Точка сингулярности

Через неделю после вступительного экзамена Изуку сидел в гостиной с матерью, Инко, и Всемогущим в его скелетообразной форме. Он ужасно нервничал, потому что Инко не знала, с кем на самом деле разговаривает, принимая Всемогущего за консультанта Юэй, а не за главного героя Японии. Они говорили уже около часа о том, как Изуку сдал экзамен, как будет проходить его учёба и насколько хаотичным был образовательный план Юэй. Всемогущий также сказал Изуку, что собирается рассказать о новой причуде мальчика, и это его беспокоило. Инко не знала о его причуде, главным образом потому, что они ещё не решили, что расскажут ей о том, как причуда работает, а Чёрный Хлыст был новым фактором, о котором они вообще не говорили. — Что за причуда у моего сына? — спросила Инко с противоречивым выражением лица. — В этом и дело, миссис Мидория. Мы… не знаем, что это. Мы уверены, что это тип Излучателя. Думаю, Изуку лучше подготовлен к объяснению своих способностей, — сказал Всемогущий. — О, эм, ладно. Ну, внутри меня как будто огромный… не знаю… объём энергии, и я могу использовать эту энергию для проявления различных эффектов. Я могу увеличить свою силу, скорость, выносливость и все свои физические способности, а также кое-что ещё, — объяснил Изуку как мог. — Что значит «кое-что», Изуку? — спросила Инко, боясь ответа. — Ничего плохого, обещаю! Есть такая штука, я её называю… — Изуку остановился, чтобы посмотреть на Всемогущего, который слегка кивнул ему. Они говорили о том, чтобы рассказать Инко об Один за Всех, и согласились, что стоит рассказать, ведь теперь, когда причуда проявилась, она может стать не только гораздо важнее, но и разрушительнее. — ...Чёрный хлыст. Я могу выпускать энергетические щупальца из своей руки, чтобы притягивать предметы к себе или разворачивать их. Это здорово, но в первый раз, когда я её использовал, она чуть не разорвала мне руку на части, — сказал Изуку. — Что-нибудь ещё? — спросила Инко, едва сдерживая слёзы при упоминании о том, что её ребёнок пострадал. — Пока ничего, но мы ожидаем большего в будущем, — сказал Всемогущий. — И… какое отношение к этому имеет Всемогущий? — спросила Инко, глядя ему прямо в глаза. Изуку почувствовал, как его сердце замерло, а Всемогущий чуть не закашлялся кровью при упоминании своего геройского имени. Очевидная реакция этих двоих сказала Инко всё, что ей нужно было знать, и она усмехнулась, не желая их пугать. — Я не понимаю, о чём вы, миссис Мидория. Зачем Всемогущему в это вмешиваться? — спросил мужчина. — Пожалуйста, я не глупая, господин Яги. Я могу узнать эти глаза где угодно. Изуку постоянно убегает записывать причуды героев и битвы со злодеями, поэтому я смотрю на ваше лицо на этих плакатах чаще, чем он, — сказала Инко, лучезарно улыбаясь. — Вау, — сказал Изуку, поражаясь проявленному интеллекту. Он никогда не видел этой стороны своей матери, но решил, что из-за её работы ей как минимум нужно быть умной. Инко работала медсестрой и, пока Изуку рос, окончила медицинский вуз. Он так гордился ею, что, когда она закончила, Изуку ходил по школе и рассказывал всем, что его мать — настоящая героиня, которая спасала людей. Всем было всё равно, но он чувствовал себя особенным. — Ну, думаю, теперь нет смысла это скрывать, – сказал Всемогущий, серьёзно кивнув Изуку. — Хорошо. Мама, нам нужно рассказать тебе кое-что о моей причуде, что… очень важно, чтобы понять, почему она причиняла мне такую боль и почему у неё так много аспектов, — сказал Изуку, глядя на Всемогущего, чтобы тот продолжил. — Есть причина, по которой я никогда публично не раскрывал название и подробности своей причуды. Потому что это было тщательно охраняемым секретом около ста пятидесяти лет, — сказал Всемогущий. — Что? Это невозможно. Вы ведь не так долго живёте, — сказал Изуку, тоже не слышавший этой истории. — Всё верно. Прости, что не рассказал тебе эту историю раньше, юный Мидория, но я надеялся, что мне никогда не придётся этого делать. Но теперь нам всем нужно понять, как появилась моя причуда, чтобы продолжить, — объяснил Всемогущий. — Ладно, продолжайте, — сказала Инко, подозрительно взглянув на сына. — Ну, на заре причуд жил человек. Его имя затерялось в истории, потому что он носил имя своей причуды — Все-за-Одного. Он обладал способностью отбирать причуды у людей и передавать их другим, или оставлять себе. Таким образом он собрал целую армию, наделяя силой слабых и позволяя людям с причудами мутантного типа выглядеть как большинство человечества того времени, — сказал Всемогущий, пронзив взглядом пол. — Я слышала об этом. Этого нет в исторических книгах, но уже несколько десятилетий ходит миф о человеке, способном красть причуды, — сказала Инко, прикрывая рот от удивления. — Верно. Он делал это несколько лет, но в конце концов столкнулся с противодействием. Видите ли, у этого человека был брат. Он был болезненным, хилым и, как предполагалось, без причуды, но обладал сильным чувством морали и справедливости. Однажды он увидел, что творит его брат, и ему пришлось вмешаться. Братья схлестнулись в словесной перепалке, которая длилась годы. Но брат всё ещё был слаб. Было ли это из братской любви или из злонамеренной попытки подчинить его, никто не знает, но Все за Одного дал брату причуду, которая могла накапливать силу для дальнейшего использования, — сказал Всемогущий, всё ещё не отрывая взгляда от пола. — Только не говорите, что... — попытался Изуку, уже понимая, к чему всё идёт. — Всё верно. У брата уже была причуда. Это была бесполезная, невидимая причуда. У младшего брата была способность передавать свою. Так, причуда накопления и его дарованная сила слились в одну причуду — способность накапливать силу, а затем передавать её другому человеку для использования. Брат передал свою причуду доверенному лицу и назвал её «Один за всех» — сила, которая могла помочь всем, в отличие от силы брата, которая помогала только ему. «Один за всех» стала антитезой «Все за одного», и эти двое сцепились в битве на протяжении веков, — заключил Всемогущий. — Сколько… людей обладали вашей силой? — спросила Инко. — Я восьмой, — сказал Всемогущий, нервно взглянув на Изуку. Инко проследила за его взглядом, увидев сына, который выглядел готовым взорваться. Он намеренно избегал смотреть ей в глаза. — Изуку. Изуку. Изуку! — Инко пытался привлечь его внимание, и последний раз сработал. — Мама… я девятый, — сказал Изуку, глядя на неё с первобытным страхом в глазах. Инко потеряла сознание. Приняв свою героическую форму, он поймал её тело, прежде чем оно упало на землю, и вместо этого положил обратно на диван. Однако ему пришлось быстро сдуться, так как он не мог использовать свою силу слишком часто, кроме как для героических подвигов, чтобы не исчерпать её быстрее, чем предполагалось. — Так вот как развилась Один за Всех. Я и не подозревал, что в истории Японии был такой период, — сказал Иузку, потрясённый историей. — Так и задумано. Настали тёмные времена, прежде чем появился кто-то достаточно сильный, чтобы стать столпом. Я сожалею лишь о том, что не убедил свою наставницу сделать это раньше, чем я, чтобы привлечь людей к идее Символа. Она никогда не хотела пробиться в сотню лучших героев, не говоря уже о том, чтобы стать единственной настоящей надеждой, как она выразилась, — Всемогущий с мягкой улыбкой. — Какой она была? — спросил Изуку. Всемогущий от души рассмеялся и снова сел на стул напротив своего ученика. Он на мгновение задумался, а затем широко улыбнулся и встретился взглядом со своим преемником. — Её звали Нана Шимура. Она была величайшим героем, которого я когда-либо встречал, исключительно благодаря её философии: «Те, кто всегда улыбается в этом мире, — самые сильные». Я так восхищался ею, ещё до того, как она выбрала меня своим преемником. Она — своего рода причина, по которой я выбрал тебя своим преемником. В тот день на крыше, когда ты поведал мне историю своей жизни, ты сказал что-то вроде: «Несмотря на то, что тебя запугивали, или, может быть, именно потому, что тебя запугивали, ты думал, что спасение кого-то — это чуть ли не самое крутое, что можно сделать. Ты хотел быть героем, который, увидев твою бесстрашную улыбку, сразу поймёт, что он в безопасности». Именно это сказала бы Нана, поэтому, когда я увидел, как ты бросаешься к злодею, чтобы спасти друга, я понял, что с твоей философией и готовностью стараться ты идеально подходишь на роль следующего носителя Одного за Всех, — объяснил Всемогущий. Изуку был на грани слёз. Никогда прежде он не получал такой трогательной поддержки, разве что он мог бы стать героем. Изуку вспомнил свои тренировки, где Всемогущий подбадривал его поднимать больше, бегать быстрее и выходить за пределы своих возможностей, в стиле Плюс Ультра. Это было лучшее время в его жизни, и он сомневался, что сможет долго сдерживаться, не услышав, почему Всемогущий выбрал его именно так. Однако с этим открытием плотина прорвалась, и Изуку захотелось поддаться искушению. — Всемогущий, — сказал Изуку, и на глаза навернулись слёзы. — Изуку, — сказал Всемогущий, кладя руку мальчику на плечо. Всемогущий всегда распалялся, думая о Нане, но ещё больше, когда ему приходилось говорить о ней открыто. Когда он присутствовал на скромных похоронах на острове, который он называл островом Шимуры, небольшом участке суши недалеко от побережья Японии, где умерла Нана, он всё время плакал. Он так и не смог по-настоящему оправиться от своей хандры, пока не вернулся из Америки и не встретился с Гран Торино. Кстати о Гране, ему ещё предстоит встретиться с новым обладателем Один за Всех когда-нибудь, и довольно скоро. Мгновение закончилось преждевременно, когда Инко проснулась и тут же вскочила с дивана, дико оглядываясь. Встретившись взглядами с Изуку и Всемогущим, всё ещё сидевшими на своих местах, она снова села, тихо осознавая, что вся эта история про причуду у Изуку и Один за Всех была не сном. — Всемогущий, как Вы смеешь давать моему сыну причуду, зная, что за ним может охотиться Все за Одного? — спросила Инко, вставая. — Все за Одного больше не проблема, — серьёзно сказал Всемогущий. Тон Всемогущего напугал Изуку, заставив его подумать о событиях прошлого, которые глубоко повлияли на него, и именно тогда Изуку понял, что Все за Одного, должно быть, и есть тот, кто оставил ему шрам и отнял у него желудок и лёгкое. Изуку было жаль Всемогущего, но раз он был ещё жив, значит, Все за Одного потерпел поражение, и Всемогущий подтвердил это. — Я убил его, — сказал Всемогущий. — Что? — поперхнулся Изуку. — Вы… убили его? Как? — в ужасе спросила Инко. — Семь лет назад, в бою, мы сражались в последний раз. Я ударил его так сильно, что ему разнесло голову. Он нанёс мне настолько серьёзные травмы, что мне пришлось удалить желудок и левое лёгкое. Последствия многочисленных операций оставили меня таким, лишь тенью прежнего себя, способным выполнять геройскую работу лишь по три часа в день, если повезёт, — заключил Всемогущий. Изуку внезапно почувствовал себя совсем маленьким. Он ощутил вкус силы, которой теперь обладал, но до конца не понимал, насколько могущественным может быть Один за Всех. Всемогущий одним ударом разорвал человека на части. Изуку, будучи девятым, неизбежно станет сильнее Всемогущего, поэтому он сможет сделать это, и даже больше. Один за Всех обладал силой убивать, причём довольно легко. Изуку посмотрел на свои руки, которые теперь технически можно было классифицировать как смертоносное оружие. Правая рука внезапно заболела, вероятно, фантомная боль от воспоминаний о том ощущении, которое испытывал Черный Кнут, бушующий внутри него. После этого Всемогущий ушёл. У Изуку возникло ощущение, будто он где-то читал о выживших после урагана, оказавшихся в самом эпицентре бури. Как будто вокруг него внезапно произошло множество важных событий, но он не мог их ни видеть, ни слышать. Он лёг спать, съев меньше, чем обычно, на ужин. Той ночью ему снова приснился Один за Всех, но на этот раз — что-то новое. Это была та же тёмная пустота, в которой он находился, разговаривая с владельцем, изначально владевшим Чёрным хлыстом. Этот человек был там, но были ещё семеро, хотя многие из них были дымчатыми. Изуку смог отчётливо разглядеть только троих, и он обнаружил, что все они выстроились в ряд. Рассудив, что они выстроились в соответствии с порядком наследования, Изуку взглянул на тонкую фигуру слева от себя и заметил, что она поразительно похожа на скелет Всемогущего, хотя и не до конца, возможно, потому, что всё ещё обладал силой. Изуку посмотрел вдоль ряда и увидел законченную фигуру — высокую женщину с тёмными волосами и тёплой улыбкой. Она была невероятно мускулистой, но при этом явно женственной, что, по мнению Изуку, очень хорошо уравновешивало её. Она была очень красивой, от неё исходила некая духовная аура, и Изуку понял, что это Нана Шимура, по её седьмому месту в иерархии. Он посмотрел ещё дальше и увидел мужчину с седыми волосами и рваным шрамом, пересекающим лицо и закрывающим глаз. Он был одет в мантию и выглядел печальным, словно оплакивал что-то. Оглядевшись перед собой, Изуку увидел две фигуры с белыми волосами, весьма похожие друг на друга. Очевидно, это были братья, первые обладатели «Один за Всех» и «Все за Одного». Изуку попытался присмотреться и обнаружил, что тот, вокруг которого струилась тёмная, потрескивающая энергия, что был Все за Одного, показался Изуку жутко знакомым, но он не мог вспомнить, где видел это лицо раньше. Возможно, он видел его в новостях, не зная, на кого именно смотрит. Все за Одного начал говорить, и издаваемые им звуки были неприятны для ушей Изуку, вероятно, он украл несколько голосовых причуд, будучи повелителем демонов. — Ну же, младший брат. Почему ты так мне противишься? Я просто стараюсь использовать то, что мне дано! — крикнул Все за Одного. — Не пытайся меня умилостивить, брат. Я знаю, что ты сделал, сколько жизней ты разрушил своей проклятой силой. Я не буду в этом участвовать! — сказал младший брат. Изуку было неловко, что он не знает имени своего предшественника, поэтому он дал ему прозвище «Один за всех». Симметрия — прекрасная вещь, подумал Изуку. — Ты наивен. Ты ещё не видел мира сверхспособностей во всей его полноте, но увидишь. Эти люди — дикари, брат. Они разорвут друг друга на части за любую крупицу власти. Когда ты это увидишь, а ты обязательно это увидишь, ты наконец смиришься с тем, что то, что я делаю, необходимо для блага человечества! Без меня они убьют друг друга, если им представится такая возможность. Я лишаю их этой возможности. Если ты отбросишь предвзятость своего праведного гнева, то поймёшь, что в долгосрочной перспективе я спасаю жизни, — кричал Все за Одного. — Нет! Ты лишаешь людей свободы выбора! Это противоречит самым основным правам, которые есть у нас, людей. Сверхспособности не делают тебя лучше остальных, они лишь подчёркивают те твои черты, которым в обычных обстоятельствах не дано процветать. Ты всегда всё контролировал, брат, и твои способности лишь подчеркнули это самым худшим образом, — ответил Один за Всех. Красные глаза Все за Одного словно светились в темноте, и он поднял руку, из которой сверкнула тёмная молния, если такое вообще было возможно. Он шагнул к Одному за Всех и положил руку на лицо брата, и молния пробежала по телу младшего. Энергия пульсировала от Все за Одного к Одному за Всех, и Изуку почти видел, как вокруг Одного за Всех формируется аура двух отдельных цветов, белого и чёрного, которые смешиваются и закручиваются, образуя сероватое свечение, и Изуку почувствовал, как что-то в нём изменилось. Изуку знал, что наблюдает за созданием Один за Всех, и не мог отделаться от ощущения, будто вторгается в интимный момент, который видели даже предшественники, по крайней мере, пока были живы. — Твоя сила неправильна на фундаментальном уровне. Сверхспособности нельзя контролировать. Это всё равно, что указывать людям, как пользоваться руками или ногами, а потом отрезать их, когда они «неправильно» используют. Это зло, — сказал Один за Всех. Первый пользователь был прав, подумал Изуку, и ему стало интересно, что он видит. Эти двое показались ему странно знакомыми, словно он видел их раньше, но не мог вспомнить, где именно. — Не будь дураком, Йоичи. Я спасу мир, как в той манге, которую мы читали, — сказал Все за Одного, от его головы и рук исходил тёмный туман. — Ты дурак, если таков твой вывод. Видишь ли, брат, ты дочитал только до третьего тома. В этом томе Король Демонов убивает наставника героя, отнимая всё, что тот любил. Следующий том, и все последующие, показывают, как герой преодолевает этот удар и побеждает Короля Демонов в последней битве за спасение мира. Король Демонов не победил, брат, и ты тоже! — закричал Йоичи, и страсть в его голосе казалась почти осязаемой. — О, брат. Я знаю, что тебе нужно, чтобы прекратить эти жалкие поиски бессмысленной справедливости, — сказал старший брат, протягивая руку младшему. Изуку не знал почему, но чувствовал, что рука, которая неуклонно приближалась к Йоичи, не была предназначена для мирного предложения. Она излучала тёмную энергию, пульсирующую злобными намерениями, как и Все за одного с самого начала. Наконец он прижал руку к лицу младшего брата, и тот сразу понял, что допустить это было ошибкой. Черные молнии заплясали по коже старшего брата, освещая его темным, искаженным светом, так что тени, до сих пор скрывавшие его глаза, внезапно поднялись, окутав все, кроме его глаз, теми же тенями. Изуку увидел пронзительный взгляд мужчины, его красные глаза смотрели в зеленые глаза младшего брата с одним лишь презрением. Затем образ Все За Одного исчез, оставив слабого и маленького Йоичи поднять голову и посмотреть прямо на Изуку. Их взгляды встретились, прежде чем Йоичи слегка улыбнулся и встал, направляясь к Изуку с неуверенным выражением лица. — Так ты Девятый? — спросил Йоичи. Изуку все еще не мог говорить в этом месте, поэтому ему пришлось кивать. — Я Йоичи Шигараки, Первый. Изуку Мидория, ты достиг точки сингулярности. Мы надеемся, что ты совершишь великие дела, используя наши силы, и знаем, что у тебя есть для этого решимость, — сказал Йоичи, протягивая к Изуку открытую ладонь. Внезапно все предыдущие пользователи, с дымком или без, оказались позади Йоичи, протягивая руки в том же жесте, который, как догадался Изуку, означал, что передача факела совершается предыдущими обладателями Одного за Всех. Изуку, протянув одну руку, тоже схватил Йоичи. Все формы перед ним светились разным цветом. Белый, синий, красный, зелёный, оранжевый, фиолетовый, розовый и жёлтый, который, как Изуку был уверен, был незавершённым аватаром Всемогущего. Во вспышке света, где все цвета сменяли друг друга и боролись за доминирование, Изуку проснулся в своей спальне, за окном вставало солнце. Он огляделся, ничего не казалось странным, но что-то было не так. Будто он знал что-то, чего не знал никто другой. Вероятно, так и было, учитывая, что Всемогущий сказал, что не знает, почему причуды других пользователей проявляются именно сейчас, а не в любой другой момент. Следующий день был предназначен для учеников средней школы Альдера, где учился Изуку, чтобы провести там последний день на случай, если им нужно будет что-то сделать перед отъездом в старшую школу. Изуку почти всегда вставал вместе с солнцем, поэтому у него было несколько часов на сборы. Стараясь вести себя как можно тише, Изуку прокрался на кухню и приготовил себе простой завтрак из коробки хлопьев, к которым он относился скептически, молока и стакана апельсинового сока. Когда пришло время уходить, он попрощался с Инко, которая уже проснулась и собралась на работу, и отправился в школу. Когда Изуку пришёл в школу, он почти сразу столкнулся с Кацуки Бакуго. Кацуки и Изуку когда-то были друзьями, но когда у Кацуки проявилась причуда, а у Изуку – нет, они отдалились друг от друга. В конце концов, их отношения достигли апогея, когда Кацуки начал издеваться над Изуку, не оставляя безнаказанным отсутствие причуды. Они столкнулись в коридоре, но прежде чем Кацуки успел выплеснуть свой гнев, их остановил учитель. Этот учитель, мистер Юби, всегда относился к Изуку с большим пренебрежением, но с тех пор, как разнеслась новость о его поступлении в Юэй, вдруг стал помогать ему всеми возможными способами, словно это искупило трёхлетнее пренебрежение. — Здравствуйте, Бакуго и Мидория. Как раз те двое, кого я хотел увидеть! Поздравляю вас с поступлением в Юэй! — сказал мистер Юби, пожав каждому руку, прежде чем уйти на урок. Изуку замер, как только мистер Юби упомянул о том, что он сдал вступительный экзамен. Кацуки не знал, он был в этом уверен, поэтому, когда блондин обернулся с чистейшей яростью в глазах, Изуку понял, что попал. Кацуки схватил Изуку за воротник рубашки и прижал к стене, грубо ударив его о бетон. — Говори, — сказал Кацуки, опасаясь окончательно сорваться на него, если тот продолжит говорить. — Я-я старался, как мог, Каччан! Как и все остальные. Мне, наверное, повезло, потому что моя причуда наконец-то проявилась, и… — попытался объяснить Изуку. Его прервал удар в лицо от Кацуки, отбросившего его на землю. Изуку схватился за челюсть, чувствуя, как из его губ стекает тонкая струйка крови. Он поднял взгляд на Кацуки, который выглядел готовым убить человека. Блондин кипел от злости, пытаясь удержаться от дальнейшего нападения на Изуку. — Что… ты имеешь в виду… твоя причуда? — спросил Катуски, задыхаясь. — Это был совершенно уникальный опыт. Моя причуда была слишком сильна для моего четырёхлетнего тела, поэтому оно впало в своего рода спячку, пока тело не смогло справиться с нагрузкой, — солгал Изуку. Он ненавидел, как легко ему это удалось. — ЭТО ЧУШЬ! Такого раньше никогда не было. Ты явно мне врёшь. ЗАЧЕМ ТЫ МНЕ ЛГАЛ?! — крикнул Кацуки. — Мальчики, — раздался голос рядом с ними. Двое обернулись и увидели помощника директора, наблюдавшего за их дракой. Кацуки выпрямился и повернулся к женщине, пристально глядя на неё со своего места над всё ещё лежащим Изуку. — Что? — спросил Кацуки. Когда Изуку поднимался на ноги, он услышал что-то о том, что директор хочет их видеть, и ему пришлось с минуту бежать за Кацуки и помощником директора, прежде чем он их догнал. После небольшой потасовки и бега за ними Изуку вспотел и, несомненно, ему придётся принять душ в раздевалке спортзала перед началом занятий. Они вошли в кабинет директора и увидели его сидящим за столом с лёгкой улыбкой на лице, хотя Изуку не мог понять, почему. Он был неправ, увидев того единственного ученика, на которого он махнул рукой. Изуку должен был бы чувствовать себя хорошо, но ноющая челюсть, во рту которой всё ещё была кровь, заставляла его чувствовать себя иначе. — Ах, мальчики! Садитесь, садитесь! Давайте отпразднуем ваш выпуск! — сказал мистер Конторора, жестом приглашая их сесть. — Спасибо, сэр, — вежливо сказал Изуку. — Как скажете, — пренебрежительно бросил Кацуки. — Не могу передать, как я был рад узнать, что не один, а целых два ученика из моей школы были приняты на геройский курс Юэй! Бакуго, тебе суждено было добиться успеха с этой твоей причудой, но настоящим шоком стал ты, Мидория. Приятный сюрприз, конечно, но всё же сюрприз, — сказал мистер Конторора, улыбаясь до ушей. — Ой, да ладно. Мы оба знаем, что этот ботан сжульничал, чтобы попасть. Почему бы Вам не прекратить нести чушь и просто не сказать школе, что он беспричудный мальчишка? — вмешался Кацуки. — Я не сжульничал! Я уже не беспричудный, Каччан. Я же говорил! — сказал Изуку. — Ах да? Тогда почему бы тебе не показать мне свою мощную причуду? — спросил Кацуки, возвышаясь над Изуку. — Я не могу этого сделать, — сказал Изуку, низко опустив голову. — Почему нет? — спросил Кацуки, и на его губах расплылась самодовольная ухмылка. — Это опасно. Я пока не могу это контролировать, но научусь. Я заставлю свою силу подчиняться мне, но до тех пор я не могу позволить себе тратить её на бессмысленные вещи, например, чтобы доказать тебе её существование, чему, как я думал, ты будешь в восторге, — бормотал Изуку. Он чувствовал жгучую ярость в груди, но подавил её и сосредоточился на дыхании. Изуку стоял и смотрел в глаза Кацуки, крича во все лёгкие, выплескивая накопившуюся за десятилетия злость и обиду. Изуку чувствовал, как в нём поднимается жар, и понимал, что это Один за Всех, умоляющий выпустить его поиграть. Он понимал, что ему придётся успокоиться, если он не хочет, чтобы Чёрный хлыст снова проявился, но ничего не мог с собой поделать. Он должен был выплеснуть это наружу, и лучше было сделать это не в общественном месте. — Какая у тебя вообще причуда, что ты смог заработать столько очков? — спросил Кацуки, ехидно оглядев Изуку с ног до головы с недоверчивым безразличием. — Я набрал кучу очков спасения в последнюю секунду, — объяснил Изуку, и его гнев немного утих. — Что такое очки спасения? — искренне недоумевая спросил Кацуки. Гнев Изуку вернулся с новой силой. Он чуть не выпалил несколько слов, о которых потом пожалел бы, но сумел сдержаться и отпил чаю, который налил мистер Конторора, пока они спорили. Изуку отругал себя за то, что позволил гневу взять верх, и подавил желание Черного хлыста вырваться наружу. — А теперь нам нужно поговорить о вашем переходе к нетрадиционному стилю преподавания в Юэй. Эта школа славится тем, что позволяет учителям делать со своими учениками всё, что им вздумается, не говоря уже об их невероятных стандартах. Вы двое, похоже, соответствуете их стандартам, но это может не продлиться долго, если вы застопоритесь. Будьте осторожны, — сказал мистер Конторора с серьёзным настроем. — Конечно, сэр. Спасибо за Вашу… веру в нас, — сказал Изуку, стараясь не сказать ничего негативного, что могло бы быть использовано против него. — Вы оба можете идти на занятия, — сказал мистер Конторора, лучезарно улыбаясь. Изуку быстро встал со своего места и вышел из класса, Кацуки же стоял рядом, чувствуя себя неловко. Он слышал, как блондин тяжело дышит, бормоча себе под нос что-то вроде «как ты смеешь» и «грёбаные очки спасения». Изуку чуть не упал на землю, когда Кацуки пронесся мимо, отбросив Изуку влево плечом. Изуку встал на ноги и зарычал от гнева. Он решил, что на этот раз можно рискнуть. Он выбросил руку, призывая то же чувство, что и при первом проявлении Чёрного Хлыста. Изуку почувствовал прилив силы, и дымчато-чёрное энергетическое щупальце вылетело из его ладони и полетело к руке Кацуки. Хлыст обвился вокруг руки Кацуки и затвердел, позволив Изуку отдернуть руку блондина, наконец позволив «другу» увидеть свою силу. Кацуки недоверчиво смотрел на хлыст, не моргая ни секунды, наблюдая за дымчатым щупальцем, обвивающим его руку. Он следил взглядом за хлыстом, растягивающимся между ним и Изуку, видя, как тот проявляется в его правой руке, и разъяренное выражение лица парня. В другой жизни Кацуки рассмеялся бы. — И всё? Это твоя сила? — Кацуки вырвал руку из кнута, нарушив концентрацию Изуку и заставив его рассеяться. — Я же говорил тебе, что не могу его как следует контролировать, поэтому смог призвать только один, — объяснил Изуку. — Это было жалко, Деку. Ты действительно думаешь, что сможешь стать героем с такой слабой силой? — спросил Кацуки. — Верно. Впервые в жизни мне помогли люди, и я не сдамся, — заявил Изуку, опуская руку. — Как скажешь. Амбиции — это ещё не всё, Деку. Если у тебя нет задатков героя, то у тебя их не будет. У меня они есть, а у тебя — нет. По крайней мере, у тебя. Не знаю, что ты сделал, чтобы получить эту новую силу, но знай, что она не позволит тебе оказаться на моём уровне. Ты просто чёртов Деку, — сказал Кацуки, прежде чем уйти, оставив Изуку наедине со своими мыслями. После этого Изуку направился в класс, осторожно обходя Кацуки до конца дня. Это было нелегко, ведь они учились в одном классе с самого начала учёбы, что казалось Изуку невероятным, но он всё больше принимал это, становясь старше. Чем больше Изуку узнавал об окружающем мире, тем меньше его волновали мелочи, например, как и почему он каждый год оказывается в одном классе с Кацуки. Даже когда им с Инко пришлось переехать, и они подумывали сменить школу из-за проблем с зонированием, Изуку почему-то остался. Возможно, он чувствовал, что всё ещё может снова подружиться с Кацуки, но он не мог сказать ничего определённого, потому что просто не знал. В конце дня Изуку отправился домой, готовый начать новую жизнь в Юэй.