В нашем университете поселился Купидон

— Мы лишнюю строчку сделали. — Просто в четыре руки сложнее работать, чем в две, Хённи. Руки Минхо лежат поверх рук Хёнджина. Тот тщетно пытается сосредоточиться на шитье и не отвлекаться на нежные касания. У Минхо своеобразный способ помогать. Шерстяная бордовая ткань щекочет подушечки пальцев Хёнджина каждый раз, когда ладони Минхо прижимают их плотнее, фиксируя материал. Под монотонное жужжание швейной машинки Хёнджин хочет всего двух вещей: чтобы Минхо перестал нарочно прижиматься к нему и мычать на ухо — и чтобы никогда не отстранялся. От яркого света лампочек в мастерской хотелось сощуриться, но Хёнджин сейчас даже моргнуть боялся. Минхо его прибьет, если тот запорет уже наполовину сшитый объемный пиджак. Зачет в этот четверг, а завтра они еще хотели сходить в котокафе — месяц их отношений. И да. Это волнительно. Для Хёнджина это гораздо волнительнее, чем напортачить с будущим пиджаком и услышать над ухом ворчливый голос Минхо. — Ты не уснул? — ласково спрашивает Минхо, заметив, что Хёнджин на секунду замер, улетев куда-то далеко. — Хочешь, сделаем перерыв? — подбородком упирается в светлую макушку. — Не отказался бы, — с облегчением выдыхает Хван и тянется к салфеткам на столе, чтобы промокнуть вспотевшие ладони. Минхо серьезен, когда дело касается учебы. Особенно практики. Он может валять дурака и откладывать все на крайние сроки, постоянно тревожась из-за лени и чувства ответственности, но когда садится за рисунок или швейную машинку — отдается процессу полностью. — Выглядишь нервным, — Минхо обходит парня и разворачивает стул лицом к Хёнджину. — Все в порядке? Тот расплывается в привычной улыбке. Расслабленной и невероятно обаятельной. Минхо ее любит. — Неправда, тучка. Видишь, как я улыбаюсь? — он крадется пальцами по столу, огибая швейную машинку, и встречается своим пальцем с указательным пальцем Минхо. Альфа задумывается: когда их пальцы касаются друг друга, его больше не пробивает ударом тока. На смену этому приходит какое-то непонятное прежде чувство — будто Хёнджин не просто касается, а передает сигнал: «Угадай, в каком я настроении». Вместо азбуки Морзе — тыканье пальцем. Минхо в ответ тянется к запястью и гладит выступающую косточку Хвана. Хёнджин сидит с приоткрытым ртом и смотрит удивленно на то, чем занят великий ум его парня. Не только ум — но и его ладонь. — Я купил свечку с цифрой «1» в круглосуточном у дома, — делится Хёнджин, а потом переворачивает руку. Следит взглядом, что будет делать Минхо. Ли опускает взгляд к раскрытой ладони и медленно тянется, чтобы потом покрепче сжать ее в замок и продолжать касаться — уже ненавязчиво, просто так. — Так вот куда ты вчера гонял, когда мы разговаривали по телефону? Я думал, ты на пробежку вышел. — Ну, учитывая, сколько магазинов я оббегал до этого, так и есть, — смеется. Минхо нависает через столик, хочет притянуть Хёнджина за волосы, а потом вспоминает, что у того теперь баззкат вместо темных локонов. Приходится выкручиваться — тянет за затылок. Хёнджин на ощупь словно ежик, но губы у него мягкие, как лепестки гибискуса, которым он пахнет. Иногда Ли удивляется, каким мягким он может становиться наедине с другим альфой. Эти непривычно частые за последнее время порывы нежности идут по лезвию ножа рядом с бурлящей, словно лава в недрах вулкана, страстью. Минхо ладонью упирается в прошитый шов на рукаве пиджака и несильно сжимает ткань, когда Хёнджин заигрывает с его языком. Осторожно проводит по ровному шву до самого низа. — Помнешь ткань, — шепчет между поцелуями Хван, замечая боковым зрением напрягшуюся руку Ли на полотне. — Тогда пропарю снова, — усмехается Минхо и кусает за нижнюю губу. Положение неудобное — мешает стол. Минхо решает обойти его, на секунду отрываясь от губ. Он нависает над Хёнджином, грубовато вжимая его в спинку стула, а потом перебирается к нему на бедра. Хёнджин часто дышит. Феромоны раскрываются знакомым душисто-цветочным запахом. Сладким. Минхо вновь отрывается от губ и спускается поцелуями ниже, оттягивает край черно-белого лонгслива и проводит языком по ямочке у ключицы. Хёнджин вздрагивает. Пальцы на чужой талии впиваются жестче, сквозь ткань темно-синей олимпийки. Минхо сегодня в цвет своих крашеных волос — они скрывают лоб и длинные ресницы, пока он тщательно вылизывает запаховую железу Хвана и наслаждается вкусом майского меда на языке. С Хёнджином так всегда. Всегда весна. Даже когда за окном осень. — Минхо… нам нужно закончить, — прерывает разогнавшегося альфу, который уже ничего не видел перед собой. Минхо только и ощущал на языке манящую сладость с заметной кислинкой, а под руками — чужие мышцы плеч: Хёнджин опустил ладони на его ягодицы и нарочно грубо сжал. — Я дошью за тебя, Хённи. Управлюсь за час, может, быстрее, — в последний раз ведет носом по изгибу шеи, оставляет поцелуй у метки и отстраняется. Минхо, на удивление Хёнджина, быстро приходит в себя. Хёнджин хлопает глазами, впервые выглядит настолько растерянным и уступает место студенту, которому нет равных в их группе. Сам Хёнджин, по его мнению, рисует иллюстрации вполне красиво, а главное — ему удается четко передать задуманный образ. Но когда дело доходит до практики, он делает все слишком медленно, и руки опускаются. Это до сих пор его уязвимое место. Альфа пытается не показывать, как его это расстраивает, потому что не хочет давать слабину. Перед Минхо эти стены рушатся, оставляя пробоину. — Минхо, скажи честно, насколько я плох? — голос слегка робкий. В нем нет уверенности, но и нет дрожи, которая заставила бы Хёнджина расплакаться прямо сейчас. — Ни на сколько, — Минхо берет ткань и слегка натягивает. — Видишь, как хорошо сшито? Это сделал ты, без моей помощи. Хёнджин склоняется над ним и утыкается лицом в макушку, медленно съезжая щекой к щеке. Переводит дух, маскирует истинные эмоции в игривости. — Я принесу нам кофе и сладкие булочки, — мягко говорит Хван, все еще не желая погружаться в надоедливые мысли. Поцелуй приходится в щеку Минхо. — Хёнджин, ты не плох. Хёнджин медленно отлипает от своего альфы и вешает барсетку через плечо. Минхо смотрит на него так пристально, что хочется спрятаться от этого взгляда. — С тобой все хорошо. Не смей думать иначе, ладно? — он быстро моргает из-за упавшей на глаза челки. Не смотри на меня так. Это заставляет чувствовать меня жалким. — Ладно, — Хёнджин улыбается в полуобороте. Перестает сканировать взглядом будущий пиджак и идет на выход из мастерской. К вечеру прохладный воздух приводит мысли в порядок, как и холодные стаканчики айс-американо с рисунком зайчика на втором — для Минхо. Две разогретые в микроволновой печи булочки с заварным кремом, пакет, который Хёнджин повесил на руку, болтается, пока он преодолевает короткое расстояние от кофейни до нужного корпуса. Хёнджин задерживается во дворе еще немного. Выхватывает взглядом окно и самого Минхо, сидящего в студии на втором этаже. Он тянется к кожаной сумке, достает оттуда скетчбук и открывает чистую страницу. Хёнджин давно не рисовал ничего, кроме манекенов и модной одежды. Легкий набросок с помощью мягкого карандаша вырисовывается в знакомые черты лица. Хёнджин углубляет тени и старается сделать Минхо центральной фигурой — тем, кто кропотливо сшивает детали V-образного воротника, слегка хмурясь над тканью. Он надеется, что Минхо не посчитает это странным, если он вручит рисунок завтра в котокафе вместе с еще одним небольшим подарком. Закончив набросок, Хёнджин прячет скетчбук обратно в сумку и подхватывает еду с напитками. — Тучка, я вернулся, — бормочет Хёнджин, входя с двумя стаканчиками и пакетом между зубов. Просто так удобнее. Минхо отрывает взгляд от стола и испускает смешок, перехватывая свой кофе. — Спасибо, — он присматривается к рисунку на стаканчике. — Мило, — хмурится в улыбке. — Я здесь почти закончил с основной частью. Осталось добавить детали, сделаем срезы и можем идти. — Неужели? — Хёнджин опирается на край стола, притягивая к себе Минхо за локоть. — Я займусь этим, — «а ты займись мной» — остается невысказанным. Спустя десять минут Хёнджин пришивает золотистую ленту и вешает пиджак на манекен, оценивая промежуточный результат. После делает ровные срезы по краям, специально создает слегка небрежный вид. Минхо крутит в руке золотую застежку-карабин, выжидая, пока Хёнджин насмотрится на их общее творение. Минхо, по правде говоря, сшил еще ранее вельветовый пиджак в качестве заданной работы, но для Хёнджина они выбрали более послушную ткань — Ли не хотел, чтобы его парень морочился с тем, с чем столкнулся он сам. Минхо снова садится за стол, размечает место кусочком мела и пришивает золотую застежку крепкими нитками — срезает ненужное. — Ты выглядишь слишком привлекательно, когда сосредоточен, — Хёнджин берет в руки пиджак и кладет на гладильный стол, чтобы пропарить и придать ему нужную скульптурную форму. — Серьезно? — Минхо в ухмылке достает колодку для воротника, пока Хёнджин пропаривает ткань снизу вверх. — Я думал, что в твоих глазах я всегда привлекательный. Хёнджин закатывает глаза. Спустя полчаса они наконец завершают работу и съедают остывшие булочки. Минхо хочет продлить момент их совместного времяпровождения, не выпускает ладонь альфы в кармане своей олимпийки — идут в тишине. Усталость после нескольких часов упорной работы в мастерской сквозит в частых зевках Хёнджина, которые Минхо тоже подхватывает несколькими секундами позднее, — а говорили, вечный двигатель создать невозможно. — Может, останешься на ночь? — тихо предлагает Минхо, пока Хёнджин упирается в его плечо лбом и спит на ходу. — Неа, — мотает головой. — Тебя и так слишком много. Уйди из моей головы. — Я укутаю тебя в теплый плед. — У меня дома есть теплый плед. — Хорошо, тогда освобожу тебя от лишней одежды. Дома тебе такую услугу никто не предоставит. — Уверен? Со мной в квартире живет красавчик сосед. Минхо на секунду останавливается и прижимает Хёнджина к себе ближе в объятия. А потом выпускает волну удушающих феромонов. — Что ты делаешь? — Хёнджин отодвигается от крепкого тела. Этот чертов запах вишни глушит звуки проезжающих машин. — Господи, Минхо, я шучу. Расслабься. — Ты первый начал. Зачем заставляешь меня ревновать этими глупыми уловками? — Затем, что ты на них ведешься, — Хёнджину просто смешно с этого. Минхо сжимает кулак. В прямом смысле — один, левая рука все еще покоится в чужой, и он не хочет нарочно причинить боль из-за внутреннего раздражения. Ему давно пора привыкнуть к тому, что Хёнджин очень любит шутить. А еще тот любит обнимать разъяренного Минхо. Сегодня Минхо не то чтобы вскипятился, но недовольство показывать не хочет. — Зайчик, посмотри на меня. Ты обижаешься? — Блять, нет. Я в полном порядке, — Минхо нехотя уворачивается от крепких объятий и попыток зарыться в его шею. — Просто это не то, с чем стоит шутить. Я же не говорю подобного о своих знакомых-омегах. И мне плевать, что твой сосед альфа. Это не меняет сути. Хёнджин отстраняется и смотрит в карие глаза. Хорошо, может, он немного переборщил. Иногда легче вовремя заткнуться, чем дать дурацким словам выйти наружу. Или чистосердечно извиниться. — Я перегнул, — оставляет за собой поцелуй в качестве извинения вместо слов. — Хёнджин, я честно не хочу выливать на тебя все то дерьмо со своей тревожной привязанностью. Или ревностью. Называй это как хочешь. Это мои загоны — не твои. Хёнджин смотрит на время на дисплее с расписанием автобусов у остановки. Почти полдесятого. Взгляд возвращается обратно к Минхо. Он понимает, что единственное, что он хочет сказать Минхо, — это: — Какой же ты дурак, Минхо, — автобус подъезжает, и тепло прежних объятий растворяется. — Я люблю тебя, — зато три слова надолго оседают в сознании Минхо. Минхо стоит на остановке еще минуту. До него слишком долго доходит сказанное — Хёнджин уже признавался ему до этого, но никогда не произносил эти слова настолько серьезно. Двери транспорта механически закрываются, и Минхо наконец-то дергается, разворачиваясь — взглядом ищет светлую макушку за мутным стеклом. — Эй, погоди! — автобус трогается. — Хёнджин-а, эй! — кричит так, что часть пассажиров оборачивается на него, но не тот, к кому он обращается. Хван развалился на заднем сиденье с закрытыми глазами и двумя наушниками в ушах. Вы: Ты глухой? Вы: Я кричал твое имя на всю улицу Вы: Я люблю тебя, Хёнджин. И сам ты придурок Вы: Ночью будет холодно. Закрой перед сном окно и тепло укутайся, хорошо? 30 минут спустя Хёнджин: Договорились, тучка. Надеюсь, ты уже дома и спишь 5 минут спустя Вы: Я был в душе. Спокойной ночи, Хённи Хёнджин: У нас через полтора часа… ммм, как сказать один месяц отношений, но чтобы звучало красиво? Похер, годовщина Вы: Годовщина звучит отвратительно. Словно мы супружеская пара в возрасте Хёнджин: Минхо, хуже супружеской пары могут быть только два слащавых альфы вроде нас, которые завтра идут в котокафе~ Вы: Заткнись и дуй спать Вы: Котокафе — для настоящих мужчин Вы: Не смей гнать на котокафе… Хёнджин: Мяу Минхо откладывает телефон на тумбочку и зарывается пятерней в волосы в дурацкой улыбке. Завтра — месяц. Тридцать дней. Семьсот двадцать часов. Он не прочь провести с Хёнджином всю оставшуюся жизнь. Минхо мог бы обвести сегодняшний день в календарике, но в его квартире подобной штуки не имеется. Зато в телефоне висит напоминалка, больше похожая на шифр из случайных букв и имени «Хёнджин». Минхо сделал ее совершенно случайно — на следующий день после того, как Хёнджин заявил в душевой универа, что тот теперь «его альфа». А когда понял, что Хёнджин не шутит и они реально встречаются, скинул ему сообщение: «20 октября будет месяц, как мы встречаемся». Хёнджин тогда поржал в голосовом (и втихаря сохранил напоминалку). Минхо хотел кинуть его в блок. Несмотря на это, они все еще вместе. Хвала небесам, что Минхо хотя бы не делал письменный отсчет об итогах этого месяца (в чем Хёнджин был не до конца уверен), — иначе он бы не смог сдержать смех снова, и эти итоги пришлось бы редактировать. Если насчет Минхо все понятно, то Хёнджин до сих пор не мог себе объяснить, почему Минхо ему нравился даже в своих недостатках. Наверное, все потому, что сам Минхо не пытался переделать Хёнджина. Он никогда не смеялся над тем, что Хван считал в себе странным и из-за чего комплексовал. Более того — Минхо открывался ему первым и говорил о своих слабостях. Несмотря на всю свою противоречивость, Минхо не сомневался в своем выборе. Более того, он нес за него ответственность. Хёнджину с Минхо надежно. Ему с ним весело. Он влюблен. В универ Хёнджин приходит в солнцезащитных очках на голове, с двумя стаканчиками кофе и с предвкушением впечатлений от сегодняшнего дня. Когда он заходит в кабинет, то первым делом замечает Феликса, который кружит вокруг Чанбина и чуть не сносит с ног самого Хвана. Чанбин ловко хватает его под руку и выходит вместе с ним из кабинета, хлопая по плечу приятеля. Они перекидываются парой слов, из которых Хёнджин мало что улавливает. — Доброе утро, — он сияет в улыбке при виде Минхо и ставит рядом с ним напиток. Хочется поцеловать, но все еще неловко открыто проявлять чувства среди знакомых лиц. — Привет, — Минхо хитро улыбается и ждет, пока альфа сядет рядом. А потом тянется к его уху, шепча: — Поздравляю. Хёнджин сохраняет серьезное лицо, а потом передает ему кофе с такой же надписью на стаканчике. Обменялись.

***

— Зайчик, только сделай лицо попроще. — Что не так? — Минхо, шедший рядом, толкнул плечом чужое. — Ты выглядишь сейчас как грозный альфа, который идет на уличную потасовку, а не в кафе с котами. — Я и есть альфа. Очень грозный, между прочим, — тормозит подошвой кроссовок. От слова «грозный» у Минхо только и остался вид. Внутри бабочки порхают от счастья. — Если тебя это утешит, ты выглядишь точно так же, Хённи. Минхо обводит взглядом спокойное лицо сбоку и понимает, что не ошибся. Когда Хёнджин молчит, он реально излучает не самую приветливую ауру. — Красивый свитшот, — не выдерживает паузы Минхо и прячет руки в карманы джинс-бэгги, глядя на безразмерную серую кофту. — На нем наверняка осядет кошачья шерсть, — Хёнджин оттягивает край и пытается запомнить его в чистом виде, пока может. — Там есть специальные валики для чистки одежды, — Минхо замечает страдальческое выражение лица своего парня и хватает его за руку, которая прилипла к свитшоту. Похоже, он только сейчас осознал, в какое место они идут. — Пойдем. — Теперь ты менее грозный, — улыбается Хёнджин. — Слушай, может, ты на входе скажешь… Минхо не дает ему договорить. — Хёнджин. Я тебе сейчас оторву язык. — Тогда я не смогу съесть те кексы, которые ты рекламировал мне всю неделю. — Я же сказал, что не буду притворяться омегой и нести эту ахинею ради скидки. Ты внатуре издеваешься? Хёнджин закусывает губу. Издевается. — Хочешь, чтобы я при всех кружил вокруг тебя, как Феликс над Чанбином, и от распирающих чувств в объятиях вешался на шею? — хмурится. (Ну и что, что он планировал заняться этим наедине с Хёнджином). — Тогда сам изображай из себя омегу. Я, альфа, такой фигней страдать не собираюсь. Нам и так достанется скидочный купон… наверное. Хёнджин прищуривается. Минхо думает: тот либо спятил, либо вспомнил о своем детстве и о главном разочаровании в жизни, когда понял, что омегой ему не быть… либо просто продолжает над ним издеваться. Минхо надеется, что это не второй вариант. — А я похож? — наконец задает встречный вопрос. — Ты на идиота похож. — Ты мне тоже нравишься, — Хёнджин кусает его в плечо и вдыхает тянущийся аромат вишневой настойки. Минхо злится не по-настоящему. Они держатся за руки, и Минхо впервые понимает, что потеют ладони не только у него, но и у его парня. Хостес-омега в свитере с вышитыми тремя котами улыбается и в компьютере сверяет бронь на имя Ли Минхо. — Столик на двоих, правильно? — рабочая улыбка не исчезает с его лица. — Да, — спокойно отвечает Минхо и крепче хватает Хёнджина за руку. — У нас сейчас действует акция для парочек, — хостес щелкает мышкой и смотрит на них доброжелательно. На стойке рядом стоит реклама с крупным шрифтом «Альфа + Омега». — Если вдруг захотите вернуться к нам со своими омегами. Хёнджин закатывает глаза. Минхо молча сверлит хостеса взглядом. — Мы и есть пара, — заявляет Хёнджин с совершенно серьезным лицом. Улыбка сползает с лица хостеса лишь на секунду, он клацает ручкой и следом натягивает новую — еще более яркую. — А… омег нет? Минхо вскидывает брови и оборачивается. Потом встречается с раздраженным взглядом своего альфы. — Хёнджин сегодня не против побыть омегой, — переводит взгляд на хостес. — Ну так что? Нам поцеловаться для убедительности? — Я… секунду, подождите… Акция действует для разнополых пар. — То есть мы не пара, потому что мы оба альфы? — Хван приподнимает бровь. Докопаться было делом принципа. Скидка уже не имела значения. — Я не это имел в виду! Извините… я позову администратора, чтобы уточнить информацию. Вы пока можете проходить внутрь и располагаться. Минхо шепнул на ухо Хёнджину: — Мы из-за десятипроцентной скидки чуть самого работника не загнали в истерику. — Зато теперь знаем, что маркетологи этого кафе — гребаные сексисты, — усмехнулся Хёнджин и прошел в зал за альфой. Они покупают на кассе сэндвичи, знаменитые фисташковые кексы и два кусочка шоколадно-карамельного торта по рекомендации Минхо, а затем проходят к столикам между лежанками и кошачьими домиками. — А вот с виду здесь уютно. Надеюсь, коты нас в отместку не исцарапают. — Не парься, они добрые, — Минхо присаживается на корточки возле их столика и гладит серого британца за ушком. Тот лениво жмурится и подставляет голову. — Чувствуют хороших людей издалека. Хёнджин плюхается на диван напротив и наблюдает за довольным Минхо в окружении кошачьих. Тот выглядит так, будто наконец оказался на своем месте. На его руках развалился прибалдевший кот, и Хёнджин на секунду задерживает взгляд на нем, прежде чем посмотреть на соблазнительную еду на столе. Недолго думая, он протягивает руку серому пушистику — тот начинает ластиться и к нему. — У тебя есть имя, пушистый? — Хёнджин пытается разглядеть выгравированное имя на ошейнике. — Его зовут Лорд, — смеется Минхо и встает на ноги. — В таком случае мне следует обращаться к нему на «Вы». Кот лениво моргает, словно принимает это обращение. Они моют руки и возвращаются за столик. Сэндвичи исчезают за считанные минуты. Минхо наливает чай из стеклянного заварника, и Хёнджин вспоминает о подарке, который собирался вручить. Стоит ли дарить его прямо сейчас?.. Минхо сидит и рассматривает котов, иногда поглядывая на Хёнджина, а потом снова на них, причем выглядит он удивительно спокойным. Хёнджин ловит себя на мысли, что раньше не видел его таким. Хван мнется, но все-таки достает из сумки свечку с цифрой «1» и аккуратно вставляет ее в кусок шоколадного торта. Минхо замечает это не сразу. Лишь через пару секунд поднимает взгляд. — Прости, Хённи, я совсем улетел в свои мысли. Это та самая? Хёнджин кивает, щелкает зажигалкой и подносит огонь к фитилю — тот вспыхивает мягким огоньком. — Давай задуем вместе, — продолжает Минхо, и Хёнджин пододвигает десерт ближе к альфе. Оба смешно надувают щеки — Хёнджин складывает губы трубочкой, а Минхо, кажется, сейчас сдует со стола не только свечу, но и салфетки. Свечка гаснет, и Хёнджин зачем-то легонько хлопает в ладоши. — Я загадал, чтобы ты смотрел на меня так же, как на котов. Минхо смотрит на него и едва заметно улыбается. Желание Хёнджина уже исполнилось — он на него так смотрит еще со второго курса. — Ты загадал то, что у тебя и так есть. Хёнджин делает вид, что не слышит, пряча довольное лицо, и достает из сумки маленькую вещицу. — Тучка, я хотел… — Подожди, я тоже. Минхо раскрывает рюкзак и достает картонную коробку побольше. Хёнджин склоняет голову набок, пытаясь прикинуть, что там — его подарок совсем маленький по сравнению с подарком Минхо. — Нервничаю так, как даже не нервничал на сессии… Минхо, я передумал, — Хёнджин сжимает кулак крепче и заводит за спину. — Я не буду тебе это дарить. Альфа напротив хлопает глазами. — Эй, все в порядке, Хённи. Нам вообще необязательно что-то дарить друг другу — у нас и впрямь не годовщина же, — Минхо двигает коробочку в сторону и призывает Хёнджина посмотреть на него. — Но я ценю, что ты тоже… подумал обо мне. Это уже делает твой подарок невероятно ценным для меня. Даже если там кусок железки. Хёнджин слегка тушуется. Минхо с куском железки практически угадал. — Давай обменяемся, — Хван практически всучивает прозрачный пакетик в ладонь изумленного Минхо и сжимает ее, чтобы тот не смотрел раньше времени. Минхо кивает и двигает подготовленный подарок на сторону Хёнджина. Тот аккуратно распаковывает картонку — почему-то сердце колотится, а Минхо тем временем, как в замедленной съемке, выжидает и раскрывает ладонь. Хёнджин видит кружку. В глазах мелькает интерес вперемешку с недоумением. Он достает из белого наполнителя серую кружку в мелких черных сердечках с напечатанным коллажем их совместных фотографий из парка развлечений. В это же время Минхо раскрывает свою ладонь и видит золотистый брелок с двумя красными ягодами вишни. Минхо слышит, как Хёнджин сморкается в салфетку и снова шмыгает носом. — Зайчик… спасибо, — он переводит взгляд с кружки на Минхо, который со всех сторон изучает брелок. Маленькая записка от руки гласит, что внутри спрятан сюрприз. В одно мгновение Минхо проворачивает колесико сбоку, и брелок открывается — внутри две фотографии: на одной его спящее лицо, а на другой — Хёнджин, который шлет воздушный поцелуй. Минхо несколько секунд просто смотрит на него… Металл приятно нагрелся в ладони. Когда Хёнджин успел сделать это фото?.. — Повешу на ключи, — не медля ни минуты, альфа достает из внутреннего кармана рюкзака ключ от дома и цепляет карабин в кольцо. — И тебе спасибо, Хённи. Они разделяют десерты на двоих. — Тебе не кажется, что все это… ну, намного интимнее, чем секс? Кусок шоколадного торта встает у Минхо поперек горла. — А как же сливки? — Какие… блять, Минхо. — Тебе должно быть стыдно. — Я не против повторить, — усмехается Хёнджин. — Ни стыда, ни совести. В магазине на них теперь даже смотреть не могу. — Ты специально сбил меня с мысли? — смеется. Минхо цокает и сразу кивает в сторону зала. — Пойдем к котам. Там договоришь. Минхо перетаскивает пуфики поближе и ложится, хлопая по соседнему — вместо его парня туда запрыгивает белая кошка, которую он перехватывает себе на руки. Тем временем Хёнджин достает из сумки скетчбук — внутри тот самый рисунок Минхо из мастерской. Он протягивает его без слов — уже не робко. Минхо принимает с улыбкой. — Коты успокаивают, правда? — быстро говорит Ли, а сам скользит взглядом по рисунку — сердце колотится. Он не знает, как реагировать на такой личный жест. — Не знаю, меня ты успокаиваешь, — отвечает Хёнджин без задней мысли. — Даже когда дураком зовешь или когда мы ссоримся. Все равно спокойно. Минхо всматривается в прорисованную морщинку между бровей — даже полубоком видно, — затем тянется к рюкзаку и бережно кладет рисунок между листами своего скетчбука. — Я не со зла, — сейчас, наверное, тоже хмурится по привычке. — Само собой выходит. Хёнджин гладит кота на груди и протяжно вздыхает. — У меня так же. Минхо протягивает руку на соседний пуфик и гладит Хёнджина по плечу свободной рукой. — Не выкидывай ту свечку с цифрой «один». Хёнджин на автомате кладет голову навстречу. — Почему? — Хочу на память оставить, — бурчит. — Может, нам через год снова пригодится. Хёнджин тычется носом в изгиб локтя Минхо, коротко кивая. — Ты же сказал, что коты успокаивают, а у тебя самого рука дрожит. И правда. Минхо знает об этом, но ничего не говорит — лишь отвлеченно хлопает по плечу альфы. Хёнджин трется щекой настойчивее, подбирается к чужому плечу и снова ложится рядом. — Я обычно так наперед не планирую, но… на годовщину хочу сам выбрать, как будем праздновать. Минхо от этих слов оттаивает, расслабляясь в объятиях. — Закажем доставку тебе на дом и проваляемся в постели до вечера, — продолжает Хёнджин и поглаживает кота, забравшегося на живот Минхо. — Как банально, — мычит Минхо спустя минуту над ухом. Его тихий смех щекочет кожу. — Звучит как план на каждый день. Хёнджин приподнимает голову и укладывает Минхо к себе на плечо. Кот спрыгивает на пол с громким мяуканьем и уходит к другим посетителям — вместо этого Минхо хватается за мягкий свитшот Хёнджина и мнет его в руках. — Поехали к тебе, м? — Хёнджин сдается. Пальцами неторопливо перебирает крашеные пряди — знает, что Минхо сдерживает счастливую улыбку.