Новая жизнь

Кавински не живёт. Он существует, иначе это своё состояние он назвать не мог. Первое время его гасили различными препаратами, от которых ему безумно хотелось спать, и большую часть времени между приходами гостей он только и делал, что спал. Чаще всего к парню заходил Калеб, чуть реже Кейт и Радан, а также Хэнк, Минни и Джеффри. Обычно все ему что-то рассказывали, а он просто слушал. Да и говорить ему, если честно, было тяжело. Потом Кавински сняли с таблеток, боль ушла вместе с ранами и мелкими синяками. Единственной проблемой оставались ноги. Они вроде бы и были. Винс мог почувствовать их своими руками, даже при большом желании мог с помощью рук согнуть их в коленях и сидеть так. Вот только он их не чувствовал, совсем. Это пугало, даже слишком. По сути, всё что мог Винс, это целыми днями гнить в постели. Даже в курилку сходить у него не было возможности, а курить ему хотелось безумно. А ещё безумно хотелось в свою квартиру. Уж лучше гнить там, в родных стенах, чем в этой больничной палате, где невкусно кормят и пахнет хлоркой и ещё какими-то там препаратами. У Кавински пропал аппетит, пропало желание жить, куда-то двигаться, что-то делать. Всё ему казалось бессмысленным, даже реабилитация, про которую с таким вдохновением рассказывают Калеб и Кейт. Винс, быть может, и хотел верить в чудодейственную реабилитацию, вот только он представить себе не мог, как они собираются поставить его на ноги, если ног он не чувствует. Начать ходить казалось чем-то фантастическим, да даже встать, оперевшись на ноги, было бы уже чудом... Если честно, Винс один раз хотел попробовать встать, правда, у него ожидаемо ничего не получилось. Даже сесть на кровати, свесив ноги вниз, для него оказалось испытанием, а встать он даже не попытался. Там и так ясно было, что ничего не получится. Ментально с каждым днём ему становилось всё хуже, как бы Калеб ни пытался его поддержать... Или зачем этот главный секретаришка приходил каждый день к Винсу? ### В день выписки в коридоре Кавински встретил Калеб. Если честно, Винс не ожидал встретить вообще кого-либо. Он думал вызвать такси, а там, в своей квартире, уже как-нибудь сам разберётся. Да и не хотел он, если честно, чтобы его видели таким... беспомощным? Винс сидел на инвалидной коляске, окинул Калеба взглядом снизу вверх. С такого положения главный секретарь выглядел ещё выше, чем обычно. – Ты приехал... за мной? – первым начал разговор Винс. Если честно, такой жест от Калеба смутил блондина. – Да, – кивнул Калеб. – Я взял твой внедорожник, надеюсь, ты не против? Просто боюсь, на байке перевозить коляску будет проблематично. – Да не парься, я всё равно за водительское не скоро сяду, если вообще сяду, а не дело, чтобы машина без дела стояла... Калеб хотел что-то ещё сказать, но Винс отмахнулся. Сейчас ему важнее было выехать из здания больнички и срочно покурить. Зажигалка ещё как назло не хотела работать, сколько бы раз Винс ей ни щёлкал, но в конечном итоге парень всё-таки закурил. Калеб мешать Кавински не стал. ### Калеб помог Кавински заехать в квартиру. За время отсутствия механика квартира успела зарасти пылью и явно требовала уборки. Калеб помог Кавински повесить куртку на крючок в коридоре, и несмотря на то что механик пытался выгнать Калеба, главный секретарь решил заняться уборкой самостоятельно. Первым делом Калеб отправился на кухню, чтобы выкинуть просроченные продукты, а сам на коммуникаторе заказал новые с доставкой до двери, за свой счёт. Винса подобные действия со стороны главного секретаря безумно смущали. Казалось, в последний раз так о нём заботились в далёком детстве... В больнице у Кавински было много времени подумать, и он часто прокручивал в голове воспоминания со своей мамой. Помнил, как она заботилась о нём, когда мальчик болел, помнит её уставший голос, когда она не спала ночами, хотя ей нужно было на алгоритм. В больнице Кавински даже успел поплакать, тихо так, что бы никто не видел и не слышал. Ведь для него слёзы–проявление слабости. А быть слабым, Кавински стыдно. Причём к чужим слезам, мужским или женским, он относится нормально, но вот себе быть слабым он запрещает. К себе у Винса требования выше, чем к другим. Пока Кавински разбирался, как аккуратно переехать порог в спальне, Калеб уже вернулся со своей прогулки к мусорному баку. В руках у него был пакет с новыми продуктами, которые парень заботливо расставил на чужой кухне. Затем Калеб взял тряпку и затеял полноценную уборку. – Калеб, не стоит... – пытался остановить парня Винс. – Винс, просто дай мне тебе помочь. И Кавински всё-таки сдаётся. Калеб делает уборку быстро, но чисто. Винсу даже кажется, что в последний раз его квартира была такой чистой, когда он только в неё заехал. Даже лампочки в присутствии секретаря, казалось, начали светить ярче. А после уборки, в просторной кухне-гостиной, Калеб принялся готовить ужин. Винс, учуяв что-то вкусненькое, выехал из собственной комнаты, где переставлял некоторые книги на стеллаже, и отправился на кухню. Там Калеб готовил пасту с курицей, у Винса аж слюнки потекли... После больничной еды настоящая паста пахла очень заманчиво. Да и на вид тоже была ничего, а на вкус... Калеб определённо умел готовить. ### Калеб был готов даже остаться на ночь, но Винс убедил его, что справится самостоятельно, но для спокойствия Калеба выдал ему запасной ключ. – Я завтра зайду. – Ты каждый день приходить собрался? –Да, кстати, Винс, – Калеб достаёт из кармана пачку сигарет и протягивает Кавински, – я заметил, что у тебя заканчиваются. –Надо же, главный секретарь поощряет мои пагубные привычки, – улыбнулся Кавински, но пачку всё же взял. Достаточно было просто вернуться домой и провести полдня с Калебом, чтобы Винс вдруг снова почувствовал себя человеком, а не овощем, прикованным к кровати. Кто знает, может, Калеб всё же был прав и у него всё же есть шансы снова начать ходить? Входная дверь захлопнулась, и Винс остался один, в тишине собственной квартиры. Впервые за долгое время он вдруг решил открыть коммуникатор и поотвечать на сообщения, скопившиеся за месяц. Будучи в больнице, он на них совсем не отвечал, не было сил. А теперь пора хотя бы посмотреть, что там ему писали...