Когти империи

Ночь прошла беспокойно. Ари почти не спала — её то бросало в жар, то знобило. Ей снились чужие шаги за спиной, хлопающие двери, дождь, стекающий по стеклу, и глаза — тёмные, слишком внимательные, будто смотрящие изнутри тьмы. Она проснулась ещё до будильника. Комната была погружена в серо-голубой рассвет, а в груди — странная тяжесть. Телефон лежал на тумбочке. Экран был чистым. Никаких сообщений. Но чувство тревоги не уходило. В университете всё было как обычно — и это пугало сильнее всего. Смеющиеся студенты, очередь за кофе, чей-то смех на лестнице, крики первокурсников. Мир жил так, будто никто ночью не присылал странные сообщения и не рушил чужие границы. Сонми с Соён догнали Ари у входа в корпус. — Ты какая-то бледная, — нахмурилась Сонми. — Ты точно в порядке? — Почти, — выдавила Ари. — Просто… не выспалась. Они поднялись на второй этаж. Воздух был наполнен запахом свежего кофе и бумаги. И именно там Ари увидела его. Чонгук стоял у окна, разговаривая с Намджуном. На нём была та же чёрная куртка, взгляд — привычно холодный. Но стоило ему заметить Ари — что-то в нём изменилось. Он на долю секунды замер. Слишком быстро отвёл взгляд. Слишком резко сжал челюсть. Между ними остался воздух. Пустота. Та самая дистанция, которую он попросил сохранить. — Он что, игнорирует тебя? — тихо спросила Соён. — Он защищает, — прошептала Ари. — По-своему Ари шла домой после пар,другой дорогой. Фонари отбрасывали длинные тени, гирлянды мерцали, будто пытались убедить город, что всё ещё праздник. Она достала наушники — но музыка не помогала.Зайдя в квартиру, она поняла что дома никого нет, она хотела позвонить Соён, но только сейчас увидела её сообщение, где она говорила, что пары закончились и она пойдет к маме на работу помочь ей. ⸻ Поздний вечер. Тот самый кабинет, где стены слышали больше клятв и смертных приговоров, чем признаний в любви. Господин Ким стоял у окна, глядя на ночной город. В пальцах — телефон. Экран уже погас, но в воздухе всё ещё будто висели его слова: Он не угрожал напрямую. Он не называл имён. Но каждое слово было выверено, как выстрел. Рядом стоял один из старших. — Она заблокировала номер, — сообщил он. Господин Ким лишь слегка усмехнулся. — Умная девочка. Но этого недостаточно. Он снова посмотрел в окно. — Мой сын слишком долго жил без якоря, — тихо сказал он. — А якоря — это слабость. А слабости… всегда ломают. ⸻ В то же время Чонгук сидел на крыше универа, сжимая телефон в руках.Он чувствовал — не знал, не видел, не слышал — но чувствовал, что что-то невидимое уже коснулось Ари раньше, чем он успел её защитить. И впервые за долгие годы ему было по-настоящему страшно. Не за себя. За неё. «От лица Ари» Ночь опустилась резко, как крышка гроба. Ари сидела на подоконнике, подтянув колени к груди. За окном снег ложился на асфальт — редкие хлопья, будто город боялся дышать слишком громко. В мыслях не было тишины Слова Чонгука жгли изнутри. «Держитесь подальше…» «Это может плохо кончиться…» «Для вашей семьи.» Она не плакала. Не дрожала. Её пугало не то, что он сказал — её пугало как он это сказал. Так говорят только те, кто уже видел, как люди исчезают. И именно в этот момент — телефон ожил. Не сообщением. Звонком. Номер — скрыт. Она не хотела брать. Рука сама потянулась. — Алло?.. Секунда тишины. Затем — низкий, спокойный мужской голос. — Ты любишь кофе с карамелью, Ари. Сердце ухнуло куда-то вниз. — Кто вы?.. — Ты работаешь в кафе на улице Чонхо, — продолжил голос, будто не слыша вопроса. — Ты живёшь с семье. Ты возвращаешься домой одной по вторникам и пятницам. Ты носишь серый шарф, когда холодно. Он знал всё. — Ты очень светлая девочка, — добавил он почти мягко. — Но ты слишком близко подошла к тем, кто ломает свет. — Что вам от меня нужно?.. — прошептала она. Пауза. — Мне нужно, чтобы ты исчезла из жизни Ким Чонгука. Тишина. — Если ты не сделаешь это сама — я сделаю это за тебя. Гудки. ⸻ В эту же секунду телефон Чонгука взорвался сообщением: НЕ ПОДХОДИ К НЕЙ. ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я СДЕЛАЮ. Он выронил телефон. Лицо стало белым. — Нет… — выдохнул он. — Только не она… Он сорвался с места, не взяв куртку. Вылетел в ночь. ⸻ Ари сидела на кровати, не в силах пошевелиться. Воздух казался слишком густым, чтобы дышать. И вдруг — снова звук. На этот раз — не телефон. Тихий металлический щелчок у двери. Кто-то пытался открыть замок. Медленно. Почти ласково. Дверь тихо щёлкнула. Ари вздрогнула всем телом, будто её окатили холодной водой. Сердце подскочило к горлу, дыхание сбилось. — Ари?.. — раздался знакомый, родной голос. Она резко обернулась. На пороге стояли Соён и мама. Соён — с растрёпанными волосами, в тёплом пальто, с сумкой через плечо. Мама — усталая, но такая настоящая, живая, тёплая, что у Ари защипало в глазах. И всё напряжение, которое держало её внутри последние часы, рухнуло. Она подбежала первой. Вцепилась в них обеих так крепко, будто боялась, что если отпустит — они исчезнут. — Эй… ты чего?.. — растерянно прошептала Соён, обнимая её в ответ. — Ты как будто призрака увидела… Мама погладила Ари по волосам, мягко, по-настоящему. — Всё хорошо, солнышко. Мы дома. Ари кивнула, уткнувшись в её плечо. — Просто… устала, — выдавила она. — Очень. Она не сказала ни слова о звонке. Она просто улыбнулась, когда они пошли на кухню. Пила чай. Смеялась, когда Соён рассказывала какую-то глупость. А телефон лежал в кармане её джинс. Она вынула его позже. Когда осталась одна в комнате. Экран всё ещё хранил номер без имени. Без лица. Без души. Ари не колебалась. Удалить. Заблокировать. Как будто, стерев цифры, можно было стереть сам страх. Она легла в кровать, накрылась одеялом, стараясь дышать ровно. «Дом семьи Ким» Особняк семьи Ким всегда умел быть пугающе тихим. Та тишина не успокаивала — она давила, будто стены слышали всё и запоминали каждое слово. Чонгук вошёл в дом, не разуваясь. Свет в кабинете отца резал коридор жёлтой полосой. Он не стал стучать. Дверь распахнулась. Внутри — запах дорогого табака, кофе и холодной власти. За столом сидел отец, напротив него — Тэхен. На столе были разложены схемы поставок и маршруты. Отец поднял взгляд: — Стучаться не учили? Чонгук усмехнулся, швырнул куртку на диван. — Ты что ли мог научить? — бросил он грубо. Тэхен поднялся. — Чонгук, что случилось?.. — Пап, — Чонгук шагнул вперёд, — скажи честно. Ты совсем тронулся головой? Воздух будто стал гуще. Напряжение можно было резать ножом. — Страх что ли потерял, сопляк? — сказал отец, медленно вставая. — У меня его и не было, — холодно ответил Чонгук. — Тогда в чём твоя проблема? — усмехнулся отец. — Врываешься в мой кабинет без стука, как ебень какой-то… Внутри Чонгука всё начало закипать. — Какого хуя ты шлёшь мне такие сообщения, папа?! — его голос сорвался. — Ты решил мне угрожать? Решил убить её так же, как Юнхо?! Лицо отца изменилось. — Ты думал, я тупой? — Чонгук шагнул ближе. — Думаешь, я не понял, почему она тогда резко исчезла? Отец выпрямился. — От таких, как они, избавляются быстро, — сказал он спокойно. — Они как мусор. Как использованные презервативы — не несут пользы. — Боже, отец, что ты несёшь?! — Тэхен встал рядом с Чонгуком. — Я её всего лишь предупредил, — пожал плечами отец. — Она умная. Поймёт. — Ты что, писал ей?! — голос Чонгука стал громче. — Да. И что? — отец подошёл ближе. — Теперь я у тебя разрешения должен спрашивать? — Пап, ты серьёзно ей угрожал?.. — с отвращением спросил Тэхен. Чонгук сделал ещё шаг. — Не смей. Не смей так делать. Ни писать, ни дышать в её сторону. Она ни в чём не виновата, и ты это знаешь. — Она опасна, даже очень — резко ответил отец. — Она была с сыном нашего врага. Ты вообще себя слышишь?Ты знаешь, что это может плохо кончится для всех. Он ткнул пальцем Чонгуку в грудь. — Она затмила тебе разум. Ты делаешь хуже не только себе, но и всей семье. Очнись. Так будет лучше для всех. — Для кого «для всех»? — усмехнулся Чонгук. — Для тебя? Тебе плевать на семью. Тебя волнуешь только ты. И не надо нам моралей, которые нахуй нам не нужны. Он посмотрел отцу прямо в глаза. — Делай что угодно. Но к ней ты не подойдёшь. И больше не напишешь ей ни слова. Ты меня знаешь. Ты знаешь, на что я способен. Отец на секунду напрягся. Он знал. Слишком хорошо знал. — Я не обязан разжёвывать твоему тупому уму, что это опасно! — заорал он. —Если вас будут часто видеть вместе — это плохо кончится для неё. Эти шакалы могут её просто хлопнуть. Или хуже — сломать ей жизнь, лишь бы ударить по тебе. Он резко выдохнул. — Тебе она нравится? — Нет, — резко ответил Чонгук. — Тогда какого хуя ты так за неё печёшься?! — Потому что не хочу, чтобы из-за меня у неё были проблемы, — холодно сказал Чонгук. — Вот. Ты сам ответил на свой вопрос. Держись от неё подальше — и проблем не будет. И в эту секунду Чонгук сорвался. Он шагнул вперёд и врезал отцу кулаком в грудь, толкнув его назад к столу. — Ты больше никогда… — его голос сорвался в хрип, — — СЛЫШИШЬ?! — НИКОГДА НЕ БУДЕШЬ ДЕЛАТЬ ЧТО-ТО ПОДОБНОЕ. Отец выпрямился медленно, будто зверь, которого ранили, но не убили. — Ты думаешь, это любовь? — прошипел он. — Ты думаешь, это спасёт тебя? Он наклонился ближе. — Она станет твоей слабостью. — А слабости здесь не живут. Чонгук кивнул. — Хорошо. Я буду держаться подальше. Но если ты ещё раз что-то выкинешь… — он наклонился ближе, — я не посмотрю на то, что ты мой отец. Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что дрогнули стены. Тэхен остался стоять у стола, не двигаясь. Дверь за Чонгуком уже давно закрылась, но в комнате всё ещё будто эхом жила его ярость. Отец медленно сел в кресло. Камин потрескивал, отбрасывая на его лицо рваные тени. Впервые за весь вечер он выглядел не как хозяин империи, а как просто уставший мужчина. — Он точь-в-точь как я, — вдруг сказал он глухо. Тэхен поднял глаза. — Когда мне было столько же, — продолжил отец, — я тоже думал, что любовь — это броня. Что если рядом есть кто-то светлый, можно перестать быть зверем. Он усмехнулся без радости. — У меня тоже была девушка. Настоящая. Живая. Тёплая. Она не знала, кто я. Не знала, чем я занимаюсь. Она просто верила мне. Он сжал пальцы на подлокотнике. — Её просто убили. Медленно. Показательно. Чтобы я понял — у меня нет права на слабости. Тэхен задержал дыхание. — Я держал её на руках, — голос отца стал хриплым, — а она ещё пыталась улыбаться. Сказала: «Ничего… главное, что ты жив». Он закрыл глаза. — После этого я стал тем, кем вы меня знаете. И поклялся, что мои дети никогда не будут держать на руках умирающую любовь. Он поднял взгляд на Тэхена. — Пока я не встретил вашу мать… Она не была слабой. Она знала, в какой мир идёт. И осталась. Она единственная, кто выжил рядом со мной. В комнате повисла тяжёлая тишина. — Поэтому я не злодей, — тихо сказал он. — Я — предупреждение. Тэхен молчал несколько секунд. Он смотрел на огонь в камине, будто искал там слова, которые не режут, а проникают. Потом медленно поднял взгляд на отца. — Знаешь, что самое страшное? — сказал он тихо. — Ты ведь не спас нас от этой боли. Ты просто научил нас жить, ожидая её. Отец нахмурился. — Ты убрал из нашей жизни любовь, — продолжил Тэхен, — но не убрал страх. Ты убрал тепло, но не убрал одиночество. Ты хотел, чтобы мы выжили… а мы просто научились не жить. Он сделал шаг ближе. — Ты говоришь, что мама — исключение. Но, может, она не исключение. Может, она доказательство, что не все в этом мире заканчивается смертью. Тэхен выдохнул. — Чонгук не слабый. Он не рушится. Он просто впервые не хочет быть таким, как ты. В кабинете стало тихо, как перед бурей. Отец опустил взгляд на свои руки. Секунду. Другую. И впервые за долгое время он не сказал ни слова. Тэхен стоял напротив отца уже не как сын. А как человек, который слишком долго молчал. В камине тихо трещали поленья. Часы на стене отсчитывали секунды, будто специально — медленно, тяжело, как удары сердца. — Вы такие же, — глухо сказал он. — Такие же, каким был я. Тэхен усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Вот именно, — ответил он. — И это нас пугает больше всего. Он сделал вдох. Глубокий. Тяжёлый. — Папа… Почему ты так думаешь о нас? — тихо спросил он. — Почему мы для тебя сразу — слабые, глупые, ненужные, если в нас появляется кто-то важный? Он поднял взгляд. Глаза блестели не от злости — от усталости. — Мы для тебя что, звери? Мы что, просто инструменты? Люди без права на чувство? Он сделал шаг вперёд. — Я тоже хочу любви. Хочу, чтобы меня ждали. Чтобы кто-то переживал за меня не потому, что я — Ким, а потому что я — Тэхен. Голос сорвался. — Я устал от этих силиконовых кукол, — выдохнул он. — От пустых улыбок. От постелей без тепла. От людей, которым от меня нужны только деньги и фамилия. Он провёл рукой по лицу. — Мы не люди, да? — прошептал он. — Для тебя мы просто наследники. Функции. Тени. В кабинете стало так тихо, что слышно было, как трескается смола в дровах. Тэхен поднял голову. И теперь в его взгляде было что-то опасное. Честное. — Знаешь, что я тебе скажу, папа? Отец медленно повернул голову. — Ты трус. Тэхен произнёс это спокойно. Почти ласково. — Самый настоящий трус. Ты говоришь нам, что можно и что нельзя. Учишь нас, как жить. Но сам боишься смотреть проблеме в лицо. Он усмехнулся. — Глава мафии не прячется за страхом. Он идёт напролом. Он решает, а не пугает собственных детей. Он сделал паузу. — И знаешь, почему ты стал таким? Из-за мамы. Она сделала тебя сильнее. Если бы не она, ты так и остался бы человеком, который боится потерять и поэтому уничтожает всё заранее. Голос стал тише. — Хоть раз подумай о нас. Не о врагах. Не о бизнесе. А о своих сыновьях. Тэхен развернулся. — Мы не оружие. Мы — твои дети. Дверь закрылась мягко. Без хлопка. Но звук этот был громче любого выстрела. А в кабинете остался мужчина, который впервые за много лет сидел не как глава мафии… А как человек, внезапно осознавший, сколько всего он уже потерял — и кого может потерять навсегда. «Неделю спустя» Целая неделя тишины. Та самая тишина, которая сначала кажется подарком, а потом начинает настораживать — как слишком чистое небо перед грозой. Ари Впервые за долгое время она просыпалась без ощущения, что за ней кто-то следит.Телефон молчал. Ни скрытых номеров. Ни странных сообщений. Она шла по улице, не оглядываясь. Заходила в кафе, не прижимая сумку к груди. Смелее смеялась. Позволяла себе задержаться у витрин, рассматривать новогодние гирлянды, пить горячий шоколад на ступеньках, сидеть с Соён и Сонми до закрытия магазинов и болтать ни о чём. Словно мир вдруг стал обычным. Без теней. Без тяжёлых взглядов. Без страха. Соён Соён была подозрительно тише, чем обычно. Она улыбалась, шутила, спорила с Сонми — но иногда замирала, глядя в экран телефона, будто ждала чего-то, что не приходило. Она начала раньше уходить домой. Стала чаще писать Ари «ты где?» и «ты дошла?». Сонми Сонми была самой живой из всех.Покупала подарки. Таскала девочек по магазинам. Планировала, что приготовить на Новый год, какие свечи поставить, какую музыку включить. — В этот год мы войдём красиво, — говорила она. — Слышите? Красиво. Она даже не подозревала, насколько эти слова были пророческими. Чонгук Чонгук исчез.Для университета. Для друзей. Даже для Тэхена.Он не появлялся на парах. Не отвечал на половину сообщений. Ночевал не дома. Он делал то, что умел лучше всего — чистил свою жизнь от всего лишнего.От опасных людей. От хвостов. От тех, кто мог знать слишком много. Он стирал тени с улиц, по которым ходила Ари. И никто не знал, сколько крови осталось на его руках за эту «тихую» неделю. Тэхен После той ночи, в кабинете отца Тэхен стал другим. Он стал резче. Тише. Опаснее.Он больше не шутил так легко. Не разбрасывался словами.Он начал внимательно смотреть на людей — как будто впервые видел их по-настоящему. Особняк семьи Ким стал холоднее. Отец больше не повышал голос. Почти не отдавал приказы лично. Он стал думать. Думать о девушке, чьё имя никто не смел произносить. О сыне, который впервые ушёл не хлопнув, а закрыв дверь слишком спокойно. И о том, как легко теряются те, кого мы считаем своей собственностью. И вот наступил Новый год. Улицы утонули в огнях. Музыка лилась из витрин. Снег падал крупными хлопьями, словно город кто-то накрыл белым пледом. Ари стояла у окна своей комнаты, держа в руках кружку с какао. И впервые за долгое время она улыбалась не осторожно — а по-настоящему. Не зная, что именно в такие тихие, красивые ночи судьба любит менять правила игры. Университет шумел, как живой организм — вздыхал, смеялся, ругался, спешил, жил своей обычной жизнью. Люди шли с кофе, кто-то ел на ходу, кто-то обнимался у лестниц, кто-то опаздывал и бежал, проклиная всё на свете. Для всех — обычный день. Для них — очередной шаг в неизвестность. Ари и Соён шли рядом, плечом к плечу. Сонми догнала их у центрального входа, махнула рукой и обняла обеих сразу. — Вы как всегда, — фыркнула она. — Без меня никуда? Они рассмеялись, перекинулись парой фраз и разошлись по крыльям. Соён и Сонми — в левое, шумное и светлое. Ари — в правое, более тихое, где коридоры тянулись длинными прямыми линиями, а окна выходили во внутренний двор. Лекции текли лениво. Ручка скользила по тетради, преподаватель говорил что-то о международных договорах, а Ари… Ари ловила себя на том, что смотрит в окно. Неделя. Прошла целая неделя. Он исчез. Ни случайных встреч. Ни знакомого силуэта в коридоре. Ни тяжёлого взгляда, от которого хотелось спрятаться и одновременно почему-то не хотелось. Она знала — он не напишет. Не придёт в кафе. Не появится, будто его просто… вырезали из реальности. И это должно было быть облегчением. Но почему-то внутри всё равно жило странное ожидание. Тихое. Упрямое. Как если бы сердце продолжало слушать шаги, которых больше нет. — Глупость… — прошептала она себе под нос и закрыла тетрадь. Ей нравился другой. Так она себе говорила. Значит, всё это — просто тень. Просто воспоминание. В столовой пахло жареным тестом, кофе и чем-то сладким.Сонми и Соён уже заняли столик у окна, споря, что вкуснее — чизкейк или тирамису. Ари подошла к ним, сняла рюкзак, и в этот момент рядом раздался знакомый голос: — Можно? Она подняла глаза. Джин и Тэхен. Оба выглядели иначе, чем раньше. Джин — спокойный, как всегда, но будто чуть более собранный. Тэхен — непривычно тихий, с холодным, отстранённым взглядом. Они поздоровались, сели. Соён, как обычно, уже открыла рот, чтобы бросить что-то колкое — но Тэхен даже не посмотрел в её сторону. Он не улыбнулся. Не усмехнулся. Не ответил. Будто её просто не существовало. И это было настолько непривычно, что даже Соён замерла. — Ты чего такой? — не выдержала она. — Кофе не дали или ты теперь в режим «статуя» перешёл? Тэхен медленно поднял на неё взгляд. Холодный. Спокойный. Чужой. — Не сегодня, Соён. И снова опустил глаза. В воздухе что-то щёлкнуло. Едва заметно. Как если бы кто-то передвинул фигуру на шахматной доске. Ари вдруг почувствовала, как по спине прошёл лёгкий холодок. Её взгляд скользнул по Тэхену — потом к пустому месту рядом с ним. Там, где обычно сидел Чонгук. Джин чуть наклонился вперёд, переплёл пальцы и спокойно сказал: — Я сегодня устраиваю вечеринку. В своём клубе. В честь Нового года. Он посмотрел на Сонми. — Хотел пригласить вас. Если, конечно, вы не против. Сонми тут же усмехнулась, в глазах вспыхнули искры. — Я за, — протянула она. — Даже думать не буду. Соён откинулась на спинку стула, прищурилась: — Даже не знаю… Я подумаю. И в этот момент Тэхен резко поднял голову. Его голос прозвучал холодно, без улыбки — совсем не так, как раньше: — Соён, тебя никто не заставляет. Хочешь — приходи. Хочешь — нет. Тебя никто упрашивать не собирается. Он встал так резко, что стул скрипнул по полу. Не посмотрел ни на кого — просто развернулся и ушёл. По их столику будто прошёлся холодный ветер. Ари непонимающе проводила его взглядом. — Что это с ним?.. — тихо спросила она. Джин тяжело вздохнул и махнул рукой: — Да так… Пустяки. Не с той ноги встал. Но в его глазах промелькнула тень — слишком короткая, чтобы кто-то успел задать вопрос. Он снова улыбнулся: — Так что? Вы придёте? Ари кивнула, не задумываясь: — Да. Мы придём. — Отлично, — сказал Джин, поднимаясь. — Я отправлю за вами машину к девяти. Надеюсь, будете готовы. Сонми тут же вскинула подбородок: — Не надо. Мы сами приедем. Я знаю, где твой клуб. Джин усмехнулся, словно ему понравилась её уверенность: — Как скажете. Он ушёл. — Так, ну что, пойдёмте ко мне, — Сонми резко поднялась из-за стола, отодвигая поднос. — Нам всем надо что-то подобрать. У нас, между прочим, всего четыре часа. Соён уже на ходу доставала телефон. — Я маме наберу, — бросила она. — Скажу, что мы у друзей, чтобы не ждали. На улице было холодно и прозрачно. Снег тихо скрипел под ногами, в воздухе пахло мандаринами, дымом и чем-то празднично-новым. Они сели в машину, и город начал медленно утекать за окнами, словно перелистывались кадры чьего-то чужого фильма: гирлянды, витрины, красные шары, люди с пакетами, смеющиеся дети. ⸻ Дом Сонми встретил их теплом, запахом корицы и свежей выпечки. Родители приветливо улыбнулись, пожелали хорошо провести вечер, и девочки почти бегом взлетели по лестнице в её комнату. И вот началось. Одежда летела на кровать, на кресло, на пол. Платья сменяли друг друга, юбки возвращались обратно в шкаф, туфли стояли рядами, как маленькая армия. — Не то… — Слишком просто… — Это вообще мимо… Все были немного раздражены, но в этом было что-то сладкое, почти ритуальное — как будто сама подготовка уже была частью праздника. — Давайте сначала макияж, — предложила Ари, выдыхая. — А потом уже наряды. Девочки согласились. Сонми уверенными движениями вывела на веках тёмные тени, растушёвывая их до дымчатой глубины. Губы — сочные, чуть глянцевые, вызывающие. Она посмотрела на себя в зеркало и усмехнулась: — Ну всё. Сегодня я — опасность. Соён пошла в другую сторону — латинский макияж, выразительные глаза, подчёркнутые скулы. Когда она отступила от зеркала, в комнате повисла пауза. — Чёрт… — выдохнула Сонми. — Ты как кошка, которая знает, что она опасная. Ари же выбрала чистый макияж: лёгкий тон, маленькая аккуратная стрелочка, мягкий блеск на губах. Но именно он будто сделал её глаза ещё глубже — голубые, как зимнее небо перед снегопадом. — Вау, Ари… — Сонми подошла ближе. — Ты хороша. — Вы лучше, — тихо улыбнулась она, оглядывая их. — Ладно, — хлопнула в ладони Соён. — Волосы и наряды. У нас остался всего час. Сонми собрала высокий хвост — дерзкий, подчёркивающий шею. Наряд она выбрала почти сразу: бордовый жакет, чёрные шорты, высокие бордовые сапоги на каблуке, украшения, которые тихо звенели при движении. Она выглядела как девушка, к которой нельзя подходить без последствий. Соён просто выпрямила длинные волосы и оставила их распущенными. Потом достала платье. Чёрное. Длинное. С разрезом выше колена и открытой спиной. — Я не знала, что у меня это есть, — ошарашенно сказала Сонми. Соён лишь пожала плечами. — Оно ждало своего вечера. Ари долго ходила по комнате, перекладывая вещи. Сомневалась. Потом нашла то самое: короткое тёмно-синее платье, облегающее, с завязкой на шее, которая свисала, как тонкий шарф. Спина была открытой. Она надела каблуки и вышла к девочкам. Повисла пауза. — Вот это… охренеть, — выдохнула Соён. — Будь я парнем, я бы тебя тут же… — Сонми многозначительно улыбнулась. — Эй! — Ари смущённо рассмеялась. — Вы меня смущаете! В дверь постучали. — Машина ждёт. Они накинули шубки, которые дала им мама Сонми, и спустились вниз. Выйдя на улицу, Ари вдохнула морозный воздух — и вдруг почувствовала, как внутри всё сжимается от предвкушения. Фары осветили их лица. Машина плавно тронулась. Город снова потёк за окнами, только теперь он был ярче, громче, ближе. И где-то впереди, среди неона, музыки и света, их уже ждал вечер, который изменит слишком многое. И они пока ещё не знали — насколько. Фары мягко скользнули по фасаду клуба — огромного, сияющего, будто вырезанного из ночи и неона. Стеклянные панели переливались фиолетово-синими бликами, над входом пульсировали световые волны, и даже воздух здесь был другим — густым, сладковато-дымным, пропитанным музыкой и предвкушением. В машине на секунду повисла тишина. — Ну что… мы готовы? — Сонми первой нарушила её, чуть сжав ремешок сумочки. Соён, уже открывая дверь, бросила через плечо: — Да. Но без глупостей. Если я скажу «уходим» — мы встаём и уходим. И следите за собой. Даже если немного выпьете. — Боже, ты что, наша мама? — рассмеялась Ари, выходя из машины. Девочки вышли следом — и почти сразу почувствовали на себе взгляды. Мужские, оценивающие, восхищённые, иногда откровенно дерзкие. Их силуэты словно на секунду замедлили весь поток входящих — будто кто-то нажал паузу. Ари поймала себя на том, что сердце бьётся чуть быстрее обычного. Они зашли внутрь. Музыка обволакивала с первых шагов — глубокий бас мягко отдавался в груди, свет двигался по залу, как живой. Отдав шубки, девочки огляделись, и в этом море людей, огней и теней начали искать знакомое лицо. Долго ждать не пришлось. — Сами ангелы сегодня спустились к нам, — раздался знакомый голос. Джин подошёл уверенно, с той самой лёгкой улыбкой, которая делала его ещё опаснее. Его взгляд прошёлся по ним всем — и задержался на Сонми. — Вы выглядите божественно. Ари… — он усмехнулся, — твои ноги что, бесконечные? Ари чуть смутилась, отведя взгляд, а Соён и Сонми переглянулись с довольными улыбками. — Пойдёмте, — Джин сделал приглашающий жест. — Я приготовил вам место. Они прошли через зал — туда, где музыка становилась глубже, а свет — мягче. Их место было во втором ряду VIP-зоны: красиво, видимо, с идеальным обзором на сцену и танцпол. Напротив сидели парни — знакомые лица. Юнги, Чимин, Хосок, Намджун… не хватало только двоих. И будто в ответ на её мысль, из боковой двери появился Тэхен. Соён заметила его первой. Он будто почувствовал взгляд — поднял глаза, и на секунду их взгляды пересеклись. Его взгляд скользнул по ней — спокойно, медленно, оценивающе. В уголках губ мелькнула усмешка, и он сел рядом с Чимином, не отводя глаз слишком быстро. У Соён внутри что-то дрогнуло, но она тут же отвела взгляд, сделав вид, что ей всё равно. — Так, — Джин хлопнул в ладони. — Я за напитками. А вы пока привыкайте. Ночь будет длинной и… очень весёлой. Он ушёл, растворившись в свете и музыке. А девочки остались — в самом центре чужого мира, который только начинал открывать перед ними свои двери. Музыка постепенно становилась громче, глубже, будто дышала вместе с залом. Свет скользил по лицам, по телам, по стеклянным столикам, отражаясь в бокалах, и весь клуб жил одним ритмом — тёплым, пульсирующим, почти гипнотическим. — Я чувствую себя, как на подиуме, — тихо сказала Сонми, наклоняясь к ним. — Меня сейчас кто-нибудь точно съест взглядом. — Уже, — усмехнулась Соён. — Вон тот тип слева почти не моргает. Ари хотела что-то ответить, но в этот момент на столик поставили первые напитки. Джин вернулся с подносом. — Девочки, начнём красиво, — сказал он, расставляя бокалы. — Для Сонми — мартини с гранатом, для Соён — красный ягодный сауэр, а для нашей Ари… Он поставил перед ней высокий бокал с прозрачной жидкостью, внутри которой медленно поднимались золотые пузырьки. — Шампанское с личи и каплей ванили. Думаю, тебе подойдёт. Ари улыбнулась: — Спасибо. Музыка ударяла в стены, будто клуб дышал вместе с людьми — тяжело, глубоко, пульсирующе. Бас проходил через пол, через каблуки, через грудную клетку, заставляя сердце биться быстрее, чем обычно. Свет прожекторов разрезал дымку, рисуя в воздухе неоновые линии, а на стеклянных столиках отражались сотни огней, будто там плескалось жидкое электричество. Ари смеялась. По-настоящему. Легко. Так, как давно не смеялась. Сонми как раз закончила очередную историю, размахивая руками: — …и он такой: «Я вообще-то айтишник», а у него телефон кнопочный! Я говорю: «Ну да, конечно, и в космос ты тоже на маршрутке летаешь», — и всё, его как ветром сдуло! Соён захохотала так, что чуть не пролила напиток: — Сонми, тебя когда-нибудь побьют. — Меня нельзя бить, — гордо заявила Сонми. — Я — национальное достояние. Ари улыбалась, но внутри всё равно оставалась тонкая, почти незаметная тень. Та самая. Невидимая. Имя у неё было одно — Чонгук. Она старалась не смотреть в сторону входа, но взгляд всё равно время от времени скользил туда сам — будто сердце искало быстрее, чем разум позволял. Когда Джин подошёл с напитками, в воздух будто добавили ещё один градус напряжения. — Мы к вам позже присоединимся! — почти крича, сказал он, наклоняясь ближе из-за музыки. — Можете не спешить, — сладко-ядовито улыбнулась Сонми. — Мы тут как раз обсуждаем, как бы вам всем испортить репутацию. Джин рассмеялся и уже собрался уйти, но Соён вдруг спросила: — А где Чонгук? Он на секунду замер. — Пишу. Не отвечает, — пожал плечами. — Если не появится, поеду искать. Ари сделала вид, что её это вообще не касается. Сделала глоток, посмотрела на пузырьки в бокале. Но внутри что-то слегка сжалось. Когда Джин ушёл к парням, музыка будто стала ещё громче. В зоне напротив парни сидели в полукруге, свет периодически выхватывал их лица — то из тьмы, то снова пряча. — Ответил? — спросил Хосок, наклоняясь ближе. — Ответил, — кивнул Джин. — Включил короля драмы, но приедет. Тэхен усмехнулся, отпивая: — Приедет, приедет. Особенно когда узнает, кто тут. Юнги лениво приподнял бровь: — И что за ерунда между ними? Тэхен откинулся на спинку дивана, скрестил руки: — Ничего. В этом и проблема. Он твердит, что она ему не нравится, что всё равно… А сам ходит вокруг неё, как тень. А она, кажется, вообще в другую сторону смотрит. — В какую? — заинтересовался Намджун. — В сторону Джэхена. После ресторана мне так показалось. И я краем уха слышал, как девочки говорили — Сонми что-то спрашивала, Соён отвечала, что Ари вроде как… ну, нравится ей он. Юнги тихо хмыкнул: — Тогда Чонгуку сейчас будет… весело. — Не весело, — тихо сказал Тэхен. — Опасно. Он перевёл взгляд на зону, где смеялась Ари. Свет выхватил её лицо, её улыбку, блеск глаз — и на секунду ему показалось, что он видит не просто девушку, а проблему, которая может взорваться не хуже любой сделки. Девочки всё ещё смеялись, Сонми как раз рассказывала что-то, размахивая руками, а Ари вытирала уголок глаз от смеха, когда к их столику вдруг подошёл какой-то парень — уверенный, с бокалом в руке, с этим типичным «я сейчас попробую» взглядом. Он даже не успел ничего сказать. Джин возник рядом так быстро, что показалось — он материализовался из дыма. — Ты что-то забыл? — спокойно, но так грозно, что вокруг на секунду будто стало тише. Парень сглотнул, быстро мотнул головой: — Нет… уже ухожу. И исчез так же быстро, как появился. — Боже, — Соён рассмеялась, — чего ты всё портишь? Мы хотели над ним прикольнуться! — Я знаю ваши «приколы», — усмехнулся Джин. — Ведите себя хорошо. А то домой поедете. Сонми прищурилась: — Дядюшка Джин сегодня строгий? Ари в этот момент так расхохоталась, что от смеха у неё реально из носа вырвался сок. Она ахнула, прикрывая лицо, а девочки тут же взорвались новым приступом смеха. Парни напротив сначала замерли, а потом все как один рассмеялись. Даже Юнги улыбнулся краем губ. А Тэхен… Тэхен просто согнулся пополам, держась за живот. — Всё, — выдавил он, — это мой любимый момент вечера. И тут — новая волна. Латинский бит ударил сильнее, танцпол будто вспыхнул. Люди один за другим срывались со своих мест, кто-то кричал, кто-то поднимал бокалы, свет скользил по телам, как жидкий неон. — Не знаю, как вы, — Соён уже вставала, — но я пошла разрывать всех. Она спустилась на танцпол легко, уверенно, и музыка словно подстроилась под её шаги. Платье мягко скользнуло по бёдрам, разрез открывал ногу при каждом движении, открытая спина ловила свет, и казалось, что она сама — часть этого неона, этого ритма, этой ночи. Тэхен перестал смеяться. Он просто смотрел. Смотрел, как она двигается — свободно, дерзко, как будто мир принадлежит ей. Как свет играет по её плечам. Как разрез платья мелькает в такт музыке. В груди у него что-то щёлкнуло. — …Чёрт, — выдохнул он почти неслышно. Ари и Сонми уже переглядывались, поднимаясь следом.Ночь только начиналась. Чонгук вошёл в клуб так, будто ночь сама расступилась перед ним.Двери за его спиной мягко захлопнулись, и в этот миг неоновые огни словно скользнули по его силуэту — по тёмной рубашке, по расстёгнутым пуговицам, по оголённой ключице, по запястьям, где рукава были небрежно подвернуты. Он не спешил. Он шёл спокойно, уверенно, с той самой походкой, которую невозможно скопировать — когда человек знает, кто он, и не нуждается в доказательствах. Музыка билась в грудь, басы шли прямо по костям, но он словно не слышал ничего, кроме собственных мыслей. Первое, что он сделал — оглядел зал. Неосознанно. Почти на уровне инстинкта. И… не увидел её. Где-то в глубине что-то неприятно кольнуло. Он не подал виду, но взгляд задержался на танцполе чуть дольше, чем нужно. Потом он поднялся к парням. Объятия были крепкими, привычными. Запах дорогого алкоголя, сигар, кожи — всё было таким же, как всегда. Но внутри он был не совсем здесь. — Король наконец-то пришёл, — ухмыльнулся Юнги, приподнимая бокал. — Где тебя носит? — тут же начал Тэхен, по-братски, но с настоящей заботой. — Домой не приходишь, на звонки не отвечаешь. Мама волнуется. Чонгук усмехнулся и устало потер затылок. — Я сегодня не для нотаций. Я пришёл отдыхать. Как и вы. Всё. Хочу просто… выдохнуть. И в этот момент рядом появился Джин. — О, всё-таки пришёл, — сказал он с прищуром. — Ты ведь не оставил бы, — хмыкнул Чонгук. — Я тебя знаю. В это же время… Ари была в самом центре танцпола даже свет падал так будто она одна на танцполе.Музыка била по венам, будто кто-то ускорял её пульс. Свет ложился на её кожу мягкими вспышками, волосы чуть подпрыгивали при каждом движении, платье подчёркивало каждую линию, каждый поворот плеча.Она смеялась, крутилась, ловила взгляд Сонми, которая уже танцевала рядом. Чонгук снова посмотрел вниз. И вдруг увидел. Синий всплеск ткани. Светлая кожа. Голубые глаза, вспыхивающие в свете стробоскопов. Её. Мир будто на секунду замер. Шум стал глуше. Басы отступили. Он перестал слышать разговоры рядом. Его внимание сузилось до одной точки — до неё. В груди что-то болезненно дёрнулось. — …Вот же, — выдохнул он почти неслышно. Она была здесь. И выглядела так, будто принадлежала этой ночи. Он не отводил взгляд. И даже не заметил, как сжал пальцы вокруг стакана сильнее, чем нужно. Музыка «Sevdaliza — Messiah» разлилась по залу густой, тёмной волной.Не просто зазвучала — она будто опустилась на клуб, как медленный дым, проникла в грудь, в живот, в кожу. Свет стал глубже, гуще, почти бархатным. Лазерные лучи скользили по воздуху, будто кто-то рисовал в темноте невидимые знаки. И в этом вязком, завораживающем ритме Ари двигалась.Не резко. Не демонстративно. Она двигалась так, будто музыка была внутри неё.Её тело покачивалось плавно, словно она не танцевала, а плыла — медленно, уверенно, будто знала, что на неё смотрят… и позволяла этому быть. Плечи мягко опускались и поднимались в такт, ключицы ловили свет, а открытая спина то исчезала в тени, то вспыхивала серебром от прожекторов.Она провела ладонью по своему боку — не спеша, словно проверяя, что она здесь, что это реальность. Потом — по линии талии, ниже, к бедру, и этот жест был не вызывающим, а каким-то… слишком честным. Таким, от которого в зале будто стало тише.Её длинные ноги скользили по полу, делая медленные шаги, почти ленивые, и при каждом повороте ткань платья мягко повторяла за ней, подчёркивая изгибы, движение, дыхание.Ари чуть наклонила голову, волосы рассыпались по плечам, и на секунду она закрыла глаза — словно слушала не музыку, а собственный пульс. Она не старалась быть эффектной. Она просто была. И именно поэтому вокруг неё будто образовалось незримое кольцо — люди танцевали рядом, но взгляд снова и снова возвращался к ней, как к центру этой ночи. Чонгук даже не заметил, как замолчал. Его взгляд больше не скользил — он застыл. Он видел только её. Как свет ложится на её плечи. Как медленно поднимается и опускается её грудь. Как она поворачивается, и открытая спина вдруг оказывается полностью в свете — тонкая линия позвоночника, кожа, теплая, живая, настоящая. У него пересохло в горле. Он сглотнул, не отводя взгляда. Внутри всё сжалось в тугой, опасный узел — не из желания даже, а из чего-то большего. Из того, что он сам себе запрещал. Из того, что нельзя было чувствовать. Из того, что он пытался выжечь из себя всю эту неделю — и понял, что не смог. А она в этот момент медленно подняла взгляд. Её глаза скользнули по залу… И где-то там, среди света и дыма, на втором ряду, они почти встретились. Ари сделала шаг назад, затем медленно повернулась, и на миг её силуэт вырисовался в луче белого света — тонкий, уверенный, словно она не просто гостья этой ночи, а её тайный смысл. Люди вокруг двигались быстрее, громче, кто-то смеялся, кто-то поднимал бокалы, но рядом с ней будто образовалась тихая воронка — пространство, где всё происходило медленнее и глубже.Она подняла руки, провела пальцами по волосам, собирая их на затылке, и мягко отпустила — пряди снова рассыпались по плечам. В этот момент Соён появилась рядом, закружила её, смеясь, и что-то крикнула ей на ухо, но слова утонули в музыке. Ари только улыбнулась и снова вернулась в свой ритм — уже не одна, но всё равно словно внутри собственного мира. На втором ряду Тэхён наклонился к Чонгуку: —Все еще будешь доказывать, что тебе все равно? Чонгук не сразу ответил. Его пальцы сжали край стола, будто он держался за него, чтобы не сорваться с места. — Я не могу иначе, ты ведь знаешь,это лучше меня, — наконец тихо сказал он. И в этот момент Ари, словно в ответ на невидимый зов, снова подняла взгляд. Теперь она смотрела прямо туда, где стояли парни. Их взгляды наконец встретились — не на секунду, а дольше, чем было безопасно.Ари сделала ещё один шаг вперёд, растворяясь в толпе. Чонгук наконец оторвался от стола. — Я… сейчас вернусь, — коротко бросил он парням и направился к лестнице. Тэхён посмотрел ему вслед, медленно усмехнулся и тихо сказал, будто самому себе: —Влюбленный дурак Музыка сменилась — стала чуть медленнее, глубже, будто клуб на мгновение сделал вдох. Свет переливался мягкими фиолетово-золотыми волнами, и толпа начала двигаться иначе: не так шумно, не так хаотично, а будто каждый человек вдруг стал чувствовать себя и пространство вокруг. Ари открыла глаза. И сразу увидела его. Чонгук уже был на танцполе — не слишком близко, но достаточно, чтобы она поняла: он идёт именно к ней. Его шаги были спокойными, уверенными, как у человека, который давно решил что-то внутри себя, но только сейчас позволил этому случиться. Сердце Ари предательски сжалось. — Блин… — прошептала она почти неслышно. Соён, заметив его, резко замолчала, бросила на Ари быстрый взгляд и, ничего не сказав, просто взяла Сонми за руку и потянула в сторону, будто интуитивно освобождая между ними пространство. Музыка будто осталась где-то позади. Чонгук остановился в шаге от неё. — Ты… — начал он и на секунду замолчал, будто слова вдруг перестали подчиняться. — Ты так изменилась. Ари чуть улыбнулась — той самой тихой, осторожной улыбкой, в которой было больше вопросов, чем ответов. — А ты пропал, — спокойно сказала она. — И это тоже… своего рода изменение. Он коротко усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Я пытался сделать правильно. — Для кого? — мягко спросила она. Он посмотрел на неё так, будто этот вопрос попал точно в цель. — Для тебя, — выдохнул он наконец. Музыка снова усилилась, кто-то рядом громко рассмеялся, но для них двоих мир словно сузился до её взгляда, до его чуть напряжённой улыбки. — Ты ушёл, не спросив, — сказала Ари тише. — А я… осталась. Со всеми вопросами. Он медленно поднял руку, будто собирался коснуться её — и в последний момент остановился. Сонми и Соён поднялись к своему столику, смеясь, обмениваясь быстрыми фразами, а Ари вдруг почувствовала, что ей нужен воздух. Не шум, не взгляды, не вопросы — просто несколько минут тишины. — Мне пора, — сказала она, уже отступая назад. В дамской комнате было прохладнее. Зеркала отражали мерцающий свет, неоновые линии бежали по стенам, как медленные молнии. Ари включила воду, намочила ладони и осторожно провела ими по шее, будто стирая остатки напряжения. Пульс всё ещё был быстрым — не от танца, а от разговора, от его взгляда, от того, как близко он стоял. Она выдохнула и сделала шаг к выходу… и тут дверь распахнулась — вошли две девушки. Их смех прозвучал слишком громко, слишком близко. Ари инстинктивно отступила в сторону и спряталась в свободной кабинке, задержав дыхание. — Ты видела Чонгука? — сказала одна, поправляя прядь волос. — Он… другой стал. И в универе его давно не видно. — Видела, — ответила вторая, наклоняясь к зеркалу. — Такой… притягательный. С ним всегда непонятно — в их семьях всё иначе. Слова падали, как камешки в воду, оставляя круги. Ари сидела неподвижно, считая удары сердца. — Кстати, Тэхен недавно подходил, — продолжала первая. — Сказал, что соскучился. — Вот это да, — прыснула вторая. — Пользуйся моментом. Кто знает, чем всё закончится. Они ещё немного пошептались, шум воды перекрыл последние фразы, и вскоре дверь снова хлопнула. В комнате стало тихо — слишком тихо. Ари выждала несколько секунд, прежде чем выйти. Подойдя к зеркалу, она встретилась с собственным взглядом: глаза блестели, щёки были чуть розовыми, а в груди странно ныло — не от ревности, не от обиды, а от внезапного, острого понимания: мир вокруг Чонгука сложный, многослойный, и в нём слишком много теней. Ари вышла из дамской комнаты, мягко прикрыв за собой дверь. Музыка снова накрыла её тёплой волной, огни мерцали, как будто весь клуб дышал вместе с ней. Она улыбнулась сама себе, чуть покачала головой и пробормотала почти неслышно: — Боже… вот же тупицы. Внутри было не злости — скорее лёгкое недоумение и странная, щекочущая уверенность. Будто она только что увидела кусочек чужой игры, в которую сама даже не собиралась играть. Она поднялась по ступенькам к их столику. Сонми что-то рассказывала Соён, размахивая руками, Соён смеялась, наклоняясь к ней так близко, будто они делились секретами мира. — Девочки… — Ари наклонилась к ним, глаза у неё блестели. — Вы сейчас умрёте. — Что опять? — тут же оживилась Сонми. — Не томи. Ари быстро, шёпотом, но очень выразительно пересказала разговор в туалете, не забывая интонации, паузы и «особо важные» фразы. Чем дальше она говорила, тем шире становились глаза Соён, а Сонми уже прикрывала рот ладонью, чтобы не расхохотаться вслух. — Ты серьёзно?! — выдохнула Соён. — Они это реально обсуждали? — Да, а я вам о чем— фыркнула Ари. — И тут Сонми не выдержала и рассмеялась — громко, заразительно, так, что за соседними столиками начали оборачиваться. — Нет, я не могу, — вытирая уголки глаз, сказала она. — «Захвати меня к ним», ты это слышала? Как будто речь о куртке, а не о людях! Соён тоже засмеялась, качая головой: — Вот это самоуверенность… или самообман. Музыка взорвалась новым битом — мощным, праздничным, будто сам клуб вдруг начал дышать быстрее. Свет вспыхнул золотом и серебром, бармены разливали шампанское, люди обнимались, смеялись, целовались, кричали в трубки: «С Новым годом! С Новы-ы-ым!» Ари на секунду задержалась у перил второго яруса. Её взгляд невольно скользнул к парням. Юнги что-то рассказывал, активно жестикулируя, Хосок смеялся, запрокинув голову, Намджун что-то говорил Чимину, а Тэхен, откинувшись на спинку дивана, лениво покручивал бокал в пальцах. И среди них — Чонгук. Он смеялся. Не своей привычной полуулыбкой, не холодным изгибом губ — а по-настоящему. Слегка прищурившись, с той редкой искренней улыбкой, от которой она сама улыбнулась В этот момент музыка резко оборвалась. — Дамы и господа! — голос Джина прорезал шум через микрофон. — Остались считаные секунды до Нового года! Толпа взорвалась криками. — ДЕСЯТЬ! — ДЕВЯТЬ! — ВОСЕМЬ! Ари почувствовала, как сердце начинает биться быстрее, будто она стоит не в клубе, а на краю чего-то нового и неизведанного. — ТРИ! — ДВА! — ОДИН! — С НОВЫМ ГО-О-О-ДОМ!!! Огни вспыхнули ослепительным светом. Из динамиков рванула праздничная музыка. Снаружи взорвались салюты — небо над клубом разорвалось цветными искрами. Девочки выскочили на улицу, смеясь и прижимая шубки к плечам. Холодный воздух ударил в лицо, но он был приятным, как свежий вдох после долгого бега. Ари запрокинула голову, глядя, как над ними рассыпаются золотые и фиолетовые вспышки. — Это красиво… — прошептала она. Когда они уже собирались вернуться в клуб, Ари заметила его. Джэхен стоял у входа, разговаривая с друзьями. Чуть растрёпанные волосы, пальто нараспашку, лёгкая улыбка — будто он сам только что сошёл с рекламы праздника. — Ари? — удивлённо произнёс он, заметив её. — Ты опоздал, — улыбнулась она. — Немного, — он виновато усмехнулся. — Джин позвал в последний момент, да и пробки… Они перекинулись несколькими фразами — лёгкими, ничего не значащими, но почему-то тёплыми. Перед тем как уйти, он наклонился к ней чуть ближе: — Мы ещё поговорим, ладно? Она кивнула. Вернувшись в клуб, Ари поднялась к столику девочек. — Ты где была? — тут же спросила Соён. — Задержалась… — Ари чуть смутилась. — Встретила Джэхена. Она кивнула в сторону парней — Джэхен как раз поднимался к ним, здоровался, пожимал руки. В этот момент он посмотрел на Ари и улыбнулся. Она — ответила. — Ари, — Сонми наклонилась к ней, прищурившись, держа в руках бокал с вином, — извини, но он какой-то… мутный тип. Ари пожала плечами и сделала глоток шампанского. Пузырьки защекотали язык. — Тебе так кажется. Девочки спустились на танцпол немного потанцевать, и собирался уже снова пойти к своему столику как,к ним подошёл Джэхен с двумя своими друзьями. Он улыбался открыто, легко — той самой улыбкой, от которой кажется, будто вечер может пойти в совершенно другом направлении. — Потанцуем? — спросил он Ари, чуть наклоняясь, чтобы перекричать музыку. Его друзья уже повернулись к Соён и Сонми, почти одновременно протягивая им руки. Девочки переглянулись. — А почему бы и нет? — пожала плечами Сонми, первой принимая приглашение. Соён усмехнулась, бросив на Ари быстрый взгляд: — Ну, раз пошла такая вечеринка… Они растворились в танцполе, в огнях, в людях, в ритме. И именно в этот момент Джин, подняв взгляд со своего бокала, заметил их. — Вот этого еще не хватало — он чуть прищурился. Тэхен резко перевёл взгляд. Соён смеялась — не громко, но искренне, легко, так, как смеялась редко. Один из друзей Джэхена что-то сказал ей на ухо, и она качнула головой, откидывая волосы назад. Его рука оказалась у неё на спине — слишком уверенно, слишком привычно. Внутри Тэхена что-то щёлкнуло. — Сученок… — пробормотал он, не отрывая взгляда. —Без руки ведь сможешь остаться. — Тебе не всё равно? — Чонгук лениво сделал глоток виски. — Мы в клубе. Тут таких сцен — на каждом шагу. И вообще, Тэхен, тут столько красоток… Тэхен молча поднял бокал, сделал глоток вина — и не перестал смотреть. Он вдруг слишком отчётливо понял: это не раздражение. Это не злость. И даже не банальное “она моя”. Это была ревность. Тихая, вязкая, неприятная — та, что садится где-то под рёбрами и начинает давить изнутри. Соён двигалась в ритме, её чёрное платье мягко скользило по фигуре, разрез при каждом шаге открывал линию ноги, и она даже не замечала, сколько взглядов собирает. Она была живая, дерзкая, яркая — и именно такая цепляла Тэхена сильнее всего. Её сарказм. Её подколы. Её умение не прогибаться. Её привычка смотреть в глаза, будто бросая вызов. Он вдруг поймал себя на мысли, от которой стало не по себе: она — не как все. И, возможно, именно поэтому он всю жизнь и был бабником. Потому что ни одна из «тех»не заставляла его чувствовать так. Тэхен резко отвёл взгляд и залпом допил вино. — Блядь… — выдохнул он сквозь зубы. — Похоже, у меня проблемы. Новый год только начался. И он уже обещал быть опасно красивым. Джин не выдержал. Он резко встал, не сказав ни слова, спустился по ступеням VIP-зоны и уверенно направился прямо в гущу танцпола. Люди расступались перед ним почти автоматически — в нём было что-то такое, что чувствовалось даже теми, кто не знал, кто он. Он подошёл к Сонми и, не спрашивая, аккуратно, но настойчиво взял её за руку и буквально вытащил из танцующей толпы. — Эй! Ты совсем рехнулся?! — возмущённо сказала она, пытаясь перекричать музыку. В этот момент трек сменился — он стал тёплым, мягким, почти интимным, будто созданным специально для признаний. Джин не ответил. Он просто притянул её ближе, положив ладонь ей на талию, и начал вести в медленном, спокойном танце. Сонми подняла глаза. И впервые за весь вечер — перестала улыбаться. Он смотрел на неё иначе. Не так, как обычно. Без шуток, без привычной лёгкости. Прямо. Серьёзно. Почти уязвимо. Соён и Ари уже стояли у края танцпола, наблюдая за ними, прикрывая улыбки ладонями. — Я давно это замечаю, — шепнула Ари. — Он реально в неё втрескался. В VIP-зоне парни тоже следили за сценой. — А-а-а… — протянул Юнги, ухмыляясь. — Вот почему он всё время крутился рядом. Старый пердун влюбился. Все засмеялись. А внизу — всё было иначе. Музыка мягко раскачивала пространство. Огни скользили по лицу Сонми, делая её взгляд ещё глубже. — Сонми, — наконец заговорил Джин, тихо, но так, что она слышала каждое слово. — Я не люблю ходить вокруг да около. И я не подросток, чтобы строить из себя идиота. Он сделал паузу. — Ты мне нравишься. Сильно. Без всей этой детской ерунды. Я взрослый мужчина и прекрасно понимаю, что говорю. Сонми затаила дыхание. — Я ничего от тебя не жду. Не прошу, не требую. Не говорю о паре, свиданиях и прочем. Мне просто важно, чтобы ты знала: ты мне не безразлична. Я долго держал это в себе… слишком долго. И если бы не сказал сейчас — дальше начал бы выглядеть как полный придурок. Он чуть усмехнулся, но в глазах было напряжение. — Если тебе нравится кто-то другой — это нормально. Я это приму. Мне просто нравишься ты. И теперь эта информация существует. Сонми отстранилась на полшага. Секунды тянулись вязко, будто время решило поиграть. — Ты… — она тихо выдохнула. — Честно, ты меня удивил. Это нормально, когда парню нравится девушка. Она мягко улыбнулась. — Давай оставим всё как есть. Просто будем дружить. Мне не близки все эти «встречалки», свидания и прочее. Тем более ты знаешь моего отца. Но… — она подняла на него взгляд. — Мне правда приятно, что ты был честен. И, не дожидаясь реакции, обняла его. Ненадолго. Но искренне. Джин на мгновение закрыл глаза. — Я понял, — тихо сказал он. — Спасибо, что не отвергла. Он отпустил её, чуть кивнул и ушёл обратно к парням. Сонми осталась стоять посреди танцпола. Сердце билось быстрее обычного. Не потому, что она влюбилась. А потому, что впервые за долгое время её не пытались купить, взять или использовать. А просто… сказали правду. Девочки поднялись обратно в VIP-зону, будто сбегая из гущи огней и чужих взглядов. Музыка всё ещё гудела под рёбрами, в груди оставалась вибрация от танцев, от слов, от всего вечера. Сонми первая плюхнулась на диван, закинув ногу на ногу. Её щеки ещё горели. — Так, — Ари тут же села рядом, разворачивая её к себе. — Что это было, а? Ну-ка рассказывай. Соён устроилась напротив, прищурившись: — И без сокращённой версии. Нам нужна режиссёрская. Сонми закатила глаза, но уголки губ дрогнули. — Он сказал… — и она повторила всё слово в слово. Его голос, его паузы, даже то, как он усмехнулся в конце. Как смотрел. Как говорил, что ничего не ждёт. В конце она пожала плечами: — Вот так. В VIP-зоне будто стало тише. — Боже… — выдохнула Соён, утирая мнимую слезу. — Это было мило. Прямо… опасно мило. — И что будешь делать? — тихо спросила Ари. Сонми немного подумала, глядя на лёд, тающий в бокале. — Я ничего не буду делать. Я не хочу вешать на себя ярлык «чья-то». Но… — она улыбнулась. — Я буду к нему мягче. Иногда это даже важнее, чем «да» или «нет». ——— Тем временем у парней. — Ну и? — Юнги прищурился. — Ты что, реально признался? — Признался, — пожал плечами Джин. — О-о-о, — протянул Чимин. — Наш суровый дядя теперь романтик. — Слушай, — фыркнул Юнги. — Ты так говорил, будто спрашивал у нее разрешение. Все засмеялись. Джин, не удержавшись, добавил: — Я в какой-то момент так нервничал, что почти сказал: «Если что — у меня есть плед, чай и стабильная психика». Смех взорвал стол. — Это самый опасный набор в мире, — сквозь смех выдавил Намджун. — После этого реально выходят замуж. ⸻ К девочкам подошел Джэхён. Он сел рядом с девочками, легко, будто здесь ему было привычно. — Ну что, — улыбнулся он, — вы уже решили, кто из вас сегодня разобьёт больше сердец? — Это не соревнование, — фыркнула Соён. — Но я уже лидирую. Они рассмеялись. Он рассказал, как они с друзьями в полый Новый год застряли в пробке, как охранник сначала не хотел их пускать, потому что у одного из его друзей была розовая шапка с ушами, и как они доказывали, что это «новогодний образ». — Его реально не хотели пускать, — смеялся он. — Пока он не сказал: «У меня внутри ушек шампанское». — Гениально, — выдохнула Ари. — Я тоже хочу такие ушки. Поговорили ещё немного, и Джэхен, улыбнувшись, поднялся: — Ладно, девочки. Ещё увидимся. С Новым годом. И ушёл. Они остались втроём. Музыка вдруг немного стихла — пауза между треками. Сонми наклонилась к девочкам и абсолютно серьёзным тоном сказала: — Ты заметила, что у бармена такие ресницы, будто он выиграл конкурс «Мисс Наращивание 2025»? — Чего? — не поняла Ари. — Я сначала подумала, что у него паук на лице. А потом поняла — это его ресницы. Соён прыснула. Ари — не выдержала. Её смех вырвался резко, громко, совершенно неконтролируемо. Она согнулась, схватившись за живот, и… просто съехала с дивана на пол, продолжая смеяться так, будто мир закончился. В клубе на секунду стало почти тихо. Парни одновременно повернулись. И увидели Ари — сидящую на полу, задыхающуюся от смеха, с растрёпанными волосами и блестящими от слёз глазами. Соён и Сонми тут же рассмеялись ещё сильнее и начали её поднимать. — Она сломалась, — выдавила Сонми. — Это заводской брак, — добавила Соён. Со стороны парней Тэхен приподнялся и, не сдерживая улыбки, сказал: — Всё. Я понял. Это не вечеринка — это цирк. И у нас тут главный клоун, но самый милый. И в этот момент даже Чонгук, сидящий чуть в стороне, на секунду улыбнулся. Неоновый свет резал пространство на острые, пульсирующие осколки. Музыка билась о стены, как сердце — о рёбра. В этот момент к столу парней поднялись те самые девушки — те, чей разговор Ари слышала в дамской комнате. Их было больше, чем нужно, и они двигались уверенно, будто точно знали, куда идут и зачем. — Привет, — потянула одна, уже скользя взглядом по столу. — Привет,садитесь, крошки, — лениво бросил Тэхен, откидываясь на спинку дивана. Одна из девушек тут же устроилась у него на коленях, будто это было самым естественным местом в мире. Парни, словно хамелеоны, мгновенно адаптировались к новой реальности, разливая напитки и щедро осыпая девушек комплиментами. Даже неприступный Чонгук позволил одной из них устроиться рядом и, о чудо, даже откликнулся на ее щебетание смехом! Девочки этого не видели. Они были в своём мире — смеялись, перебивали друг друга, Сонми что-то рассказывала, Ари наклонялась к Соён, чтобы не кричать через музыку. И вдруг Ари случайно подняла глаза. Её улыбка погасла, как свет, который кто-то резко выключил. — Девочки… — сказала она тихо, но в голосе появилась странная твёрдость. — Посмотрите туда. Сонми и Соён повернули головы. — Ну и гад… — выдохнула Сонми, глядя на Джина. — Он же мне почти что в любви признавался… А теперь сидит там, как ни в чём не бывало.Лапшу на уши вешал,оказывается. Соён смотрела на Тэхена.Он, заметив ее взгляд, нагло ухмыльнулся и принялся демонстративно ласкать свою гостью, а потом и вовсе впился в ее губы страстным поцелуем. Внутри Соён будто что-то болезненно сжалось. Сердце забилось слишком быстро — так, что стало тяжело дышать. Ари перевела взгляд на Чонгука. Он даже не посмотрел в их сторону. Смеялся. Ари замерла, словно оленёнок в свете фар, когда смотрела на него. Его пальцы небрежно перебирали чёрные локоны той… этой девушки, а губы растягивались в ухмылке. Соён резко отвернулась, схватила бокал и выпила виски залпом. Горло обожгло, но это было почти приятно — хоть какая-то ясность. — Ты куда? —Ари дерзнула её за рукав, но Соён уже неслась к их столу как торнадо на каблуках. Соён, словно фурия, направилась к столу парней, где Тэхен вовсю упивался своей властью. Он, заметив ее приближение, лишь надменно усмехнулся. «Ну же, скажи мне что-нибудь, – мысленно взмолилась Соён, – чтобы я могла унизить тебя в ответ!»  Соён пошла к столу парней. Спина прямая, шаги уверенные — но внутри всё дрожало. Тэхен заметил её и усмехнулся: — Ты чего так смотришь? Потерялась? — Я не теряюсь, — спокойно ответила она. — Я просто хотела проверить, насколько тебе идёт роль, в которой ты выглядишь… пусто. Он чуть наклонил голову: — Ты всегда такая резкая, или это только со мной? Он мягко убрал девушку с коленей. Та тут же недовольно подалась вперёд: — Всё в порядке? — пискляво спросила она. — Да, детка, — ответил Тэхен, поднимаясь. Соён вдруг рассмеялась — коротко, резко, так, что у нескольких человек за столом пробежали мурашки. — Серьёзно? — она посмотрела на девушку. — Ты правда думаешь, что здесь у тебя есть право говорить? Та попыталась что-то возразить, но Соён резким движением она опрокинула бокал ей на платье, и та завизжала, как поросёнок под ножом.  – Ты что, больная?! – взвизгнула оскорбленная девица и попыталась толкнуть Соён. – Закрой свой рот, подстилка, пока я тебя тут на люстре как флаг не повесила! – прорычала Соён  Она повернулась к Тэхену и улыбнулась — тонко, опасно: — Тебе идёт эта уверенность. Только вот под ней — слишком много фальши. — Ревнуешь? — лениво усмехнулся он. — Заткнись, — сказала Соён тихо. Но так, что это прозвучало как приказ. Он уже открыл рот, чтобы ответить. Пощёчина прозвучала звонко и резко — будто кто-то щёлкнул выключателем в самом воздухе. — Ты больная?! — вскрикнула девушка и толкнула Соён. —Нет, просто терпеть вас больше не могу, — Соён оскалилась, чувствуя, как адреналин жжёт вены.  — Соён! — Ари схватила её за руку. — Что ты творишь?! Соён тяжело дышала, но позволила увести себя. Сонми стояла, глядя на Джина с разочарованием, но он лишь пожал плечами, не зная, как ответить на ее молчаливый вопрос. В его глазах читалось сожаление, но он не мог ничего изменить. — Я ничего не делал, — сказал он тихо. — Мне плевать,— Сонми лишь усмехнулась в ответ, словно желая показать, что ей все равно. — И, кстати… всех с новым годом. Она развернулась и пошла. Девочки быстро накинули шубы и вышли из клуба. Холодный воздух ударил в лицо, будто смывая весь шум и блеск этой ночи. Чонгук спустился следом. Он вышел как раз в тот момент, когда они уже садились в машину. — Ари! — окликнул он. Но двери захлопнулись. Машина тронулась, унося с собой смех, боль и недосказанные слова — оставляя его стоять под неоновыми огнями с ощущением, что что-то важное только что уехало навсегда. Машина мягко выехала с парковки, и клуб остался позади — шумный, переливающийся, будто чужой мир, который внезапно перестал иметь к ним хоть какое-то отношение. В салоне было тихо. Слишком. Двигатель монотонно гудел, фонари тянулись за окнами длинными золотыми линиями, а в воздухе ещё витал запах чужих духов, вина и холодного ночного воздуха. Сонми сидела у окна, прижимая к себе шубу, и смотрела на дорогу так, будто та могла дать ей ответы. — Ну что… — наконец сказала она хрипловато, не отрывая взгляда от стекла. — Зато мы, кажется, только что устроили самую дорогую драму этого клуба. На секунду повисла пауза. И вдруг Соён фыркнула. — Ты серьёзно? — она посмотрела на Сонми, потом на Ари. — Я вообще не знаю, что было дороже — их стол, их понты… или моё терпение, которое там окончательно умерло. Ари не выдержала и тихо хихикнула. — Я, между прочим, впервые в жизни увидела, как ты превращаешься в ураган, — сказала она, прикрывая рот ладонью. — Это было… пугающе красиво. Соён запрокинула голову и рассмеялась — громко, резко, с надрывом: — Пугающе красиво — это мой новый стиль! Сонми наконец повернулась к ним, и на её губах появилась усталая, но настоящая улыбка: — Ладно, признаюсь… — она подняла брови. — Я хотела быть взрослой и сдержанной. Но потом решила, что если уж портить Новый год — то так, чтобы о нём говорили ещё лет пять. И в этот момент они не выдержали. Смех вырвался одновременно — живой, звонкий, немного истеричный, но настоящий. Он наполнил машину, смешался с ночным воздухом, будто смывая всё тяжёлое, что они оставили за дверями клуба. Ари смеялась до слёз, утирая глаза: — Нас туда больше не пустят… — Похер.Зато нас пустят в историю, — ответила Сонми. Соён подняла воображаемый бокал: — За самый честный, самый громкий и самый неправильный Новый год! И машина унесла их дальше — туда, где всё только начиналось. ——— В клубе музыка снова набрала обороты — басы гремели, свет бил по глазам, словно ничего не произошло. Но за столом парней воздух стал другим. Тяжёлым. Натянутым. Тэхен стоял, всё ещё не двигаясь, словно его кто-то выдернул из реальности и забыл вернуть обратно. Щека жгла — не столько от удара, сколько от того, как это было. Не истерика. Не слабость. А хлёсткое, точное, злое. По-взрослому. Девушка рядом уже возмущённо что-то щебетала, поправляя платье, но он её не слышал. — Тэхен… — протянул Юнги, приподняв бровь. — Ты сейчас выглядел так, будто тебя не ударили… а отрезали что-то очень важное. — Она… — выдохнул Тэхен, проводя языком по внутренней стороне щеки. — Она не должна была так реагировать… — Ты серьёзно? — хмыкнул Намджун. — Ты усадил бабу на колени, начал её целовать, а потом удивляешься? Тэхен сжал челюсть. — Я не думал, что ей не всё равно. — Ты врёшь, — тихо сказал Чимин. — Ты как раз знал, что ей не всё равно. Потому и сделал это. Тэхен резко повернулся к нему. — Замолчи. Юнги фыркнул: — Поздно. Ты уже всё сказал своим лицом. Тем временем Джин стоял чуть в стороне, сжимая стакан так, что побелели костяшки. Его глаза метались туда, где ещё недавно сидела Сонми. Пусто. Даже салфетка, на которой она оставила отпечаток помады, выглядела как упрёк. — Я ничего не сделал… — сказал он почти себе под нос. — Ты сделал хуже, — спокойно ответил Намджун. — Ты дал ей повод почувствовать себя глупой. Джин медленно закрыл глаза и шумно выдохнул. — Я не хотел… — А получилось — больно, — отрезал Юнги. И только Чонгук молчал. — Она даже не выслушала на меня… — тихо сказал Джин. — Ты дал ей повод, чтобы слушать смотреть, — холодно ответил Тэхен. Джин резко поднял голову. — Не тебе говорить. Тэхен усмехнулся: — Мне? А кому? Той, что только что ударила меня? Юнги засмеялся: — Поздравляю, пацаны. Вы официально провалили Новый год.