В нашем университете поселился Купидон

Ли Минхо был готов продать душу дьяволу, лишь бы заполучить столь желанное внимание чужих, небывалой красоты глаз. И о, нет, не только глаз. Весь Хёнджин был идеально сложен, с его темной копной волос до плеч, которую он вечно завязывал в пучок. Даже выскочившие пряди придавали завершенности образу Хёнджина. Минхо хотел коснуться этой идеальности. Завладеть ей. Подчинить себе. Ничто так не возбуждало, как представления о строгом, избирательном и непоколебимом старосте их группы. Его манера слегка проглатывать окончания в словах, мягкий тембр голоса, похожий на взбитые сливки, щекочущие горло и… пухлые губы. Минхо сошел с ума, когда увидел их впервые, и с тех самых пор не позволяет задерживать на них взгляд дольше двух секунд. Вечно увлажнены бесцветным бальзамом, но будь Хёнджин не альфой, он точно красил бы их в цвет мокко. И эта чертова серьга в его ухе, которую Минхо норовит облизать, втянуть вместе с мочкой и в конце концов аккуратно сорвать. Но чтобы без боли и крови. Минхо вообще-то совсем не такой, разве что временами исключительно из-за Хёнджина. Феромоны Хвана переворачивают всю сущность Минхо. Никогда прежде он не чувствовал таких ярко выраженных кисловато-сладких нот в аромате альфы или омеги. Это похоже на крепкий ягодный чай, если дать ему остыть — на вкус как компот. В горячем виде напоминает безалкогольный глинтвейн. Все же пряным запахом Минхо не смог насладиться сполна, но один раз ощутил — в момент, когда Хёнджин вспылил на студсовете. Минхо тогда проходил мимо и услышал что-то похожее на рык, а после хлопающую дверь прямо у его носа, следом последовал шлейф имбиря в перемешку с излюбленным Минхо гибискусом. Хёнджин уверенно шел в противоположную от Минхо сторону, а тот так и остался глядеть вслед своему предмету воздыханий. Пары физкультуры. Минхо лез из кожи вон, когда их ставили в пару по большому теннису. Во-первых, Хёнджин играл на достаточно профессиональном уровне в отличие от Минхо, который неприлично долго засматривался на длинные ноги напарника и пропускал мяч. Хёнджин игнорировал неоднозначные взгляды, направленные на него, или хотя бы делал вид. Объективно Минхо уступал Хёнджину по множеству пунктов, отвечающих за общепринятые стандарты привлекательности. Дело не только во внешности, Хенджин был недосягаем и в его естественном обаянии и умение держать лицо в обществе. Единственное, в чем Ли мог похвастаться — телосложение. Да, Хван был атлетически сложенным, но вечно сушился в силу убеждения о том, что у него слегка широкие бедра, которые портят его фигуру. Не спрашивайте откуда об этом узнал Минхо. Он вам все равно не расскажет. Хотя.. Только если приоткроет занавес. Десять дней назад. Хенджин переодевался в раздевалке после освежающего душа. Мокрые волосы лениво спадали на плечи и завивались на кончиках. Хенджин надел нижнее белье, а когда потянулся за джинсами, распахивая дверцу шкафчика, — те случайно упали на пол и намокли в луже прохладной воды. — Вот дерьмо, — выругался Хван, следом потянулся за рваными джинсами. Минхо правда не хотел подглядывать, но из-за того, что он был в списке запасных по волейболу, смог вернуться пораньше с пары физры. Практически следом за Хёнджином. И тот, как обычно, его не заметил. Зато Минхо видел все от начала до конца. Слишком многое. Ягодицы Хёнджина оказались неестественно округлыми и упругими. Минхо правда не хотел подглядывать, это всего лишь чистой воды совпадение — оказаться в одной общественной душевой с альфой, в которого ты влюблен, будучи другим альфой. Минхо искренне не хотел подглядывать, когда небольшая баночка с шампунем упала между ног Хёнджина, и тот потянулся за ней… Блядство. Это воспоминание отпечаталось на подкорке сознания Ли Минхо. Дыхание перехватило от увиденного, тело вздрогнуло, а жар обрушился с головы до пят, локализуясь в области низа живота. — Сука, — прошептал Ли, хватаясь кончиками пальцев за холодную настенную плитку. Он не может вот так. Рядом с ним. Будь это испытанием на прочность, Минхо бы его провалил. Все же, он все еще не докатился до уровня неконтролируемого инстинктами животного, поэтому выключил напор воды и быстрым шагом покинул душевую. Минхо быстро нашел свой шкафчик, надел кожаные клеш-штаны, которые он так любил и заправил в них белую майку. Бляшка ремня звякнула, когда он продевал язычек. В этот момент все и произошло. С другого края раздевалки послышалась ругань. Минхо не думал. Он просто рванул на знакомый голос. Пред ним предстала интересная картина: Хёнджин с голым торсом, сидящий на корточках в одних серых боксерах, пытающийся выжать мокрые штанины джинс от воды. Минхо кашлянул прочищая горло, чтобы привлечь внимание. Глаза, точно нефтяного цвета, с непониманием устремились на источник звука. Следом в них вспыхнула враждебность, когда Хёнджин уловил нотки чужого запаха принадлежащего альфе. Горький миндаль. Так пах Минхо в ту встречу. — Чего вылупился? — резко выпалил Хёнджин, параллельно вставая и оттряхивая джинсы. Минхо продолжал стоять неподвижно, держась за этот взгляда, как за спасательный круг. Ему редко удается поговорить с Хенджином тет-а-тет, только если в компании других одногруппников. И то, друг с другом напрямую они почти никогда не контактируют, лишь косвенно поддерживая тему. — Услышал знакомый голос и подумал, что тебе нужна помощь, — спокойным тоном ответил Минхо, скрещивая руки на груди. — Помог? — хмыкнул Хёнджин. — Теперь можешь проваливать. Хёнджин развернул джинсы и натянул их до тазовых косточек. Низкая посадка. Неприятная зябкость отдавала в районе лодыжек от влажной ткани. А Минхо всегда залипал на эти прекрасные мышцы кора и тазовые косточки. — У меня есть запасные брюки. — Широкие? — уточнил Хёнджин, тут же оценивая фигуру Минхо. — Кюлоты. Хёнджин машинально кивнул, давая добро. Минхо размеренным шагом дошел до своего шкафчика, высунул нужную вещь и вернулся обратно, уже держа сложенные штаны в руках. Хёнджин нахмурился, разглядывая их. Воздушность ткани и просторность брюк, в отличие от мокрых джинс, пробудили в нем желание поскорее переодеться в сухую одежду. — Ладно, давай сюда, — без излишней вежливости проговорил Хван. — Буду тебе должен. Минхо ухмыльнулся. — Оставь себе. Тебе они идут больше. На самом деле Минхо все понял. Теперь то он все понял о Хван Хёнджине и его комплексе. Он всегда отдает предпочтения широким брюкам, скрывающим бедра. Минхо даже отчасти грустно, что он не видел ранее то, что видит Хван Хёнджин каждое утро перед зеркалом и тщательно пытается скрыть в течение дня от окружающих. — За такой мнимой бескорыстностью кроется еще больше подводных камней, чем у тех, кто ищет, как поиметь с других выгоду, я прав? Кюлоты и правда смотрелись фантастически на Хёнджине, но самое фантастическое, что в нём могло быть — это он сам. — Возможно. — Что тебе нужно от меня, Минхо? — вопрос прозвучал слишком абстрактно в голове у того, к кому обратились. — Свидание? В обществе альф за такие поступки могли лишиться не только чести, но и нижней челюсти. — Прости, что? — Хёнджин рассмеялся впервые за весь диалог. — Конкретнее, мне нужно идти. А я очень бы не хотел идти в одежде случайного альфы со специфичными наклонностями. — Научи меня плавать. Это мое условие. Хёнджин удивленно уставился на парня. — Окей, приходи в следующую пятницу в бассейн универа. Буду ждать тебя в семь вечера. Он отсалютовал Минхо и вышел в коридор. Дело дрянь. Минхо не сможет сопротивляться феромонам в такой запредельной близости. Захочется укусить, вылизать, присвоить. Сделать своим. Хёнджин не поддастся этим глупым манипуляциям и как минимум попытается утопить Ли Минхо за такую вольность. А как максимум сломает нос и заклеймит его репутацию. И будет это весьма справедливо. Альфа не может состоять с альфой в романтическом союзе. Кто писал эти правила? Быть может обиженный альфа, отвергнутый другим? Почему-то это звучит правдоподобнее, чем то, что рождаемость может снизиться из-за одного такого Ли Минхо, ну или сотни других Минхо. Хотя если добавить к нему Хван Хёнджин, то придется множить на два. По правде говоря, Минхо не был настолько наивен, коим казался. Он не жил в сахарных мечтах разделить с Хёнджином жизнь на двоих. Альфа изначально знал, в какую запретную тему он влез и какие могут быть последствия, если он начнет предпринимать шаги к сближению. Пускай даже незначительные. Ему было плевать, что общество не примет его, но он никогда до конца не мог принять то, что его не примет Хёнджин. И в какой-то степени это разбивало ему сердце. Минхо никогда не был особо чувствительным и плаксивым. Он мог спокойно отрицать свое влечение к этому альфе, если бы не видел его изо дня в день. Если бы не учился с ним на одном факультете фешн-дизайна. Если бы не делал совместные проектные работы. Но он слишком долго сопротивлялся. Год для Минхо — достаточно долго, чтобы спихнуть свои чувства на одно лишь сексуальное влечение. Год для Минхо в условиях идеализации Хёнджина — слишком мало, чтобы назвать это влюбленностью. Это была тяга, а она как хлыст, которым бьют по тебе каждый раз, когда ты видишь того, ради кого был бы готов подставиться на истязания самолично. Лишь бы он обратил на тебя свое внимание. Не просто как на сокурсника и знакомого. Не просто как на средненького студента по истории моды и дизайна и лучшего по пошиву одежды из группы, а хотя бы как на возможного друга. Фарс. Минхо и сам понимает. Дружба с тем, чьи губы, как бы это стереотипно не звучало — та еще сладостная мука, а взгляд равносилен маленькой надежде на взаимность? Минхо хватило этих размышлений до окончания прошлой недели и до середины следующей. Время протекало медленно. Ненавистный понедельник сменился на более терпимый вторник. В среду Минхо даже перекинулся парой фраз с Хёнджином на счет их договоренности. Четверг порадовал приятным предвкушением, а после заставил скрутиться на минуту все внутренности от тревоги, когда Хёнджин не пришел на пары. Минхо ощущал себя кинутым. Не дав этому чувству окончательно победить его, он переключился на пошив ткани, делая аккуратные строчки с помощью швейной машинки. Те подаренные Хёнджину кюлоты он сшил сам. Конечно шил на себя, Минхо не настолько повернутый на объекте своей симпатии. Однако, подарить их ему значило очень многое для Минхо. Интересно, не выбросил ли их еще Хёнджин? Почувствовал ли он от них запах Минхо? Наверное, Хёнджин даже не обратил внимание на такую мелочь. Тем более Минхо стирал их за день до физры вместе со спортивными штанами, собственно, поэтому нечаянно закинул две пары в сумку. Так что по идее резкого запаха феромонов не должно было остаться. Но что, если почувствовал? О чем первом он подумал? Чем для него пахнет Ли Минхо? Вишневым ликером, как для других, или чем-то более особенным? Минхо взрывается от любопытства и из-за этого делает лишний стежок на будущем халате-кимоно. Поправимо. Минхо всего лишь хотел успеть дошить халат до конца пары, потому что почему бы не воспользоваться возможностью, когда университет выделяет бюджет на материалы? Поэтому, выбросив ненужные мысли из головы, он надел наушники и сосредоточился исключительно на работе. И конечно же альфа не замечал на себе голодные взгляды нескольких омег из его группы. Феликс любовался на каждой паре по шитью его жилистыми руками, которые аккуратно пододвигали ткань. Именно он и создал тайный блог на первом курсе с рейтингом альф их университета, о котором были в курсе и другие омеги с потока. Ли Минхо, кстати, занимал почетное второе место в личном топе Феликса и третье по результатом общего опроса. Минхо был бы в шоке, если бы узнал когда-нибудь о тайном фан-клубе, созданным в честь него. Внимание противоположного пола всегда льстило, да и Минхо сам засматривался на некоторых омег из окружения. Правда, после знакомства с Хёнджином его предпочтения к будущему партнеру стали совершенно полярными прежним. Он пошатнул не только ориентацию Ли. Нет. Он буквально разрушил все, что Минхо ранее считал нормальным в его понимании и построил в его сердце культ своей ненормальной личности. — Минхо-я, — шёпот пронесся прямо над ухом, и альфа слегка вздрогнул. Холодные ладошки коснулись плечей Ли со спины. — Если ты закончил с кимоно, не мог бы ты помочь мне с шитьем юбки? Этот глубокий голос несомненно принадлежал Феликсу. — Без проблем. С чем именно у тебя возникли трудности? — Минхо развернулся к собеседнику, от которого пахло цветущими ландышами. Тот и правда мог растопить снег своим горячим сердцем. — С параметрами модели, — Феликс улыбнулся и поправил галстук на своей рубашке с укороченными рукавами. — Могу ли я взять мерки и прикинуть, как юбка могла бы смотреться на тебе? В тот момент Минхо, откровенно говоря испугался, что его уличили в нетрадиционной ориентации. Хоть у него никогда не было мысли нарядиться в платье и пойти в нем гулять по улице. Если об этом догадывается Феликс, значит скоро и остальные начнут над ним подшучивать. — Ну так что, Минхо? — Феликс разглядел замешательство в чужих глазах и тут же попытался объясниться. — Нет-нет, ты не думай, что это подорвет твою мужественность. Это все гендерные стереотипы, а у одежды нет пола, — Феликс кивнул головой на столик спереди, где Чанбин кропотливо работал над шитьем. — Изначально я хотел попросить Чанбина, но он отказался участвовать в моих экспериментах, — омега обиженно надул губы. Минхо призадумался. Отказывать в такой мелкой просьбе — некрасиво, тем более с Феликсом у них хорошие взаимоотношения. Их смело можно назвать приятелями. — Окей? — вопросительно-утвердительно выдавил Минхо. — Но почему если не Чанбин, то я? Феликс пододвинул к нему стул и удобно уселся, закидывая ногу на ногу. — До вас двоих, самой первой моей моделью должен был быть Хёнджин, — Феликс выжидал паузу, в то время как зрачки Минхо расширились после услышанного имени. — Потому что я хочу создать унисекс коллекцию одежды. Со своего друга-омеги я уже снял мерки, остается альфа, — он тут же вспомнил, каким чудом ему удалось уговорить Ким Сынмина с факультета архитектуры, и что он пообещал ему в качестве вознаграждения за выполнение просьбы. Феликс невольно сжал губы в тонкую ниточку, чтобы не рассмеяться. — Так вот, Хёнджин сначала тоже не горел желанием, но потом я показал ему свои эскизы и сказал, что хочу пошить кожаную макси юбку. Дерзко и смело, согласись? — И что было дальше, раз ты все же пришел с этой просьбой ко мне? — Минхо в этой всей истории сейчас больше всего волновал ответ Хёнджина. Неужели?… — Не перебивай, — омега в шутку хлопнул его по правому плечу. — Хёнджин согласился!… Но вот незадача, сегодня он сообщил мне, что неважно себя чувствует, поэтому не придет на пары. — Хёнджин заболел? — выпалил взволнованно альфа и тут же поймал себя на этой мысли. — Точно не знаю, вроде желудок прихватило. Сказал, что скоро пройдет. Это сейчас не важно! Минхо-о-о, я же смогу снять с тебя мерки? Пожалуйста. Альфа немного расслабился после услышанного и даже удивился силе убеждения Феликса, о которой он ранее не догадывался. — Авантюра сомнительная, но я готов в ней поучаствовать. Снимай. Огонек мелькнул в глазах Феликса, и он потянулся к черному жилету Минхо. — Феликс. Снимай мерки, а не одежду с меня. Омега отдернул пальчики, поперхнулся и взял сантиметр. — Будто бы я виноват, что ты меня своими феромонами душишь, — фыркнул Феликс и принялся измерять талию альфы. — Я вроде трезв, но посидев с тобой десять минут, уже опьянел от твоего крепкого запаха настойки. Минхо поднял руки, чтобы Феликсу было удобнее проводить эти махинации. Тот уже опустил свои на бедра Минхо, едва касаясь чтобы измерить, обхват достиг отметки в 90, и Феликс спрятал сантиметр в карман, сразу же записывая мерки. — Так я все же пахну вишневой настойкой и… все? — невзначай интересуется Минхо. — Мм, и спиртом, — смеётся Феликс. — Твой аромат стал каким-то особо густым, когда я заговорил про Хёнджина… — задумчиво проговорил Феликс и взглянул на взвинченного Минхо. — Ладненько, поговорим попозже. Пойду шить! В ту минуту Минхо подумал, что его симпатия к Хёнджину слишком очевидная для других, но никак не для него самого. Он резко вынул телефон из кармана и нашел номер старосты. Вы: Привет. Завтра все в силе? Хенджин: Да. Минхо выключает телефон и кладёт его на стол. Нервно зарывается пятерней в волосы. Вот и поговорили. - - - На следующий день Хёнджин снова не появляется на парах, но Минхо больше не нервничает. Точнее, немного. По другому поводу. Хёнджин и правда собирается учить его кролю? Минхо и сам не знает чего ожидать от этой индивидуальной тренировки. На обеденном перерыве Минхо решает прикупить протеиновых батончиков, которые он так любит, и мысленно ставит напоминание взять их с собой на вечернюю тренировку по плаванию. Пары, что тянулись вечность, все же заканчиваются на хорошей ноте, и Минхо спешит домой. Его однушка расположена в трех остановках от университета, что является нереальным преимуществом. До встречи оставалось еще три часа. Хёнджин жил подальше. В двадцати минутах на метро от университета. Минхо не был в курсе о финансовом положении старосты, тот лишь раз обмолвился, что снимает квартиру на двоих вместе с другом. Квартира Минхо, тоже не сказать, что похожа на роскошную. Маленькое пространство, но зато свое, плюсом относительно недорого обходится. Минхо принял душ, помыл голову любимым шампунем, тщательно побрил подмышки и паховую зону. В целом эта рутина выглядела так, словно он готовится к свиданию с очевидным продолжением. Минхо истерично улыбнулся отражению в зеркале, проверяя, нет ли щетины на подбородке. Механические действия слегка успокаивали перед долгожданной встречей. На самом деле Ли совсем не знает, что говорить при встрече альфе. Что-то в духе: «Хэй, как жизнь?». Словно они главные герои американских фильмов про подростков. Только вот они уже не подростки и максимум потянут на корейскую дораму. В голове проносится сюжет недавней просмотренной дорамы в стиле «от ненависти до любви», и альфа совсем не замечает, как мечтательно рисует сердечко указательным пальцем на запотевшем зеркале. — Чёрт… — он бьет себя по лбу рукой, которой несколько секунд назад нарисовал сердечко. — Идиот. Вы будете заниматься плаванием, а не любовные баллады петь друг другу. Как бы он себя не убеждал в этом, подсознание уже тоже рисовало возможные романтические сценарии. Минхо приготовил рамен с курицей и уплёл за обе щеки под просмотр какой-то музыкальной церемонии награждения. Когда с ужином было покончено, он пошел собирать спортивную сумку. Вложив все необходимое, альфа выдвинулся либо на самую лучшую встречу в его жизни, либо на самую провальную. И совсем скоро он поймет, что никогда не бывает ничего однозначно хорошего или плохого. Ей было суждено случиться, потому что один предложил, а другой не был вправе отказать. Услуга за услугу. - - - Хёнджин пришел на час раньше в университет. Было кое-какое дело, которое он не мог пропустить, потому что его телефон разрывался от сообщений Феликса. И вот он стоит посреди мастерской, слушая того самого омегу, из-за которого он подорвался раньше положенного времени. — Я так рад, что ты пришел! И еще в том, что я просил! Мне просто необходимо, чтобы ты примерил эту юбку, — Феликс протягивает в руки Хенджина кожаную, но намного более укороченную юбку, чем он показывал на эскизах прежде. — Штаны снимать не нужно, — саркастически подмечает модельер. — Пока надо глянуть, как она будет сочетаться с твоими кожаными штанами! От длинного монолога Феликса у альфы начала раскалываться голова. Он с интересом осмотрел вещь с разных сторон и многозначительно промычал. — Руки откуда нужно растут. И почему Минхо до сих пор считают лучшим в группе, когда ты создаешь такие экстравагантные вещи? Хёнджин надел юбку, и она села на него практически идеально. Резинка, которая предположительно должна была держаться на средней посадке, чуть ниже пупка — оказалась весьма свободной на фигуре альфы. Поэтому Хёнджин припустил юбку, словно она изначально была сшита для низкой посадки. Феликс открыл рот в культурном шоке. — Идеально, — омега хлопнул в ладоши, показывая жестом покрутиться альфе. — Староста, ты неотразим. Я готов дать тебе прямо здесь. С губ Хёнджина сорвался смешок, а потом он наконец взглянул в зеркало. Это был конец личности Хёнджина. Или его началом. Половина плиссированной кожаной юбки доставала до колена, вторая же часть — мини. Сантиметров пятнадцать от ягодиц. Хван раскрыл рот от удивления: — Какого черта это выглядит настолько хорошо? — он обескураженно повернулся к Феликсу. Омега лишь пожал плечами и хихикнул, закусывая указательный палец. — Гендерные стереотипы, навязанные обществом, чтобы альфы случайно не влюбились в друг друга, — с видом ученого проговорил Феликс. Ухмылка не сходила с его лица, пока Хёнджин продолжал рассматривать на себе юбку. — Если омегу с телосложением, которое не уступает альфе, приодеть в конвенциональную мужественную одежду — поверь, за ним начнут бегать другие омеги. А альфы будут видеть в нем потенциального соперника. Хёнджин приподнял толстовку выше пупка и рассмотрел стройный живот и достаточно изящную талию для альфы. — Бог ты мой… — ахнул Феликс. — Твои пропорции… — Идеальны для омеги? — истерично засмеялся Хёнджин, чтобы скрыть страдальческое лицо. Он никогда не сможет смириться со своей фигурой. — Идеальны для модели. Но… Как? Ты же альфа. Хенджин хотел было ответить, как дверь мастерской распахнулась нараспашку. Альфа стоял с задранной до груди толстовки и со сведенными ногами, в кожаной воздушной юбке, под низом которой были из такого же материала прямые брюки, достающие до массивных черных кед. На пороге стоял охуевший Минхо. Дверь ударилась об стену кабинета, делая атмосферу еще более неловкой. — Я… — начал Минхо. — Мы… — перебил Феликс. — Я все еще альфа! — рыкнул Хёнджин, отчего автоматически Феликс поплыл, будь проклята природа, а Минхо встрепенулся, ощущая неподдельную чужую злобу на инстинктивном уровне. — Эээ, спокойно, — аккуратно начал Минхо, понимая, что успокаивающие феромоны здесь бессильны. Минхо сглотнул слюну, кидая быстрые взгляды то на юбку, то на живот, то на темный сосок, видневшийся из-под приподнятой толстовки. Хёнджин все еще стоял словно окаменевший, не ожидая прихода кого-то еще в кабинет шитья. — Ребята, вы же не собираетесь драться, да? — попытался аккуратно разрядить обстановку Феликс. — Случилось недоразумение, но ведь Минхо… — Молчать, — пробасил, сам не ожидая того Хёнджин. — Феликс, оставь нас переговорить с Минхо, — он снисходительно взглянул на омегу, извиняясь за грубость и кивнул на дверь. — Увидимся в понедельник, ладно? Феликс кивнул в ответ и впервые выглядел испуганно в присутствии альф-одногруппников. Блондин быстрым шагом вышел из мастерской и в последний раз взглянул на строгое выражение лица Хёнджина, а после плотно закрыл дверь за собой. — Что ты здесь делаешь? Встреча назначена на семь вечера у бассейна. — скрещивает руки Хван, наконец отпуская толстовку. — Правда? — наигранно удивляется Минхо, словно он не запомнил это в тот же день, когда Хёнджин её назначил. — Я пришел за кимоно, которое сшил вчера. Забыл забрать. А в бассейне оно как раз мне понадобиться, чтобы не смущать тебя своим видом. Минхо правда говорил без насмешки, но Хёнджин это воспринял как вызов и провокацию. Намек на то, что он слабее. Минхо соврал, когда сказал про «не смущать своим видом», потому что смущаться на самом деле будет он сам, поэтому и пришел за кимоно. В любом случае — уже было поздно. Хенджин сделал несколько наступающих шагов, возвышаясь над Минхо. Если в обычной жизни староста и так был выше Минхо сантиметров на пять, то сейчас — на полголовы благодаря кедам на платформе. Минхо часто заморгал. Хёнджин повел носом. — Ты выпустил успокаивающие… феромоны? — Это произошло случайно. — Ты же знаешь, что альфа не может успокоить ими другого альфу? — Хёнджин медленно затягивает шнурки на серой толстовке Минхо. — Хёнджин, я не специально. Ты меня неправильно понял, — альфа спокойно пытается вразумить другого. Капюшон начинает слегка сдавливать горло, но Минхо не сопротивляется. — Думаешь, я похож на омегу, раз надел юбку, и ты теперь сможешь меня этим заклеймить? — его глаза опасно заблестели, зрачки сузились. Минхо понимает, что ему не избежать схватки… если только: — Ты мне нравишься, — хрипит Минхо, и Хёнджин ослабевает хватку на шнурках кофты. Напряженный взгляд слабеет и Хёнджин трясет головой, приводя себя в чувство. — Что ты только что сказал? Минхо понимает, что сегодняшняя ситуация в его жизни полнейший пиздец. — Я имею в виду, что мне нравится эта юбка на тебе, — Минхо снова сглатывает слюну, подбирая слова. — Феликс по всей видимости сшил ее по моим параметрам. Вчера он измерил мою талию и бедра вместо твоих, — Минхо обвел фигуру Хенджина не прикасаясь. — потому что ты отсутствовал на парах. Он заглянул в глаза альфы, в которых читалось замешательство. Но в них больше не осталось агрессии. Хёнджин и вовсе скинул руки с чужих плечей и отошел на шаг назад. — Я серьезно, Хёнджин, — Минхо и сам не знает как ему удалось простоять в такой близости с Хваном и не впиться в его рот. — Проехали, — Хёнджин отмахнулся будто все что произошло было пустяком. Он размял шею. Минхо неожиданно подошел вплотную, и Хёнджин попятился назад, врезаясь в стол. Ничего не объясняя, Ли схватил за резинку юбки и потянул ее вниз. Кожаная ткань упала на пол. — Какого… — Чшш. Минхо сел на корточки между ног Хёнджина, поочередно поднимая его то правую, то левую ногу, чтобы снять с него юбку. — Минхо, блять, что ты творишь?! — Хёнджин снова завелся, и теперь его феромоны гибискуса распылились ядовито-кислым запахом с выраженной горчинкой. Завершающей нотой стал знакомый Минхо острый запах имбиря. Альфа, не обращая внимания, поднялся на ноги, выпрямил юбку и надел на себя. Сшита в точности по его пропорциям. Феликс и правда сшил ее для него. Минхо подошел на несколько шагов к зеркалу и понял, что это выглядит очень неплохо и на нем. Сзади послышался вымученный выдох. — Мир? — Минхо по-глупому протянул в отражении зеркала свой мизинец. Хёнджин подошел сзади, и его ноздри расширились, вдыхая чужой запах странного альфы. Вишневый свежевыжатый сок вперемешку со спелой сливой, но если вдохнуть еще глубже, то чувствуешь весь разнообразный спектр: сандаловое дерево, кедр и едва ощутимая горькая ваниль. Ни единого намека на алкоголь. Только чистый аромат вишни без примесей. — Твой запах изменился. — А? — Минхо повернулся, ударяясь своим лбом о чужой. Хёнджин зажмурился хватаясь за чужой мизинец. — Уже семь вечера, чудила, — Хван щелкнул по лбу Ли, отчего тот скривился. — Или ты забыл о своём условии? Минхо поперхнулся. — Пойдем. - - - Когда Минхо вышел из раздевалки в своем шелковом халате, Хёнджин уже разминался в одних коротких шортах. Волосы убраны в излюбленный пучок. Лицо непоколебимо. Минхо ступил шаг, два, три по холодной плитке, пока не встал напротив альфы. — Сначала разминка. Схватит судорога в воде — потонешь сразу же, — пояснил староста. Минхо начал разминать плечевые суставы. — И ты даже не попытаешься меня спасти? Хёнджин фыркнул. — Я буду счастливо наблюдать за тем, как ты барахтаешься словно букашка. Конечно, он не серьезно. Не серьезно же? Спустя десять минут разминка подходит к концу, и Хёнджин, не сказав ни слова, ныряет прямиком в воду. Брызгов практически нет, а Минхо в это время скидывает на пол кимоно. Жаловаться на то, что вода холодная, не хочется. Минхо, к сожалению или к счастью, не нежная омега, поэтому он постепенно спускается по лесенке в бассейн и окунается полностью. Черной макушки отсюда не видно, значит, Хван плывет где-то под водой. Пока Минхо рассматривает другие дорожки бассейна, кто-то хватает его за лодыжки и переворачивает в воде. Вот и первый урок — не моргай. Ли всплывает, откашливаясь. — По-моему шансы утонуть с тобой в этом бассейне намного выше, чем без тебя. — Будь всегда начеку. Первое замечание — сохранять бдительность. Минхо вроде бы просил научить его плавать, а не давать уроки по выживанию в открытом море. Однако ему ничего не оставалось, кроме как кивнуть в знак одобрения. — Второе правило: сейчас я кину тебя на глубину, а ты покажешь уже то, что умеешь. — Я не умею плавать, Хёнджин. Вообще. Сколько раз тебе повторять? Хёнджин ничего не ответил и подхватил Минхо под колени и подмышки. Их тела вздрогнули в унисон. Минхо вздрогнул от тесного физического контакта и разрывающих его в этот момент чувств. Тело Хёнджина от перепада температур — вода прохладная, а его одногруппник слишком теплый. Минхо уткнулся в шею альфы, потому что в таком положении это было самой удобной позой. Издевательство. — Сладкий… — пробормотал неразборчиво Минхо, вдыхая запаховую железу альфы. — Впервые такой сладкий рядом со мной… Всегда кислый или горький, а сейчас сладкий. Минхо мог, но Минхо не удержался. Сначала только кончик горячего языка прошелся вдоль шеи другого альфы, чувствуя, как под ним пульсирует кровь. Но как только Минхо почувствовал непривычный цветочный аромат жасмина, он жадно припал губами к шее и начал вылизывать ее, будто только один запах Хёнджина мог утолить его жажду. Как путник в пустыне, увидевший оазис с водой. И непонятно, было это миражом или реальностью. Хёнджин вздрогнул и жалобно выдохнул, пытаясь скинуть с себя альфу. Но не выходило. Минхо крепко обвил его шею словно удав. Хотя, скорее, он был похож на злосчастную пиявку в глазах Хвана. — Придурок, слезь с меня, — прорычал Хван. — Не могу… Ты такой сладкий, блять. Какой же сладкий альфа. Слова Минхо, видимо, действуют чудным образом на Хёнджина, потому что пряный гибискус с мускусными нотами теперь дополнился еще и запахом гречишного терпкого мёда. Минхо вылизывает всю шею Хёнджина и оставляет единый целомудренный поцелуй. Хёнджин не выдерживает и сдавленно стонет на весь крытый зал. — Прекрати, кретин…— он болезненно сжимает бок Минхо, чтобы привести его в чувства. — Или я выебу тебя здесь, если продолжишь, даже не посмотрев на то, что ты не омега. — Тогда можешь начинать. Потому что я точно не остановлюсь. Вкус Хёнджина на языке настолько задурманил разум Минхо, что он потерял связь с реальностью, полностью отдаваясь инстинктам. Его громадные зрачки заполнили карие радужки, выдавая эйфорию с поличным в подтверждение словам, сказанным ранее. Хёнджин встретился взглядом с этими глазами-омутами и опешил от удивления. Он все понял. Подхватив еще крепче Минхо на руки, Хван стремительно направился к лестнице, ведущей на выход из бассейна. Минхо продолжал зачарованно смотреть на Хёнджина и утробно мурчать, как кот. — Значит, хочешь меня или… — Хёнджин попытался аккуратно задать вопрос, чтобы усомниться, что Минхо все еще не в себе. Он снова вцепился в шею и укусил альфу. Хёнджин лишь рявкнул на него и стукнул по голове. — Пиздец ты конченный, — смирившись, прошептал Хёнджин, доходя до душевой с неконтролируемым альфой на руках. Староста присел на корточки и аккуратно посадил Минхо на холодную плитку, включая ледяной душ. Буквально ледяной, выкручивая рукоятку крана на максимум. Минхо начал брыкаться и издавать нечленораздельные звуки схожие с трёхэтажными матами, шипением и рычанием. — Терпи, дикий, — грубо кинул Хван, потирая укус на шее. — К-какого хера?! — Минхо поднял голову кверху, и ледяная вода окатила лицо. — Выключи! Выключи эту чертову хуевину! Минхо хотел было вскочить, но Хёнджин прижал его своим весом к полу. В душевой все еще несло хлоркой, особенно от плитки, а яркий свет от светильников на потолке заставлял корчится Ли не только от запаха, но и от освещения. — Это я тебя должен спросить! — закричал Хёнджин так, что эхо отразилось по всей общественной душевой. — Какого хуя, Ли Минхо? — он указал на красную отметину на шее и дорожку из чужих слюней. Минхо пронзил натуральный шок, а в голове начало постепенно проясняться. Тело уже дрожало не только от холода, но и одновременно от прожигающего взгляда Хёнджина и настигающего позора. — Сука, я не знаю, ясно?! — от бессилия альфа хлопнул кулаками по плитке, разбрызгивая лужу, образовавшуюся под ними. Хёнджин зажмурился. — Неужели? — староста придавил локтем чужое горло. Чувство, что его пытаются одурачить, нарастало вместе с тем, как Минхо продолжал избегать прямых ответов. — Ты хотел, чтобы я тебя поимел прямо в крытом бассейне универа. Разве ты не помнишь собственной просьбы, Минхо? Уязвимость. Хёнджин забил его в угол, как хищник свою добычу, не давая шанса на побег. — Ты мне нравишься, придурок! Я сделал это потому, что я не контролирую себя рядом с тобой! — Минхо истерично рассмеялся и слезы покатились по его щекам. Минхо сдался. Хёнджин сжал щеки Минхо, но тот скинул чужие руки. — Хёнджин… — тот взглянул на него. Минхо впервые выглядел жалко. — Пожалуйста… просто дай мне уйти. Я больше не приближусь к тебе, клянусь. Хёнджин наконец потянулся к крану и переключил воду потеплее. Температура воды постепенно увеличивалась, согревая два крепких тела. Она стекала со спины Хёнджина, достигая живота Минхо и затекая под резинку его шорт. С выбившихся прядей чёлки Хёнджина падали капли воды, попадающие на щеки Минхо, которые смешивались с его слезами. В этом было что-то до ужаса интимное и до покалывания кончиков пальцев — постыдное. — Ты не убежишь от своей сущности, Минхо, — он расставил свои руки по обе стороны от головы Ли, нависая над ним. Минхо в который раз за день задыхался от противоречивых чувств — наконец прикоснуться к желанным губам в первый и последний раз. — Ты никогда не сбежишь от самого себя, — едко проговаривает Хёнджин. — Я без ума от тебя, — Минхо заправляет чужую выбившую прядь за ухо и проводит ладонью по щеке Хвана. — Ты не можешь быть без ума от другого альфы будучи альфой. Это невозможно даже на химическом уровне, — продолжает Хёнджин. — Тогда послушай, как сильно сейчас бьется мое сердце. Хёнджин медленно прислоняет голову к груди Минхо. Нет. Не может быть. Оно буквально выпрыгивает из груди. — Почему? Почему блять? Почему это правда, Ли Минхо?! — Хёнджин безвольно упал на чужую грудь. — Прости, — он не позволяет себе прикоснуться к спине Хёнджина. — Я не хотел влюбляться в тебя. — Ты отвратителен, — рычит Хёнджин. — Ты… — Я знаю, Хёнджин. Это происходит внезапно. Совершенно внезапно. Насыщенный терпкий гибискус сменяется на совершенно новый запах горького жасмина вперемешку с тем самым знакомым острым имбирем. Такие на вкус слезы Хван Хёнджина? — Почему… — Хёнджин запинается. — Почему ты опоздал, Ли Минхо?! — его голос продолжает срываться на каждом слове. — Почему так поздно?… Минхо вовсе теряет нить диалога и смотрит с распахнутыми глазами на альфу. Он вытирает слезы Хёнджина тыльной стороной ладони и ждет. Просто ждет, потому что понимает, что Хёнджин скажет сам, если захочет. — Я должен был родиться омегой, понимаешь? Родители ждали мальчика-омегу… врачи тоже были уверены в том, что я стану омегой. Даже я… — Хёнджин запнулся, боясь собственных откровений, но потом взглянул во внимательные глаза, которые смотрели с одобрением и все сомнения мигом улетучились. — Я знал, что я обязан стать омегой, Минхо. До четырнадцати лет я жил мечтами встретить любящего альфу, выйти за него замуж и жить с ним как за каменной стеной… Пока не наступил первый гон вместо течки. Он прошептал это так тихо, потому что в тайне хотел, чтобы Минхо его не услышал. Вопреки этому, Минхо в изумлении внимал каждому слову. Он поднес обе ладони к лицу Хёнджина и, едва касаясь, обхватил его. — Но ты альфа, Хёнджин, — Минхо криво улыбнулся. — И мне было суждено влюбиться именно в этого Хёнджина, который безупречно играет в большой теннис, комплексует из-за воздушных бедер, имеет неповторимый аромат и может уделать нос каждому. В Хёнджина с невероятно притягательной внешностью, сильного, крепкого телом и духом. В Хёнджина, который нёс такую тяжелую ношу на своих плечах, но все равно стал прекрасным альфой. В Хёнджина, который бывает часто грубым ко мне, но добр по отношению к другим. В Хёнджина, который ответственно подходит к каждому любимому делу. В Хёнджина, который был бы восхитительным омегой. И в Хёнджина, который стал не менее восхитительным альфой. — Я влюблен в тебя… — Минхо заглянул в расширенные зрачки напротив. — И мне плевать на твой вторичный пол, потому что меня бы все равно повело от твоего природного запаха. Хёнджин медлит секунду, чтобы убедиться в правдивости слов Минхо, и тянется навстречу неизведанному порыву. — Я пожалел о том, что рассказал тебе ранее, — горячее дыхание альфы опаляет губы Минхо. — И почему же? — дрожащим от предвкушения голосом произносит Ли. — У меня не осталось путей к отступлению, — Хёнджин облизывает собственные губы и вместо того, чтобы поцеловать Минхо, чувственно проводит языком по чужой верхней губе. Минхо не сомневался, что Хёнджин выберет самый искусный способ, чтобы обескуражить его. И признаться честно — ему удалось. Альфа надавливает языком на нижнюю губу, заставляя Минхо приоткрыть рот и тут же проникает им вовнутрь. Хёнджин целует жадно, а целуется умопомрачительно хорошо — до мурашек на коже. Тонкая грань между напором и отдачей себя всецело тому, кому он дарит поцелуй. Минхо целует по-собственнически страстно, принимая правила игры. И целуется особенно мокро, заставляя подгибаться пальцы на ногах. Ли аккуратно гладит талию Хвана и ведет кончиками пальцев по ребрам. Хёнджин недовольно мычит в поцелуе. — Щекотно… — оказалось, говорить во время первого поцелуя с другим альфой очень неловко. Когда вы находитесь на равных. Когда вы не имеете право быть слишком милым, потому что это выглядит несуразно. Когда у вас отсутствует природное очарование и льющаяся смазка из задницы после приятных поцелуев. Да, быть альфами абсолютно точно неловко, особенно когда вы целуете друг друга. — Прости, — Минхо извинился нежным поцелуем в подбородок и провел носом по скуле, достигая уха. — Можешь перевернуться? Кажется, феромоны Минхо опьянили Хёнджина, иначе как объяснить то, что он без слов подчиняется просьбе и плюхается на спину. Вода на кафельной плитке остывшая, в отличие от той, что льется из душа. Минхо приподнимается и выворачивает кран на горячую воду. Температура потихоньку поднимается, в то время как Минхо опускается дорожками поцелуев от груди альфы, достигая родинки возле пупка. — Минхо… — жалобно скулит Хёнджин, сам не зная зачем он зовет того по имени. Ему просто нравится, как оно красиво звучит. — Скажи мне остановиться, и я сделаю это. Минхо обводит языком выраженные косые мышцы живота и очертания кубиков, и Хёнджин напрягается под ним. Ли действует с осторожностью, изучая не только тело, но и реакцию Хёнджина на его маневры. Минхо поднимается к ключицам и покусывает их, отчего Хёнджина подбрасывает от удовольствия. Он ухмыляется и тянется за поцелуем. Хёнджин поддается ласкам и становится разнеженным до предела под напором Минхо. Когда Минхо терзает губы альфы и сразу же после этого утягивает в нежный поцелуй тот лишь хрипло постанывает. — Ты сводишь меня с ума, — шепчет Минхо, пытаясь отдышаться от сильного возбуждения. — Можешь сжечь меня одним лишь взглядом, если захочешь. И Хёнджин смотрит с вызовом, но в этих глазах читается полное доверие словно это не первая их проведенная ночь вместе. Хёнджин тянется рукой к Минхо и прикасается к нему через ткань шорт. — Какой же ты твердый, — он проводит большим пальцем по головке и слегка надавливает, отчего Минхо всхлипывает. — Вот так… Молодец. Минхо часто дышит, а запах вокруг него сгущается до крепкого ликёра с созревшими вишнями на дне бутылки, кажется, с каждым касанием Хёнджина градус алкоголя повышается, и это несомненно чувствуется в его меняющемся запахе. — Я уже пьян тобой, Минхо, — тихо делится альфа, продолжая круговые движения по чувствительному месту. — Хорошо себя чувствуешь? Минхо дрожит, а грудь вздымается с каждым учащенным вдохом. Еле сдерживается, чтобы быть тише. — Просто продолжай… — единственное, что может выдавить из себя Ли. Хёнджин прекращает. Но не с целью подразнить, а с целью прикоснуться к телу не через ткань шорт. Он ведет ладонью по дорожке волос от пупка, просовывает ладонь под шорты, встречаясь с более жесткими выбритыми волосами на лобке. — Очаровательный, — слетает с губ Хёнджина раньше, чем он успевает подумать. Он сминает яички и прощупывает затвердевший член по длине. Хёнджин пробует его обхватить. — Не только твердый, но еще и толстый…— как же хорошо он пульсировал в его руке, Хёнджин мог поклясться, что не держал ничей пенис до этого кроме собственного. Но это ощущалось… таким приятным? Именно так Хёнджин представлял член своего альфы будучи подростком. Жилистый, чуть больше своего в размерах с розовой головкой. Хёнджин размазал предэякулят по пульсирующему кончику и задвигал рукой, задавая бешеный темп. У Минхо не было возможности продержаться долго, когда парень который тебе безумно нравится помогает тебе справиться с эрекцией. Кончает Минхо так же ярко, как и громко стонет. Первая сперма пачкает плавки, следом поступает еще более густая струя, которая заполняет кулак Хёнджина. — Хороший мальчик, — хрипит Хёнджин от того, как пересохло у него в горле от представившегося зрелища. — Сколько же ты терпел… Господи, она не кончается. Хёнджин крепче сжимает кулак у набухшей до катастрофических размеров головки Минхо, из которой продолжает выстреливать семя. Запах возбуждения витает в воздухе, и Хёнджин уже давным-давно задохнулся от крепких феромонов Минхо. Слюна образовывалась во рту слишком часто, и он не успевал ее глотать, из-за чего часть стекала в уголке рта. Хёнджин терпеливо ждал завершения чужой эякуляции и блаженных стонов Минхо. — Можешь говорить? — буднично поинтересовался Хёнджин, вынимая из шорт испачканную руку в белесой жидкости альфы. — Д-да… Боже, — Минхо откинулся на руках назад и приподнял голову кверху. Горячие струи воды омыли его раскрасневшееся от перевозбуждения щеки и подрагивающие веки. Он жадно пытался поймать ртом воду, а выпирающий кадык задвигался в такт глоткам. Хёнджин боролся с этим желанием, но видимо им сегодня двоим суждено проиграть, поэтому он не раздумывая раскрывает кулак, с которого стекает густая белая сперма и облизывает ее на пробу, глядя на острый профиль Минхо. Минхо наконец поворачивает голову и открывает один глаз, встречаясь с темно-карими глазами Хёнджина уличенными в постыдном акте. — Что ты делаешь? — выпаливает со скоростью света Минхо. — Пробую твою сперму на вкус. Безумие. — Какого хуя, Хван Хёнджин? — смеётся, пародируя его Минхо, хватаясь за живот. — Ты чокнутый... — Минхо поскальзывается на локтях и падает на спину. Его накрывает новая волна смеха. — Почему я влюбился в самого чокнутого альфу потока? Хёнджин широко улыбается в ответ и моет запачканную ладонь под струями воды, смывая следы их общей похоти. А следом раздевается догола и сам. Минхо застывает, не в силах отвести взгляд от тела Хёнджина. От всего Хёнджина в целом, ведь в положении стоя ему удается рассмотреть альфу намного лучше. Все было идеальным, пока его не смутила лишь одна деталь. — Я недостаточно постарался?… — Со мной такое впервые, — Хёнджин встает под душ, намывая тело и довольствуясь растерявшимся Минхо и его насупившимся бровям. — Я кончил дважды даже не прикоснувшись к себе. Можно ли это назвать феноменом Ли Минхо? Минхо поднимается следом и встает рядом, обнимая Хёнджина со спины. Теперь душ омывает оба тела с одинаковым напором воды. — Спасибо, что доверился мне, Джинни, — он сомкнул руки в замок внизу живота Хёнджина и оперся подбородком о его плечо. Сладкое обращение шло в резонанс грубому образу Хёнджина, но он улыбнулся такой внезапной фамильярности. — Ты теперь мой альфа, Ли Минхо. — Твой? — Минхо мазнул губами по запаховой железе на шее, от которой снова пахло безумно сладким медом. — Я не ослышался? — Что тебе непонятно в слове «мой»? — понизил голос Хёнджин. — Или мне называть тебя своим омегой? Ластишься ты прямо-таки как течная… — Прекращай заводиться, — перебил незлобно Минхо, оставляя долгий мокрый поцелуй на правом плече альфы. — Я давно уже принадлежу тебе. Ты просто об этом не догадывался. Хёнджин забавно фыркает, кладя свои ладони поверх рук Минхо. Этот жест становится чем-то особенным для обоих. Вольности, которые они не позволяли с предыдущими партнерами, слова и колкости предназначенные только для них двоих. В эту ночь образовался тандем из двоих людей, способных наступить на горло своим страхам ради совместного будущего. Им никогда не было суждено быть вместе, но дуракам закон не писан. Оказывается, судьба иногда может проиграть, а предназначенным партнером станет совсем не тот, кого ты ожидал увидеть рядом с собой. Но определено тот, с кем ты видишь себя счастливым не только в будущем, но и в настоящем. И Минхо с Хёнджином прекрасное этому доказательство. - - - Феликс радостно забежал в кабинет, придя в универ лишь ко второй паре. Он окинул взглядом свободное место возле Чанбина, который сидел на седьмом ряду, и направился к нему. — Бин, у меня хорошие новости! — прошептал ему на ухо Феликс, чтобы сильно не мешать преподавателю, читающему лекцию. — И тебя с добрым утром, — зевнул альфа, лёжа на левой руке. — Ты аж светишься, смотрю. Чанбин открыл один глаз и увидел потускневшее от его комментария лицо Феликса. — Валяй, — кивнул в сторону омеги Чанбин, и тот снова начинает светиться, как солнышко. — Чхве-сонсэнним одобрил мою коллекцию на итоговую проектную работу этого полугодия и предложил мне выступить с ней на фестивале молодых модельеров! — омега искрился на каждом слове, и его голос становился все выше и выше. Из аудитории послышался женский голос. — Молодые люди, — привлекла к себе внимание преподаватель, обращаясь в частности к Феликсу, ну и приплетая заодно полусонного Чанбина, которому как раз и устроили целое представление, — оставьте время для разговоров на перерыв. — Прошу простить, Ким-сонсэнним… — уважительно поклонился Феликс и затыкается до конца пары. Чанбин тем временем уже уснул, видя кошмары, в которых Феликс рьяно пытается надеть на него клетчатую юбку и повезти на городскую выставку. Лишь звонок спустя полчаса спасает его от той участи, и он лениво потягивается от жуткого сновидения. — Чанб-и-ин. — А? — Пойдем в кофейню, — виснет Феликс на его плече. — Я закажу тебе лавандовый раф. Чанбин облизнулся от такого внепланового угощения, и его ноздри расширились. — Погоди, — он повел носом возле Феликса. — Ты же тоже пахнешь лавандой. Феликс тяжело вздыхает и отлипает от Чанбина, подпирая щеку. — Ты это заметил спустя два года совместного обучения? — он кривится. Почему все альфы на их факультете такие странные? Или это потому, что они учатся на фешн-дизайне?… — Нет, просто ты вечно пахнешь чем-то цветочным и свежим одновременно, и у меня закладывает нос от твоего специфичного запаха. Особенно в моменты твоих эмоциональных подъемов. Сначала Феликса поразило то, что Чанбин толкнул такую длинную речь, а потом он снова скривился от странного комплимента то ли оскорбления. — Ладно, пойдем, — Чанбин поднялся и подал руку Феликсу, который вообще-то не нуждался в чужой помощи, но с удовольствием ее принял. — Я буду пить то же, что и ты. Феликс вприпрыжку мотал их руками, сцепленными в замок. Чанбин скорее выглядел как воспитатель в детском саду, который пытается угомонить гиперактивное чадо. — Кстати, ты не видел Минхо и Хёнджина? Я так был увлечен тем, чтобы поделился с тобой маленьким успехом, что не заметил своих главных моделей, благодаря которым все и удалось! Так что это общий вклад, и я хотел бы, чтобы они поехали на фестиваль вместе со мной… Осталось еще предупредить Сынмина! У меня назначена с ним встреча после следующей пары. Нужно обсудить кое-какие детали нашего договора. — Они сидели за последним рядом в аудитории и мило шушукались, — Чанбин повернул направо к выходу из корпуса, и Феликс маневрировал за ним хвостиком. — не удивлюсь если про тебя. Феликс восторженно глянул на Чанбина. — Мило шушукались? Кто? Минхо и Хёнджин? — он похлопал глазами. — Ты уверен, что не ошибся в слове «мило»? Чанбин пожал плечами, глянул на вскинутые брови Фелиса и тихо рассмеялся. — Что смешного? — Все. Начиная с того, что я добровольно подписался на дружбу с тобой еще на первом курсе и заканчивая двумя очень подозрительными альфами. Они вошли в кофейню. Пока Феликс изучал новинки недели, Чанбин окинул взглядом свободные столики. И, о, какое совпадение: возле окна сидел Минхо, протягивая ложку ванильного мороженного Хёнджину прямо в рот. Чанбин аккуратно дергает Феликса за хлопковую жилетку и тычет пальцем в тех двоих. — Охренеть! — шепчет омега. — Это… это что сила моей юбки на них так повлияла? Как такое вообще возможно? Чанбин тем временем смотрит на счет, улыбается приветливо кассиру и незаметно для Феликса оплачивает картой их заказ. — Хочешь присядем рядом и ты все выяснишь? — интересуется Со. — А не будем ли мы вторгаться в их личное пространство? Чанбин закатывает глаза и наклоняется к Феликсу. — В мое ты вторгаешься постоянно и почему-то даже не спрашиваешь разрешение, так что… Нет, не будем. Феликс вновь подхватил за руку Чанбина и зашагал вместе с ним к одногруппникам. Минхо с Хёнджином, кажется, даже не заметили их присутствие. И бровью не повели. — Привет, староста! — заглядывает через стол Феликс и тут же поворачивается ко второму парню. — Привет, Минхо! От испуга, ложка Минхо падает на край стола, так и не дойдя в очередной раз до рта Хёнджина, а потом звонко приземляется на пол. Хёнджин выпрямляется по струнке и прокашливается. — Привет, Феликс, — он натягивает уверенную улыбку и после этого кидает взгляд на Минхо, ища спасение в его глазах. — Присаживайтесь, — переводит в вежливое русло диалог Ли. — Мы тут как раз почти закончили… — А мы никуда не спешим, да, Чанбин? — Феликс улыбчиво поворачивается к альфе, намекая подыграть ему. — Да, ребята, Феликс как раз хотел поделиться с вами замечательной новостью, — спокойно заметил Чанбин, отдавая право голоса Феликсу. — О, да? И какой? — оживляется Хёнджин и пинает под столом Минхо, чтобы тот сделал лицо попроще. — Феликс хотел сказать, что… — Чанбина обрывают на последней фразе. — Мы встречаемся! Чанбин подавился слюной, и Минхо протянул ему чашку с капучино. Феликс внимательно следит за реакцией Хёнджина. — О, — его губы округлились. — Вы двое?… То есть, я вас поздравляю, — произносит радостно Хван и протирает губы салфеткой. — Это довольно неожиданно. Хёнджин снова пинает кроссовком Минхо под столом, который внимательно смотрит на пораженного Чанбина. — Ээ, да, Чанбин. Мы с Хёнджином… то есть я, то есть мы вас поздравляем, — уши Минхо становятся алыми, но он не отводит взгляд от Чанбина. Чанбин, хорошенько прокалившись, наконец произносит: — Спасибо. Мы хотели рассказать вам первым, так как мы знаем вас не первый год. Всё-таки совместные проекты, мы всегда делаем их вчетвером и… В общем, у нас нет секретов от вас, — Чанбин впервые чувствует себя полным идиотом не по своей вине. — Конечно… — хрипит Минхо, понимая что дело-дрянь. — У нас тоже нет секретов от вас, да, Хёнджин? — теперь-то Минхо легонько пинает его под столом. Вот и приехали. — Безусловно, — Хёнджин принимает вызов Минхо и саркастично продолжает. — Мы тоже встречаемся с Минхо! Целых три дня. — Ты мог бы не уточнять эту жалкую цифру, — сужает глаза Минхо, пытаясь быть серьезным, но тут же прыскает со смеху при виде шокированного лица Феликса. — Вы сейчас шутите, да? — ошарашенно молвит омега. — Да, — заявляет Хёнджин. — Нет, — противоречит Минхо. Их запахи сгущаются, и атмосфера между ними тоже. — Я только что бросил его, потому что он назвал наши проведенные дни вместе жалкими, — проговаривает Хёнджин и делает глоток американо. Минхо закатывает глаза и накрывает тыльную сторону ладони альфы в примирительном жесте. Феликс окончательно выпадает из реальности и пытается развидеть все от начала до конца. В помещении доносится голос бариста через микрофон: — Феликс, ваш заказ готов! Чанбин приобнимает за плечо Феликса и мило улыбается. Да, между этими двумя альфами точно отсутствует притворство, в отличие от них с Феликсом. Они определенно вместе. — Что ж, мы с Феликсом не будем мешать вашей идиллии. Увидимся на следующей паре, — он кивает омеге, намекая на то, что они здесь явно лишние. — И Феликс обязательно поделиться с вами еще одной новостью, о которой он забыл упомянуть. Минхо с Хёнджином увлеченно слушают Чанбина и кивают. Кажется, неловкая атмосфера между ними испарилась так же, как и Чанбин, который потянул за собой Феликса подальше от того столика. Альфа забирает поднос и они размещаются подальше от шума, за уютным столиком во дворике кофейни. — Что это было? — интересуется Со и пробует фисташковый латте. Новинка недели, которую выбрал для них Феликс. — Ты тоже в шоке? А я-то вообще! Как… когда они успели? — Феликс активно жестикулирует, в то время как Чанбин запихивает ему шоколадный эклер в рот в надежде, что тот угомонится хотя бы на минуту. — Мы же не заказывали это, — бормочет невнятно Феликс, а после мычит от удовольствия. Чанбин пытается удержать смех и улыбается уголками вниз. Привычка. — Персонал кофейни услышал, как ты объявил, что мы в отношениях, и положил нам его в подарок, — Чанбин протирает салфеткой следы шоколада на подбородке омеги. — Вкусно? — Мгм, — кивает Феликс, прожевывает пирожное из заварного теста и замолкает. Альфа постукивает случайный ритм по столу в ожидании безостановочной болтовни Феликса, но тот продолжает молчать и смотреть в сторону. — Почему ты так резко замолчал? — интересуется Со. — Тебя же раздражает, что я болтаю без умолку, ведь так? — легкий цветочный запах испарился, оставляя за собой травяные холодные ноты. Как и тон омеги, который стал ледяным. — Иногда, — честно отвечает Чанбин, встречаясь с осуждающим взглядом Феликса. — Но я бы кинул учебу, если бы ты перестал делиться своими мыслями со мной изо дня в день. Без тебя было бы слишком скучно. — И все? Это все, что ты можешь сказать про нашу дружбу? Что я разбавляю твою скуку?! — Феликс окончательно взорвался. Чанбин выпустил успокаивающие феромоны. Почему Феликс не упоминал про запах альфы ранее? Потому что он пах слишком по-домашнему, поэтому омега слишком привык к его природному хвойному запаху, что даже перестал его замечать. Чанбин пах зимними сосновыми шишками, а папа Феликса в каждый Новый год привозит целую посылку варенья, сделанного из них. Омега обмолвился об этом в прошлом году и подарил Чанбину банку с вареньем со словами: «Ты бы точно понравился моему папе, потому что он без ума от варенья из шишек!» — Вообще-то мы встречаемся, — дразнит его Чанбин, на что в него прилетает кусок эклера. Чанбин ловко уворачивается. — А вот это уже было грубо. — Ты теперь до конца жизни будешь мне припоминать этот случай? — уже с меньшим энтузиазмом проговаривает Ли и делает глоток фисташкового латте. — И вообще — мы же совершенно разные, — он указывает десертной вилкой на Чанбина, а потом на себя. — Ты любишь тишину, а я тот, кто вечно создает шум. Почему ты продолжаешь со мной общаться? — Потому что ты хороший человек. Ты очень добрый. Ну, временами злой конечно, как сейчас… но обычно добрый и… — Чанбин долго думает, как кратко описать Феликса, потому что ощущение, что он совсем не вписывается в рамки придуманных прилагательных ни на одном существующем языке. — И? — У тебя большое сердце и красивая душа, — Чанбин убирает с волос омеги запутавшийся листочек, который видимо упал с дерева. — И ты невероятно креативный. Омега с облегчением выдыхает, услышав искренние замечания, и вдыхает полной грудью. — О, ты так вкусно сейчас пахнешь! — не стесняется выразить восторг Феликс. — Как ты это сделал? Чанбин делает последний глоток фисташкового латте и протягивает ладонь Феликсу, методично сжимая и разжимая кулак, как на приеме у мед-сестры. Феликс наклонил голову и по инерции потянул свою ладонь в чужую. — А как сейчас пахну? — Как карамелизированные шишки или шишки в карамели. В общем, пахнешь на все сто! Ты бы мог увести моего папу из семьи, поэтому я ни за что тебя с ним не познакомлю, — омега высунул язык и захохотал от того, какую глупость он сморозил. Чанбин откинулся на спинку стула и перехватил ладонь Феликса в замок. В животе приятно заныло, и Феликс в изумлении взглянул на их руки, а потом на каштановые кудряшки Чанбина. — Закончил? Пойдем? — переспросил Со, прежде чем встать изо стола и пошагать вместе с Феликсом в швейный магазин за запонками и поясами. В общем за всякой всячиной которая пригодится при создании уникальной одежды. Чанбин и сам любил создавать продуманные образы не меньше чем Феликс, а Феликс любил Чанбина не меньше чем он его. — Просто так проще, — пробурчал тихо Феликс, все еще ощущая особую связь между ними. — М? — озадаченно протянул Чанбин. — Дружить проще, чем встречаться, — уверенней дополнил свою мысль Феликс. Чанбин взглянул на светлую макушку, а потом на выступивший румянец на щеках омеги. — С тобой никогда не бывает просто, значит ли это, что мы уже состоим в браке длиною два года? — захохотал Чанбин, разряжая обстановку. — Только если в фальшивом, — Феликс остановился, и Чанбин притормозил вместе с ним. — Люблю тебя. — он потянулся к щеке альфы, вставая на носочки, и впервые оставил на ней короткий поцелуй. — Ага… — Чанбин осторожно прикоснулся кончиками пальцев к щеке, на которой остался след от фруктового бальзама для губ, и отдернул руку словно обжигаясь. — И я тебя. - - - Ян Чонин сидел в радиорубке на втором этаже университета и лениво потягивался на стуле. Его напарник вышел в уборную, поэтому он пока переписывался со своими друзьями в общем чате. Внезапно прилетает сообщение из официального чата клуба радиовещания. Чонин открывает чат и видит фотографию из крытого бассейна, на котором изображено синее кимоно. — Ого, что-то новенькое, — он бегло читает сообщение от преподавателя, которое гласит, что кто-то по всей видимости потерял синий халат и две пары шлепок. Снизу добавлено еще одно указание — сообщить о находке по студенческому радио. Дверь отводилась, и в нее вошел второй студент с двумя стаканчиками кофе и двумя порциями сэндвичей. — Капитан вернулся! — расхохотался новоприбывший парень и поставил на стол еду с напитками. — Что у нас на повестке дня? Чонин посмотрел на черезмерно веселого Джина и прищурился: — Сокджин-хён, ты опять взял кофе по-ирландски? — Айщ, Чонин, ты меня снова раскусил, — улыбчивый бета сел в удобное кресло и повернулся к собеседнику. — Но не переживай, я взял тебе точно такой же… — Джин чокнулся своим стаканчиком об чужой и протянул его Чонину. — Предлагаю выпить со мной. Для поддержания хорошего настроения в нашем скромном коллективе! Чонин, признаться честно, до сих пор не понимает, как его на втором году обучения занесло в эту дурацкую радиорубку. Еще и в качестве волонтера. Но с каждой неделей ему начинало нравиться все больше и больше, тем более шеф — редактор Ким Сокджин, по его словам, повидал многое в этой уютной и просторной комнате за свои студенческие годы, перед тем как перешел на магистратуру в этом году. Каких только случаев в их университете не бывало. Джин пообещал рассказать обо всем, если Чонин останется поработать с ним хотя бы два месяца. Сначала Ян отказывался, но когда один из преподавателей сказал, что он может получить свой первый опыт в сфере медиакоммуникаций, Чонин согласился. И только спустя неделю он понял, что другие одногруппники выбрали более престижные места для волонтерства — вроде радиожурналистики на музыкальной станции Сеула или помощником редактора на новостных каналах… А Чонин остался в комнатушке с редактором-пьяницей из университета. На самом деле Джин пил не часто, но с появлением Чонина его мир заиграл новыми красками, и он решил отметить такой торжественный повод. Прошел почти месяц их совместного радиовещания, а Сокджин-хён до сих пор отмечает появление нового помощника. Ну а что поделать? Просто он был слишком счастлив познакомиться с интересным студентом, которого случайно занесло в его скромное общество. К тому же, Чонин тоже оказался бетой, и они быстро нашли общий язык. — Хён, у нас тут срочное дело. Нужно сообщить о находке синего халата и двух пар шлепанцев рядом с бассейном университета, — Чонин смотрит в телефон, потом переводит взгляд на Джина и начинает истерично смеяться. — Тебе не кажется, что это похоже на… — На тайное свидание! — выпаливает Сокджин и поправляет круглые очки на переносице. — Свидание?… Я думал, у нас тут криминальное дело, — хмыкает Чонин. — Господи, Чонин, ты иногда живешь в своих детективных романах и сериалах, забывая о том, как развлекается современная молодежь. Да я в твои годы отжигал так, что аж пятки сверкали! — Уверен, половина историй из радиорубки связаны именно с тобой, — Чонин глотнул крепкий кофе с виски и зажмурился. — У тебя тут половина фотографий на стене развешана с тобой! То фото с горным козлом и другими студентами посреди аудитории, то ты стоишь с дорожным знаком, который кто-то притащил на пары по искусству… И вообще это не студия радиовещания, а музей какой-то со всеми странностями Сеульского национального университета! Джин пригубил пол стаканчика кофе и встрепенулся. — А я тебе о чем говорю! Со мной не соскучишься, а еще я тебя познакомлю со всеми шишками универа, — Сокджин подмигнул младшему и постучал по микрофону. — А теперь за дело. Я начну речь, а ты сообщишь о находке. Запомнил? Чонин кивнул и приготовился выполнять поручение. Все-таки, возможно, это и правда бесценный опыт под руководством такого доброго начальства в виде Сокджин-хёна. — Добрый день, SNU! На линии ваш всемирный красавчик Ким Сокджин из клуба студенческого радиовещания! Как проходит сентябрь, студенты? — Джин задорно засмеялся. — Сегодня ваша любимая рубрика: «Угадай потеряшку!». Мой новый напарник, не менее обаятельный Ян Чонин, озвучит причину нашего внезапного радиовещания. Джин кивнул Чонину, и он включил второй микрофон. Аппаратура случайно пискнула слишком громко, но Чонин быстро настроил переключатели и восстановил стереосистему. — Добрый день, студенты, — мягкий голос Чонина разнесся по громкоговорителям во всех корпусах универа. — Только что у нас появилась информации о потере синего халата-кимоно и двух пар шлепок. Их обнаружил один из преподавателей физкультуры в крытом бассейне на минус первом этаже главного корпуса. Если кто-то из вас на прошлой неделе оставил по ошибке эти вещи в помещении бассейна, просьба обратиться к Пак-сонсенним. Сонсенним сегодня целый день проводит там тренировки по плаванию, — Чонин заглушил микрофон и Джин показал ему палец вверх. — И помните, дорогие студенты: если устраиваете тайные встречи на территории университета в не учебное время — будьте осторожны, чтобы мы случайно не раскрыли о вас личную информацию, как Dispatch раскрывает новые парочки айдолов… — Джин снова тихо хохотнул в микрофон. — Спасибо за внимание!