Draw me after you (let us run)

Три недели. Почти три недели прошло с начала этого безумия. Три дня — с его возвращения в Египет. Почти две недели — с тех пор, как он покинул Хогвартс: его раздирали в разные стороны — Гриммо, Оттери-Сент-Кэтчпол, — каждый хотел заполучить минутку его времени, а Лорд Волдемортоставался позади. Почти три недели с осознанием, что Волдеморт никогда не позволит ему уйти далеко, прежде чем попытается снова поймать. Почти три недели с осознанием, что Гарри сам хочет, чтобы его поймали. В Гриммо укрытый от всех Сириусом и Ремусом, Гарри признался во всём. Во всём ужасном и чудесном, что случилось между ними, в своём предательстве и своих грехах. Страх, который он носил, и вина — они не утихли до конца, но немного успокоились за чашками горячего чая, почти буквальными собачьими объятиями и утешительными руками, ерошащими его волосы. Ремус даже отвёл его в сторону перед самым отъездом к Уизли на короткий визит и сказал Гарри единственное, что удерживало его от того, чтобы броситься наутёк в противоположную сторону: — Твои родители хотели бы, чтобы ты был счастлив и в безопасности. Я не могу представить сценария, где ты был бы в большей безопасности, чем с Тёмным Лордом в союзниках, из всех мест. Теперь остаётся только вопрос: будешь ли ты счастлив? Гарри не знал ответа тогда. Не знает и сейчас. — Ни один из ингредиентов не настоящий, — говорит Гарри Волдеморту, лицо всё ещё горячие, чувствуя, как ему не по себе, когда Волдеморт стоит так близко. — Или, скорее, они настоящие только в метафорическом смысле. Волдеморт хмыкает, и Гарри переминается, разворачивается так, чтобы провести пальцами по гравировке древнего ритуала, который он едва понимает, и при этом оставить место для Волдеморта, чтобы тот придвинулся и смог следить за ним. Гарри мучительно осознаёт каждое своё движение; он мучительно осознаёт, что Волдемортнаблюдает за каждым его действием. Когда он вошёл, Гарри так поразился его виду, что почувствовал, как его магия разлетелась в стороны. Она расширилась, словно его собственное сердце выпрыгнуло из груди, а затем так резко сжалась, что он разбил лампу. Она не успокоилась с тех пор — гудит, почти жжёт под кожей. Гарри знает, что половина этого — просто нервы, истрёпанные бурей последних недель, расколотые разрывом между желанием и долгом. Другая половина, как он подозревает, гораздо меньше связана с Волдемортом и гораздо больше — с новой палочкой, которая жжёт дыру в его кошеле из ишачьей кожи. — Гермиона говорит, это похоже на цепь, которой сковали великого волка Фенрира в скандинавской мифологии, — продолжает Гарри, проводя пальцами по иероглифам, которые становятся ему всё более знакомыми. — Чары, сотканные из бессмысленных, несуществующих вещей — паучье заклинание. Волдеморт издаёт задумчивый звук, и когда Гарри смотрит на него, то видит морщинку между его бровей. — Глейпнир был выкован гномьей магией, — замечает Волдеморт, встречаясь взглядом с Гарри. — Сделан из корней гор и рыбьего дыхания, среди прочего, если я не ошибаюсь. Гарри фыркает, расслабляясь. — Конечно, ты уже всё об этом знаешь. Рот Волдеморта дёргается, и Гарри ненавидит, как его взгляд прикован к этому — и как ему приходится моргнуть и отвести глаза, чтобы не увидеть понимания во взгляде Волдеморта. Он чувствует, как Волдеморт приближается. Достаточно близко, чтобы Гарри ощущал его дыхание. — Расскажи мне, какие невозможные вещи тебе понадобятся для твоего заклинания, Гарри, — говорит Волдеморт мягким и завлекающим  голосом. Гарри вздыхает. Его разочарование в сложившейся ситуации, по крайней мере, помогает ему сохранять сосредоточенность. — Ну, в том-то и дело, — бормочет Гарри. — В заклинании Глейпнира были невозможные ингредиенты — но они были конкретными. А здесь нет никакой конкретики. Волдеморт хмурится. — То есть? — Смотри вот, — Гарри указывает пальцами вдоль металлической страницы. — Первое: последний зов смерти. Рон подумал, что это может быть вопль баньши, но Гермиона решила, что это может быть что-то местное, например, другое название цветка или что-то в этом роде. Когда Гарри снова поднимает глаза, взгляд Волдемортанаправлен как раз туда, куда указывают его пальцы. Интересно, может ли он читать иероглифы без помощи, запомнил ли все их значения и нюансы. Гарри знает их только благодаря многократному использованию переводчика Омара; теперь чтение их стало для негомеханическим. — Обе теории допустимы, — отвечает Волдеморт, щурясь на строки гравюр. — Что ещё там? Гарри перемещает внимание ниже, читая на ходу: — Сущность взгляда смерти. Вода, коснувшаяся души. Весы для взвешивания сердца. Это как список тайн. — Загадок, — произносит Волдеморт. Гарри тихо смеётся. — Да. Что, учитывая обстоятельства, может быть как раз по твоей части. Волдеморт хмурится на него, но Гарри видит в его глазах некое веселье. — И для какого заклинания этот список загадок? Гарри колеблется на мгновение. Когда он был здесь раньше, листая книгу с Гермионой и Роном, разбираясь в запутанных инструкциях, он сам спрашивал себя, правильный ли это путь. Сработает ли так, как ему нужно. Он размышлял об этом, пока не столкнулся с Омаром и его дядей Одедом — и тогда его догадки подтвердились. Гарри обычно замечал, что движется в правильном направлении, если кто-то появлялся, чтобы встать у него на пути. — Призыв духа из лимба, — говорит Гарри. — Чтобы я мог извлечь куски твоей души из их вместилищ. — А — Волдеморт откидывается назад. — Понятно. Гарри поворачивается к нему, видит, как тот сдерживается, и маску, которую он надел. — Ты не думаешь, что я смогу это сделать, — заключает Гарри. Волдеморт фыркает. — Напротив, дорогой. Я боюсь, что тебе это удастся. Гарри моргает, глядя на него, и любая ссора, которую он был готов затеять, заканчивается, даже не начавшись. — О, — говорит он. — Это довольно сильная вера в меня. — Я уже несколько раз ошибался, недооценивая тебя, — говорит ему Волдеморт, и Гарри готов признать, что выражение лица Волдеморта — это нежность. — Я бы не хотел повторить ошибку. Гарри чувствует, как в груди разрастается что-то вроде гордости. Его уши краснеют, когда следом приходит смущение. — Как же я тогда буду тебя удивлять? — спрашивает Гарри. Волдеморт улыбается. — Уверен, ты что-нибудь придумаешь. Он, вероятно, прав. Гарри иногда удивляет даже самого себя. Три недели, — думает Гарри рассеянно и отстранённо. — Почти три недели прошло с начала этого безумия. И Гарри не думает, что это закончится в ближайшее время.

***

— Когда я говорил, что уверен, что ты найдёшь способы продолжать удивлять меня, — говорит Волдеморт, хмурясь и сжимая челюсти под взглядом волшебника, который намного старше и слишкомнезнакомый, чтобы Волдемортчувствовал себя комфортно. — Я не ожидал, что это произойдёт так быстро. Гарри слегка морщится, но не выглядит особенно виноватым. — Это касается тебя, — говорит Гарри, пожимая плечами, понизив голос. — Я подумал, что важно, чтобы ты был здесь. Вчера это был невозможный ритуал с загадочными ингредиентами. Сегодня — засада, где Гарри пригласил его присоединиться к встрече с волшебником, который смотрит на Волдеморта так, будто видит его насквозь. Мало кто способен на такое. Этот волшебник, этот Одед, в тёмных шёлковых мантиях, с отметинами на щеках и носу, с седеющими волосами и лицом, сильно тронутым временем, использует этот взгляд так, будто родился с ним. Волдемортгадает, насколько стар этот волшебник — и что он повидал, чтобы смотреть на Волдеморта так. Словно видит трещины, оставленные разрозненными кусками его души. Несмотря на полдень, проведённый за обсуждением заклинания из Книги Мёртвых за чаем, Волдеморт не считал чары, показанные Гарри, жизнеспособным вариантом. Не с их туманными требованиями и неполным результатом. — Хотя этот ритуал позволит призывателю вызвать и извлечь дух из того, что его удерживает, он не сделает ничего больше, — говорит им Одед после того, как представления состоялись и Гарри в общих чертах объяснил, что ищет; копия нужной страницы разложена на журнальном столике между ними. — Вам понадобится другое заклинание после того, как вы завершите это, которое позволит вам заново привязать этот дух к живому. Волдеморт не хочет признавать, что разочарован тем, что его опасения подтвердились.В основном потому, что это приводит к вопросам Гарри: — А где мне найти такое заклинание? Что, конечно, приводит к ответу: — Единственное место, где я знаю оно может упомянаться, — это Книга Живых. У Волдеморта появляется дурное предчувствие в животе. Насколько он знал, Книга Живых была утеряна, он знал, текст также известный как Золотая Книга, был заперт где-то, куда он не хотел бы соваться. У него очень дурное предчувствие. Сидя в личном кабинете напротив библиотекаря и его таинственного дяди, Книга Мёртвых всё ещё лежит на своей подставке, чёрное золото поблёскивает в свете, как тёмный глаз змеи, бездонный и зловещий. Гарри Поттер выглядит очень серьёзным. Он так сосредоточен, что едва замечает кипящее раздражение Волдеморта, который стоит чуть позади его стула. Волдеморт говорил ему раньше о преданности,осамоотверженности. Волдеморт не знает, как ещё назвать то, что видит в Гарри, когда тот хватается за соломинку, чтобы выполнить обещание, которое Волдеморт даже не уверен, что хочет, чтобы Гарри сдерживал. Он не шутил, когда говорил вчера. Он боится успеха Гарри почти так же сильно, как и последствий возможной неудачи. — И где мне найти её? — спрашивает Гарри. У Волдеморта очень-очень дурное предчувствие. Пожилой волшебник откидывается на кушетку с вздохом, его племянник тревожно наблюдает за ним, бросая долгие взгляды на Гарри, от которых Волдеморт лишь сильнее напрягается. — Боюсь, в руках вора. Волдеморт не может сказать, что удивлён, когда Гарри сразу же смотрит на него. Он едва ли чувствует себя оскорблённым. При возможности Волдеморт с радостью присвоил бы себе такой артефакт. Но судя по всему, если он прав, он знает, у кого книга на самом деле. — Это не твой тёмный волшебник, — говорит Одед тоном, близким к насмешливому, и Волдеморт был бы очень доволен тем, как Гарри отводит взгляд, смущённый, с румянцем, если бы не тот факт, что рядом были другие, кто это видел. — О? — отвечает Гарри, стараясь говорить ровно, беспокойно ёрзая на месте, пока взгляд Волдеморта всё ещё прикован к нему. Ему не приходится долго страдать. Следующие слова этого незнакомца приковывают почти всё его внимание. — Это вампир, — говорит Одед, и то дурное предчувствие в животе Волдеморта наконец-то проявляется как страх — и изрядная доля досады. — Вампир по имени Антонио Сольдерини. Волдеморт чувствует, как его спина деревенеет. — И где он? — спрашивает Гарри с лёгким раздражением. Одед долго смотрит на Гарри. Смотрит так, будто оценивает. Будто пытается разглядеть достоинства его характера, написанные на его лице. Волдеморт много раз пытался сделать то же самое. Даже с преимуществом знания приливов и отливов эмоций Гарри, Волдеморт ни разу не смог полностью разгадать его. Он задумывается на мгновение, удастся ли ему когда-нибудь. — Во Франции, насколько я знаю, — наконец отвечает Одед. — Он бежал в Шато Де Жуай в долине Луары чуть более двадцати лет назад — с окончанием Волшебной войны в Британии. Одед снова смотрит на него. Обвинения ещё не прозвучало, но Волдеморт узнаёт подозрение. Всё же Волдеморт хмурится. — Откуда вам это известно? Одед одаривает его ослепительной улыбкой; Волдеморттакже учувствует опасность. — Хотя они не принадлежат мне, я отслеживаю, где хранятся книги — и кто может попытаться их использовать. Это своего рода семейная традиция. Его племянник Омар наконец-то прочищает горло. Подаётся вперёд на кушетке и бросает на Гарри извиняющийся взгляд. — Это одна из причин, почему я стал библиотекарем здесь, — говорит Омар. — Легче присматривать за оставшейся книгой — и докладывать о тех, кто может попытаться её использовать. Гарри не вздрагивает, но это его задевает. Он несколько раз моргает и слегка кивает. Наступает короткий, почти блаженный момент, когда Волдеморт думает, что Гарри откажется от этого пути. Что он решит не идти по этому маршруту и начнёт искать другой. Затем Гарри спрашивает: — Как долго у этого вампира находится Книга Живых? Реакция Волдеморта автоматическая. Рефлекторная. — Абсолютно нет. Гарри хмуро смотрит на него снизу. — Я даже не сказал, что собираюсь что-то делать. — Нет, — соглашается Волдеморт, приближаясь и кладя руку на спинку стула Гарри вместо того, чтобы положить её на плечо и крепко сжать, словно Гарри может решить просто исчезнуть; он бы его не винил. — Но ты уже об этом думаешь. Омар переводит взгляд между ними, недоумевая. — О чём? Волдеморт смотрит вниз на Гарри, встречая яркую зелень его глаз, смотрящих снизу вверх, и видя румянец на его лице от того, что его так быстро раскусили. — Украсть её обратно. Гарри фыркает, слегка обмякая на стуле. — Я только думал об этом. Волдеморт слышит, как Омар поперхнулся. — Было бы крайне неразумно пытаться, — предупреждает Волдеморт, и Гарри не отводит взгляда, пока Одед не добавляет свои мысли. — Не могу не согласиться, — говорит Одед, продолжая, когда внимание Гарри обращается на него. — Уверяю вас, если бы это было легко, я или кто-то другой уже вернули бы её. Я часто бываю в компании воров — возможно, к счастью или к сожалению. Омар выглядит слегка позеленевшим. — Большинство из тех, кто пытался, в итоге оказывались обескровленными. — А, — произносит Гарри, на его лице появляется гримаса. — Да, — говорит Волдеморт, но у него такое чувство, что эта информация не слишком остановит Гарри. — Так что, полагаю, нам нужно перейти к другим вариантам... — Постой, — перебивает его Гарри, разворачиваясь на стуле, чтобы оказаться лицом к нему, готовясь спорить. — Я не впервые делаю что-то подобное. Я же украл у тебя. Ты такой же опасный, — не говорит Гарри. Такой же смертоносный. Ему не нужно говорить это. Волдеморт уже знал, что это будет его возражение. И, к сожалению, Волдеморт должен признать, что Гарри довольно хорошо умеет выбираться из очень смертоносных ситуаций. — Твой плащ не скрывает тебя полностью, — отвечает Волдеморт, отчасти обрадованный тем, что Гарри — вор среди воров, но не очень заинтересованный в том, чтобы стать свидетелем именно этой попытки. — Если помнишь, Нагини быстро учуяла тебя. Вампир, особенно такой старый, как Антонио Сольдерини, легко сделает то же самое. Хмурый взгляд Гарри становится мрачным, и Волдемортвидит, как его глаза мечутся между его собственными. Видит поиск. Охоту. — Не помогает и то, что он вампир, который окружает себя другими тёмными существами, находящимися... на грани, — вмешивается Одед, но даже этого недостаточно, чтобы привлечь внимание Гарри. Не тогда, когда он осознаёт что-то. Не тогда, когда он открывает что-то новое о Волдеморте. — Ты знаешь его, — обвиняет Гарри. Волдеморт издаёт долгий вздох. — Да, — говорит он. — И он приютил некоторых из отродья Грейбека. После нашего...противостояния. Гарри выглядит поражённым, глаза широко раскрыты за очками. — О. Он знает тебя. Теперь настала очередь Волдеморта поморщиться. По-прежнему очень немногие знают о его возвращении. Волдеморт не любит незакрытые дела, но есть битвы, которые не начинать, пока не будет к ним лучше готов. И, если быть честным, Антонио Сольдерини — вампир, с которым он скорее заключил бы союз, чем враждовал. — К сожалению, — признаёт Волдеморт. — Я пытался вести с ним переговоры, среди прочих — раньше. — Раньше? — спрашивает библиотекарь. — Раньше, пока кто-то не заставил меня изменить планы, — отвечает Волдеморт, не отводя взгляда от Гарри, возможно, более обвинительно, чем следовало. Гарри фыркает, одаривая его кривой маленькой улыбкой. —Худший из лучших секретов, да? Волдеморт рассмеялся бы, если бы не посторонние. — Да, полагаю. Гарри некоторое время разглядывает его, и Волдемортулюбопытно, что именно он ищет. Он позволяет это — наслаждается, когда взгляд Гарри направлен только на него, —глядя на него, Гарри, кажется, не приходит к какому-то новому ответу. Повернувшись обратно к Одеду, он наклоняется вперёд на стуле, постукивая по подставке на столе. — Могу ли я просто использовать первый ритуал, а затем объединить его с другим, который найду в другом месте? — спрашивает Гарри. — Вряд ли это приведёт к каким-либо положительным результатам, — отвечает Одед с некоторой осторожностью, его тёмный взгляд перебегает между ними, словно прослеживая невидимые нити, связывающие их. — Магия, имеющая дело с жизнью и смертью, не для того, чтобы легкомысленно экспериментировать. Челюсть Гарри сжимается. — Но если я смогу достать Книгу Живых? Волдеморт не знает, какие ответы Гарри нашёл, глядя на него, но он не уверен, что ему нравится их направление. — Гарри... — Я был бы весьма обязан вам, — говорит Одед, проводя рукой по тёмной бороде, снова оглядывая Гарри. — Я понимаю, что есть вещи, которых я не знаю о вас и ваших планах — и я уверен, что вы так же насторожены по отношению ко мне. Но я хотел бы помочь вам в вашей задаче. Я не нахожу в вас злобы, мистер Поттер. Гарри испускает долгий выдох, похожий на облегчение. Волдеморт чувствует, как его собственная челюсть сжимается. — Поможете ли вы мне понять, что требуется для первого ритуала? Даже без другого заклинания? — спрашивает Гарри. Одед кивает, так глубоко, что это почти поклон. — Насколько смогу. Гарри тоже кивает, но это скорее похоже на колебание. Оттягивание следующего вопроса.Вероятно, потому что он знает, что Волдеморту это не понравится. — И если я найду способ вернуть Книгу Живых обратно в библиотеку? — спрашивает Гарри. Волдеморт хочет оскалиться. Хочет огрызнуться на него. — Гарри... — Я покажу вам окончательное заклинание, которое вам нужно, — заключает Одед. Этих слов достаточно, чтобы укрепить идею в голове Гарри. Волдеморт уже видит упрямую складку на его челюсти. Решительный изгиб бровей. Самоотверженность — думает Волдеморт. Дважды проклятая самоотверженность. — Благодарю вас, сэр, — говорит Гарри, поднимаясь на ноги, протягивая руку. — Я приму всё это во внимание. Есть ли способ связаться с вами? Волдеморт чувствует некоторое облегчение от того, что Гарри не собирается сломя голову мчаться в логово вампира без раздумий. С надеждой, что поразмыслив достаточно, Гарри придёт в себя и поймёт, насколько это ужасная идея. — У меня есть сокол, — говорит Одед, поднимаясь на ноги, беря руку Гарри в обе свои с маленькой очарованной улыбкой. — Просто пришлите сову — или передайте слово через Омара. — Хорошо, — взгляд Гарри метнулся к библиотекарю, когда тот тоже поднялся, улыбка почти застенчивая, и Волдемортудовлетворён тем, что Гарри не отвечает на неё взаимностью. — Спасибо. — Дайте мне знать, что вы решите, мистер Поттер, — добавляет Одед. — Возможно, вам понадобится что-то, что поможет в вашем предприятии. Они уходят без особых церемоний. Вчера их тоже не было, и Волдеморт предполагает, что семейная традиция, которую они соблюдают, является тайной. Когда они остаются одни, только Волдеморт и Гарри,оннарушает тишину. Он хотел бы пресечь это на корню, прежде чем это разрастётся и расцветёт в полноценную безумную идею. — Не будь глупцом, — предупреждает Волдеморт. Гарри поворачивается к нему, стоя в нескольких шагах, и Волдеморт видит вызов в изгибе его подбородка. — Боюсь, у меня привычка вести себя глупо. Волдеморт вздыхает. — Гарри. — Дай мне причину, — отвечает Гарри, скрестив руки на груди, стоя там, маленький и невозможный. — Дай мне вескую причину, и я подумаю о том, чтобы бросить это и поискать в другом месте. Волдеморт стоит неподвижно. Остаётся на месте, рядом с пустым стулом Гарри, потому что он думает, что если сдвинется, то подойдёт к нему, возьмёт в руки и унесёт прочь, прежде чем Гарри решит отдать себя на милость вампира, который с удовольствием поглотит его, несмотря на связи, — и будет наслаждаться этим ещё больше, зная,что отнимает его у Волдеморта. Бессмертные существа — ужасно мстительные твари. — Того, что это опасно, недостаточно? — спрашивает Волдеморт. Гарри одаривает его сухим взглядом. — Это очень глупый вопрос. Волдеморт с разочарованием выдыхает. — Ты не понимаешь, — говорит ему Волдеморт, наконец отпуская спинку брошенного стула Гарри, медленно приближаясь, его голос становится медленным, с предупреждением. — Это не человек, как ты обвинял меня. Это тёмное существо. Тёмное существо, которое не чурается утолять свой голод, его природные инстинкты. Он видит, как горло Гарри дёргается, когда он сглатывает. Волдеморт приближается ближе. — Это существо забирает всё, что считает драгоценным, и оставляет себе. Утоляет свой голод страданиями других. Думаешь, смерть будет быстрой? Простой? — продолжает Волдеморт, наблюдая, как глаза Гарри снова мечутся между его — ищут, охотятся. — Это существо получает удовольствие, крадя прекрасные сокровища и пряча их; находит блаженство в крови, в пытках и в смерти Волдеморт останавливается прямо перед ним. Достаточно близко, чтобы Гарри пришлось запрокинуть голову, чтобы встретить его взгляд. Достаточно близко, чтобы Волдемортвидел, как быстро вздымается грудь Гарри, поверхностно и часто. Достаточно близко, чтобы видеть, как расширяются его зрачки — от адреналина и предвкушения. — Звучит знакомо, — обвиняет Гарри, слегка запыхавшись, румянец уже начинает подниматься к его лицу. — Но я не сокровище, которое можно прятать. — Нет, — говорит Волдеморт, наклоняя голову, позволяя своему взгляду скользить по чертам Гарри. — Но ты драгоценен. И ты мой. И это делает тебя очень, очень заманчивым сокровищем, чтобы помахать им перед ним. Гарри тёплый. От него исходит жар, и Волдеморт так и хочет прижаться к нему, позволить этому теплу согреть и его. Он не делает этого. Гарри всё ещё ищет что-то, и Волдемортне станет отвлекать его от этого. Не тогда, когда лицо Гарри смягчается, не тогда, когда он смотрит на Волдеморта с чем-то похожим на нежность. — Если я ещё не позволил тебе поймать меня, — говорит Гарри голосом тихим, сладким с оттенком обещания. — Что заставляет тебя думать, что я позволю какому-то незнакомцу это сделать? Волдеморт пойман на крючок. Застревает на зелёных глазах и кривой, доброй маленькой улыбке, когда Волдемортнеизбежно спрашивает: — Ты не отступишься, да? И Гарри неизбежно отвечает: — Нет. Я бы сделал это, даже если бы это не было мне полезно. Когда Волдеморт приподнимает бровь, Гарри пожимает плечами. — Как-то хреново — держать древний реликт, который тебе даже не принадлежит, вдали от культуры, которой он принадлежит, — говорит Гарри. Волдеморт фыркает от смеха. — Доброе сердце. Антонио Сольдерини учует тебя за мгновение. Гарри кивает, соглашаясь слишком легко. Когда Волдемортприщуривается, Гарри снова улыбается. — Значит, тебе придётся пойти со мной, — говорит Гарри, и то очень-очень дурное, ужасное предчувствие в его животе, появившееся ранее, только усиливается, когда он понимает, к чему всё приведёт, ещё до того, как их разговор закончится. — Чтобы убедиться, что я не умру. Ты же вор, верно? — Я вор, — неохотно признаёт Волдеморт, желая отказать Гарри в этом — и зная, что если он это сделает, Гарри просто сделает это сам. — Есть другие вещи, которые я предпочёл бы украсть, Гарри Поттер. Улыбка Гарри становится игривой — почти дразнящей. — Что, если я предложу обмен? Волдеморт замирает. Затем он делает шаг, чуть ближе. Пока дыхание Гарри не перехватывает. Пока его глаза не расширяются. Пока он не понимает, в какую ловушку сам себя загнал. Волдеморт улыбается ему сверху, обаятельно и порочно, и позволяет своему взгляду скользнуть туда, где он проводит кончиками пальцев вверх по руке Гарри, наблюдая, как тот вздрагивает. Видя, как его кожа покрывается мурашками. — И что бы ты предложил мне в обмен, маленький заноза? — спрашивает Волдеморт. Горло Гарри снова дёргается. Волдеморт думает, что расширение его зрачков гораздо меньше связано с опасностью рисковать жизнью и гораздо больше с тем, как близко находится Волдеморт. Кончики его ушей розовеют. Волдеморт наполовину уверен, что Гарри отступит; откажет ему. Станет защищаться, слишком смущённый своим же потенциальным предложением Однако Гарри любит удивлять его. — Что... — голос Гарри срывается, но он переминается на ногах и снова вздёргивает подбородок; стоит на своём, вызывающе. — Что бы ты хотел? Волдеморт не может сдержать ухмылки. Он позволяет себе протянуть руку, обхватив ладонью челюсть Гарри, чувствуя, как тот напрягается, а затем вздрагивает, губы приоткрываются, словно приглашение. — Я могу придумать много чего, — говорит Волдеморт. Гарри издаёт тихий звук, голос дрожит. — Правда? Мурлыча, Волдеморт наклоняется, пока они не дышатодним воздухом. — Перечислить? С полуприкрытыми глазами Гарри слегка наклоняется к нему, рука тянется, чтобы схватить его за запястье. Он облизывает губы, и Волдеморт так и хочет поддаться. — Я думаю, — бормочет Гарри, его взгляд на мгновение задерживается на рте Волдеморта, прежде чем быстро подняться обратно. — Ты пытаешься отвлечь меня. Смутить, чтобы я бросил эту затею. Волдеморт выдыхает, забавляясь и пойманный. — Срабатывает? — Немного, — признаёт Гарри, всё ещё красный. — Не так сильно, как тебе бы хотелось. — Жаль, — отвечает Волдеморт, но он не думает, что Гарри намерен отстраняться, ведь он своей другой рукой берёт мантию Волдеморта в свободный кулак. Волдеморт может быть на крючке, зависший, зависимый от Гарри Поттера — но кажется, Гарри так же не хочет отпускать его. — Том — Да, Гарри? — Поможешь мне? — спрашивает Гарри. Волдеморт вздыхает. Он ещё не нашёл ничего, в чем быдействительно мог отказать Гарри. Интересно, что случится, если и когда это время настанет. — Это очень глупый вопрос, дорогой, — говорит Волдеморт. Улыбка Гарри — нечто блистательное. Широкая и яркая. Когда он привстаёт на цыпочки, прижимая эту улыбку ко рту Волдеморта, неуклюже и идеально, и сладко, Волдемортпоражается тому, как Гарри продолжает удивлять его. С кровью, бурлящей в жилах, Волдеморт издаёт тихий звук, преследуя эту улыбку, прежде чем Гарри успевает отстраниться. Ловит его рот, обвивает другой рукой его талию, притягивая Гарри ближе, пока целует его, медленно и достаточно долго, чтобы Гарри к концу оказался задыхающимся. — Это должно было быть платой за мою помощь? — спрашивает Волдеморт, задерживаясь рядом, когда заканчивает, проводя большим пальцем по щеке Гарри. Гарри запыхался, глаза широко раскрыты, всё ещё цепляется за него, словно ищет точку опоры. Он прекрасен. — Может быть, — говорит он. — Этого достаточно? Волдеморт хмыкает. — Возможно. Мне может понадобиться собрать больше. Наверное, это зависит от того, в какие неприятности ты нас втянешь. Гарри отходит назад с лёгким фырканьем, разгорячившись, теперь, когда его не поймали и не отвлекли прикосновением губ Волдеморта. — Не будет никаких неприятностей. Волдеморт почему-то сильно в этом сомневается.

***

Спустя почти неделю, несмотря на то, как Гарри закатывал глаза, когда Волдеморт высказал свои опасения, он оказывается прискорбно прав в ту самую минуту, когда они переступают ворота, ведущие к шато. Ибо неприятности, похоже, уже поджидают их, чтобы поприветствовать.