Сквозь цепи я доберусь к твоему сердцу

Хаочень всегда, глядя на луну, невольно вспоминал о своем оруженосце. Такая же луна была и в ночь их первого совместного задания, когда они отправились собирать цветы для солдат. Эти моменты были пропитаны товариществом, а возможно, даже братством? Юй должен был стать неподъемной ношей, которую Лун взвалил на свою совесть, но стал той самой недостающей деталью, бальзамом на душу, успокаивающим жгучие раны, пропитанные тьмой. Для Хаоченя Юй действительно стал опорой, и потому младшему всегда хотелось ответить ему тем же. Но сколько бы Лун ни шел навстречу оруженосцу, каждый его шаг вперед сопровождался двумя шагами назад со стороны Хань Юя. Это ранило, вызывало неловкость, но даже эту неловкость Юй умел разбавить своей сдержанностью. — Капитан, вы слышите? — громко спросил зеленоглазый парень, стоявший перед ним вместе с невысокой напарницей. Они недоуменно смотрели на юношу. —Аа… Лин Синь, я призадумался. Что такое? — голос командира дрогнул, на щеках выступил едва видный румянец, а взгляд, стыдливо опущенный к земле, красноречиво говорил, что что-то не так. Синь и Инер переглянулись,а затем их взоры синхронно метнулись к раскрасневшемуся лицу командира. Лун же поджал губы, беспокойно блуждая глазами. —Ну… Мы хотели сказать, что свою часть работы уже закончили… — потерянно проговорила голубоглазая девушка. —Пока вы в облаках летали, — более внятно закончил за нее длинноволосый юноша. Хаочень быстро проморгался, посмотрел на них и, помотав головой, сдавленно выдохнул. —Хорошо, тогда пойдемте назад, к остальным, — пока он отдавал приказ, то мял ладонью шею, будто пытаясь окончательно выйти из задумчивого состояния, и тронулся в путь. Их точка была самой дальней, и без того вымотавшиеся ребята ожидали долгой, но, к счастью, спокойной дороги. Но ненадолго. — Капитан, вы думали о ком-то? — раздался вопрос девушки, оглянувшейся на него. Вместе с ней с интересом обернулся и Синь. Лун Хаочэнь резко остановился— не в ступоре, а скорее в растерянности от того, что его заметили. Ребята тоже замерли,повернувшись к нему. —И, видимо, о ком-то важном, — добавил Линь. Эти двое попали в точку. Да и Лун был не из тех, кто часто отмалчивается, к тому же тему начали они. —Да, вы правы, — коротко ответил он, под прицелом любопытных взглядов, которые так и ждали, чтобы капитан раскрылся. Взглянув на них в последний раз,Хаочень сдался и вздохнул. —Просто… этот человек очень сдержанный, даже отстраненный. Как мне показать ему, что он не один? — Он попытался кратко изложить суть, не столько надеясь на совет, сколько пытаясь утолить их интерес. —А этот человек очень важен вам, капитан? — спросила Инер, склонив голову набок. Лун кивнул:— Да, очень. —Тогда просто покажите ему это, — логично предложил Синь. Было забавно видеть,как эти двое тоже начали ломать голову. Но был ли в этом смысл? Как-то раз Хаочень уже заговаривал об этом с Цайэр,но та лишь скептически посмотрела на него, не поняв сути его переживаний. В итоге ему стало неловко перед ней, так что и ребят напрягать не хотелось. —Я показывал. По крайней мере, старался, — всё же проговорил младший. — Понимаете, он вроде и принимает это, но у меня ощущение, что он всё же опасается меня. Инер и Синь снова переглянулись— будто лампочки зажглись у них над головой. В головах щелкнуло: «Цайэр». Описание подходило под нее. Неужели у капитана кризис в отношениях? С такими мыслями они придвинулись к Луну. —Капитан, знаешь, ты очень хороший и милый человек, — начала издалека девушка. —И совсем мягкий, — подхватил юноша. —О чем это вы?.. — Лун недоуменно поморгал. —Иногда нужно быть настырнее. Даже навязчивым, — попытался вразумить его Лин. —Если хотите, чтобы человек почувствовал вашу поддержку, подойдите и буквально заставьте его почувствовать это. Физически, — уже почти крикнула Инер, глядя ему прямо в глаза. —Да, Инер права. Если слов и действий недостаточно, возможно, нужно быть радикальнее. Лун проморгался, смотря на них, не в силах ничего ответить. Он просто кивнул, поблагодарил, и они двинулись дальше. На самом деле Лун задумался о радикальности. Может, если один раз немного надавить, что-то и получится? Что же ему оставалось? Задание было окончено, и отряд направился в свой дом. На улице стояла глубокая ночь, идти за наградой не имело смысла — все нуждались в отдыхе. Все вернулись измотанными, даже сам Лун чувствовал себя выжатым. По общему согласию решили устроить несколько выходных. Весь отряд уже распланировал свои дни: Сянь собиралась навестить учителя, Ван Юаньюань — уйти в храм для тренировок, Инер и Лин Синь — к родственникам. Цайэр сказала, что ей нужно встретиться с дедушкой — не для тренировок, а для разговора о том, как управляться с силой наследия. Девушке не хотелось этого делать, но откладывать было нельзя. Выходило, что дома оставались лишь Лун и Хань Юй. По крайней мере, на это наводило молчание Юя. Парень сидел на диване, внимательно всех слушая, но за весь вечер сказал мало, лишь изредка обмениваясь парой слов с Сянем и Синем. На лице старшего играла спокойная улыбка, янтарные глаза светились в теплом свете комнаты. Он не казался ни унылым, ни отстраненным, и всё же Хаочень почему-то верил, что тому некомфортно. В какой-то момент и сам Лун перестал поддерживать беседу, а просто открыто смотрел на Хань Юя, чего тот не замечал. На следующее утро Лун по привычке встал рано и проводил всех, пожелав хороших выходных. Последним из своей комнаты вышел Хань Юй — собранный и опрятный. —Доброе утро… — тише обычного поприветствовал Лун, почему-то испугавшись, что тот тоже куда-то собрался. Хань Юй посмотрел в его сторону и,кивнув, ответил: — И вам доброе. Полдня прошло в тишине. Юй читал какую-то книгу, а Лун прибирался за друзьями, которые с утра устроили небольшой беспорядок и ушли. Время от времени младший поглядывал на старшего, пытаясь разгадать его выражение. И в один из таких моментов, не отрываясь от книги, заговорил Хань: —Вы пытаетесь просверлить во мне взглядом дыру? — Голос его был глубоким и спокойным, а янтарные глаза, наконец оторвавшись от текста, устремились на младшего. Лун слегка покраснел и вздрогнул. —Нет-нет, что ты! — пробормотал он и, быстро наклонившись к кофейному столику, принялся собирать разбросанные вещи. Юй отложил книгу, встал и, подойдя, аккуратно взял у него из рук посуду. —У вас сегодня тоже выходной. Вам стоит отдохнуть. — С этими словами он ушел на кухню доделывать уборку вместо Луна. Стало неловко. Старший воспринял его действия как намек на помощь, а это было совсем не то. Лун пошел за ним, пытаясь спорить, просил позволить помочь, но Юй строго велел ему отдыхать. В итоге уборку закончили вместе. За общим делом они договорились,что завтра пойдут за наградой для отряда, а вторую половину дня посвятят совместным тренировкам. Время клонилось к вечеру, парни мало общались и вскоре разошлись по комнатам. Утро началось с тех же механических действий: проснулись, умылись, оделись, позавтракали — и всё почти молча. В том же молчании они получили награду и так же отправились на тренировочную площадку у водопада, где было много места для различных атак. Пока они шли, Лун чувствовал непонятное напряжение. Младший весь день выглядел озабоченным, будто хотел что-то сказать, но не решался. Юй не давил — кто он такой, чтобы лезть в душу? Или, может, он с самого начала не заслуживал того, чтобы с ним делились сокровенным. Тренировка шла ужасно. Хаочень лишь оборонялся, а Юй периодически останавливался, проверяя его. Так продолжалось по кругу, пока в один момент они не замахнулись друг на друга одновременно и, не успев остановиться, сбили друг друга с ног, рухнув на землю. Оба тяжело дышали,в ушах звенело, перед глазами стояла пелена. Вскоре они поднялись. Происходящее начало действовать на нервы. Смысла молчать больше не было, но и говорить было нечего. Еще несколько ударов мечами, обмен техниками — и, поймав старшего врасплох, Лун снова сбил его с ног. «Ты собираешься что-то сказать, Хань?»— раздраженно прозвучало у него в голове. Почему оруженосец упрямо уходит от диалога? Пока Юй даже не успел подняться, Лун провел новую атаку, заставив того нахмуриться и сузить глаза, но все же успеть защититься. И всё без единого слова. Еще удар, оборона, атака, защита… Младший уже и сам не понимал, чего пытается добиться. Он просто с каждым ударом приближался к Хань Юю, а тот отдалялся и защищался. «Хватит». Пытаясь отдышаться, Юй отдаленно услышал голос Луна, а затем — оглушительный свист золотых цепей, рассекающих воздух. В голове не успело ничего сложиться, он лишь инстинктивно выставил вперед руку, и в следующую секунду они были скованы над головой. Взглянув вниз, он увидел золотые цепи на своей талии, ногах и почувствовал холод металла на шее. Юй попытался пошевелиться, но свободными оставались лишь бедра, да и то движение причиняло боль от впивающихся железа. —Хань Юй, — голос Хаоченя вывел его из оцепенения, заставив поднять взгляд. Оруженосец лишь сдавленно выдохнул. —Ты хочешь что-то сказать? — спросил младший. —Да, — прозвучал сдавленный ответ. —И что же? — ровным тоном спросил Лун. —Выпустите меня, — потребовал оруженосец. —Нет, — тон младшего был дерзким и не позволял возражений. —…Нет? —Нет, — строже повторил Лун. —Почему?.. — Юй испуганно дернулся в оковах. — Капитан? Хаочень шагнул к нему. —Хань Юй, кто я для тебя? —Капитан, что за вопросы? — Юй едва сдерживался, чтобы не закричать. Цепи причиняли жгучую боль, а капитан вел себя не типично — это пугало. —Ответь. —Отпустите меня… —Ответь мне. —Я сказал, отпустите! Вы победили. —Хань Юй. —Вы слышите? Отпустите! — в голосе старшего послышалась нервная дрожь. —Кто я тебе? — судорожно выдохнул Хаочень. Хань Юй опустил голову. —Капитан, — тихо ответил он наконец. Младший смотрел на него, не двигаясь, лишь тяжело дыша. Он бы принял даже «товарищ» — этого было бы достаточно, чтобы прийти в себя. Неужели Юй видит в нем только командира и ничего больше? Пока Лун смотрел на парня, твердящего как мантру «отпустите», внутри у него всё сжалось от боли. —Капитан, отпусти… — не успел он договорить, как рука Луна резко сжала его челюсть, притягивая к себе. Глаза Юя расширились, дыхание перехватило. Лицо обжигало дыхание младшего. —Капитан, что вы… — ошеломленно прошептал он, но ему снова не дали договорить. Рука переместилась в его волосы, больно сжала их и резко дернула на себя, вырывая испуганный возглас. Звук, который пытался издать Юй, был подавлен губами Луна, грубо прижавшимися к его губам. В ушах стоял оглушительный шум, разрывающий нить всяких здравых мыслей. Единственное, на что хватило сознания Луна — это чуть расслабить руку, вцепившуюся в волосы оруженосца, и поднять другую, чтобы прикоснуться ладонью к его пылающей щеке. Все последующие действия тонули в густом тумане. Попытка Ханя сделать нервный вдох была подавлена новым поцелуем. Он почувствовал, как зубы Луна легонько куснули его нижнюю губу, заставив вздрогнуть, а следом — влажное, обжигающе горячее скольжение чужого языка в его рот. Дышать стало невозможно — не только из-за настойчивого поцелуя, но и из-за того, что холодные звенья цепи все туже впивались в его шею, причиняя боль. — Капитан... Уберите... хоть цепи с шеи, — сдавленно, в короткий миг отстранения, выдохнул Юй, его голос был хриплым и прерывистым. Но Лун будто не слышал. Или не хотел слышать. Каждое обращение «капитан», звучавшее как мольба или упрек, только заставляло его с новой силой возвращаться к губам Хань Юя, требуя ответа, который тот не мог дать. Юй пытался не вырываться, а просто привлечь внимание — слабым движением головы, дрожью в плечах. Он хотел, чтобы Лун увидел его, его испуг и смятение, а не просто продолжал брать то, что хотел. Но младший был глух ко всему. Непроизвольное, судорожное движение бедер Юя, попытка отстраниться, лишь сильнее затянуло петлю на его шее и заставило цепи врезаться в тело. В ответ натиск Луна стал еще требовательнее, почти яростным. Из груди оруженосца вырвался сдавленный звук — не то полувскрик, не то полустон, немой протест и признание собственной беспомощности одновременно. Этот звук, казалось, лишь подлил масла в огонь, заставив Луна притянуть его еще ближе, стирая и без того несуществующую дистанцию между ними.