шипы, да ягодки, или пособие как быть омегой

Капли дождя мягким облаком окутывают хвойный лес, наконец-то сменяя невыносимую жару на приятную прохладу. В поселении радостно носятся волчата, высовывая розоватые язычки и пробуя на вкус небесную воду. Омеги снимают с многочисленных бельевых верёвок сохнущие вещи и резво разносят по домам, однако сами в них прятаться не спешат. Наоборот, все жители с облегчением прогуливаются по знакомым тропкам, радуясь благодати свыше, прогоняющей невыносимую духоту последних летних дней. Лишь патрульные на границах стаи остаются такими же сосредоточенными, ведь неважно: солнце ли, дождь или гроза – деревня обязательно должна быть охраняема. Недопустимо чужаку остаться незамеченным. Пусть волкам между собой делить и нечего, а все стаи в округе уже больше десятка лет жили в мире и согласии, но традиции и обычаи, помогавшие оборотням из поколения в поколение, нуждаются в соблюдении. Хисын и Минджи принюхиваются практически одновременно. Расслабленные тела (но не умы) за мгновение становятся до предела настороженными. – Ты чувствуешь этот запах? – Хисын первым подаёт голос, разминая левое плечо. По телу проскальзывает лёгкая дрожь. Он не трусит, нет, но не может скрыть своего расположения духа. Когда в патруле бываешь один – это одно, а когда с тобой твой же омега и надвигается неизведанное, тело автоматически начинает готовиться к худшему. – Чужаки. Обращайся, милый. Минджи кивает и перекидывается серым волком, отряхивая себя от капель дождя. – Беги к вожаку. Наши должны знать, что к нам скоро наведаются незванные гости. Я задержу их. Омега скулит и в бок влажным носом альфу толкает, но получив от него лёгкое поглаживание за ухом, немного успокаивается. Явной опасности нет, но нет и гарантий, что всё пройдёт хорошо. Само по себе вторжение уже являет собой серьёзный проступок, по волчьим меркам, однако мотивы оборотня – это то, что решает его дальнейшую судьбу. Много скитальцев-одиночек таким образом обретают семью и истинных в чужой стае, но также бывают и недоброжелатели. Они встречаются реже, однако наверняка знать нельзя. Стая должна быть готова к любому исходу, будь то битва или принятие в свои ряды нового её члена. По команде Хисына пара разбегается в противоположные стороны. Омега мчит со всех ног в стаю, а альфа, находу обращаясь в волка, уносится прочь. К чужакам. В неизведанность. *** Когда на поляну ступают трое незнакомых альф, беззаботный день восточных оборотней подходит к концу. Минджи, предупредивший вожака, ушёл вглубь стаи, наблюдая за потасовкой с расстояния. Хисын ещё не вернулся. Эту его мысль прервал чужой низкий голос, и омега напрягся, закрывая собой выбежавших из собственного дома волчат. – Мы не причиним никому вреда, поэтому все слушайте внимательно: здесь находится омега нашего вожака – предводителя южной стаи Чон Чонгука. В ваших же интересах предоставить нам его и мы спокойно уйдём с ваших земель, – монолог разносится по центральной части деревни, заставляя многих жителей переполошиться. Народ боязливо показывается на улицах, смотрит в окна, а альфы с недружественным оскалом зажимают чужаков в клещи. – Так дела не делаются. Если здесь есть омега вашего вожака, то пусть он явится к нам с официальным визитом. В нашей стае не поддерживается обычай кражи омег, – морды оппонентов скривились в недовольстве, но высокий и мускулистый мужчина остался непреклонен. – Никак иначе не будет. Убирайтесь прочь, пока целы. – Нет. Нам дали чёткий указ: вернуться с омегой. Приведите его сюда. – Чужаки ощетинились, взглядами осматривая каждого присутствующего здесь омегу, пока альфы поселения оттесняли их. Были предприняты шаги разделиться и броситься на поиски будущего супруга их вожака, но восточные альфы успешно подавляли эти попытки. – Последнее предупреждение. – Намджун делает тяжёлый шаг вперёд, уже собираясь обращаться, но на поляне вдруг слышится смех — звонкий, доносящийся до ушей каждого присутствующего. А после из тёмной чащи показываются тени. – Брат, подожди. Позволь мы сами разберёмся с ними. – Юноша неспешно равняется со старшим и кладёт руку на его плечо, похлопывая пару раз. – Да, хён, нечестно, что всё веселье достаётся вам, альфам. – Второй омега также показывается из сумерек и медленно разминает шею. Вожак хмыкает, но всё же отступает, приподнимая уголок своих губ. Вслед за ним альфы стаи перестают скалиться на чужаков и отходят к жителям деревни, закрывая своими мощными телами вышедших омег, стариков и детей. На всякий случай. Если они действительно пришли по чью-то конкретную душу, то у них нет дозволения вредить кому-то из этой стаи, значит в бой вступать они не могут. Не посмеют причинить зло семье и близким омеги, который должен будет вскоре стать мужем их предводителя. За прямое неподчинение указам вожака волк может лишиться даже жизни, а в лучшем случае его ждёт пожизненное изгнание с земель той стаи. Безусловно, у каждой стаи есть определённые правила и установки, однако основные волчьи законы прописаны для всех без исключения. Близнецы переглядываются друг с другом и делят одну ухмылку на двоих, наступая на чужаков с противоположных сторон. Противники, удивлённые подобным, несколько мгновений судорожно оглядывают каждого из четы Ким. Если чужаки не могут драться с альфами из их поселения, то как им давать отпор омегам?! В волчьих кланах априори не предусмотрены драки меж разными представителями вторичного пола, и нынешняя ситуация поставила троих альф в тупик. Минутным промедлением и пользуются близнецы, обращаясь в свои животные ипостаси и нанося первый удар. Двое из тройки падают наземь, погрязнув в пыли от синхронных ударов мощных лап с разных сторон, а третьего омеги сносят вдвоём, кусая за бока, царапая и норовя оторвать негодяю лоскут из меха. Альфы поднимаются, отряхиваются и скалятся, делая выпады в попытке напугать, однако мощные удары когтей, полосующие их лица, лапы и тела, раз за разом выбивают из чужаков любое желание находиться с бешеными восточниками на их же территории. Количество ран с каждой минутой неумолимо растёт, а на омегах по-прежнему ни царапинки. Альфы обороняются, до последнего выискивая нужного им человека и слишком поздно понимают одну простую истину, отступая в дремучий лес. Небольшие кровавые полосы от увечий следуют за ними, оседая на траве и цветах, пока за спинами воют омеги, ознаменовывая собственную маленькую победу. Они защитили не только себя, они сумели отстоять целую стаю, свою позицию и мнение. Чужакам с их обычаями не место на восточной земле. И трио взрослых мужчин ни с чем возвращается к себе домой. *** – Я надеюсь, мне это просто показалось? Вам, остолопам, дали простое задание: привести ко мне мою омегу, а вы умудрились вступить в бой со стаей, в которой вырос и живёт мой истинный. Я требую объяснений и надеюсь вы понимаете, что с вами будет, если ответ меня не удовлетворит. – Вожак оглядывает каждого оборотня раздражённым взглядом и утробно рычит. Испокон веков восточная стая славилась успешным сохранением традиции кражи невест, но именно с парой вожака возникли трудности. Сам по себе неудачный исход заставлял альфу нервно сжимать ладони в кулаки, пока на собственном лице играли желваки. Полноценно злиться, не услышав версии подчинённых, ему не хотелось, но сама мысль о том, что кто-то из стаи его омеги мог пострадать, заставляла кровь в теле циркулировать с бешеной скоростью. Не приведи Луна такому случиться. Упаси небо. – Но предводитель, мы ни с кем не вступали в бой, это всё они... – подал голос самый младший из шайки – Джиён. – Они? Хотите сказать, что на вас напали их альфы, а вы просто отдали себя на растерзание? – Нет, это были не альфы. – Самый старший выступил вперёд и сел перед вожаком на одно колено. Мягкая трава щекотала голень мужчины, а сгущающиеся сумерки скрывали на телах мужчин следы битвы. Точнее сказать избиения. – Ён Дже, ты хочешь сказать, что вас отметелили омеги? — голос Чона дрогнул в удивлении. Никогда прежде он не слыхивал о подобной дерзости. Чтобы лапа нежнейшего создания поднялась на альфу, так ещё и задала тройке крепких парней такую трёпку. Да кто в этой воительной омежьей стае, чёрт возьми, предначертан ему судьбой?! Чонгук давит в себе ухмылку от подобных мыслей и лишь спустя несколько часов расположение его духа меняется с любопытства до глубочайшего разочарования и злости. Восточная стая воспользовалась брешью в волчьих законах и посмеялась над обычаями чужой общины, буквально отпустив в лицо вожаку плевок. Испокон веков стая Чона приходила за омегами их других стай, воздавая дань традициям, так почему же, когда зашла речь о паре вожака, возникли такие проблемы? Почему же проблемы? А потому, что великому вожаку достался не просто омега из восточной стаи. Его истинными были близнецы, носящие фамилию Ким. Фамилию их нынешнего вожака. Двое дерзких омег, сумевших дать троим альфам отпор и бросившим вызов собственному истинному подобным поведением. Уже это ставило под вопрос хранившуюся веками иерархию в поселениях. На сегодняшний день она трещала по швам. Пренебрежение и неповиновение сквозили прозрачной дымкой, окутывая тело молодого оборотня громоздкими цепями. Теперь он должен самолично явиться в их стаю, самолично забрать двоих наглецов и усмирить дикие нравы тех, кто послан ему самой Луной. О боги, ну и за что ему такое счастье? *** Чон тяжело петляет по спальне собственного дома, продумывая план дальнейших действий. Нынешняя ситуация сравнима для него с поляной капканов, где один неверный шаг – и нет, не смерть, но огромный ущерб репутации и статусу вожака. Он не должен колебаться на глазах у стаи, не должен казаться застигнутым врасплох, не должен казаться уязимым. Но у Чонгука из-под ног выбили почву, поставили под сомнения авторитет и обычаи его стаи, дали отпор. Условием восточной стаи стал официальный визит к ним, но как можно показаться пред ними уже автоматически оказавшись оскорблённым? Ему пустили пыль в глаза, обвели вокруг пальца и явиться с официальным визитом после подобного – просто неуважение к самому себе. Тут нужна хитрость. Нужно нечто такое, что покажет зазнавшимся омегам, кто является самым главным авторитетом в их взрослой жизни. Кто является их альфой. Тёмные глаза Чонгука сверкнули в сумерках и тот умчался прочь. Пусть они и не виделись, он чувствует тонкие нити запахов своих истинных. Они похожи, практически идентичны, но всё же имеют едва ощутимое различие, понятное одному лишь Гуку. Один запах окутывает кислинкой, раскрывается шлейфом ежевики, оседая на рецепторах плотно и ярко, в то время как другой, ещё более насыщенный, отдаёт сладкой малиной, имитируя манящий, исконно омежий аромат, но Чонгук уже знает: эти ягодки не так просты, как кажутся. Даже у самой прекрасной и ароматной ягоды всегда есть шипы. Это плата того, кто позарится на её плоды. Лапы вожака оставляют за собой клубы пыли и земли, пока тот мчит навстречу к ним. Он знает, они там. У самой границы леса и тоже ждут его. *** – Думаешь он придёт после того, что было утром? – Тэюн устраивается на мягкой траве и вытягивает лапы в разные стороны, принюхиваясь к ароматам цветов. Он пытается уловить и запах истинного, но после пары попыток концентрируется на любимых цветах. В полумраке их почти не видно, но вот шлейф ощущается на все сто. – Он точно придёт, я знаю это. – Тэ обходит небольшую поляну и возвращается к брату, игриво кусая его за хвост. – Он просто не сможет проигнорировать наше представление и явится самолично. Я уже чую его присутствие. Вот увидишь, вставай. Тэхён толкает брата в бок, и они синхронно разбегаются практически в тот же момент, когда на поляну заявляется желанный ими гость. – Какая жалость, мои омеги уже ушли. Неужели я опоздал к нашему семейному ужину? Вожак рысцой показательно оббегает место, где совсем недавно лежали двое его истинных, и принюхивается. Маленькие бестии даже сейчас умудряются играть ему на нервах и юлить. – Я слышу вас и знаю, что вы тут. Признаться, я был поражён. Омег подобной силы не доводилось мне встречать нигде, однако вы пренебрегли обычаями стаи вашего будущего супруга. И как же это понимать, мои волчата? Следует ли мне начать нашу семейную жизнь с вашего публичного наказания? От чего обычно бывают в восторге омеги? Порка, вылизывания или брачная метка.. А может быть всё сразу? Как думаете, хватит меня на вас двоих в наши первые брачные ночи? Тэхён еле сдержал порыв сбить с ног нахального мужчину за столь фривольные речи. Знает, что их провоцируют, но чёрт его дери, как же хорошо наглец умеет давить на чужие больные точки. "Сукин сын", – пронеслось в голове у Тэхёна. Тэюн разделял реакцию брата, но на последних словах сердце его пропустило удар, а уши дрогнули в лёгком шоке от смущения. Истинному эту свою сторону он конечно не покажет, но в отличие от брата, Юн всегда был чуть более спокойным и ласковым, поддающимся на провокации, если уж очень надавить на чувствительные места. Тэхён же держался стойко, до последнего. Всегда цеплялся за свою гордость и стоял наравне с альфами поселения, зачастую не уступая им в самоконтроле и упёртости. И именно Тэхён, несмотря на изначальный план, выходит к Чонгуку, не выдавая абсолютно никаких эмоций и реакции. Выходит медленно, сверкая голубыми глазами и выжидающе смотрит на чёрного волка. Такую громадину в одиночку повалить он точно не сможет. Даже если бы хотел. Тэ анализирует оппонента и обхаживает его со всех сторон, в то время как Чонгук стоит на месте и даёт омеге рассмотреть себя. Когда тот останавливается перед Чоном, тот будто бы инстинктивно принюхивается и делает пару шагов вперёд, но получает хвостом по морде, когда омега отпрянув, фыркает на мужчину. – Даже не думай, альфа. Вожак скалится, но отходит назад, обращая свое внимание на другого омегу, показавшегося на поляне. Чертовски хороши. И чертовски горячи. – В вашей стае вас совсем не научили уважению к тем, кто по статусу выше? Омегам не к лицу подобное поведение. Поднять руку на других альф это неслыханная наглость, которой в своей стае я не потерплю. Вы – мои омеги и априори будете стоять за мной и слушать меня. Хотите вы того или нет. Когда я приду за вами, ваша спесь будет сбита. Запомните, волчата. Окинув взглядом близнецов в последний раз, он скрылся с глаз долой, оставив за собой лишь запах можжевельника, пробирающийся в лёгкие парней, не сумевших ничего сказать тому в ответ. – Заносчивый тип, – оттаяв от такой наглости, рявкнул Тэюн, чуть толкая брата в бок, а после срываясь на бег. – Ну и придурок же нам достался, да брат? Покажем ему, где раки зимуют. Догоняй. Тэхён кивнул и, бросив мысли о Чонгуке, помчался вслед за старшим. Им пора домой.