Новая жизнь

Кавински выписывали только через неделю. Каждый день Калеб заглядывал к нему. Тот, казалось, с каждым днём выглядел только хуже. От вечно позитивного Кавински не осталось и следа, он стал собственной тенью. И ничто, казалось, не могло поднять ему настроение. – Тебя завтра выписывают, – сообщил парню Калеб. Кавински даже на него не смотрел. Взгляд его был направлен куда-то в стену, словно в ней он мог найти ответы на все свои вопросы. – Ага, – только и протянул блондин. Кавински стал неразговорчивым, казалось, он полностью погряз в собственных мыслях, и никто не мог до него достучаться. А Калеба это его состояние жутко беспокоило и бесило одновременно. Врачи предлагали Кавински поставить импланты, но тот в своём решении остаться на собственных ногах, пусть и нерабочих, был непоколебим. Калеб не мог его за это осуждать, да и никогда не стал бы. Он прекрасно понимает желание Кавински оставаться на своих ногах, тут далеко ходить не надо, стоит вспомнить хотя бы Радана. Потеряв руку, ему установили протез. Но протез, каким бы навороченным он ни был, это всё-таки не рука. Да и Радан, будь у него выбор, разумеется, выбрал бы собственную руку, а не железяку, он ведь адекватный человек. Не то что Войд, постепенно перекраивающий себя в машину — подобие человека. От него после смерти только железяки и остались... – Калеб, я одного не могу понять, – вдруг начинает диалог Кавински. – Зачем ты приходишь ко мне каждый день? Блондин даже поворачивает свою голову в сторону Калеба, смотрит ему в глаза своим уставшим взглядом. И Калеб вздрагивает от этого взгляда, такого пустого... Кавински за пару недель перестал быть похожим на себя. Его сломало. –нет, ты не подумай,–продолжал Кавински–просто, мне казалось, что у главного секретаря не так много свободного времени что бы навещать какого то там инвалида.... –ты не инвалид Винс. –Хорошо, временно недееспособный – так лучше звучит? – Да, определённо. Если будешь упорно заниматься, то есть все шансы, что восстановишься... – Ты в это веришь? – Да У Винса даже глаза округлились. Для Кавински главный секретарь всегда был реалистом. А Калеб действительно им был: перечитал кучу сайтов, перечитал пару книг, посоветовался с врачами. Конечно, шансы у Винса, если уж совсем откровенно, 50/50. Ему всё же далеко не 15 лет, но, исходя из литературы, с которой ознакомился парень, если Винс поверит в себя, то шансы на выздоровление заметно возрастут. И сейчас Калеб своей задачей поставил вернуть Кавински позитивный настрой. – Молодой человек, на сегодня время посещения окончено, – уведомила Калеба медсестра, зашедшая в палату. ### Калеб ехал по ночному Альт-Сити на своём мотоцикле, обдумывая события последней недели. Скорее всего, его ещё долго в кошмарах будет преследовать образ бездыханного Кавински, девушка с оторванной рукой, парень со стеклом в глазу... ну и в общем всё то, что он видел в мастерской. Калеб, кстати, заглядывал в мастерскую, там уже установили новые окна, и в целом мастерская функционировала, только ребята брали меньший объём работы, ну и конечно, на работе были только Минни, Хэнк и Джеффри. Все подростки ещё находились на больничном, правда, всех уже направили домой. Только Кавински отличился... Калеб почувствовал, как от скопившихся мыслей и переживаний начинает болеть голова. Тогда, остановившись на следующем светофоре, он выдохнул и просто отдался моменту. Позволил себе почувствовать свободу, выжать газ на пустынных улицах и вообще выехать из города. Он чувствовал, как его сердце стучит в такт рёву мотора, как легко маневрирует его мотоцикл. Калеб выехал за город, припарковал своего железного коня на обочине, снял шлем и позволил себе вдохнуть полной грудью, отпустив все лишние мысли. Когда Калеб вернулся домой, голова его была свежа и чиста. Он больше ни о чём не думал и впервые за долгое время смог выспаться, уютно устроившись на собственной постели.