каждое слово весомым. — Поставки — это кровь нашей империи. Деньги, оружие, власть. Всё держится на этом. Он повернул голову к сыновьям. — Один неверный взгляд — и нас примут за слабаков. Один неверный жест — и мы можем подписать себе смертный приговор. Тэхен опёрся локтем о стекло, сжав челюсти. Его глаза сверкнули, но он ничего не сказал. — Ты что, язык проглотил? — резко бросил отец. — Нет, — ответил Тэхен хрипло. — Просто думаю. — Надеюсь, хоть раз о деле, а не о юбках, — прорычал Ёнсу. Чонгук тихо вмешался: — Мы всё понимаем, отец. — Сомневаюсь, — процедил тот. — Вы выросли в роскоши и думаете, что всё решается кулаками или улыбками. Но за столом переговоров всё иначе. Там нужно уметь не только говорить, но и молчать вовремя. Машина въехала в район, где обычные люди никогда не задерживались после заката. Узкие улицы, тени, окна с зашторенными шторами. Здесь властвовали другие законы. Они остановились у массивного здания с затемнёнными окнами. Охрана у входа встала по стойке смирно, узнав машину Кимов. — Держите себя в руках, — бросил Ёнсу, выходя. Здание, в котором проходили переговоры, больше походило на крепость, чем на обычный офис. Высокие стены, камеры, вооружённая охрана у входа. Внутри — длинные коридоры, мрамор и тяжёлый запах сигар и виски.Здесь не было места для чужих. В зале уже сидели люди, когда Ким Ёнсу со своими сыновьями вошёл внутрь. За столом — будущие союзники или враги, никто не мог сказать наверняка. Но вскоре дверь распахнулась вновь. Первым вошёл отец Джина — Ким Ёнхван. Высокий, в дорогом костюме, с такой же холодной осанкой, как и его сын. Джин шагал рядом — всё такой же собранный, будто родился для переговоров. За ними появился отец Намджуна — Ким Хёнсу, спокойный, невозмутимый, но с таким взглядом, что любой собеседник чувствовал себя маленьким мальчиком. Намджун шагал с ним, держа в руках папку с документами. Затем вошёл отец Хосока — Чон Ёнмин, улыбка на лице, но глаза жёсткие. Его сын старался копировать ту же уверенность. Чимин пришёл с отцом — Пак Хванчжуном, коренастым мужчиной с резким характером. Чимин держался сдержанно, но явно нервничал. Последним появился Юнги со своим отцом — Мин Дэхо, невысоким, но харизматичным, с такой силой голоса, что, казалось, мог перекричать любого в этом зале. Поколение отцов. Шестеро мужчин, которые знали друг друга с детства. Они выросли вместе, воевали вместе и делили этот город на зоны влияния. Теперь рядом с ними стояли их сыновья — продолжение империи. За столом стояли бутылки дорогого виски, папки с контрактами и пепельницы, полные окурков. Первым начал представитель поставщиков — плотный мужчина с шрамом на лице. — Мы хотим гарантий. Ваши территории слишком шумные. Слишком много полиции. Мы не будем рисковать. Ким Ёнсу ударил ладонью по столу. — Ты думаешь, мы дети? Мы держим этот город десятилетиями. Ни один мент не сунет сюда нос без того, чтобы не отломали голову. — Ага, держите, — хмыкнул кто-то из поставщиков. — Только новости читаем все: перестрелка, нападение, какие-то уроды опять шум подняли. Это риск для нас! Тэхен впервые заговорил: — Риск? Вы называете риском то, что сами получаете прибыль благодаря нам? Если не мы — вы бы сидели в своей дыре и торговали бы тухлым дерьмом на окраинах. — Эй, сопляк! — заорал один из чужих. — Следи за языком, пока взрослые говорят! Тэхен резко подался вперёд, но Чонгук положил ему руку на плечо. — Спокойно, — тихо сказал он. — Сейчас не драка. Разговор накалялся. — Ваши люди не справляются! — кричал один из поставщиков. — Да пошёл ты! — взорвался Мин Дэхо, отец Юнги. — Ты вообще знаешь, с кем разговариваешь? — Мы требуем новые условия! — врезал кулаком по столу другой. — Новые условия? — холодно сказал Ким Ёнхван, отец Джина. — Тогда новые трупы будут на вашей совести. Шум поднялся такой, что стены дрожали. Кто-то уже матерился, кто-то грозился разорвать договор, кто-то хлопал ладонями по столу. Сыновья молчали, впитывая каждое слово. Чимин, сидя рядом с отцом, нервно теребил ручку. Юнги, напротив, лишь усмехался уголком губ, глядя, как его отец орёт на конкурентов. Тэхен кипел изнутри, но сдерживался. Чонгук сидел каменной глыбой, наблюдая за каждым движением — он изучал противников. В какой-то момент, когда крики достигли предела, Ким Ёнсу поднялся. — Хватит! — его голос перекрыл всё. Тишина повисла мгновенно. Он медленно обвёл взглядом всех. — Вы хотите гарантий? Хорошо. Вы их получите. Но условия будем ставить мы. Он стукнул кулаком по столу. — Наши семьи держат оружие. Мы контролируем склады, маршруты и людей. Без нас вы — ничто. Хотите работать — работайте по нашим правилам. Не хотите — дорога свободна. Молчание. Никто не решался возразить. Наконец тот самый мужчина со шрамом кивнул. — Хорошо. По рукам. Когда договорённость была достигнута, отцы собрались в круг. Каждый знал своё место: 1.Семья Кимов (отец Тэхена и Чонгука) — оружие и логистика (морские поставки, склады). 2.Семья Джина (Ёнхван) — финансы, отмывочные схемы, связи в банках. 3.Семья Намджуна (Хёнсу) — политика и юристы, крышевание через правительство. 4.Семья Хосока (Ёнмин) — клубы, наркотики, контроль ночной жизни. 5.Семья Чимина (Хванчжун) — торговля людьми и контрабанда (границы, нелегальные перевозки). 6.Семья Юнги (Дэхо) — азартные игры, подпольные казино, черный рынок. Они были как шестерёнки одной машины. Каждый отвечал за своё, и без одного колесо не крутилось бы.Поставщики подняли бокалы с виски. Сделка заключена. Атмосфера по-прежнему оставалась тяжёлой, но огонь споров погас.Сыновья переглянулись: впервые они ощутили настоящий вкус власти — и цену, которую придётся платить. Когда они выходили из зала, Чонгук сказал тихо: — Сегодня мы ещё слушатели. Но завтра будем за этим столом. Тэхен усмехнулся, но в его глазах мелькнул холодный блеск: — А может, даже раньше, чем думаем. И ночь накрыла их тенью. «Дом семьи Кан» Выходной день. Город только просыпался. Пустые улицы, редкие прохожие, запах утреннего хлеба из ближайшей булочной и тишина, которую нарушали лишь крики ворон. Соён и Ари встали рано — по привычке. Утро было свежим, прохладным, и они решили пробежаться. — Если честно, я ненавижу это, — бурчала Соён, натягивая спортивную кофту. — Кроссовки жмут, дыхание сбивается, и вообще… зачем это людям нужно? — Чтобы быть здоровой, — рассмеялась Ари, уже завязывая волосы в хвост. — И не ворчать с утра, как старуха. — Старуха — это ты! — огрызнулась Соён, но всё же вышла за сестрой. Они пробежали несколько кругов по парку, потом остановились у лавочки. Ари достала из сумки две бутылки воды и протянула одну сестре. Обе сели, отдышавшись. Щёки у них разгорелись, волосы слегка растрепались. — Всё. На сегодня хватит, — Соён откинулась на спинку лавки. — Если ещё один круг — я сдохну. — Ты просто лентяйка, — улыбнулась Ари, сделав глоток. Они ещё спорили, когда на дорогу рядом с парком плавно въехала дорогая чёрная машина. Стёкла были затемнены, но мотор — знакомый рокот двигателя, который выдавал богатую начинку под капотом. Внутри сидели Чонгук и Тэхен. Они возвращались после ночи в клубе: музыка ещё звенела в ушах, а сигаретный дым впитался в одежду. Чонгук вёл, молчаливый, сосредоточенный, а Тэхен, наоборот, не мог сидеть тихо. Именно он первым заметил двух девушек на лавочке. — Ооо, глянь, кто у нас тут. — Его глаза сузились. — Эти самые новенькие. Чонгук бросил взгляд, но ничего не сказал. — Давай подъедем, — ухмыльнулся Тэхен и, не дожидаясь ответа брата, нажал кнопку, опуская окно. Машина остановилась прямо напротив. — Доброе утро, красавицы, — лениво протянул он, облокотившись на руль. — Спорт с утра? Какая дисциплина. Может, к вечеру я вас научу другому виду кардиотренировки? Соён подняла глаза. На лице — презрение. — Слушай, клоун. Закрой окно и катись обратно в свой цирк. Ари чуть не поперхнулась водой, пытаясь сдержать смех. Улыбка Тэхена стала шире. — Ух, какая горячая. Обычно девушки визжат от счастья, если я с ними заговорю. — Тогда иди к своим визгливым дурочкам, — отрезала Соён, — а нас оставь в покое. Чонгук повернул голову на секунду, наблюдая за перепалкой. Он почти ухмыльнулся, но тут же вернул своё каменное выражение лица. Тэхен наклонился ближе к окну, его голос стал более низким: — Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? Соён скрестила руки и медленно выдохнула: — С идиотом. С гелем на башке и яйцами размером с грецкий орех. Ари прыснула, пытаясь сдержать смех, но взгляд Тэхена стал мрачнее. — Девочка, — он наклонился ближе к окну, голос стал холодным, — если бы ты была моей, я бы научил тебя держать язык за зубами. Соён не моргнула. — Слушай сюда, клоун. Я не твоя и никогда не буду. А если ещё раз подкатишь, я так выверну тебе яйца, что твои шлюшки потом будут искать их под диваном. Ари уже сидела красная, то ли от смеха, то ли от ужаса. Тэхен на секунду потерял дар речи. Челюсть у него напряглась, пальцы сжались на руле. — Да ты, блядь, нарываешься. В этот момент заговорил Чонгук. Его голос был спокойным, но тяжёлым, будто железо. — Хватит. Эти два слова повисли в воздухе, и Тэхен откинулся на спинку кресла. — Ладно, — процедил он, бросив последний взгляд на Соён. — Но мы ещё увидимся. Соён скрестила руки на груди и хмыкнула: — Да-да, запиши себе это в дневник. Чонгук завёл мотор, и машина плавно уехала. Ари повернулась к сестре, глаза сияли смехом. — Ты… ты видела его лицо?! Он реально чуть не взорвался! — Пусть взрывается, — пожала плечами Соён. — Мне похер. Главное, чтобы его мозги не разлетелись на мою кофту, стирать не хочу. «Дом семьи Ким» После клубного грохота и ярких огней здесь казалось слишком тихо, будто стены впитывали усталость. Тэхен скинул кроссовки прямо у двери своей комнаты, плюхнулся на кровать и, даже не раздевшись, уснул моментально. Его дыхание стало ровным и громким, как у ребёнка. Чонгук, напротив, ещё держался. Он прошёл в душевую, включил холодную воду. Капли стекали по коже, смывая запах табака и алкоголя, шум клуба, тяжесть ночи. Он закрыл глаза, и перед ним вдруг всплыли голубые глаза — чистые, как небо. Глаза той девчонки, которая смотрела на него утром. Он встряхнулся, недовольно скривив губы. «Чушь». Переодевшись в чёрные спортивные штаны и простую футболку, он лёг на кровать. Тело расслабилось, но мысли не отпускали. Сон пришёл не сразу и был поверхностным, словно дремота. Долго спать им не дали. Дверь распахнулась резко, голос отца звучал низко и твёрдо, без капли усталости: — Вставай. Тэхен вскинулся, сонно моргая. — Чёрт, отец, хотя бы днём буди… — Вставай, — оборвал его Ёнсу. — У нас дело. В гостиной на столе уже лежали несколько папок. Отец разложил фотографии. На них — мужчина средних лет, небритый, с тяжёлым взглядом и усталой осанкой. — Имя — Кан Хёнджун, — начал Ёнсу. — Он задолжал слишком многим и слишком много. Наши люди гоняются за ним уже полгода. Этот червь ускользает каждый раз, как только его прижимают. Чонгук взял фотографию в руки. На снимке — типичный проигравшийся мужик: пустые глаза, руки в карманах, плечи опущены. — Чего от нас? — спокойно спросил младший. — Сегодня вечером вы проследите за ним. Найдёте и поговорите, — сказал отец. — По-хорошему. Пока по-хорошему. Тэхен потянулся, зевая. — А если он снова сбежит? Глаза Ёнсу блеснули холодом. — Тогда я напомню, что вы не дети. Ваша задача — сделать всё красиво. Без шума. Но чтобы он понял: игры кончились. Он хлопнул ладонью по столу так, что фото подпрыгнуло. — Вы даже не представляете, насколько это серьёзно. Сыновья кивнули. Вопросов не задавали. Когда отец ушёл, Тэхен откинулся на спинку дивана. — Опять какой-то алкаш-должник. Сколько можно? Чонгук сидел молча, глядя на фотографию. — Не расслабляйся. Если отец сам поднял нас среди дня, значит, этот тип куда важнее, чем кажется. — Да ладно, — усмехнулся Тэхен. — Я всё равно буду очаровательным даже среди должников. Может, он после разговора ещё и на ужин нас пригласит. Чонгук бросил на него косой взгляд. — Смешно. Только если ты сядешь к нему в холодильник вместо еды. Тэхен рассмеялся, но ненадолго. В его глазах мелькнула тень — усталость и что-то похожее на злость. Ни один из них не знал, что мужчина на фотографии — отец тех самых девушек. Кан Хёнджун, отец Соён и Ари, давно потерял себя. Алкоголь, долги, провалы — всё это превратило его жизнь в сплошное падение. И теперь за ним охотились те, о ком его дочери даже не догадывались. А мальчишки из семьи Ким шли за ним — по приказу, без права выбора. Они не знали, что судьбы уже начали переплетаться куда теснее, чем кто-либо мог подумать. Вечер в городе наступал быстро. Улицы заполнялись светом неоновых вывесок, запахом уличной еды и шумом машин. Тэхен и Чонгук сидели в чёрной машине, припаркованной в тени рядом с узким переулком. В нескольких метрах от них — невзрачный дом, куда, по словам людей отца, должен был прийти Кан Хёнджун. Но пока всё было тихо. — Ненавижу такие слежки, — пробурчал Тэхен, откидываясь на сиденье. — Чувствую себя не мафиози, а каким-то паршивым детективом. — Зато без шума, — ответил Чонгук спокойно. Он держал глаза на входе в дом, словно даже не моргал. — И если повезёт, всё закончится быстро. Тэхен посмотрел на часы. — Быстро — это не про нас. Мы сидим тут уже больше часа. Я жрать хочу. Он обвёл взглядом улицу и заметил кафе напротив. Небольшое, с тёплым светом внутри и верандой, где уже сидели парочки и поздние посетители. — Пошли туда. Если этот червь появится — мы его всё равно увидим, — сказал он, уже открывая дверь машины. Чонгук бросил взгляд на дом, потом снова на кафе. — Ладно. Но только перекусить. Они перешли дорогу и сели на веранде, за столиком в углу. Ари в этот вечер работала ночную смену. Фартук поверх тёмных джинсов и белой рубашки, волосы собраны в низкий хвост. Ей хотелось спать, но работа была работой: маме нужны деньги, брату нужна помощь. Когда официантка на входе крикнула: — Ари, новый столик на веранде! Она взяла стопку меню и вышла на улицу. Подходя к столику, даже не посмотрела на клиентов — привычка. Она поставила два меню на стол. — Добрый вечер. Вот ваше меню, выберите, пожалуйста. Она уже собиралась уйти, но взгляд Чонгука на миг поднялся на неё. Он узнал её сразу. Те самые голубые глаза. Но он ничего не сказал, лишь снова опустил взгляд в меню. Тэхен даже не посмотрел. Он листал телефон, лениво пролистывая переписки. Ари вернулась внутрь, думая только о том, как дожить до конца смены. Через несколько минут она снова вышла, блокнот и ручка в руках. — Вы готовы сделать заказ? — спросила она, уже по привычке. И только тогда подняла глаза. И замерла. Перед ней — те самые двое. Тэхен и Чонгук. Один сидел холодный и спокойный, как статуя. Другой — с лёгкой ухмылкой, будто увидел старую знакомую. Тэхен вскинул взгляд и на секунду удивился. — А вот и наша утренняя спортсменка. Ты что, теперь решила кормить нас вместо того, чтобы убегать? Ари сжала ручку так, что пальцы побелели. Но ничего не сказала, просто записала заказ. — Кофе, стейк и что-нибудь сладкое. У меня настроение сладкое, — сказал Тэхен, и в голосе прозвучала насмешка. Чонгук коротко добавил: — Чай. И лапшу. Ари кивнула, записала и ушла, стараясь не смотреть им в глаза. Внутри кафе она резко выдохнула, облокотившись о стойку. — Чёрт, только их мне и не хватало… — пробормотала она себе под нос. Всё это время Чонгук наблюдал. Он не отводил взгляда, когда Ари стояла у стойки, нервно бурча себе под нос. Он видел, как она кусает губу, как сдерживает злость, как закатывает глаза. Но внутри у него было пусто. Ни раздражения, ни интереса. Только удивление: как такие глаза — голубые, чистые, редкие — могут принадлежать девушке, которая так отчаянно старается держать оборону.Он отвернулся, когда Ари вернулась с их заказом. Тэхен же, наоборот, чуть ухмыльнулся. Он видел, как она старалась казаться равнодушной. И именно это раззадоривало его ещё сильнее. — Приятного аппетита, — сказала Ари сухо, поставив блюда на стол. — Спасибо, красавица, — ответил Тэхен, глядя ей прямо в глаза. Она не выдержала, резко развернулась и ушла обратно в зал. Чонгук молча начал есть. Тэхен же смотрел ей вслед, и на лице его играла улыбка — странная, задумчивая.Он не привык, что его игнорируют. И теперь это стало для него вызовом. Кафе медленно пустело. Время приближалось к полуночи. Люди уходили домой, улицы стихали, оставляя только свет фонарей и редкие звуки машин. Ари поставила последние бокалы в мойку и вздохнула. Ночная смена всегда была самой тяжёлой. В голове всё ещё крутились слова Тэхена, его ухмылка. Она почувствовала, что если ещё хоть раз увидит его, то взорвётся. — Ари, вынеси заказ на кухню, — позвала коллега. — Сейчас, — коротко ответила она и ушла внутрь, за дверь, ведущую в подсобку. В этот момент на веранду вышел он. Кан Хёнджун шатался. Его шаги были неровными, руки дрожали. Запах дешёвого алкоголя чувствовался даже на расстоянии. Он плюхнулся на свободный стул рядом с верандой, тяжело выдохнул и махнул рукой официанту: — Саке… или… что-нибудь крепкое. Чонгук сразу поднял взгляд. Тэхен тоже напрягся, а затем криво усмехнулся: — Ну надо же. Папа говорил — червь. И вот он, вылез из норы. — Тише, — коротко бросил Чонгук. — Сначала наблюдаем. Хёнджун теребил пачку сигарет, не попадая пальцами в зажигалку. Наконец, закурил, вдохнул и облокотился на стол. Лицо было серым, глаза — пустыми. Он бормотал что-то себе под нос: про деньги, про жизнь, про проклятия.Для случайного наблюдателя он был всего лишь очередным пьяным. Но братья знали: этот человек — цель. Официант вынес Хёнджуну выпивку. Тот залпом выпил стакан, поморщился и снова затянулся сигаретой. Тэхен тихо усмехнулся: — Вот из-за таких ублюдков люди думают, что мы — монстры. А на самом деле? Мы просто убираем мусор. Чонгук не ответил. Его взгляд был прикован к мужчине. В глазах мелькнула тень — то ли жалость, то ли злость. Именно в этот момент дверь на кухню приоткрылась. Ари вышла на секунду, с подносом пустых стаканов. Она не смотрела по сторонам, только на дорогу перед собой. Быстро прошла мимо, даже не заметив сидящего неподалёку мужчину. Тэхен проводил её взглядом. — Забавно, — тихо сказал он. — Девчонка из утренней пробежки и этот алкаш… оба сегодня рядом. Случайность? Чонгук холодно ответил: — Всё в этом городе связано. Телефон Чонгука завибрировал. Сообщение от отца: «Если увидите его — напомните, что время вышло. Предупредите. Красиво. Но так, чтобы он понял.» Чонгук повернул экран к брату. Тот усмехнулся и потянулся к стакану: — Ну что ж… сыграем в вежливость. Они встали из-за стола и направились к Хёнджуну. Мужчина поднял глаза. Увидев перед собой двух молодых парней в дорогой одежде и с опасным блеском в глазах, он нахмурился. — Чего вам? Чонгук положил на стол фотографию — ту самую, что дал им отец. — Ты задолжал. Время вышло. В глазах Хёнджуна мелькнул страх. Он замер, потом нервно засмеялся. — Опять вы… да оставьте меня в покое, у меня и так… Тэхен резко наклонился ближе, его голос был низким, без тени шутки: — Слушай сюда, ублюдок. Ты ещё дышишь только потому, что наш отец слишком добрый. У тебя последний шанс. Запомни. Следующий раз — мы не разговариваем. Хёнджун побледнел, сигарета выпала из пальцев. — Я… я понял… — пробормотал он, глядя на их лица. Чонгук выпрямился. — Запомни это ощущение. И не заставляй нас повторять. Они развернулись и сели снова за стол, он быстро встал и ушел, но не в сторону дома. В это время Ари сидела на кухне, перебирая стопку посуды. Она даже не подозревала, что в нескольких шагах от неё только что сидел её отец, разговаривая с теми самыми парнями, которых она уже ненавидела. Тэхен откинулся на стуле, держа в руках чашку. Кофе уже остыл, но он продолжал лениво крутить ложечку, будто что-то обдумывал. Чонгук молча смотрел внутрь кафе через стекло. Казалось, напряжение спало, но воздух всё равно был густой, словно перед дождём. Дверь кухни приоткрылась. Вышла Ари — с подносом и равнодушным выражением лица. Она явно собиралась пройти мимо, но тут раздался знакомый голос с веранды: — Эй, малышка, — протянул Тэхен, облокачиваясь о стол и чуть склонив голову, — принеси-ка нам ещё кофе. Только горячего, а то от этого уже вены льдом стынут. Ари замерла на секунду. Медленно повернула голову к нему, её взгляд скользнул мимо и остановился на Чонгуке. Он тоже посмотрел на неё — спокойно, чуть равнодушно, но внимательно. В этот момент Ари резко вскинула бровь и с издёвкой выпалила: — Чё смотришь? Сказала так, будто это был не вопрос, а вызов. Тэхен прыснул от смеха, хлопнув ладонью по столу. — Боже, да она огонь! — протянул он. — Девочка, ты мне нравишься всё больше. Ари скрестила руки на груди, глядя прямо на него: — Угомонись, «принц». Я кофе принесу только потому, что это моя работа. Не потому, что ты тут корону нацепил. Тэхен театрально прижал ладонь к груди: — Ой, как больно, прямо в сердце! Но глаза его блестели — явно он развлекался. Чонгук, напротив, не смеялся. Его губы едва заметно дёрнулись, но не в улыбке — скорее в раздражении. Взгляд стал холоднее. — Твои шуточки не смешные, — бросил он ровным тоном, почти без эмоций. Ари ухмыльнулась уголком губ: — А я и не для тебя шутила. С этими словами она развернулась и пошла к барной стойке, оставив их вдвоём. Тэхен хохотнул, глядя на брата: — Видел? Она тебя срубила в одну фразу. Браво, малышка. Чонгук молчал, но его взгляд был прикован к двери, за которой исчезла Ари. Кафе почти опустело. За окнами темнело, неоновые вывески отражались на мокром асфальте после лёгкого дождя. Внутри тихо гудела кофемашина и пахло чем-то тёплым, уютным — корицей и ванилью. Но атмосфера за их столиком на веранде была далека от уютной.Тэхен расслабленно раскинулся на стуле, закинув одну ногу на другую. Он наслаждался этим вечером: клуб, переговоры, пьяные шутки, и теперь — встреча с девочкой, которая умела его огрызаться так, как никто другой. Для него это было редкой забавой.Рядом сидел Чонгук — спокойный, но в его взгляде читалось напряжение. Он всё ещё обдумывал недавний разговор с должником. Он никогда не относился к делам семьи легко, даже когда приходилось просто «пугать». А сейчас ему ещё и подлили масла в огонь эти девичьи язвительные фразы. Ари вышла из-за стойки с подносом. Две кружки кофе, пар поднимался в воздухе. Она шла спокойно, но в глазах было написано «не хочу видеть этих двоих». Поставила кружку перед Тэхеном. Тот расплылся в улыбке: — Вот, другое дело. Ты прямо украсила мой вечер. Ари холодно глянула на него: — Я кофе принесла. Не комплименты. Поставила вторую кружку перед Чонгуком. Тот посмотрел на неё внимательно, как будто хотел что-то сказать, но промолчал. — Так и будешь, смотреть на меня ? —прищурила Ари Сказала с таким сарказмом, будто уже знала ответ. Тэхен захохотал, чуть не пролив кофе. — Братик, тебя только что второй раз за вечер размазали по столу. Чонгук поднял взгляд. Его глаза стали холоднее, чем сама ночь за окнами. — Если ты думаешь, что смешна, то зря. Ари, не моргнув глазом: — Если ты думаешь, что я хочу быть смешной для тебя, то зря. Тишина. На секунду даже шум кофемашины показался слишком громким. Тэхен снова не выдержал, хлопнул ладонью по столу: — Господи, вы два идеальных льда. Один молчит, другой язвит. Я скоро начну продавать билеты на ваши перепалки. Ари хмыкнула: — Сомневаюсь, что кто-то захочет это смотреть. — Ты удивишься, малышка, — лениво сказал Тэхен, обхватывая кружку. — Уверен, зрителей будет больше, чем у ваших университетских скучных лекций. Она скрестила руки на груди, посмотрела прямо на него: — Может, и будет. Но я точно в этом цирке выступать не собираюсь. Чонгук тихо, но резко вставил: — Значит, перестань тратить наше время. Её глаза сузились. Она чуть наклонилась вперёд, опершись на стол ладонью. — Ваше время? — усмехнулась она. — Серьёзно? Вы же сидите тут просто потому, что не нашли себе лучшего места. Тэхен приподнял бровь: — Уууу, малышка, ты нарываешься. — Нет, — её голос стал холодным. — Я просто ставлю всё на свои места. И с этими словами Ари резко развернулась и пошла обратно к стойке. Тэхен смотрел ей вслед и усмехался. —А характер хуже чем у сестры. Чонгук медленно сделал глоток кофе. Его взгляд был прикован к её спине, но в отличие от брата, он не улыбался. — Она не смешная, — повторил он тихо, почти себе под нос. Тэхен хмыкнул: — А по-моему, она просто та, кто умеет задевать тебя за живое. Чонгук ничего не ответил. Но внутри у него что-то неприятно кольнуло. Время перевалило за полночь. В кафе уже не осталось ни одного посетителя, кроме них. За окнами неон мерцал всё реже, город засыпал. Ари вышла из-за стойки и остановилась напротив их столика. Она держала тряпку в руке, но голос её звучал твёрдо, без намёка на вежливость: — Мы закрываемся. Тэхен хотел сострить, но заметил, как Чонгук поднялся первым. Его движения были резкими, будто он нарочно не хотел показывать усталость.Подойдя к кассе, Чонгук достал купюры и грубо бросил их на стойку. Деньги разлетелись, как будто он кинул их не официантке, а собаке. — Оставь себе, — холодно бросил он. Ари замерла. Сердце сжалось. Никогда за всё время её подработок никто не позволял себе такой унизительной подачи. Она почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но сдерживалась до последнего. Её дыхание стало тяжёлым. Она медленно подняла взгляд на Чонгука. Его лицо было непроницаемым, взгляд ледяным.И тогда она резко схватила сдачу и бросила прямо ему в лицо. Монеты и купюры ударились о щёку, одна скатилась к его ногам. — Забери свою милостыню, — прошипела она сквозь слёзы. — Я не нуждаюсь в подачках. В зале повисла мёртвая тишина. Даже Тэхен, привыкший к любым драмам, на секунду остолбенел. Чонгук медленно поднял голову. Его челюсть напряглась, глаза блеснули злым огнём. Он уже открыл рот, но в этот момент Тэхен резко схватил его за плечо. — Всё, хватит, — твёрдо сказал он, утягивая брата к выходу. — Не надо. — Отпусти, — глухо бросил Чонгук, но Тэхен лишь сильнее сжал его руку. — Я сказал, хватит. Злость на девушек — самое жалкое качество для мужчины. Не становись таким, брат. Они вышли на улицу. Тэхен усадил Чонгука в машину. Тот откинулся на сиденье, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Его взгляд всё ещё был тёмным, но он промолчал. В кафе за дверью звякнул замок. Ари вышла наружу, закутавшись в тонкую кофту. Ночь была прохладной, воздух — свежим, но внутри неё всё горело.Она села на маленький стул на веранде, где обычно днём сидели курящие посетители. Закрыла лицо ладонями. Слёзы потекли сами собой.Никто никогда не кидал ей деньги с такой грубостью. Даже самые хамоватые клиенты хотя бы делали вид, что относятся к ней как к человеку. А этот — будто бросил ей в лицо: «ты ничто». Она быстро вытерла слёзы ладонями, глубоко вдохнула, поднялась. — Сильнее, Ари, — тихо сказала она себе. — Ты сильнее. Перекинув сумку через плечо, она пошла домой. Всё это время Тэхен и Чонгук сидели в машине, не включая фары. И видели всё. Ари не заметила их. Она шла по улице, сутулясь, будто старалась стать меньше. Но в её шаге всё равно оставалась какая-то твёрдость, будто она не позволит никому сломать себя до конца. Тэхен провожал её взглядом, медленно выдыхая дым сигареты. — Она сильная. Даже со слезами — всё равно идёт гордо. Чонгук молчал, смотря в лобовое стекло. Но его пальцы снова сжались в кулак. — Может, ты перегнул, а? — осторожно бросил Тэхен. Чонгук ответил тихо, но в его голосе звучал стальной холод: — Она сама начала. Тэхен лишь покачал головой. Машина тронулась. А позади по пустой улице шла Ари, которая не подозревала, что только что стала частью игры куда опаснее, чем обычная работа в ночном кафе. «На следующий день» Утро в доме Кимов начиналось всегда одинаково. Длинный массивный стол, блеск столовых приборов, безупречно сервированная еда. Всё строго, чётко, будто сам дом подчёркивал статус семьи.Чонгук и Тэхен сидели рядом, оба выглядели уставшими после длинной ночи, но старались не показывать этого. Напротив — отец. Рядом с ним мать, мягкая и спокойная, но в эти минуты даже она казалась далёкой: за столом властвовал только отец. Он отложил газету, посмотрел на сыновей. — Ну? — коротко спросил он. — Как прошло. Чонгук первым поднял глаза. — Должник найден. Мы передали предупреждение. Чётко и ясно. Отец медленно кивнул, сделал глоток кофе. — Он понял? — Понял, — вмешался Тэхен, чуть усмехнувшись. — Сильно испугался. Даже сигарету уронил. Отец посмотрел на него так, что улыбка тут же сошла с лица старшего сына. — Это не повод для веселья, Тэхен, — голос прозвучал твёрдо. — Таких людей нельзя недооценивать. Они всегда найдут способ ускользнуть. Но если мы предупредили — значит, следующий раз разговоров уже не будет. Запомните это. Чонгук молча кивнул. Повисла короткая пауза. Отец вдруг поставил чашку и, сцепив пальцы, продолжил: — У этого человека… семья. Жена, двое дочерей и сын. Тэхен и Чонгук переглянулись, но ничего не сказали. — Я не знаю их имён, — продолжал Ёнсу, — но слышал, что дети работают, несмотря ни на что. Девочки учатся. Сын подрабатывает, учится в медицинском университете. Их мать… женщина сильная, работает на нескольких работах. Несмотря на мужа-пьяницу, она держит семью. Он поднял глаза на сыновей: — Такие семьи всегда вызывают уважение. Но уважение не отменяет долги. Запомните это. Мать, сидевшая рядом, тихо вздохнула и посмотрела на сыновей мягче: — Но всё же… жалко детей. Они-то ни при чём. Ёнсу резко оборвал её взглядом. — В этом мире никто не может сказать: «я ни при чём». Каждый несёт свою долю. Тишина. Чонгук и Тэхен сидели неподвижно, но в их глазах отражалось напряжение. У каждого в голове уже крутились мысли: девочки, мать, семья… но никто не произнёс ни слова. Отец вернулся к газете, как будто разговор был окончен. — Сегодня вечером мы вернёмся к этой теме. Сыновья переглянулись ещё раз. Тэхен закатил глаза и медленно вернулся к завтраку, а Чонгук задумался — слишком серьёзно, слишком глубоко. «Дом семьи Кан» Утро в доме Кан наступало иначе, чем у Кимов. Здесь не было длинных столов, серебряных приборов и идеальной сервировки. Маленькая кухня, потрёпанный стол, старые стулья, которые скрипели при каждом движении. На стенах — следы влаги, а на полке — баночки с растворимым кофе и дешёвой лапшой.Ари проснулась с тяжёлой головой. Веки будто налились свинцом — от усталости, от недосыпа и от вчерашней смены. Она несколько секунд смотрела в потолок, пытаясь собраться, а потом села на кровати, взъерошив волосы. В комнате было тихо. Лишь слабый шум телевизора из соседней гостиной, где кто-то оставил его на ночь. — Ари! — донёсся голос Соён. — Ты встаёшь или так и будешь дохнуть в кровати? Ари буркнула что-то нечленораздельное, поднялась и вышла на кухню. На столе стояли две чашки с растворимым кофе и тарелка с хлебом и остатками вчерашнего кимчи. Никаких «завтраков в пять блюд». Просто то, что удалось наскрести. Соён уже сидела, поправляя волосы. Она выглядела бодрой, хотя в глазах таилась привычная усталость. — Ну, привет, королева ночных смен. Как там, в аду? Ари тяжело плюхнулась на стул, взяла чашку и сделала глоток. — Если ад выглядит как два идиота за столиком, то да — я там была. Соён сразу оживилась. — Ого, что на этот раз? Ари закатила глаза. — Угадай?Двое придурков из семьи Ким. Сначала шутили, потом… — она стиснула зубы и поставила чашку обратно. — Один из них кинул мне деньги. Просто швырнул. Как собаке. Соён уставилась на неё. — Чё? Серьёзно? Ари кивнула, и в голосе послышалась горечь: — Я кинула ему сдачу прямо в лицо. На секунду на кухне воцарилась тишина. Потом Соён прыснула от смеха, чуть не расплескав кофе. — Ты… ты реально это сделала? Ахах! Ари, ты легенда! Ари нахмурилась. — Не смешно. — Да ладно тебе, — махнула рукой сестра. — Представляю их рожи. Особенно этого красивенького мудака, который постоянно понты кидает. Ари усмехнулась краем губ, но в глазах всё ещё стояли вчерашние слёзы. — Просто… это было унизительно, понимаешь? Никто никогда так не делал. Даже самые конченые клиенты. Соён наклонилась вперёд и положила ладонь на её руку. — Слушай, ты не виновата. Они мудаки. Мы с тобой слишком часто видели таких. Важно только одно: ты им в морду всё равно ответила. Вот и молодец. Ари посмотрела на сестру и тихо улыбнулась. — Спасибо. Они ели молча ещё несколько минут. Ари пыталась прийти в себя, а Соён уже строила планы на день. Отец не возвращался домой. Его кресло у телевизора пустовало, на столике стояла пустая бутылка. Мамы тоже не было. Она снова ушла на работу ещё до рассвета. Брата дома тоже не было — наверняка снова дежурил в клинике, совмещая учёбу с подработкой. Соён тихо выдохнула: — Вот так всегда. Мы вдвоём. Ари подняла взгляд. — Но мы справимся. Мы всегда справлялись. Соён ухмыльнулась: — Конечно. Особенно если ты и дальше будешь кидаться сдачей в рожи богатеньким придуркам. Ари засмеялась, и эта маленькая искра смеха развеяла тяжёлое утро.