The Only

       Как начать налаживать свою жизнь после аварии? Шаг первый: обыскать собственный дом в попытке найти намёки на банковские карты, документы или хотя бы пароль от ноутбука. Провалено. Если у Кая и были какие-то документы — он скорее всего хранил их в электронном виде. Шаг второй: попытаться выяснить информацию о себе в деканате. Провалено. Личное дело студентам на руки не выдается, а из общедоступной информации Каю сообщили только его адрес и номер телефона. Шаг третий: сходить в салон сотовой связи и попытаться восстановить телефон. Провалено. Оставшихся у него в кармане 15000 вон наличкой не хватило на ремонт. Провалено. Провалено. И провалено. Шаг четвертый: всё-таки поймать Юну в столовой университета, чтобы выяснить хоть что-нибудь. И-и-и…. Провалено. Девушка очень недовольно смотрит на Ли и молчит. Не уходит, слава богу. Но просто молчит. — Ну, Юна-щщи, может ты помнишь каким банком я пользовался? Может ты знакома с моей мамой? Знаешь ее номер телефона? — Не знаю я твою маму. — Бросает насупившаяся девушка. — И банк твой не знаю! Она скрещивает руки на груди и смотрит на Кая исподлобья. — Я вообще не понимаю, Ли Кай, что происходит? Ты лежал в больнице, ясно, авария. Но до этого? Ты пропал на неделю ещё до этого! На мои звонки не отвечал! В университете делал вид, что всё в порядке, а потом вообще исчез? Что я должна думать? — Но Минджон сказал тебе, что я в больнице... — Айщщ! Почему я должна слушать Чхве Минджона? Ты что, два месяца лежал без сознания? — Говорю тебе, я потерял память! Как бы я тебе позвонил?       Разговор не клеится. Обрывается на полуслове. А Юна вообще услышать его не хочет. Смотрит раздраженно и обиженно, как будто он по своей воле попал под машину, переломался и отшиб себе мозги. Кай, сам не понимая почему, чувствует себя не в своей тарелке. Вроде бы он не при чём, а виноватым хотят выставить его. — Ли Кай, мы вообще встречаемся или нет? — Вдруг спрашивает Юна. — Тебя интересует, что происходило в моей жизни, а? Почему ты вчера даже не подошел ко мне после пар? «Может быть потому, что я сам не знаю, что мне делать, когда информации о моём прошлом у меня ноль и голова болит только о том, как жить дальше?!» — кричит он на девушку в своей голове. В реальности — лишь устало трет переносицу, запрокидывает лицо к потолку и продолжает выслушивать претензии, которые, как в заевшей пластинке, зациклены лишь на том, что, Господи боже, он ей не позвонил. — Юна-щщи. Давай не будем больше встречаться, ладно? — Наконец спокойно произносит Кай, смотря ей прямо в глаза. — Что, прости? Я не ослышалась? — Та удивленно распахивает рот, словно собираясь сказать ещё что-то, но не находит слов. — Я говорю, давай не будем больше парой. Мы расстаёмся. — Ли Кай! Ты... — Она со всей силы бьет его кулачком в плечо. — Ты урод, блять! Мне мерзко даже говорить с тобой! Она еще секунду с ненавистью смотрит на него, а потом разворачивается и уходит, взмахнув волосами. Вот и всё. Он рад? Раздавлен? Разочарован? Что почувствовал бы, если бы помнил её? Произошла ли бы такая ситуация, если б он помнил её? Кай смотрит Юне вслед еще несколько секунд. Он не чувствует ничего. Ни радости, ни досады, ни сожаления по этому поводу. Если к человеку не испытываешь ни единой эмоции, разве не лучше с ним расстаться? — Поссорились? — Участливо хмыкает подошедший Ынсо. — Расстались. — Спокойно констатирует Ли, поворачиваясь к нему. — Что хотел? — С каких пор ты так разговариваешь? — Ынсо подходит ближе, практически упираясь лбом в лоб Кая. — Что, с Чхве пообщался, теперь уж и знать нас не хочешь? — А я вас и не знаю. — Кай отходит. Стоит невозмутимо, даже не нахмурившись. — Ты со словами-то поаккуратнее. Отбиться от стаи решил? Или тебе в больнице промывку мозгов сделали? — О, так ты в курсе, что я был в больнице? Что не навестил? — Кай ухмыляется, засовывая руки в карманы. — Или тебе тоже память отшибло, что я твой друг? Вместо ответа Ынсо просто замахивается, чтобы ударить его в челюсть, и в этот же момент тело Кая реагирует: левая рука молниеносно взлетает, хватая Ынсо за запястье и утягивая вниз, а правая одновременно ударяет его под челюстью с такой силой, что того ведёт немного назад и в сторону. Кай замирает. Он этого делать не хотел. Всё происходит около выхода из столовой, на одной из перемен. Народа уже не так много, как на обеденном перерыве, однако сейчас все присутствующие определенно смотрят в их сторону. Ынсо матерится, хватаясь за отбитую часть лица. Кажется, он еще и язык прокусил себе. Кай не шевелится, стоит, выпучив глаза и так и не разжав кулаки. Мысли хаотично носятся, не оформляясь ни во что определённое. Паника легкой волной проходится где-то в районе лопаток. Что он только что сделал? Как он это сделал? — Ну держись, педрила! — Шипит Ынсо, разминая кулак для нового удара. Он снова бьёт, метя уже в правый бок. Кай снова, неожиданно для себя, уходит влево, блокируя удар, правой ногой цепляет Ынсо под коленку, сбивает его с ног, наваливается сверху, снова ударяет в то же место — под челюсть, а потом с локтя по левой стороне лица, а после... — С ума сошел? — Его хватают за плечи, стягивая с Ынсо. Рука бьёт пустоту, Кай ошалело оглядывается. Его под руки держит Мингю, прожигая гневным взглядом. — Вы что устроили тут, мать вашу? — Выругивается Мингю, оттаскивая Кая ещё дальше. — Это что было? — Я...я...не знаю? — Ли непонимающе смотрит на свою руку, сжатую в кулак, а потом на Ынсо, который уже вскочил и чуть не кинулся на него снова, но его тоже удержали сердобольные студенты. — Он замахнулся и я как-то на автомате ударил, сам не понимаю как. — Это не оправдание. Если слух дойдёт до декана у вас обоих будут проблемы. Кай поникает, отворачиваясь от Ынсо и нескольких особо любопытных зевак, подошедших к ним. Только проблем с учёбой ему сейчас ещё не хватало. Жизнь и так полетела к чертям после этой аварии. Мингю хватает его за предплечье и утаскивает из столовой, ведёт коридорами куда-то, параллельно набирая Минджона.

* * *

— Мда уж. Из-за чего подрались? — Спрашивает Минджон, выслушав раздражённое объяснение ситуации от Мингю. Они сидят в холле своего корпуса на одной из лавочек, обустроенных, чтобы студенты могли отдохнуть между занятий. Кай отрывает голову от ладоней, поднимая к нему голову. — Выходит, что из-за тебя. — В смысле? — Ынсо был недоволен, что я общаюсь с тобой. Начал говорить какой-то бред, что я отбился от стаи. Какая, к чёрту, стая? Он фильмов пересмотрел? — Усмехается Кай, постепенно расслабляясь. Присутствие Минджона удивительным образом воздействует на него. Становится легче жить, поднимается настроение, внутри появляется чувство спокойствия и какое-то едва уловимое тепло. — Он тебя приревновал к Минджон-и. — Ухмыляется Мингю. — Эта драка не останется незамеченной. Тебе нужно быть тише воды, ниже травы, Кай. — Минджон хлопает того по плечу. — Ещё больше проблем, чем сейчас будет сложно решить. — Кстати о проблемах, ты нашёл работу? — Стоявший до этого Мингю усаживается рядом с Джоном. — Собираюсь. — Мне тоже надо! — Встревает Кай. Единственный способ хоть как-то начать вливаться в новую реальность для Ли Кая, — это найти работу. Хотя бы временную. Хотя бы подработку. Оплатить проездной, новый телефон и продукты. Хотя бы это. Он даже не знает, в его ли собственности та квартира, где он сейчас живёт или он просто её снимает. Если снимает, срок арендной платы уже давно вышел, а хозяева не объявились, что тоже заставляет понервничать. Чем больше Кай начинает думать о своём прошлом и будущем, тем сильнее нарастают беспокойство и тревога. Уж проще концентрироваться на текущем моменте, строить планы только лишь на день, ставить своей целью лишь ближайший шаг. Если будет пытаться обдумать всё сразу – точно начнёт сходить с ума. Это нереально вывезти самому, в одиночку. Это давит. Неизвестность пугает, заставляет паниковать. Нужно думать лишь о сегодняшнем дне, чтобы удержаться на плаву. Так он для себя решил. — ... хотите, можно попробовать в эту кофейню. Там как раз требуются новые сотрудники на неполный день. И владелица сейчас вроде как нанимает только парней. — Долетает до Кая обрывок разговора. — Что думаешь? — Спрашивает Минджон, повернувшись к нему. — А? — Кофейня рядом с универом, есть свободные вакансии. Если тебе тоже нужна работа, может стоит попробовать? — Я согласен.

* * *

За них обоих говорит Минджон. Кай стоит чуть позади него, разглядывая интерьер кофейни. Она небольшая, всего на четыре столика, три стены из четырёх являются сплошным окном от пола до потолка, кое-где опущены рулонные шторы, оберегая глаза посетителей от закатного солнца. Поверх штор на окнах горят мягким светом гирлянды. Напротив окна — милая витрина с пирожными, украшенная макетами тортиков сверху, небольшая барная стойка с сияющей чистотой хромированной кофе-машиной на две группы, подсвеченный стеллаж позади стойки с сиропами и топпингами, и касса с зоной выдачи заказа. Рядом с кассой стоит миленькая записочка с пожеланием хорошего дня посетителям, а рядом лежит ламинированное меню напитков. Всё очень просто, чисто, красиво и уютно. Пока Кай разглядывал кофейню, Минджон уже побеседовал с хозяйкой и сообщил их данные, указав в качестве телефона связи с Каем свой контакт. Он уже даже не задумывался о той ответственности, что взваливал на себя, занимаясь благополучием Ли, ведь это стало восприниматься как сама собой разумеющаяся постоянная. В конце концов, забота о Кае отвлекала его от собственной жизни, тоже доверху полной проблем. — Сегодня у вас будет пробный день. Юн Кёнха покажет вам тут всё и научит готовить эспрессо и взбивать молоко. Если всё будет хорошо, то завтра или послезавтра вы сможете выйти на смену. График обсудим после пробного дня. — Сообщает хозяйка напоследок. — Удачи. — Она подмигивает парням, берет свою сумочку и уходит из кофейни. Они остаются втроем с Кёнхой. Всё время, что девушка их обучает, Кай периодически витает в облаках. Мысли скачут, вопросы о собственном прошлом и будущем сменяются воспоминаниями последних дней, то и дело возникают перед мысленным взором образы Минджона, его друзей, бывших (или всё-таки нет?) друзей Кая, врачей, Юны, обрывки его разговоров со всеми ними. — Кай-щщи! Повнимательнее! Ты испортил кофейную таблетку. Ли возвращается в реальность. — И что теперь делать, Кёнха-щщи? Как исправить? — Айщ-щ! Никак. Придётся высыпать этот кофе и делать новую таблетку. Давай ещё раз. Девушка на этот раз строго следит за всеми его действиями. Кай высыпает молотый кофе из холдера в стакан, протирает холдер салфеткой и снова подносит его к кофемолке, лёгким нажатием засыпает порцию молотого кофе, равняет тот с помощью специального инструмента, а потом припечатывает темпером. — Вот так хорошо, Кай-щщи. Теперь давай сделаем эспрессо. Парень кивает, вставляет холдер в кофемашину и нажимает кнопку пролива. Спустя двадцать восемь секунд в небольшой кофейной чашечке появляется густой напиток с ярким ароматом. Кёнха пробует его, после чего удовлетворённо кивает. — Получилось хорошо. Позволю тебе приготовить ещё один, когда придут гости. А пока убери рабочее место. Всё это время Минджон протирает сиропы на полке, периодически на них поглядывая. Готовить эспрессо он научился ещё полчаса назад, в том не было ничего сложного, а вот Кай лажал несколько раз, прежде чем у него вышел удовлетворительный напиток. На самом деле Минджон немного беспокоился. Если Ли не возьмут в эту кофейню, ему придётся искать другую работу, которую и так сложно получить, пока ты студент. Что тогда он будет делать? Что тогда делать Минджону? Чхве в последнее время пытается не думать о своём будущем. Дома уже давно витает напряжённая атмосфера, создаваемая его родителями. Сколько Минджон себя помнил, его матери было никогда не угодить. Недостаточно хорошая квартира, недостаточно хорошая работа у мужа, недостаточно высокие оценки у сына и дочери, недостаточно хороший университет, недостаточно чисто в квартире, недостаточно дорогой курорт, недостаточно, недостаточно, недостаточно! Кто угодно сломался бы от бесконечных придирок и ежедневного сверх-контроля. Вот и его отец не смог выдержать, сначала начал дольше задерживаться на работе, выпивать с коллегами — Джону и Миндже, его младшей сестре, тогда было двенадцать и десять лет. Это было относительно в порядке вещей — многие офисные сотрудники выпивали по пятницам, а часто — и по четвергам тоже. Потом отец начал приходить поздно и в остальные дни. Часто он был в абсолютно непотребном виде: вваливался в квартиру в грязных штанах, рубашке, болтающейся на двух пуговицах, с растрепанными волосами. От этого мать Минджона приходила в ярость. Напряжение, создаваемое назойливыми мелкими придирками, взрывалось атомным скандалом. Минджон и Миндже в такие моменты старались испариться из дома, чтобы не быть втянутыми в ссору. Сестра уходила к подруге, жившей в соседнем подъезде, а Джон зависал у Бонхвы. У того родители часто ездили по командировкам, он много времени проводил один, а в квартире царили мир, покой и бардак.        В тот год, когда Минджону исполнилось шестнадцать, его отцу диагностировали алкоголизм и депрессию. Он лишился работы и рукой "заботливой" жены был помещён в психиатрическую лечебницу. Тогда, только поступив в старшую школу, Чхве вёл себя ниже воды, тише травы, лишь бы по школе не пошли слухи о его семье. Несколько месяцев, что отец провел в лечебнице, мать Минджона строила из себя сущего ангела: каждый день после работы навещала мужа, готовила детям обеды в школу и картинно стенала, что никто не ценит её великого самоотверженного труда. При этом придирки в адрес собственных домочадцев продолжались, приправляемые тяжелыми вздохами и "ну я же хочу как лучше". Где в эти времена были их бабушки и дедушки? Благополучно закрывали глаза на происходящее с мыслями "сами разберутся" и жили свою обособленную жизнь.        Когда их отца выписали из больницы, Миндже и Джон умоляли его подать на развод. Они даже нашли небольшую дешёвую квартирку в одном из спальных районов Сеула на первое время. Отец к ним прислушался и съехал вместе с детьми в ту квартиру. На развод, правда, так и не подал. Идиллия продолжалась три месяца, её портили только попытки их матери узнать их новое место жительства и вообще связаться с ними. Она то давила на жалость, то кричала на них в трубку телефона, то строила снежную королеву, отвечая лишь холодом и игнором.        Однажды их отец сорвался. Минджон и Миндже были в школе. Он пошёл за продуктами и решил взять бутылочку соджу — настроение было хорошее. Всего лишь одну.        Дальше — как по учебнику — побеги из дома, пьянство, неадекватное поведение, продажа имущества, редкие просветления и слёзные извинения, и опять по новой. В один из вечеров съехавший с катушек отец замахнулся на Миндже. Джона не было дома. Девушка в ужасе набрала мать и умоляла ту приехать и спасти её от буянившего родителя.        И всё вернулось на круги своя. Отец — в психушке. Мать — в своём репертуаре. Миндже и Минджон — приходят ночевать через день. В последнее время дома стало особенно невыносимо. Матушка снова забрала отца из больницы, закодировала его и запирала дома. Она даже установила специальный замок, который изнутри и снаружи можно было открыть лишь ключом. Ключи были у всех, кроме их отца. Тогда он, словно заразившись ядом от жены, начал вымещать свои злость, боль и несчастья на детях. Видимо, на жену было боязно.        Поэтому Кай для Джона сейчас был словно глоток свежего воздуха. Да, поначалу нежеланный глоток, но оказалось, такой необходимый. Теперь, если у Чхве появится работа, он сможет снять хотя бы кошивон, лишь бы подальше от родственников. — Свободны на сегодня. — Улыбается Кёнха. — Фартуки повесьте на крючок. Завтра вам скорее всего позвонит хозяйка. До свидания! Они вежливо раскланиваются друг с другом. Только выйдя на улицу, Минджон закуривает. Мысли о семье никогда не приносят радости. Рядом Кай прислоняется спиной к стене кофейни, жадно втягивая свежий воздух.        — Как думаешь, нас возьмут? — Задумчиво спрашивает Ли, смотря как по дороге пролетают автомобили.        "У него совершенно другие тревоги," — думает Минджон. — " Его семья и вовсе не даёт о себе знать. Прошлое — сплошная загадка. Да и настоящее тоже туманно".        Минджон напряженно смотрит на Кая.        — Возьмут. — Убеждает он и себя, и Ли одновременно. — Нет причин не брать.        В кармане резко начинает трезвонить телефон. Джон отвечает, не прекращая курить и смотреть на Кая.        — Да, Миндже. Всё в порядке?        Кай слышит тихие всхлипы из динамика. Судя по помрачневшему лицу Чхве Минджона, случилась беда.        Спустя тридцать секунд разговора, Чхве обещает скорее приехать и бросает трубку.        — Что случилось? — Сестра. — Только и говорит Джон. — Надо срочно ехать к ней.

***

Они бегут на метро, а потом — до дома Минджона. Кай не спрашивает нужно ли ему ехать, можно ли ему ехать, он просто молча бежит рядом. Что-то внутри подсказало ему, что вопросы будут излишни.        Они влетают в лифт, который слишком медленно для их скорости поднимает их на двенадцатый этаж. Дверь квартиры Минджона открыта, оттуда доносятся плачь и крики.        Минджон с похолодевшим сердцем бросается внутрь и видит картину, достойную избитого сюжета на каком-нибудь скандальном телеканале: Миндже, забившаяся в угол прихожей, рыдает, прикрывая рукой часть лица, их отец с налившимися кровью глазами и сковородкой в руке нависает над девушкой, мать ещё не вернулась с работы. Он проскальзывает между сестрой и отцом, заслоняя девушку своим телом.        — Что тут происходит?! — Явился? — Выплёвывает мужчина, замахиваясь сковородкой. — Проваливай отсюда! Глаза б мои тебя не видели, блять!        Сковородка резко вспарывает воздух, но вдруг застывает, не долетев нескольких сантиметров до Джоновой головы.        Тело Кая снова среагировало быстрее него. Все случилось за долю секунды: вот только что он вошел в квартиру, мгновенье и его рука перехватила руку мужчины. Еще секунда — и Кай с силой, неведомо как в нём возникшей, отталкивает отца Минджона в сторону.        — Вы оба — уходите отсюда! — Кричит он брату и сестре и взглядом указывает на дверь.        Минджон, не раздумывая ни секунды, хватает сестру в охапку и выскакивает наружу. Кай — следом. Они не ждут лифта, бегут по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Сверху слышатся мат и пьяные выкрики. Миндже всё ещё плачет, но хотя бы ее оцепенение прошло, и она тоже бежит рядом с ними.        Уже на улице, метрах в ста от дома, они позволяют себе остановиться и отдышаться.        — Что произошло? Откуда у него алкоголь? — Минджон аккуратно дотрагивается до сестры, заглядывая в её заплаканное лицо. — Я... Я пришла домой... а он уже... Не знаю! — Всхлипывает девушка. — Он набросился на меня, ударил. Я заперлась в комнате, но он выбил дверь! Минджон, он выбил дверь!        Джон только тяжело вздыхает, прижимая Миндже к себе.        — Успокойся. Мы решим эту проблему. Ты больше не останешься с ним наедине. Слышишь? Девушка шмыгает носом и кивает. Но всё равно трясётся от страха и слез, что рвутся наружу. Кай в это время просто ждёт удобного момента. Он уже решил эту проблему у себя в голове. И только Чхве Миндже немного успокаивается, а Минджон бросает взгляд в его сторону, Кай произносит: — Вы поживёте у меня.