Когти империи

Аудитория для объединённой пары была самой большой в университете — просторная, светлая, с длинными рядами столов. Но сегодня даже свет казался другим — более холодным, режущим. Студенты заполняли места, перешёптывались, нервно проверяли телефоны. Никто не знал, чего ожидать. Двери открылись мягко, но будто с грохотом.Вошли шестеро мужчин. Каждый — как отдельная сила, отдельное давление на пространство. Отец Чонгука и Тэхена — высокий, жёсткая линия челюсти, спокойный, но с таким холодом в глазах, что становилось не по себе. Остальные — такие же: уверенные, хищные, опасные, но идеально замаскированные под “успешных бизнесменов”.Студенты замолчали. Казалось, даже вентиляция перестал работать. Преподаватель, нервно поправляя очки, взял микрофон: — Сегодня у нас… уникальная возможность. Перед вами — приглашённые гости, выдающиеся… предприниматели, которые расскажут о своём пути и… достижениях. Отцы заняли места у кафедры. Каждый сел так, будто занимал трон. Первым выступал отец Намджуна — спокойный, интеллигентный. — Мы начинали с малого… — его голос был мягким, но за ним чувствовалась сила. — И сейчас наши компании работают в разных странах. Главное — дисциплина, умение просчитывать риски и… правильные люди рядом. Студенты кивали, записывали. Слова были правильные, но в них чувствовалась странная скрытая глубина, будто каждый имел двойное дно. Следующим говорил отец Джина — Успех — это не случайность. Это цепочка решений. Иногда… очень трудных. — Он усмехнулся краем губ. — Мы строили бизнес там, куда многие боялись даже заходить. И побеждали тех, кто стоял на пути. Некоторые студенты ощутили холод. Ари — тоже. Она сидела прямо, не отводя взгляда. Что-то в этих людях резало её интуицию, будто под официальной оболочкой скрыто что-то тёмное. — Если у вас есть вопросы — задавайте, — сказал преподаватель, стараясь выглядеть спокойным. И вопросы посыпались: — Как вы приняли первое серьёзное решение? — Что важнее — команда или лидер? — Как вы справлялись с конкурентами? Отцы отвечали чётко, логично, уверенно. Но чем дальше, тем сильнее росло чувство чуждой силы, которое они приносили с собой. Только семёрка — Чонгук, Тэхен, Джин, Юнги, Хосок, Намджун, Чимин — сидели абсолютно спокойно. Для них это было привычное.А вот студенты… чувствовали, как по коже пробегают мурашки. И тут поднялась Ари. Тихо. Спокойно. Но когда она встала — будто весь зал повернул голову к ней. Даже отец Хосока слегка наклонил подбородок. Её ярко-голубые глаза смотрели прямо, уверенно. Смело. Даже слишком смело для обычной студентки. Тишина опустилась, густая, цепкая. — Задавайте, — сказал Ёнсу склонившись вперёд. Его голос был низким, холодным, и от него у половины аудитории мурашки побежали по позвоночнику. Ари вдохнула. Она чувствовала, что говорит с людьми, за которыми стоит слишком многое. Сила. Опасность. Власть.Но её это не остановило. — Скажите, — начала она спокойно, отчётливо. — Когда вы говорите «мы побеждали тех, кто стоял на пути»… Студенты затаили дыхание. Отцы слегка напряглись — почти незаметно. Ари продолжила, её голос был тихим, но каждая буква била точно: — …что вы имеете в виду? Вы говорите о бизнес-конкуренции… или о людях? Зал замёр. Полностью. Как будто кто-то выключил звук в мире. Сердца студентов стучали в ушах.Даже преподаватель побледнел.Семёрка синхронно подняла взгляды на Ари — как если бы кто-то выстрелил. Чонгук напрягся так, что костяшки пальцев побелели. Его отец медленно выпрямился, его глаза блеснули чем-то опасным… неприкрытым. Вопрос ударил по комнате, как холодный клинок. Ни один студент никогда не осмелился бы спросить подобное. Никто. Ёнсу первым слегка усмехнулся — едва заметно. — Интересный вопрос, — сказал он мягко. — И… очень смелый. Он поднялся, приблизившись на шаг. — На пути любого, кто строит империю, появляются разные… препятствия. — Он произнёс это слово так, что у кого-то дрогнули руки. — В вопросах бизнеса важно одно — уметь решать проблемы. Быстро. И навсегда. Не было прямого ответа. Но намёк был настолько отчётливым, что мурашки пробежали по каждой спине.Ари не отвела взгляд. Она стояла ровно, будто читала этих мужчин насквозь. Отец парней медленно улыбнулся — хищно. — Не каждый студент осмелится задавать такие вопросы, — сказал он тихо. — Умная девушка. Семёрка обменялась взглядами. Это было признание. И предупреждение. Студенты зашептались — сперва тихо, затем громче. — «Она что, с ума сошла?» — «Как она вообще осмелилась?..» — «Боже, у меня руки дрожат…» Сонми зажала рот рукой. Соён шире, чем обычно, раскрыла глаза: — Ари… ты… сумасшедшая… — прошептала она. Но внутри она гордилась сестрой.Чонгук смотрел на Ари не мигая. И впервые… его холод покрылся трещинами. Не раздражение. Не злость. Что-то другое. Как будто он увидел в ней силу, которую не ожидал увидеть. Тэхен тихо выдохнул, шепнув себе под нос: — Вот это… опасно. Преподаватель поспешил подвести итог, чтобы снять напряжение: — На сегодня… это всё. Благодарим наших гостей за… интересную лекцию. Отцы поднялись. Каждый посмотрел на зал так, будто оценивал каждого студента по отдельности. Но когда уходили… Ёнму на секунду посмотрели на Ари. Не угрожающе. Не холодно. Оценивающе. И она почувствовала, как по позвоночнику прошёл ледяной ток. После лекции аудитория опустела — студенты стекали по коридору, торопливо обсуждая происходящее. Кто-то нервно смеялся. Кто-то шёл молча, бледный. Кто-то бросал быстрые взгляды на Ари, словно на человека, который взорвал гранату, но остался стоять.Ари с Соён стояли возле окна. Ари держала телефон, но пальцы слегка дрожали — она сама до конца не осознала, насколько резким был её вопрос. — Ты понимаешь… — Сонми прошептала ей. — Ты понимаешь, что ты творишь? — Я задала вопрос, — спокойно ответила Ари и пожала плечами. Она действительно не боялась. Страх — это роскошь, которую она давно себе не позволяла. И тут коридор стал тише. Как будто воздух сделал глубокий вдох. Соён напряглась первой. Она всегда чувствовала опасность быстро. А затем они увидели его. Отец Тэхена и Чонгука шёл прямо к ним. Нет, не просто шёл — двигался хищно, медленно, будто выбирая темп, который давит сильнее всего. Ари и Соён выровнялись. Несмотря ни на что — взгляд никто не отвёл. Он остановился перед ними. — Значит, это ты, — сказал он низким спокойным голосом. — Та самая девушка, что задала… интересный вопрос. Ари чуть приподняла подбородок: — Да. Это была я. Он смотрел на неё несколько секунд. В его глазах не было ни ярости, ни угрозы… Только оценка. Глубокая, холодная. — Имя? — спросил он коротко. — Ари, — так же коротко ответила она. Ему понравилось, что она не сглотнула, не дрогнула, не отвела глаз. Немногие взрослые выдерживали его взгляд, а эта девочка — держалась идеально. Он медленно кивнул. — Смелая, — произнёс он. — Не многие студенты способны спросить то, что другие даже подумать боятся. Ари слегка усмехнулась — тихо, почти незаметно. — Мне было интересно, — сказала она. — Вот и спросила. Его глаза блеснули. Ему нравилась прямолинейность — но она же его настораживала. — Ты слишком смелая для своих лет, — сказал он, и голос его стал тише. Гораздо тише. — Иногда смелость — достоинство… а иногда — ловушка. Соён почувствовала, как напряглось её плечо. Ари же подняла бровь — чуть дерзко. — А что? Мне нужно молчать и бояться, как остальные? — ответила она с тонким, еле заметным сарказмом. Наступила пауза. Ким Ёнсу медленно, почти неуловимо усмехнулся. — Бояться — нет, — сказал он. — Но понимать, кому и что ты говоришь… всегда полезно. Он наклонил голову сбоку. — Мир не любит прямолинейных. Он их ломает. Ари выдержала взгляд. Как будто ей это говорили уже сотни раз. — А я не люблю мир, который этого требует, — тихо ответила она. Соён почувствовала, как внутри поднимается холодная волна. Ари сегодня играла с огнём. Ким Ёнсу перевёл взгляд на Соён. — Ты её старшая сестра? — спросил он. Соён кивнула, сдерживая импульс оттащить Ари подальше. — Да. Он медленно, очень медленно посмотрел на Ари, затем снова на Соён. — Следи за ней, — сказал он холодно. — Она прямолинейна. Иногда это хорошо… Он сделал шаг ближе. Они почувствовали его силу, давление, словно стены сдвинулись. — …а иногда — очень, очень плохо. И тут Ари сказала то, что обычный человек не решился бы произнести. Она шагнула вперёд на пол-шага. — Вы сейчас… угрожаете ей? В коридоре можно было услышать падение булавки. Воздух стал ледяным. Соён резко вдохнула: — Ари!.. Ким Ёнсу замер. А затем — медленно улыбнулся. Но улыбка была не доброй. Она была такой, от которой проходит дрожь. — Если бы я угрожал… — сказал он мягко, почти ласково. — Ты бы об этом узнала не словами. Мурашки пробежали по позвоночнику. Соён почувствовала, что ноги стали ватными. Ари же — стояла ровно, как статуя. Она была напугана, но не показывала. И это злило его. И восхищало. Он выпрямился. — Хороший совет, девочка, — сказал он, указывая глазами на Ари. — Иногда умение вовремя замолчать спасает жизни. Он повернулся, собираясь уходить, но бросил: — И ещё… Он посмотрел прямо на Ари, взглядом, от которого по коже пробежали тысячи иголок. — Береги свою смелость. Мир любит таких… но только до тех пор, пока они не переходят дорогу неверному человеку. И ушёл. Так же спокойно, так же уверенно, как и пришёл. Они остались стоять молча. Сонми первая выдохнула: — Ты… сумасшедшая. Ари, он… он реально опасный! Ты что творишь?! Ари смотрела вслед ему — и в груди у неё колотилось сердце сильнее, чем она признавалась. — Я просто спросила, — тихо сказала она. — Я не буду молчать. Соён взяла её за руку: — Ари… иногда молчать — правильно… Ари покачала головой: — Мы слишком долго молчали. И не сказала, что её трясло изнутри. Что взгляд этого человека… будто оставил холодный след на коже. Что она впервые за долгое время почувствовала не страх… а предвкушение. «Вечер это же дня» Ресторан был настолько тихим, что любой звук — удар ложки о фарфор, шорох ткани, даже дыхание — становился отчётливо слышимым. Семь парней сидели по одну сторону длинного стола, их отцы — по другую. Атмосфера была не менее напряжённой, чем на лекции, только здесь, между этими людьми, напряжённость была привычной. Еда стояла нетронутой. Господин Ким Ёнсу — отец Чонгука и Тэхена — задумчиво смотрел на ребят, пальцами постукивая по бокалу с водой. Он словно обдумывал, стоит ли начинать тему, от которой кто-то за этим столом может потерять самообладание. Он решил: стоит. — Итак, — начал он ровно, — после лекции в коридоре я встретился с той девочкой. Хосок тут же вскинул голову: — С кем?С Ари? Ёнсу слегка улыбнулся: — Да,с той самой девочкой, которая задала вопрос. На секунду повисла оглушительная тишина. Тэхен откинулся и прыснул со смешком — ему было интересно. Юнги — слегка нахмурился. Джин — резко напрягся. Чонгук… замер. У него будто что-то сжалось под рёбрами. Он сам не понял что — раздражение или злость от того, что отец вообще подошёл к ней. — И что было? — осторожно спросил Намджун. Ёнсу без спешки продолжил: — Я подошёл к ней, чтобы узнать имя. Раз уж она позволила себе задавать такие вопросы, интересно было увидеть, совпадает ли её смелость с умением держаться. Он сделал паузу. — Она представилась. Спокойно. Не дрогнув. Джин уткнулся взглядом в тарелку, пряча лёгкую, едва заметную улыбку. Чонгук этого не видел. Иначе бы его перекосило. — Она сказала, что «просто было интересно», — продолжил отец, — но её глаза говорили другое. Она не из тех, кто молчит, даже если боится. Тэхен фыркнул: — Да, она такая. Слишком прямолинейная. — Слишком? — поднял бровь отец. — Скорее… опасно честная. И снова взгляд скользнул на сыновей — будто оценивая реакцию каждого. — А потом, — сказал Ёнсу, — её сестра стояла рядом . Старшая. Тэхен закашлялся от удивления: — Ты и с ней говорил? — Разумеется. Я спросил, старшая ли она сестра. И сказал следить за сестрой: девочка слишком прямолинейная, а это… иногда хорошо, иногда плохо. Он медленно перевёл взгляд на остальных отцов — те слушали внимательно. Юнги положил локоть на стол, хмурясь: — И что она ответила? Ёнсу хмыкнул, в голосе мелькнуло уважение: — Эта девчонка спросила: «Вы угрожаете ей?» Прямо. Не моргнув. Знаете, когда подросток спрашивает меня — меня — об угрозе… хмм… Он чуть наклонился вперёд. — Это заставляет задуматься. Такой характер либо ведёт к большому будущему… либо к очень большому хаосу. Никто не знал, что сказать. Все переваривали услышанное. Чонгук резко взял стакан воды, но рука дрогнула. Совсем чуть-чуть. Но отец заметил. Отец всегда замечал всё. — Что-то не так, сын? — тихо спросил Ёнсу. — Нет, — отрезал Чонгук, слишком быстро. Тишина стала гуще. Тэхен смотрел на брата прищурившись, будто пытаясь разобрать, что именно его бесит: то, что отец говорил с Ари… то, что она вообще существует… или то, что она не испугалась. — Значит, так, — заключил отец. Он медленно поднял бокал. — Мир меняется. Люди меняются. И иногда… самые неожиданные люди становятся теми, кто влияет на события сильнее, чем кажется. Он поставил бокал. — А эта девочка… Ари… определённо из таких. Внутри Чонгука будто загорелся фитиль. Он настолько сильно сжал кулаки, что ногти впились в кожу. Он не понимал, что именно его бесит. Но бесило всё: имя, разговор, упоминание её смелости. Тэхен же наоборот — расплылся в широкой, довольной улыбке: — Ну… кажется, в нашем университете стало интереснее. Хосок прыснул. Юнги фыркнул. А Намджун тихо усмехнулся. Но общая мысль витала между ними: Это далеко не конец. Это только начало. «Дом семьи Кан» Девочки вернулись домой ближе к вечеру — измученные лекциями, насыщенным днём и той странной встречей, которая всё ещё стояла перед глазами у обеих. Ари как обычно первой вошла в квартиру, бросила сумку у дивана и прошла на кухню. Соён закрыла дверь, скинула кроссовки и прошла следом, внимательно наблюдая, как младшая сестра молча наливает себе воды, будто пытаясь залить кипящее внутри напряжение. Вечер был спокойный, но в квартире висело что-то невидимое. Что-то, что никак не рассеивалось… словно в комнатах ходили чужие тени. Соён первой нарушила молчание: — Ну что? Ты сегодня решила устроить маленькое землетрясение в университете? Ари фыркнула: — Это просто вопрос. — Ари… — Соён нахмурилась. — Они не простые люди. Ты понимаешь? Ари поставила стакан, прислонилась к столу, скрестила руки. — Это бред, Соён в который ты поверила.И если даже эти люди занимают такие позиции, значит вопросы — это то, что они должны выдерживать. Или они предпочитают слушать только тех, кто поддакивает? В её голосе звучал сарказм, уверенность… но в глубине глаз скрывалось другое — тонкая, почти незаметная тревога. Соён подошла ближе, оперлась на стол напротив неё: — Ари, я видела, как он на тебя посмотрел. Ты его не испугалась? — Нет. Ари солгала слишком быстро. Соён медленно выдохнула: — Он подошёл к нам не просто так. Он смотрел на тебя так, будто пытался… понять. Или проверить. — Проверить, — отозвалась Ари, — но не напугать. Он не угрожал. — Да? А когда он сказал мне «следи за сестрой»… — Соён подалась ближе. — Это что было? По-твоему, он намекает на чайную церемонию?! Ари приподняла бровь: — Я спросила — он отрицает. Всё честно. — Ари… — голос Соён дрогнул. — Ты понимаешь, что это может быть опасно? Он… отец Тэхена и Чонгука. Этих двух сумасшедших. И всех их друзей.Они больные на голову, ты и сама это прекрасно видишь.От таких нужно держать подальше. — И что?Я не боюсь их.Какие бы богатые они не были, меня этим не напугать. И вообще я и не особо и хочу с ними контактировать , я поступила учится, а не плести всякие интрижки с богатыми людишками. Которых видите ли задели мои вопросы. — И то, что если мы заденем не того человека, мы можем влететь. Серьёзно.Ари не будь дурочкой. Я тоже поступила чтоб учится. Я боюсь, за тебя.Они больные психопаты и я не знаю, что у них в голове. От этого страшнее. Ари посмотрела на сестру спокойнее, чем чувствовала на самом деле. — Соён, если я буду молчать всю жизнь — тогда вообще не стоит никуда ходить. Пауза. Соён опустилась на стул, закрыла лицо руками и устало рассмеялась: — Ты сводишь меня с ума. Ари подошла, мягко потрепала её по плечу. — А ты — меня. На мгновение стало легче. Воздух немного очистился. Но только на мгновение. Потому что Соён снова подняла взгляд: — Ари… Когда он сказал, что иногда прямолинейность — это очень плохо… Ты это слышала? — Да. — И ты не почувствовала угрозу? Ни на секунду? Впервые за вечер Ари отвела глаза. И Соён это увидела. — Ари…? — Ладно… немного. — Вот! — Но… — Ари подняла взгляд. — Но я не собираюсь бояться. Нам и так хватает проблем. Соён чуть улыбнулась — не весело, но с пониманием. — Просто… будь осторожнее. Ладно? — Всегда. В этот момент в коридоре открылась входная дверь. Девочки резко обернулись. — Наверное, мама? — тихо сказала Соён. Но в коридор вошёл их брат.Уставший, немного взъерошенный, с тёплой улыбкой, которую он всегда приносил домой, как бы плохо ни сложился день. — О, вы дома. — Мы дома, — в унисон ответили девочки. Он снял куртку, прошёл на кухню, глядя на их лица. — Так… что случилось? Соён и Ари переглянулись — и он сразу понял. — У кого из вас два в глазах огонь, а у другой — нервный тик? — спросил он, прислоняясь к столу. — Кто опять влип? Ари подняла руку. Брат устало улыбнулся: — Конечно. И девочки рассказали всё. Про лекцию. Про взгляд Ким Ёнсу. Про разговор. Про сарказм, прямолинейность, предупреждение. Про слова, которые могли быть угрозой… а могли быть советом. Брат слушал внимательно, ни разу не перебив. А потом сказал низким, спокойным голосом, который заставил обеих замолчать: — Слушайте внимательно. Прямолинейность — это сила. Но сила, которая может стоить очень дорого. Он посмотрел прямо на Ари: — Ты умная. Но ум и смелость — опасная комбинация, если рядом стоят люди такого уровня. Ари хотела что-то ответить, но он поднял руку. — Я не говорю молчи. Я говорю — смотри под ноги. Ладно? И держитесь подальше от этих… семей. Всех семерых. Соён подняла бровь: — Ты их знаешь? — Нет, но наслышан. Но вам,этого знать не надо. Вы столько времени трудились, не чтоб фигней страдать, а учится. Не забывайте это. И не заставляйте меня разочароваться в вас. Он задержал взгляд на Ари. — Вы с ними не пересекайтесь. Ладно? Ари усмехнулась: — Если они сами не полезут. Брат закрыл глаза, явно устало: — Ари… Соён хмыкнула: — Она у нас смелая. И тупая одновременно. Ари толкнула её плечом: — Зато честная. Брат вздохнул, но на его лице появилась улыбка: — Ну хотя бы вы дома. И живые. В квартире на миг стало тепло. Не от света, не от погоды — от того, что они были вместе. «На следующий день» Утро выходного дня началось не с отдыха — а с вибрации будильника, который Ари отключила уже на автомате. Она медленно открыла глаза, несколько секунд смотрела в потолок, пытаясь вспомнить, какой сегодня день, и почему на улице такая тишина. Потом вспомнила. Выходные. И её смена — с утра до ночи. Второй раз подряд. — Прекрасно… — пробормотала она в голос, садясь на кровати и растирая глаза. Комната была маленькой, но аккуратной. Всё строго по местам — книги, косметичка, боксы с учебой, пара коробочек с украшениями и одежда, сложенная аккуратными стопками. То, что у Ари было мало вещей — не мешало ей выглядеть так, будто она взяла вещи с какой-то дорогой витрины. Она встала, подошла к зеркалу, посмотрела на себя с усталостью и… легкой гордостью. Не за внешний вид. За то, что сама держит себя в руках, как бы тяжело ни было. Ари собрала волосы в высокий хвост — тот, что открывал шею, подчёркивал линии лица и заставлял её глаза сиять ещё ярче. Она сделала лёгкий макияж — немного теней, тон, блеск на губы. Никто в кафе не требовал от нее выглядеть красиво, но она привыкла уважать себя, даже если некоторые люди не умели уважать её. Потом натянула узкие тёмно-голубые джинсы. Они идеально обтягивали её фигуру — но не вульгарно, а красиво, подчёркивая её длинные ноги и идеальные пропорции. Поверх — серая футболка, мягкая, удобная, вписывающаяся в её утреннее настроение. И чёрная куртка, которую она снимет, как только зайдёт в кафе. На запястье она надела тонкий браслет — один из немногих подарков мамы, купленный когда-то по акции, но для Ари он был символом чего-то большего, чем просто украшение. Очки. Недавно купленные — круглые, аккуратные, очень шедшие к её лицу. Делали её ещё… привлекательнее. Стильнее. Она посмотрела на себя в зеркало. И едва заметно улыбнулась. — Пойдёт. Соён лежала на кровати и зевала так широко, будто у неё тоже была ночная смена. — Ты уверена, что тебе нужно идти? — спросила она, подняв взгляд на сестру. — Я заменила напарницу, — ответила Ари, застёгивая куртку. — Она просила. — Ты не умеешь говорить «нет». — Я знаю. — И это плохо. — И это помогает людям. Соён закатила глаза, но в её взгляде читалась нежность. — Ты снова будешь работать целый день. Не вымотайся. Ари подошла и поцеловала сестру в макушку. — Я всегда выматываюсь. Это нормально. — Дура. — Я знаю. На кухне было тихо: холодильник периодически шумел, на столе стояли две кружки — одна пустая, другая наполовину полная чаем, который Соён не допила вчера. Мамы, как всегда, не было — она ушла на работу ещё до рассвета. А брат ночевал, скорее всего, у друзей — его график был не лучше, чем у мамы. — Ладно, — сказала Ари, застёгивая ботинки. — Я побежала. — Сообщи, когда будешь там. — Угу. Она вышла, захлопнув за собой дверь. На лестничной площадке было холодно, но бодряще. И… одиноко. Но одиночество Ари никогда не пугало. Наоборот — помогало собраться с мыслями. «КАФЕ» Несмотря на ранний час, город уже проснулся. Машины ехали, люди шли кто на работу, кто в спортзал. В кофейне, где работала Ари, было слегка людно — на утро здесь всегда заходили те, кто нуждался в кофе перед делами. Ари вошла, сняла куртку, переодела обувь и повязала фартук. Официантка, с которой она должна была работать в паре, уже ждала её на кухне. — Спасибо, что снова выручила! — Всё нормально, — улыбнулась Ари. — Справимся. И она действительно справлялась. Лучше, чем кто-либо. Она умела быстро принимать заказ, запоминать напитки, улыбаться даже самым неприятным клиентам и держать лицо, даже если внутри всё кипело. Даже ночью, даже усталая — она работала так, будто это была работа её мечты. А еще… Она никак не могла выкинуть из головы вчерашние слова отца тех самых двух идиотов — Ким Ёнсу. Не могла забыть его тяжелый взгляд. Этот интерес, перемешанный с чем-то другим — чем-то, что Ари не умела распознать. Но сдвиг произошёл внезапно. Когда дверь кафе открылась с приятным звоном… И вошли трое парней. Нет, не те. Другие парни — обычные. Громкие, молодые, довольные собой. Но один из них, проходя мимо её столика, нахально свистнул. — Детка, кофе будет от тебя вкуснее. Ари обернулась чуть быстрее, чем следовало. Её глаза стали стальными. — Я — не «детка».И я — не в меню. Кофе хотите — выбирайте на стойке. Парень хмыкнул, но друзья тут же начали ржать, толкая его в плечо: — Она тебя поставила. — Да ладно, чувак, пошли. И Ари спокойно отвернулась, как будто ничего не произошло. Но мысль вспыхнула сама собой: Если бы эти придурки знали, что бывает, когда так отвечаешь людям уровня семьи Ким… Она фыркнула. Ей было плевать. И будет. Кто бы там ни был. Смелость Ари была не бравадой. Не позой. Это был её способ жить. «Дом Семьи Ким» Тем временем — в другом конце города. В особняке семьи Ким просыпались совсем другие люди. Тэхен, растрепанный, сонный, с тяжёлой головой, сидел за завтраком и ковырял вилкой омлет, не слыша половины разговора вокруг. Чонгук листал телефон, мрачно, с холодом в глазах — тот же холод, что всегда появлялся, когда он вспоминал про Ари. Отец — Ким Ёнсу — пил чай, просматривая документы для переговоров. Разные люди. Разные жизни. «От лица Чонгука» Я просыпаюсь от раздражающего вибрации телефона.Не от крика отца. Не от сообщения Тэхена. Не от людей, которые выносят мне мозг с утра. От вибрации, которую сам же забыл отключить. Идеальное начало дня. Я сажусь на кровати, провожу рукой по лицу и понимаю: я снова спал плохо. Уже второй месяц — сплю, как будто мне приходится бодрствовать во сне. Причины?.. Я знаю. И ненавижу это знание. Да, я всегда был вспыльчивым. Да — мне плевать на людей. Плевать, что обо мне думают. Плевать, кто где работает. Плевать, как кто смотрит на меня. Но есть одна вещь, которая выбивает меня. Одна единственная. Одна, о которой я бы предпочёл забыть. Но мозг — сука — помнит. Кафе. То самое. Дурацкое. Обычное. С запахом кофе и фальшивых улыбок. В тот день, когда мы с Тэхеном пошли предупредить должника. Приспичило же Тэхену зайти туда И тогда…Эта девчонка.Нет. Правильно будет сказать — эта нахалка.Я до сих пор помню, как она посмотрела мне прямо в глаза, будто ей всё равно, кто я. Будто ей всё равно, что её могут уволить. Что я могу разнести это место к чертям.Я был на грани — и она это знала.А потом…Эта сдача. Эти монеты. Холодные. Вернувшиеся мне в лицоКто-то бы испугался.Но она… Нет. Произнесла это спокойным, ясным голосом, будто бросить деньги в лицо Киму Чонгуку — нормально.И её глаза…Я ненавижу их помнить.Потому что в тот момент они наполнились слезами. Но она не позволила им упасть. Ни. Одной. Как будто держала себя силой — но не передо мной. Не из-за страха.А потому что… Потому что она была сильнее, чем выглядела.Это бесило.Я вышел из кафе — разгорячённый, как после драки. А когда она вышла позже, сняв фартук… Я видел. Как она плакала. Не громко. Не театрально. А тихо. Так тихо, что звук её дыхания был громче, чем её шёпот. Она думала, что мы ушли.Но мыы я сидели в машине в тени здания и смотрели,как она стирает слёзы. Раз за разом. Как будто пытается стереть не меня — а сам факт того, что она позволила себе расклеиться. И вот что хуже всего. Мне было… Никак. Не жалко. Не больно. Не неловко.Просто пусто. Я сказал Джину потом, что злость была правильной. Что я должен был так отреагировать. Что эта девчонка хамка, которая решила, что может перечить мне. И я повторял это. Пока не начал… Убеждать себя. Потому что с каждым днём я замечал простую, неприятную истину:Я помнил её глаза. Тот оттенок голубого, от которого будто морозило дыхание. Ту прямую линию губ. Сильную. Упрямую. Ту, что не дрогнула даже тогда, когда мир рушился. Я вспоминал. Хотя не должен. Хотя не хочу. Хотя…Хотя меня раздражает даже факт, что я замер, когда на объединённой лекции она подняла руку и задала вопрос, от которого половина студентов побледнела.Чёрт.Из всех людей, кто мог пойти против моего отца — она.Та самая девчонка. С пучком монет, брошенных мне в лицо. Со слезами, которые она ненавидела показывать.Я должен был забыть её.Но почему-то…Память держит крепче, чем любые цепи. В это утро я смотрел в зеркало и видел себя другого. Более холодного. Более резкого. Более закрытого. Отец говорит — я становлюсь похожим на него. Парни говорят— что-то меняется. Тэхен ржёт, что я стал «скучным и опасным одновременно». А я… Я продолжаю ненавидеть.Но ненавидеть то, что не могу перестать помнить.И это раздражает больше, чем если бы она снова кинула мне сдачу. «От лица Ари» Рабочий день тянулся бесконечно. С утра я будто на автопилоте — кофе, заказы, уборка, улыбка, снова заказы. И эта штука — усталость, которая вгрызается в плечи, будто я таскаю на себе весь город.Я не первая, кто приходит на работу утром. Но я всегда — одна из последних, кто уходит ночью.Потому что иначе — не прожить. Не купить ту линейку косметики, о которой мечтаешь месяц. Не купить одежду, в которой смотришься как человек, а не как фон. Не помочь с оплатой дома.А ещё… Я знала, что если соглашусь работать — напарница сможет спокойно посидеть с ребёнком. А я? Я привыкла быть той, кто подставляет плечо.Вот только иногда это плечо болит.Сейчас как раз был такой момент: я стояла за стойкой, надев очки, поправив хвост, который уже начал распадаться, и смотрела на часы. 18:42. До закрытия ещё три с половиной часа. В голове — звенящая пустота. Ноги болят. Пальцы замёрзли от льда в стаканах.Но откуда-то внутри — привычное терпение.Я прислонилась к стойке, перевела дыхание — и услышала звон колокольчика над дверью.Повернулась автоматически.И увидела их.Соён — в своём вечном, лёгком, свободном от комплексов виде. И рядом Сонми — яркая, как неоновая вывеска, сияющая и слишком счастливая для зимнего вечера. Соён увидела меня первой и сразу улыбнулась: — Вот и наша Золушка на дежурстве. Сонми накрыла ладонью рот, рассмеялась: — Ты выглядишь так, будто тебя можно вписывать в список “Выжившие после пяти войн и трёх катастроф”. Я фыркнула. — Весело вам. А я вот уже третий раунд с кофе-машиной веду. Они подошли ближе, уселись на высокие барные стулья, словно у себя дома. — Ты сегодня до закрытия? — спросила Сонми, подперев щёку рукой. — Угу. — Я поставила перед ними два стакана воды. — Напарница попросила подменить. У неё дела. — У неё дела каждую неделю, — протянула Соён. — А ты пашешь за двоих. Я только пожала плечами. — Мне деньги нужны. Всё просто. Соён нахмурилась. Она прекрасно знала, что за этими словами стоит гораздо больше, чем “нужны”. Она знала. Но никогда не давила.Мы поговорили о мелочах: о её одногруппнице, которая делает вид, что ненавидит всех; о том, как Сонми сдала лабораторную на 99 вместо 100 и теперь считает себя разочарованием вселенной; о том, что в парке включили гирлянды, и они хотели туда прогуляться. — Мы хотели тебя забрать, — сказала Сонми, — но раз ты работаешь… — Я бы пошла, — вздохнула я. — Но если уйду сейчас — лишусь премии. А без неё… ну, сами понимаете. Сонми тихо покачала ногой. — Мы подождём час. Может, ты успеешь выйти на пять минут? Просто глотнуть воздуха. Соён кивнула, как главная поддержка вселенной. — Да, Ари, ну хотя бы ненадолго. И вот, впервые за весь день, я почувствовала — как что-то тёплое растекается в груди.Не потому что устала. А потому что… Меня ждали.Не требовали. Не использовали. Не хотели выгоды. Просто ждали. — Может, — выдохнула я, — если народу станет меньше. Соён улыбнулась — настоящей, тёплой улыбкой. Сонми закинула ногу на ногу и наблюдала за проходящими мимо людьми, как будто читала их мысли.Я продолжила работать. Они сидели рядом, болтали, рассказывали мне смешные истории.И впервые за много часов мне было… легче.