В нашем университете поселился Купидон

В помещении пахло выпечкой и травами орегано. Приглушенный итальянский мотив играл из колонок, размещенных по периметру гостевого зала. В любой другой день Чонин с радостью притопывал бы в такт песни, но за последнее время все его силы ушли на безуспешные попытки достучаться до одного очень своеобразного омеги. Чонин подпирал щеку рукой и оставлял пальцем отпечатки на глянцевой поверхности стола, а после царапал ногтем деревянный край. Тяжелый вздох. Еще один. Бата уронил лоб вперед и сверлил взглядом собственное отражение. Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем услышал стук деревянной доски об их общий с Намджуном столик. Справившись с накрывшей его апатией, Ян поднял голову и оценил взглядом «Капричиозу». Пока он размышлял, Намджун уже положил ему аппетитный кусочек в тарелку. — Спасибо, — тихо прозвучало. Альфа кивнул и ободряюще улыбнулся. Отчего-то Чонину стало теплее на душе. Хотя бы его старший двоюродный брат не пытался учить его жизни. Наверное, если бы на месте Намджуна сейчас сидел отец Чонина, тот явно посмеялся бы над тем, что сын страдает от неразделенной любви. Мысли об отце на секунду озарили его сознание. Может, Сынмин испугался того, что его отец занимает пост декана в их универе?.. Ну а что? Мысль хорошая. Только откуда бы омега узнал… Ян об этом не распространяется. Ну а одинаковые фамилии не доказывают прямое родство между ними. В университете хватает других Янов. Кузен его вообще из династии Ким, потому что его папа вышел замуж за Кима. Так и родился Намджун, который пьет флэт-уайт в семь часов вечера и листает доклад на айпаде даже в свободное время. — Как думаешь, он меня избегает, потому что я бета? Вопрос прозвучал нервно. Чонин даже не притронулся к пицце, которую сам и заказал. Намджун сделал глубокий вдох и отложил айпад в сторону. — Не исключено, — сдержанно подметил альфа. — Но вероятность крайне мала. Намджун окинул взглядом соседние столики: компания молодежи сзади весело щебетала, справа сидела молодая пара, а за ними еще одна — два мужчины в возрасте. — А как думаешь ты, в чем секрет их счастья? — он кивнул в сторону взрослой пары. Чонин перевел взгляд влево и пожал плечами. Сделал он это даже раньше, чем понял, о ком идет речь. Его мысли вообще другим заняты, на кой черт гадать о незнакомцах? — Предлагаешь подойти и узнать? — бета испустил смешок и уперся затылком в диван. — Предлагаю тебе напрячь извилины и перестать себя накручивать, — без злобы поправил его Намджун и взял в руку чашку ароматного кофе. — Мне тяжело смотреть на то, как ты страдаешь. — Чувства – это не твои расчеты в диаграммах, — Чонин вяло прокомментировал, ссылаясь на вечно работающего кузена. — Это сложнее. — Так переключись на что-то другое, — сухо заметил Намджун. — Давай, Нинни, съешь кусочек. Тебе полегчает, поверь. Это будет сложнее, чем он думал. Сдавшись под напором старшего, Чонин все-таки съел пиццу. Не то чтобы ему стало легче, но он теперь хотя бы доволен и сыт. Намджун вернулся к своим делам и что-то агрессивно выводил стилусом на экране айпада. Похоже, он вел серьезный диалог в чате мессенджера, от чего бета решил не вмешиваться и продолжил тихонько сидеть и страдать в уголке. Долго истязать себя не пришлось. Из кухни вышел знакомый парень, который прямо сейчас целенаправленно шёл в их сторону. К его торжественному появлению не хватало разве что звука фанфар. Он плюхнулся на свободное место рядом с Намджуном, хотя его взгляд был прикован к Чонину. — Ну как пицца? — обольстительно улыбнулся Сокджин. — Превосходно, шеф. Чонин приставил руку к голове и сдавленно рассмеялся, пока Сокджин в это время и сам потянулся к столу и взял кусочек пиццы. — Сегодня была хорошая смена, — между прочим сообщил повар и потянулся. — К ночи, обычно, собирается всякая пьянь, так что мне сегодня повезло в утреннюю, — он расхохотался и откинулся на спинку дивана. Намджун замер со стилусом в руках, а потом перевел взгляд на соседа. — И как вы обычно с этим справляетесь? — складка проступила между бровей. — Да как как, — развел руками Сокджин. — Я их метлой гоняю! Однажды приходилось вызвать полицию, но буйные заявляются не часто, — он вновь усмехнулся, а потом улыбка медленно перетекла в зевок. — Какие посетители — такие и меры укрощения. — Возможно, тебе все-таки стоит подумать над моим предложением, — хмыкнул альфа и повернул экран планшета к бете. — Отец дал добро. Хорошие деньги, не пыльная работа и никаких пьяниц. Подумай над этим на досуге, Сокджин. Старший бета нахмурился, а потом взглянул на эскиз рисунка, где он снова в главной роли. Только его нарисованное лицо совсем не похоже на настоящее. Мультяшные огромные глаза и такие же увеличенные губы с улыбкой до ушей. — Ну и рожа! — Сокджин приблизил эскиз и сдержал смешок. Наверное, мужчина старался. Наверное, Сокджину стоило подумать над этим, но он глубоко сомневался в правильности решения. Наверное… Нет. Однозначно точно он не готов, чтобы вся столица видела его лицо на пачках лапши в супермаркетах. И не только столица. Скорее, вся страна. — В этом я уже не виноват, — пожал плечами Намджун. Складка на лбу разгладилась. — Хён, ты улыбаешься?.. — уточнил наблюдавший за ними Чонин с разинутым ртом. — Кто? Я? — указал на себя пальцем Сокджин, а потом, поняв, что Чонин имеет в виду не его, сразу же перевел палец на Намджуна. Альфа поднял руки вверх с совершенно серьезным лицом, словно его обвинили в чудовищном преступлении. Сокджин убрал палец и подковырнул еще один кусок пиццы. — Директора престижных компаний не едят пиццу? — моцарелла растянулась, когда Сокджин откусывал кусок и пристально смотрел на Намджуна. Альфа кинул взгляд на допитый кофе, а потом уткнулся носом обратно в айпад. — Я не голоден, но спасибо, что поинтересовался, — его лицо никак не изменилось. Непонятно, подтрунивает ли он или отвечает серьезно. — К слову, — он потянулся в карман брюк и выудил оттуда сложенную в несколько раз ткань. — Никак не мог тебя выловить в универе. Спасибо за… тот раз. У Намджуна взаправду сложилось впечатление, что Сокджин его намеренно игнорирует. Но вскоре он заметил, что бета сбегает не от него — он просто носится. Даже ходьба Джина была такой же импульсивной, как и его речь. Иногда он напоминал фуру, движущуюся напролом и сбивающую все на своем пути. Альфа вложил выглаженный платок в руки беты, на миг посмотрев в глаза собеседнику из вежливости, а потом снова отвернулся. — Ты что… погладил его? — уточнил Джин, замечая ровные уголки платка. Намджун снова отвлекся от проекта и обернулся. — Ты расстроен из-за этого? — альфа нахмурился, не совсем понимая, что от него хотят. — Нет, но это довольно неожиданно, — прочистив горло, он взялся за третий кусок пиццы под одобрительный взгляд Чонина. — А что за история с этим платком? Две пары глаз устремились на Чонина. — У твоего кузена… — Ничего критичного, — перебил его Намджун. — Сокджин меня очень выручил. Сокджину уже хотелось закатить глаза, потому что этот человек местами совсем нестерпимый. Словно он физически не может разговаривать об обыденных вещах и обязательно нужно давать завуалированные ответы. На несколько минут воцарилась тишина. Чонин принялся испепелять взглядом прохожих за окном. Намджун продолжил корректировать и усовершенствовать план прибыли их компании, а Джин встал и отошел обратно на кухню. Вскоре бета вернулся с двумя коробками пиццы и с абсолютно уверенной физиономией. — Поехали, герой-любовник. — Куда? — удивился Чонин. — Расскажу по пути, — Джин махнул рукой и поправил коробки с пиццей коленом, крепче подхватив их. — Будем возвращать тебе моральный дух. — Он подмигнул и собрался на выход из заведения. Намджун взглянул на них с видом человека, который не намерен был участвовать в чужой авантюре, но когда Чонин посмотрел на него с мелькнувшей искрой в глазах — ему пришлось отложить гаджет в сторону и оставить мысли о работе в пиццерии. Рабочий день для всех подошел к концу. — Да это же прям такси бизнес-класса, — в шутку поговорил Сокджин, садясь на заднее сиденье автомобиля. Бета уже протиснулся по центру между Намджуном за рулем и Чонином на переднем пассажирском сиденье. — Чек тоже по концу поездки выставлю, — Намджун поправил зеркальце в салоне так, чтобы видеть лицо Сокджина. — Персональный. Сокджин пропустил мимо ушей эту фразу, подмечая чистоту салона и кожаные сиденья. Совершенно не практичные. Летом спина потеет, мама не горюй, а зимой они леденеют первыми делом. Свою будущую машину (на которую он надеется накопить до конца магистратуры) он точно постарается выбрать с сиденьями из полиэстера. Хотя была бы у него воля (и деньги) — он бы тоже купил себе новенький Мерседес. Чонину поручили установить музыку. Он щёлкал треки в своём плейлисте, настойчиво пролистывая всё романтичное. От его гордости бы ничего не осталось, если бы он расплакался под слезливую песню о любви на глазах у старших. Найдя зажигательный R&B-трек Рианны из двухтысячных, он с радостью включил его в надежде разбавить атмосферу. — Итак, — крикнул сзади пассажир. — У нас есть алкоголь и один парень, страдающий от неразделенной любви, — Сокджин перевёл взгляд с навигатора на дорогу. — Намджун, перестройся в правый ряд. Альфа закатил глаза, уже включив поворотник, но ничего не ответил. Дорогу к набережной у реки Хан он мог найти с закрытыми глазами из любой точки города. Или, как минимум, взглянув разок на карту — но уж точно без этих назойливых указаний в ухо. — Если честно, хён, я думал, ты предложишь нечто другое, — неловко проговорил Чонин в полуобороте. — А не выпить среди белого дня. Не знаю, как ты, но если мы начнем пить, — он кивнул в сторону багажника, где тарахтела купленная по дороге упаковка пива. — То я точно напьюсь и прорыдаю весь вечер. Сокджин хмыкнул с лицом победителя и потянул свой смартфон другу. — Что это? — Он окинул взглядом окно диалога и чуть не выронил телефон из рук. — Зачем ты даешь прочесть мне вашу переписку с Сынмином? Намджун скосился, бросая недовольный взгляд на зеркало, но увидел в нем лишь распариваемого самоуверенностью бету. — Сначала ты выпьешь для храбрости, и мы составим тебе компанию, — начал торжественно Джин. — Я не пью, — сказал, как отрезал, Намджун. — И я за рулем. Джин вцепился в подлокотник ладонью и выдержал паузу, прочищая горло. — Сначала ты выпьешь со мной для храбрости, — заново проговорил он, глядя в глаза младшему. — А потом мы поедем к Сынмину, и вы поговорите с ним тет-а-тет, — Ким ткнул в экран своего смартфона с местоположением знакомого омеги. — Ловко я это придумал, да? — нервно захохотал, ища в глазах Чонина что-то помимо недоумения и явного «хён, ты прикалываешься?». — Почему ты вообще решил, что он захочет меня видеть, а тем более разговаривать?.. И заявляться без предупреждения — точно не в моем стиле, — Ян поправил толстовку и спрятал руки в карманы. — Спасибо за попытку помочь, но не думаю, что это хорошая идея. Они плавно затормозили, и вопрос остался витать в воздухе, так и не получив ответа. Намджун заглушил авто, и музыка отключилась на особо яркой вокальной партии. Они умостились на траве под деревом. Намджун предусмотрительно достал плед из автомобиля, который возил в багажнике на особые случаи. Он и сам часто любил уезжать на природу, куда-нибудь подальше от шумного мегаполиса, где не нужно соответствовать ничьим ожиданиям, а можно быть самим собой. Сегодняшний день как раз был один из таких. Его младший нуждался в нем. Чонин, уперевшись спиной в дерево, медленно потягивал банку с пивом, будучи натянутым как струна из-за недавнего оборванного диалога. — Хён, пойми, — на выдохе выпалил Ян, ковыряя траву пальцами свободной руки. — Дело в том, что он ответил тебе, а не мне. Он не хочет видеть меня. Намджун несдержанно потрепал по волосам кузена и похлопал по спине, пока Сокджин пытался найти правильные слова. — Я просто боюсь разрушить и так хрупкие отношения между нами, — рука сжала жестяную банку крепче. Ему нужно было выговориться. — Джин-хён все понимает, — заговорил про себя в третьем лице старший бета и легонько улыбнулся. — Извини, не хотел давить на тебя. Намджун опустил руки с плеч брата и взглянул на него глубоким задумчивым взглядом. Потом перевел на реку. — Знаешь, — заговорил альфа, рассматривая блики от солнца на воде. — Единственное, что ты на самом деле должен — это следовать своему сердцу. — Намджун прикрыл глаза и придался воспоминаниям, когда ребята смеялись над ним в младшей школе, потому что на переменах он вечно сидел в углу и собирал кубик-рубика или читал заумные книжки. Месяц назад он сидел в кресле своего кабинета и занимался любимым делом. А потом собственный отец отстранил его от должности генерального директора. И вот он, рядовой ассистент преподавателя по английскому в Сеульском университете, в свои тридцать, сидит на набережной в свой выходной и смотрит на реку со своим кузеном и его приятелем. Иронично. Обстоятельства не всегда на нашей стороне. Однако Намджун усвоил простую истину: нужно продолжать следовать своим мечтам. И он следует — даже если по-своему, с нотками прагматизма. Чонин посмотрел на полупустую банку с пивом, а потом, щурясь от пузырьков, сделал несколько больших глотков. — Поехали, — произнес младший, поднимаясь на ноги. — Вы правы, поехали. — Сбивчиво проговорил он. Пытался убедить самого себя, что разговор с возлюбленным — это не прыжок с парашютом. Мозг же думал иначе. Намджун и Сокджин одновременно переглянулись после резкой смены настроения младшего. Джин вскинул брови и оттолкнулся от земли следом. Намджун остался неподвижно сидеть, переводя взгляд на громко каркающую ворону на фонарном столбе. Чонин пнул камешек под ногой и отошел куда-то в сторону в поисках общественного туалета. Джин тяжело вздохнул, и их взгляды столкнулись снова, но никто не решался заговорить, обдумывая хорошенько ситуацию. И потом в такой же полной тишине, нарушаемой лишь чириканьем птиц и чужими разговорами незнакомцев, они сложили плед, забрали нетронутые бутылки алкоголя и двинулись в сторону парковки.

***

Они приехали строго по адресу. Чонин, кажется, уже раз десять протрезвел за эту поездку. Прямо сейчас его взгляд уперся в Сынмина, который стоял на крыше второго этажа и развешивал детское белье из тазика на веревку. — Ты сейчас в нем дырку прожжешь, — заметил Намджун, постукивая по рулю. Он так же следил за действиями так называемого омеги, из-за которого Чонин потерял голову. Парень-то видать хозяйственный. Семье помогает. — А по-моему, не в нашем драгоценном Сынмине, а в чьем-то желтом носке, который он вешает, — ткнул прямо в окно ногтем Сокджин. В этот момент Сынмин словно услышал и опустил взгляд вниз на роскошный автомобиль. Прищурился. — Ну всё, наша конспирация пошла коту под хвост, — тихо завопил Чонин, толкая в плечо кузена. Они просидели еще пять минут в тишине, дожидаясь, пока Сынмин зайдет обратно в дом, оглядываясь по сторонам, с пустым тазиком в руках. Омега выглядел довольно уставшим и по-особенному домашним. Широкие штаны пастельного цвета и футболка голубого оттенка, снизу запачканная детской гуашью. Волосы, к удивлению, уложены, хотя слегка вьющиеся, словно их накрутили плойкой. А под глазами мешки. Явные индикаторы недосыпа или скудного рациона. Чонина в принципе удивило то, что Сынмин находится в чьем-то доме на другом конце от университетского общежития, где он живет. Если ему сейчас придется знакомиться с родственниками… Или нет, бог с этими родственниками. Может, он нашел себе многодетного альфу-одиночку, у которого, судя по количеству детской одежды, точно не один ребенок. Эти мысли подстегивали не греть зад в кожаном сиденье, а поскорее выйти навстречу своему парню и спокойно поговорить обо всем. — Вы со мной пойдете? — недоверчиво оглядел старших перед тем как открыть дверь. — Я не сообщал Сынмину о сюрпризах в виде тебя и твоего кузена, так что… — Сокджин подвинулся к двери и приоткрыл ее, кинув взгляд на Намджуна. — Мы посидим с детишками, пока вы решите сердечные дела. Альфа вскинул брови и в такой же недоверчивой манере, как и его младший кузен, осмотрел Сокджина с головы до ног. — Нет-нет, остроумное замечание оставь на потом, — отмахнулся Сокджин, уже выходя из автомобиля и аккуратно закрыл за собой дверь. Намджун сделал то же самое, только более эффектно, как хозяин авто, и продолжил слегка недовольно поглядывать на него, пока они втроем направлялись к воротам дома. — Постараюсь быть более сдержанным в высказываниях, если ты начнешь обращаться ко мне формально, — он закатал рукава коричневого пуловера и поправил челку, ловя на себе чужой характерный прищур. — Младше меня на шесть лет, а продолжаешь разговаривать как с ровесником. — Ого, это твой самый длинный монолог за все наше общение. Поправочка, монолог не о твоей работе и меня в виде лица на вашей культовой лапше, — похлопал в ладоши бета и натянуто захохотал. Будто этим хохотом он пытался раздавить чужое эго. Хотя в случае с Намджуном это произведет обратный эффект. Его, по-моему, ничем нельзя задеть, кроме платка с соплями. — Хёны, может, хоть вы оставите свои перепалки на потом? — он взглянул сначала на одного, а потом на другого, чувствуя себя между двух огней. — Джин-хён, не веди себя как ребенок, — тот хотел ему возразить, но он уже обернулся к кузену. — Джун-хён, а ты не веди себя словно сухарь, — он схватил их за руки, а потом соединил их ладони вместе. — Всего один час. Ладонь Намджуна была прохладной. Сокджин легонько отдёрнул руку, и она спокойно выскользнула. Мужчина не пытался ее удержать, напротив, обрадовался такой предприимчивости, потому что если бы это не сделал Сокджин, то он бы и сам дольше минуты не смог держать это вынужденное рукопожатие. Чонин постучал в калитку, а потом дернул на себя ручку. Та поддалась, и они вошли в небольшой цветущий дворик. Не успели они дойти до входной двери, как она приоткрылась перед их носом. Темная детская макушка выскользнула из проема двери, и мальчик с ужасом оглядел незваных гостей. — Привет, малыш, — помахал ему Чонин с улыбкой и присел на корточки. — А Сынмин дома? Мальчик визгнул с такой силой, что Чонин едва не грохнулся на землю. На детский плач сразу последовала моментальная реакция — топот из другой комнаты, с приближением которого Чонин все больше вглядывался в зареванное лицо ребенка с неприятным осознанием — он напугал одного из родственников Сынмина. — Джихун, ну что опять случилось… — голос Кима был совсем уже близко, когда он запнулся и увидел приоткрытую дверь. Он распахнул ее с такой мощью, что все трое пошатнулись на шаг назад. Сынмин замер, держа руку на дверной ручке. Взгляд сразу обратился к Чонину и его ямочкам на щеках. Вот он. Стоит в своей мягкой толстовке и смотрит на него самого с восхищением. Чувства неслись быстрее мыслей. Сынмин хотел подойти и обнять его, несмотря на то, что ничего не объяснил и отдалился. Вел себя так, словно они просто коллеги из радиорубки, а не пара. Но ведь на это была причина… она есть. Взгляд метнулся на два силуэта сзади, быстро оценивая обстановку: Сокджин и… еще один незнакомец, которого он уже где-то видел, привлек гораздо большее внимание. Омега прочистил горло и выровнялся, скрестив руки на груди. — Внеплановое собрание?.. — он покосился на Сокджина, ожидая объяснений. Браво. Тотальное игнорирование объекта воздыхания выполнено успешно. Даже краем глаза Сынмин видит, как после его реплики любимые ямочки больше не украшают лицо Чонина. — С двумя коробками пиццы, — Сокджин расторопно протиснулся вперед, придерживая коробки и улыбнулся краешком губ, проходя вовнутрь дома и собирая вокруг себя радостную детвору. Чонин с тоской отметил про себя: дело, видно, в ауре. Сокджин умел расположить детей — в отличие от него самого. Дав пройти Сокджину, Сынмин недовольно взглянул назад, одаривая незнакомого мужчину взглядом полного презрения. Альфа. В рецепторы ударил легкий запах эвкалипта, заставляя Сынмина поежиться. — Это мой кузен. Он ассистент одного из преподавателей английского в нашем универе, — Чонин аккуратно коснулся запястья, и Сынмин вздрогнул. — Ты не против поговорить с глазу на глаз? — сдавленная улыбка на мгновение промелькнула на его лице. Сынмин медленно кивнул и схватил его за ладонь. Слова застряли в горле. Смотреть на Чонина было тяжело, потому что он вызывал сразу весь спектр чувств: от необъяснимой боли до чувства облегчения, что он стоит прямо здесь перед ним. — Вы можете войти, — Сынмин осторожно поклонился Намджуну, глядя куда-то за его спину. — Раз вы двоюродный брат моего парня. Намджун вежливо поклонился в ответ и осторожно шагнул внутрь дома, оставляя этих двоих наедине. Лишь легкое удивление вперемешку с удовлетворением проскользнуло от того, как Сынмин представил Чонина. На смену этому быстро пришло беспокойство, когда в его колени впечатался другой ребенок, играя в догонялки со своим братом. — Я слушаю тебя, — неуверенно заговорил Сынмин, намеренно избегая чужого взгляда. — Можем пройтись? — наконец выдохнул Чонин, всё ещё держа его за руку. Пары секунд хватило, чтобы Сынмин принял решение и утвердительно промычал. — Пойдем в парк. Здесь недалеко, — Ким аккуратно потянул за собой парня в сторону улицы.

***

Они сидели на качелях и ели ванильное мороженое. Сынмин оттолкнулся ногами и немного раскачался. Чонин раскачался следом за ним. — Кажется, Джихун расплакался при виде меня. — Его язык немного онемел от холода из-за чего слова прозвучали детским лепетом. Тихий смешок вырвался изо рта Сынмина. — Зато твой кузен нашел подход к моему кузену, — он достал телефон из кармана и повернул в сторону Чонина. На фото Намджун строит домик из кубиков под прикованный взгляд троих детей. — Джин-хён прислал. Чонин рассмеялся. Семейная идиллия. — И часто ты помогаешь своему дяде по дому? — бета оперся виском о цепь качели. — Редко, — хмыкнул омега и потёр виски. — Эти дети — маленькие чертики, притворяющиеся ангелами. Не так я думал провести выходные. Чонин понимающе кивнул и улыбнулся. — Думаю, из тебя вышел бы хороший нянь, — Чонин изобразил развешивание белья. — Ты так усердно расправлял футболки, чтобы складок не осталось. Впечатляет. — Рассмеялся вновь и затормозил качели. — Да ни за что, — скривил лицо омега и откусил пломбир. — Трое неугомонных детей выше моих сил, — склонив голову, он тяжело выдохнул. Чонин взглянул на него и заботливо накинул свою джинсовку на плечи. — Может, я тоже могу как-то помочь? — искренне поинтересовался Ян. — Могу почитать им сказки или поиграть с ними в прятки, — он похлопал по плечу. — Что скажешь, есть ли у меня шанс извиниться перед Джихуном? Сынмин рассмеялся от заботливого тона и ткнул его пальцем в грудь. — Конечно, он же совсем незлопамятный. Чонин набрал побольше воздуха в грудь и произнес волнующее: — А насчет нас, как думаешь? — пальцы крепче ухватились за цепочку качели. Сынмин резко оттолкнулся ногой и качнулся вперед. — Тебе не за что извиняться. Скорее наоборот, извиниться стоило бы мне, — бросил через плечо Ким, тормозя обратно и надевая чужую джинсовку на рукава. — Просто мне нужно еще немного времени. Это… сложно. Я объясню позже. — Хорошо, — кивнул Чонин и спрыгнул на землю. — Я просто счастлив наконец поговорить с тобой, Сынмин-и. — Спасибо, — омега укутался в джинсовую куртку и вдохнул запах цитрусовых духов. Затем поднялся следом и схватил бету за мизинец. Они шагали вдоль парка, переговариваясь о том, как прошла последняя неделя. Сынмин жаловался на зачет по проектированию. Как он доставал из пыльных уголков свои старые работы и доделывал последние. Это отнимало много времени и сил, как и убивало желание общаться с кем-либо. Чонин внимательно слушал и уточнял некоторые моменты, а после и сам поделился тем, что записывал подкаст для собственного зачета, когда оставался один в радиорубке. — Так подкаст о формах молчания? — через силу улыбнулся Сынмин, подкармливая уток на берегу мелкой морковью. — Знаешь, нужно было как-то сублимировать, — он подкинул редис из своего стаканчика, и пара уток подошла к нему. — И то верно. А я сконструировал макет радиоцентра. — Серьезно? Вот как, — Чонин истерично хохотнул, но утки не обращали не него никакого внимания и уже подобрались к корму в стаканчике. Их молчаливое понимание повисло в воздухе и его перебил голос Сынмина: — Думал о тебе все это время. Думал, подожду, перетерплю, и все наладится, — Сынмин кинул морковь подальше, чтобы другим птицам тоже досталось. Закончив с кормом, он окинул взглядом пустой стаканчик Чонина и уток рядом, требующих еще еды. — Пойдем домой. Чонин нахмурился, кажется, понимая, о чем идет речь, но тактично промолчал. В голове возникла уйма вопросов. Сынмин опустил голову, придерживая за руку Чонина и немного наваливаясь на него, пока они шли на выход из парка. Дорога была быстрой, но нескучной. Сынмин казался совсем заморенным и слегка унылым, хотя поддерживал диалог. Чонин напрягся, когда ближе к дому Сынмин чуть ли не свалился ему в руки. Крепче придержав его за плечи, он наклонился, чтобы спросить: — Ты как? Сынмин не ответил. Замер на месте и шмыгнул носом. — Как же не вовремя, — нервно проговорил. — Нельзя домой, — он дернул за шнурок чужой толстовки. — Мне нужно в общежитие. Чонин замешкался. Они стояли в десяти метрах от дома Кима, и ему нужно было принять решение немедленно. Безопасное место. — Сынмин, это далеко, — ноги казались ватными, пока он старался слушать Чонина. — Я возьму ключи от машины у Намджуна, и поедем в одно место. Там безопасно. — Нет. Не хочу, чтобы ты видел меня таким, — судорожно проговорил Сынмин и попытался оттолкнуть от себя Чонина. — Я дотерплю до общежития… Я на блокаторах, но они, чёрт возьми, почти не действуют. Чонин аккуратно зашагал к дому, придерживая Сынмина. Он казался пугающе ослабшим, с усилием передвигаясь на своих двоих. — Я понимаю… но доверься мне. Я просто буду рядом. В соседней комнате. Как захочешь, — успокаивающе продолжал Чонин. Он надеялся, что сможет передать хоть крупицу того спокойствия, что у него есть. — Тебе нужно поскорее прилечь, чтобы стало легче. Единственная проблема будет в отсутствии гнезда, но… мы найдем что-то по приезду из моих старых вещей, хорошо? Сынмин через силу кивнул, сдаваясь. — Больше не могу идти. Чонин подхватил своего парня на руки и достал телефон из заднего кармана, набирая номер Намджуна.

***

Сынмин очнулся в просторной спальне с задернутыми шторами. Единственным источником света был торшер на тумбочке. На полу рядом лежала кучка разной одежды. Паника подступала настолько же быстро, насколько острая боль внизу живота снова давала о себе знать. Не выдержав, он всхлипнул. — Чонин. Чонин! Чонин, где я? Крик с каждым разом был громче. На последний крик дверь приоткрылась, и темная макушка Чонина возникла в проеме. Он тихо вошел и поставил на тумбочку зеленый чай с мятой. — В бывшем доме моей семьи. Помещение сейчас не сдается… это было ближайшим местом, куда я мог тебя привезти. — Мне страшно… — Скоро приедет Феликс, — он взял и вложил руку омеги в свою. — Он сказал, что поможет. Ты звал его, пока мы ехали в машине, поэтому я набрал его и предупредил о… твоем состоянии. Сынмин приподнялся на руках, чувствуя сильную слабость и зуд, который, к счастью, частично был подавлен таблетками. Он молча взял в руки кружку и подул на содержимое, следом делая глоток. — Спасибо за чай. Чонин улыбнулся, боясь лишний раз нарушить границы Сынмина. — Обними меня, пожалуйста, — четко проговорил омега и обнял свои колени в поисках тепла. Этого было мало. Чонин осторожно присел и раскрыл руки, прижимая голову Сынмина к своему плечу. Погладил по спине, задерживая одну руку на пояснице. Обнял так, чтобы дать свободу Сынмину, который уже прижимал ладони к лопаткам беты. Касание получилось нежным и аккуратным. Сынмин уткнулся носом в шею, ища аромат, но натыкался только на собственные нотки клубники, которыми пропахла вся комната. Это расстраивало. Каждый раз, когда он водил носом по коже, то не мог ощутить привычно различимый сладковатый запах омеги или резкий пряный альфы. Ничего из этого не было. Никакого намека на феромоны. Только цитрусовый запах духов. Он уткнулся носом в висок, вдыхая свежесть морского бриза от шампуня. Потом обратно в плечо, осязая запах стирального порошка. Эти запахи, которые обычно ему нравились на Чонине, сейчас не приносили нужного удовлетворения. Бета прижал его ближе, ощущая чужое метание. — Прости, что не могу помочь. Сынмин вцепился в плечи, а потом провёл ладонями по щекам, глядя прямо в глаза. — Это… временно. Останься. Посиди со мной, — хотелось верить, что он выше своей природы. Ведь что-то все время возвращало его мысленно к лисьему прищуру и глазам-щелочкам. И это что-то отпускать не хотелось. Чонин гладил его по волосам и напевал какую-то убаюкивающую мелодию в объятиях, позволяя Сынмину прилечь, как тому вздумается. Боль становилась приглушенной на фоне такого теплого и доброго парня рядом с ним. Он вдруг осознал, что они с Чонином вместе. Вместе проводят его течку. Чонин не испугался. Ему не противно. Он не накидывается на него, как голодный зверь. Просто лежит рядом и пытается помочь своим присутствием. Так бережно. — Мне немного легче. Чонин поцеловал его в лоб, а потом оставил нежный поцелуй в уголке губ, не выпуская из объятий, пока Сынмин сам этого не захочет. Такое простое действие пустило маленький разряд желания мурашками по телу омеги. Он свернулся комочком и обессиленно простонал. — Выйди. Пожалуйста. Чонин, лежавший до этого расслабленно, быстро поднялся и поспешил на выход из комнаты. Дверь закрылась. Сынмин простонал громче и схватился за низ живота. Тело вновь становилось свинцовым. Требовало разрядки. Ненавистное возбуждение рисовало в голове непристойные образы, заставляло его тереться об одеяло и глухо скулить от безысходности. Он не знал, сколько часов или минут это продолжалось. Время растворилось, его рассудок тоже, прежде чем он почувствовал рядом с собой запах лаванды и маленькие ручки на талии и начал приходить в себя. — Минни, солнце, не сдерживай себя. — Цветочный запах обволок легкие, и дышать наконец-то стало легче. Феликс. Он обернулся, ловя веснушки на щеках друга, и больше глаза, полные понимания. На глазах Сынмина появились слезы, и он прильнул в объятия, тихо рыдая в плечо блондину. — Тише-тише, Сынмин-и. Я тоже скучал по тебе. И я рад, что наконец-то понял причину твоего исчезновения, — руки поглаживали круговыми движениями по спине. Дыхание постепенно восстанавливалось. Это привычно. Это правильно. Так было всегда. — Ну же, ты похож на печальный клубничный зефир, — Ли смахнул слезы большими пальцами и улыбнулся. Сынмин обвил шею омеги и уткнулся в нее носом. Родной запах излечивал все раны, переживания, развеивал страхи. Хотелось уснуть и проснуться вне течки. Пропустить эту главу омежьей жизни. Боль дала о себе знать, и он прогнулся в пояснице. Феликс просунул одну из рук к талии, опуская ниже под резинку домашних штанов. Всхлипы и стоны заполнили комнату. Становилось немного легче. Еще и еще. Ему осталось просто довериться, вдыхать запах лаванды и верить, что купленные игрушки, которые привез ему Феликс, помогут унять зуд и возбуждение. И что в процессе он отключится, чтобы не слышать своего срывающегося голоса. Два часа назад Аромат клубничного зефира еще остался витать в воздухе, пока Чонин нес Сынмина на руках, а Намджун помогал успокоить омегу. Сокджин принес упакованные личные вещи омеги в его рюкзаке и набрал бутылку воды в дорогу. Намджун захлопнул дверь своего авто и помахал им на прощание. Все это заняло не больше десяти минут. Намджун, совершенно растерянный, стоял и смотрел вслед удаляющемуся автомобилю. Никаких указаний, конечно же, никто не дал. Дети дома одни. Их с Сокджином двое. Замечательно. — Что будем делать? — поправляя рукава пуловера, ровным голосом произнес альфа. Бета с удивлением осмотрел его, а потом подошел ближе и дружески постучал по плечу. — Дожидаться дома одного из родителей и присматривать за детьми, — как нечто само собой разумеющееся заключил Сокджин, примерив на себя роль старшего. — Выглядишь… — он небрежно скользнул взглядом к вздутым венам на шее. — Только не говори, что у тебя тоже гормональный всплеск, — рассмеялся. Намджун закатил глаза, спрятав руки в карманы брюк и молча развернулся, идя обратно к дому. У него с выдержкой все более чем прекрасно. Нервы, скорее. Сокджин хмыкнул и последовал следом за ним, воспринимая это как отказ продолжать разговор. Что ж, он и сам не горел большим желанием после основной работы идти на… бесплатную подработку няней. Причем сколько часов отработать им осталось — неизвестно. — Дядя Намджун, — скользнул к нему в обнимку мальчик лет девяти с обручем Пикачу. — А когда вы расскажете, как вы достигли такого капитала? Сокджин скрыл улыбку, смотря словно на маленькую копию мужчины, который допытывал все об их работе, а особенно о загадочном богатом дяде на мерседесе. Сам же он пошел на кухню в поисках, чем можно накормить детвору. За ним хвостиком увязались двое других братьев-близнецов, которых Сокджин решил различать по принципу: «Так, ты Джихо, поэтому я заплету тебе хвостик, а Джихун будет с распущенными». Намджун продолжал болтать с Юнхо, старшим парнем, поделившимся с ним тем, как он вчера успел заработать немного карманных в парке развлечений. Альфа молча слушал, а потом выдал свой вердикт, что дипломатические сделки полезны, только если обе стороны заинтересованы и получают из этого выгоду. Поэтому он решил попрактиковаться с ним в игровой форме о том, как правильно вести переговоры. Сокджин вышел с двумя разогретыми в микроволновке тарелками супа и поставил их на стол. Потом каждому дал по ложке. Кстати, ложки у них тоже были именные, о чем ему рассказали братья, будучи на кухне. Сокджин с этого знатно посмеялся и присел напротив на пол за стол, дожидаясь, пока те начнут есть. Намджун подошел к Сокджину, садясь рядом. Юнхо тоже сел за стол, хотя до этого съел почти целую пиццу и наверняка наелся по самое не могу. — Эм, ты хочешь, чтобы мы взялись за руки и прочитали молитву перед едой? — шепнул ему на ухо Сокджин. Намджун реально вел себя странно и просто молча сидел рядом. — Юнхо сказал, что Джихун и Джихо привыкли есть, когда родители сидят рядом, — шепнул он в ответ. — Иначе потом вся еда оказывается перевернутой на столе и другой мебели. Сокджин кивнул как самый настоящий шпион и натянуто улыбнулся. Дети нехотя перебирали еду ложками, иногда поглядывали на двоих нянь, работающих сверхурочно. За пять минут тарелка не опустела даже наполовину, и терпение Сокджина уже готово было взорваться — ведь ему приходилось продолжать мило улыбаться, чтобы Джихун нечаянно не расплакался от того, что его не одаривают вниманием. Намджун же был похож на монаха, сидящего с абсолютно ровной спиной и излучающего ауру умиротворения. Хотя, он, похоже, реально медитировал. — Намджун, я так больше не могу, — снова шепотом произнес Сокджин у его уха. — Ты здесь старший. Хён. Предприми что-нибудь. Они даже половины тарелки не съели. Намджун медленно раскрыл глаза и окинул взглядом гостиную. — Давай включим им мультфильмы, — шепнул в ответ. — Чонин в детстве под них отлично ел. Даже упрашивать не приходилось. Сокджин согласился и поднялся на ноги в поисках пульта, пока Намджун достал из кармана кубик-рубика, который подобрал на полу. Отвлекающий маневр начался. Бета не заставил себя долго ждать и уже умостился обратно на пол, выбирая детские программы. Найдя «Рататуй», он нажал на «плэй» и отложил пульт в сторону. Близнецы перевели увлеченный взгляд на телевизор и начали есть как положено. Намджун и Сокджин старались поочередно отвечать на их вопросы. И иногда их ответы не совпадали, заставая детей врасплох. Когда они доели, Сокджин плюхнулся на спину прямо на пол с неимоверным облегчением, что это закончилось. Намджун подхватил тарелки и пошел их мыть в раковине. Совершенно обычное действие, но Джина это застало врасплох. Помимо широкой спины альфы снова в обтянутой кофте… этот момент можно пропустить. Впрочем, странно, что он удивляется тому, что Намджун может помыть посуду за детьми. Должность генерального директора не освобождает его от бытовухи. Так что, свыкаясь с этой мыслью, он растянулся на полу и наконец прикрыл глаза, мечтая уснуть и проснуться уже в своей постели. Там, где его ждет любимый Джангу. Он успел выгулять его с утра, а теперь отчаянно пропадает на целый день. Благо, соседка, как всегда, Джина выручает, которой он отдал вторую пару ключей на случай выгула маленького пушистика. Намджун тихо наклонился и подложил ему под голову подушку с дивана. Сокджин нахмурился, но ничего не сказал. Лишь обессиленно вздохнул. Альфа поправил упавшую челку на глаза и собирался уже уйти в другой конец гостиной, как Сокджин неожиданно фыркнул: — Слушай, я тебе не Золушка. Держи свои руки от меня подальше, — его брови так сильно нахмурились, что грозились срастись в моно-бровь. — Когда человек оказал тебе акт заботы, можно просто сказать «спасибо», — отзеркалил его Намджун и скрестил руки на груди. — Я говорил про помощь. А не про заботу, — он плюхнулся щекой обратно на подушку и закрыл глаза, отмахиваясь. — И, да, спасибо. Великодушно нуждался в том, чтобы мою челку смахнули вбок и она снова упала мне на глаза! И вообще. Если я так лег спать, значит, мне удобно. Но Намджун уже ушел, не дослушивая последние две фразы после «спасибо». Некоторое время спустя Вокруг Сынмина лежала куча одежды: разноцветные свитера, которые он выложил по кругу в форме радуги, футболки разных размеров, по которым можно было понять, сколько лет было Чонину, когда он их носил, широкие джинсы он разложил по краям как опору для своего гнезда, а по центру вложил зимние шапки для мягкости. Вчерашнюю джинсовку, которую накинул ему на плечи его парень, он нашел висящей на стуле. Долго не думая, он накинул ее обратно на себя, ощущая фантомное тепло. Он залез в эту кучу одежды и свернулся клубком. Обычно он всегда брал свои вещи для этого дела, и для него в новинку, что кто-то делится своей одеждой, пусть и той, которую Чонин не носит, но все еще годной для гнезда омеги. От нее не пахло ничем, кроме стирального порошка. В ней не было феромонов. Но Сынмину все равно хотелось верить, что это успокоит и усмирит его внутреннего омегу. Чонин постучался в его комнату, и Сынмин отозвался. Тихие шаги заполнили комнату, и поднос с едой вместе с чаем остался стоять на столе. Он присел на корточки перед кроватью, где располагалось построенное гнездо, внутри которого лежал Сынмин. — В тебе точно душа творца, — искренне улыбнулся. — А где окна и двери в твоем домике? Сынмин открыл один глаз и тихо фыркнул. — Материалов не хватило, — он поднялся на локтях и внимательно посмотрел на Чонина. — Оно красивое? Моё гнездо. — Да, — утвердительно кивнул Чонин, будто от его ответа зависело, взорвется ли сегодня вселенная или нет. — И оно выглядит довольно прочным, — он осторожно ткнул в свой красный вязаный свитер. Сынмин подполз ближе, выглядывая из гнезда, и наклонился к губам парня, даря всю нежность, на которую был сейчас способен. Чонин от неожиданности продвинулся ближе, нечаянно столкнувшись зубами. Он медленно отстранился, а потом чмокнул омегу в губы и сел рядом на кровать. Сынмин безмятежно наблюдал за ним, больше не чувствуя чего-то дикого и животного изнутри. Он даже привык к этому дому за последние три дня, хоть и выходил только в ванную комнату и иногда заглядывал в гостиную. Феликс уехал с утра домой, когда убедился, что течка закончилась и Сынмину стало легче. Сев в такси, он написал короткое сообщение Чанбину: «Закончилась. Еду домой», а потом добавил: «Позвоню позже» и кучу сердечек вместе с эмодзи медведя. Настоящая поддержка рождается из мелочей. Теперь Сынмину чуть менее страшно показывать свои слабости, пока его окружают люди, бескорыстно заботящиеся о нем. Трудности легче переживать вместе, когда любимый человек не давит на тебя, а любяще закручивает твои волосы в старые папины бигуди. А еще в друге, который мчит к тебе в ту же минуту, когда бессознательно зовешь его в горячке. Может, в начальнике радиорубки, который позаботился о твоих двоюродных братьях под руку с кузеном твоего парня. Быть омегой трудно, и Сынмин ненавидит период, когда его тело подводит его самого, но, смотря на неустающего улыбаться бету рядом с ним, он понимает, что он — тот, кто не предначертан ему по природе, но прочерченный дорогой в самое сердце. — Не хочется этого говорить, но мне пора в общежитие, — лёжа на чужих коленях, произнёс Сынмин и ткнул в коленную чашечку. С уборкой комнаты было закончено и омега не видел смысла задерживаться здесь дольше. Всё же ему было неудобно, что он доставил столько хлопот. — Ты прав. Мне тоже нужно домой, — Чонин взъерошил волосы. — И ещё завтра… — он осекся. Придется объясниться перед отцом?.. Втайне он надеялся, что тот слишком занят, чтобы заметить отсутствие своего сына в стенах университета. Сынмин посмотрел на него. Во взгляде читалось непонимание. А он бы очень хотел понять. — Что «завтра»? — Ничего серьезного, — ободряюще улыбнулся Чонин и уже с нежностью поправил волосы Сынмина. — Давай собираться.

***

Сидя в одиночестве третий день за столом в радиорубке после пар, Сокджин нечаянно наткнулся на американо (как банально. Он пьет по будням ирландский, чтобы не чокнуться) с подписью маркером на стаканчике: «12000 вон за проезд», на котором ниже фигурировала подпись с номером телефона. Он сфотографировал надпись, а потом с раздражением сжал и выкинул в урну бумажный стакан. Какая наглость. Ким Сокджин достал телефон, переслал жалкие 8 долларов — о, нет, он пересчитал и добавил сверху еще за американо, которое вышвырнул, перед этим даже не попробовав, — и переслал финальную сумму через Kakao Pay с ответной подписью: «На сдачу купи себе чувство юмора. Кофе твой, угадай, где». На большее символов не хватило, и его мечты о том, чтобы послать Намджуна, растворились из-за дурацкого ограничения приложения. Поэтому, не теряя ни минуты, он направился в кафе, желая заказать кофе с виски. Желательно без кофе. В мыслях мелькнуло: «Отлично. Холодная война объявлена». Перевод отозвался вибрацией телефона. Альфа, сидевший в актовом зале на собрании преподавателей, обвёл взглядом ожидаемую колкость. В голове Намджуна проскочило: «Отлично. Теперь у меня есть его номер». И понимание того, что его будущее бизнес-лицо не терпит американо. Что ж, это даже к лучшему. У него в запасе оставалось ещё пятнадцать позиций из меню кофейни, прежде чем вычислить любимый напиток Джина.