Точка сингулярности

Изуку быстро бежал по коридорам Юэй, не желая опоздать в свой первый учебный день. Если бы он опоздал, это бы ужасно неловко, но, к счастью, до начала первого занятия оставалось ещё несколько минут, поэтому он поступил мудро и остановился, чтобы спросить дорогу. Он притормозил и увидел высокого молодого человека в слишком тесной форме. У этого молодого человека были светлые волосы, уложенные в хохолок, и пронзительные голубые глаза. — Эм, извините! Не могли бы вы подсказать, где класс 1-А? — спросил Изуку. — Класс 1-А? А, ты, должно быть, один из новеньких первокурсников! Не беспокойся, приятель! Он прямо по коридору и налево. Удачи, новичок! — сказал мальчик. — Спасибо! — крикнул Изуку в ответ, добежав до угла в нескольких метрах от него. Направляясь в класс, Изуку, завернув за угол, столкнулся с человеком на несколько дюймов выше себя, молясь, чтобы это не был Кацуки. Подняв взгляд, Изуку увидел того самого парня, который спас его на вступительном экзамене, когда Чёрный Кнут вышел из-под контроля, хотя он всё ещё ругал себя за то, что не знал имени спасшего его человека, а знал только его внешность. — Эй, ты Мидория, да? — спросил Шинсо, и в его глазах мелькнуло узнавание. — Да! Как тебя зовут? В прошлый раз, когда мы виделись, у нас не было времени обменяться именами, ведь я был на больничной койке! — сказал Изуку, усмехнувшись про себя. — Точно. Я Хитоши Шинсо. Полагаю, ты сдал, — сказал Шинсо. — Да, я в классе 1-А. Ты тоже сдал? — спросил Изуку. — Ага. Видимо, я вырубил тебя, чтобы ты остановился, и заработал достаточно очков спасения, чтобы пройти. Так что, наверное, за это я должен поблагодарить тебя, — сказал Шинсо, слегка улыбнувшись Изуку. — Вот что случилось? Мне не дали посмотреть записи, поэтому я почти ничего не помню, кроме того, как моя сила взбесилась, — признался Изуку. — Да, это моя причуда, Промывание Мозгов, — неохотно признался Шинсо, не зная, как отреагирует Изуку. — Ого, это так круто! А можно промыть мозги кому угодно? Или у этого есть определённый триггер? — спросил Изуку, доставая из ниоткуда блокнот. — Э-э, чтобы это сработало, люди должны ответить мне вербально, — ответил Шинсо, не привыкший к позитивной реакции на его объяснения своей силы. — Это потрясающе! С твоей причудой ты можешь творить любые героические поступки, например, заставить злодеев немедленно сдаться или превратить ситуацию с заложниками в детскую игру, заставив того, кто их схватил, отпустить. Есть ли предел тому, что ты можешь заставить людей сделать, или...? — спросил Изуку, не переводя дыхания, перечисляя возможные применения причуды Шинсо. — Думаю, нам стоит войти, пока все не сошли с ума, — сказал Шинсо, протягивая руку, чтобы остановить Изуку. — Хорошо. Извини, — сказал Изуку, слегка покраснев, открывая дверь и входя в класс. Шум, когда Изуку вошел в класс, был словно удар в лицо. Казалось, все перекрикивали соседа, создавая какофонию звуков, от которой Изуку чуть не затрясло. Он подумал, что всем одновременно говорить непрактично, и кто-то, должно быть, уже что-то сказал до его появления. — О, фу. Сколько шума, — сказал Шинсо, закрывая уши наушниками того же цвета, что и его волосы. Наушники были в форме котиков, что, по мнению Изуку, очень мило смотрелось на обычно невозмутимом и хладнокровном Шинсо. — Это что, наушники в форме котиков? — спросила девушка, сидевшая ближе всех к Шинсо, у которой были розовая кожа и волосы, а также рога. — Ага. И что с того? — спросил Шинсо, бросив на неё взгляд, который, как он надеялся, был жутким. — Они такие милые! Не подскажешь, где их достать, или мне придётся просто втереться к тебе в доверие, чтобы я могла одолжить твои? — спросила девушка, многозначительно пошевелив бровями. Глаза Шинсо расширились, когда он отступил, лёгкий румянец разлился по его щекам. Изуку рассмеялся бы, если бы не услышал тихое ворчание Кацуки в другом конце класса. Он посмотрел туда, где, как он знал, находился Кацуки, и встретился с ним взглядом, молча пытаясь показать свою решимость продолжать геройский путь. Шинсо заметил это и просто сел на второе место после Кацуки, жестом пригласив Изуку следовать за ним. Изуку осторожно обошёл Кацуки, усевшись прямо за ним. Он повернулся к Шинсо и увидел, что тот явно испытывает дискомфорт от шума, который не заглушали даже наушнки. Изуку знал, насколько ненадёжны эти технологии, поэтому ему захотелось попытаться успокоить класс, но он не был уверен, хватит ли у него на это сил. Он встал и сделал глубокий вдох, стараясь максимально выпрямить спину. — Эм, привет! Если вы не против, не могли бы вы немного потише? У моего друга, Шинсо, проблемы с шумом, так что я был бы очень признателен, если бы вы могли учесть его чувства, — сказал Изуку, не в силах встретиться с кем-либо взглядом, вместо этого глядя на их носы, чтобы добиться того же эффекта. Класс тут же притих, глядя на него с благоговением и восхищением, но некоторые и со страхом. Однако Изуку сосредоточил всё внимание на Шинсо из-за его явно ошеломлённого выражения лица. У Изуку возникло ощущение, что никто никогда по-настоящему за него не заступался, и это лишь подтверждалось тем, как он вздрогнул, когда Изуку спросил о его причуде. Обернувшись к классу, Изуку уже собирался спросить, почему одноклассники смотрят на него с таким страхом, но ответ на этот вопрос получил, когда высокий мальчик в очках встал и скептически посмотрел на него. — Это ты. Тот, с темными щупальцами. У тебя, пожалуй, самая неконтролируемая и опасная причуда, которую я когда-либо видел, — сказал мальчик, строго глядя на Изуку. — А. Точно. Вступительный экзамен. Э-э, это был неудачный день. Я не знал, что способен на такую силу, так что прошу прощения, если случайно кого-то ею ранил, — сказал Изуку, съеживаясь под взглядом высокого мальчика. — Чушь собачья. Он спас кое-кого с помощью этой силы. И она, кстати, здесь, — громко сказал Шинсо, вставая и присоединяясь к Изуку. Он указал на Урараку, сидевшую позади парня в очках. Урарака на мгновение поняла, что речь идёт о ней, но, когда поняла, сразу узнала Изуку и Шинсо. Она встала и энергично кивнула, проходя по комнате и рассказывая, как Изуку спас её на вступительном экзамене. — Всё верно. Мидория помог мне убежать от огромного Нулевого робота, потом нас ранил огромный кусок камня, который бросил в нас робот. Потом он встал и попытался мне помочь, но я застряла под камнем. Этот робот собирался нас раздавить, но тут Мидория подпрыгнул очень высоко, и из него выскочила эта… штука и разорвала робота на части. Похоже, он не очень хорошо контролировал причуду, но я заставила Шинсо использовать свою причуду, чтобы вырубить Мидорию и остановить этот хаос, — пробормотала Урарака, явно очень благодарная Изуку за его поступок на экзамене. — Спасибо за напоминание, Урарака, но, думаю, вам всем стоит сесть, — раздался голос из двери. Все обратили внимание на дверь, увидев мужчину в чёрной одежде с длинными, сальными на вид чёрными волосами. Он выглядел очень усталым, словно не спал всю прошлую ночь, а может, и последние пару ночей. Изуку и Шинсо тут же сели обратно, не отойдя далеко от своих мест, но другим, например, Урараке, потребовалось несколько мгновений, чтобы вернуться на свои места. Мужчина направился к трибуне перед классом. — Я Шота Айзава, ваш классный руководитель. Вот как всё будет происходить. Вы, ребята, наденете вот это… — сказал он, доставая из спального мешка физкультурную форму. — …и встретимся на спортивной площадке через десять минут. Действуйте, — приказал Айзава. Ученики, за исключением Изуку и Шинсо, вскочили со своих мест и бросились за формой. Изуку не понимал, почему, ведь у них было десять минут, чтобы переодеться, но, возможно, остальным просто не терпелось. Он тоже был взволнован, но также умел быть сдержанным и имел самообладание, которые считал одними из определяющих качеств героя. Знание того, когда нужно сражаться, а не только как. Когда класс направился к раздевалкам рядом со спортивным полем, Изуку кое-что понял. Он вспомнил, как Айзава называл её по имени, которое, как он теперь знал, было её фамилией. — Урарака, — и повернулся к ней, покраснев. — Я называл тебя по фамилии?! — спросил Изуку дрогнувшим голосом. — Хм. Похоже, так и было, — просто ответила Урарака. — Я не знал! Прости, это, должно быть, прозвучало невероятно грубо! Больше так не буду, обещаю, — сказал Изуку, кланяясь Урараке и пытаясь идти дальше. — Всё в порядке! Наверное, так даже лучше, ведь мы не так уж хорошо знаем друг друга, если не считать вступительного экзамена, — сказала Урарака, смеясь. — Ну, вы оба спасли друг друга, — сказал Шинсо, словно возникнув из ниоткуда. — Как так? — спросил Изуку. — Она спасла тебя на вступительном экзамене, — сказал Шинсо так, словно это было известно всем. Конечно, так и было, но Изуку можно было считать кем угодно, только не всеми. — Когда? Я думал, ты мне помог, Шинсо, — спросил Изуку, возмущённый. — Да. После того, как я вырубил тебя своим Промыванием Мозгов, ты всё ещё был в воздухе на высоте ста футов и падал, поэтому она использовала свою причуду, чтобы поймать тебя прежде, чем ты шлёпнулся на бетон, — объяснил Шинсо. Изуку помнил, как почувствовал невесомость за мгновение до того, как потерял сознание. До этого он просто предполагал, что попадает в мир снов «Один за всех», но теперь понял, что причуда Урараки — это не просто левитация, она делает вещи легче. — Большое спасибо! Подожди, не могла бы ты рассказать мне побольше о твоей причуде? — спросил Изуку, словно материализуя откуда-то свой блокнот. — Ну, я называю это Нулевой Гравитацией, потому что она позволяет мне нейтрализовать гравитацию предмета при прикосновении, — объяснила Урарака. — Она активируется контактом с пятью пальцами, верно? — спросил Изуку, яростно записывая что-то в блокнот. — Ага. Откуда ты знаешь? — спросила Урарака, слегка встревоженная заявлением Изуку. — Ну, у тебя на кончиках пальцев есть подушечки, поэтому я просто решил, что для активации твоей причуды нужно использовать их все, — сказал Изуку. — Да, точно! Мне достаточно, чтобы все подушечки одной руки коснулись чего-то, чтобы моя причуда сработала. Если я прикоснусь подушечками к ним же на другой руке, эффект отменится! — весело сказала ему Урарака. — Ого! Какая крутая сила! Ты точно будешь хороша в спасательной работе и подобных вещах, — воскликнул Изуку. — Ты правда так думаешь? Я пока мало что могу сделать со своей причудой, но уверена, что стану лучше, — убеждённо сказала Урарака. — Вот почему мы все здесь. Чтобы стать великими героями! — воскликнул Изуку, сгорая от волнения. — Кажется, меня сейчас стошнит, — сказал Шинсо, очень недовольный тем, куда зашёл разговор. — Что? Ты в порядке? — взволнованно спросил Изуку. Глаза Шинсо расширились, он недоверчиво посмотрел на Изуку. Он посмотрел на Урараку, которая смотрела на мальчика таким же взглядом, но с гораздо большей нежностью. Шинсо и Урарака встретились взглядами, и он попытался изобразить на лице то, как ему это не нравится, но Урарака лишь рассмеялась. — Нет, Мидория. Я пошутил, — сказал Шинсо, слегка прищурившись. — О. Ладно. Я подумал, что тебе действительно стало плохо! — со смехом сказал Изуку. — Ясно, — пробормотал Шинсо, чувствуя себя слишком уставшим, чтобы провести целый день в школе и общаться с другими. Шинсо был уверен, что сегодняшний день будет, мягко говоря, интересным.

***

Изуку ушёл, когда класс добрался до раздевалок рядом со спортивным полем. Шинсо и Урарака пропустили его вперёд, а сами остались позади. Шинсо хотел сказать ей несколько слов о том, что заметил во время разговора с Изуку. — Этот парень явно привык к эмоционально нестабильным людям, — сказал Шинсо, потирая переносицу. — Откуда ты знаешь? — спросила Урарака, неуверенно отступая. — Он сразу же понял, что во мне произошла резкая перемена. Он не думал, что я шучу, когда сказал, что от всей этой дружелюбной и нежной мишуры меня тошнит. По крайней мере, отчасти, так и было, но он воспринял это как факт, что я могу просто стать холодным и негативным. Это нехороший знак, если ты когда-нибудь общался с психологами, занимающимися проблемами развития, — пояснил Шинсо, прислоняясь к стене рядом с ней. — Ого, ты много об этом знаешь, да? — спросила Урарака, и глаза её засияли. — Да ничего особенного. Я знаю, как заставить людей делать определённые вещи, потому что это делает мою причуду более эффективной, но многое из этого связано с тем, почему люди делают то, что делают, и с психологией развития, — сказал Шинсо, глядя в небо, чтобы скрыть лёгкую улыбку от Урараки. — Это действительно круто! А что, по-твоему, это значит для Мидории? — спросила Урарака, нахмурившись. — Значит, он, вероятно, вырос рядом с кем-то, кто мог в любой момент вспылить. С кем-то, чьё настроение было нестабильным, хотя часто и негативным. Ты заметил, что в классе он был практически всегда напряжён, но как только мы вышли в коридор, подальше от толпы, он успокоился? — сказал Шинсо. — Я заметила, но не хотела говорить с ним об этом, вдруг это окажется личной темой. Не хочу вторгаться в его личное пространство, — сказала Урарака, отчаянно размахивая руками. — Что вы тут делаете? — раздался голос Айзавы рядом с ними. — Учитель Айзава! — крикнула Урарака, не зная, что их кто-то подслушивает. — Мы разговаривали. Переоденемся, — сказал Шинсо, резко обрывая разговор, хотя и бросил на Урараку взгляд, словно говорящий: «Продолжим позже». — Я уже вижу, что они будут проблемными детьми, — проворчала Айзава, уходя.

***

Когда все собрались перед полем для метания, Айзава прочистил горло. Все были явно озадачены его видом: мужчина напоминал нечто среднее между бездомным и ветераном войны, вооруженным до зубов под шарфом. Он носил с собой множество небольших ножей, заткнутых за лодыжку, предплечье и бедро, которые в основном использовались для разрезания верёвок и других средств связывания, но за свою карьеру он несколько раз применял его к человеку. Айзава до этого не знал, что человек может истекать кровью так сильно, хотя этот случай и произошёл в первые годы его активной геройской деятельности, и он уже не был таким наивным. Айзава надеялся, по крайней мере, на это. — Итак, все, слушайте! Вот как всё будет проходить: все вы будете участвовать в восьми физических тестах, призванных проверить ваши способности, как физические, так и нет. Надеюсь, вы все уже проходили эти базовые тесты, пусть и без причуд. Не понимаю, почему школы до сих пор так строго ограничивают своих учеников, но это тема для другого раза. Итак, Бакуго, — сказал Айзава, прежде чем бросить мяч Кацуки. — Как далеко ты мог бросить в средней школе? — спросил Айзава. — Думаю, метров шестьдесят семь, — гордо ответил Кацуки. — Хорошо. А теперь бросай, используя причуду, — сказал Айзава, отступая назад. — Мы можем использовать причуды! — крикнула розовокожая девушка. — Будет очень весело! — воскликнул блондин с чёрной прядью в волосах в форме молнии. — Именно этого я и ожидала от геройского курса! — Раздался голос, но Изуку не видел, чтобы кто-то шевелил губами, а это означало, что, вероятно, волна ликования была вызвана невидимой девушкой, стоявшей рядом с розовокожей девушкой. — Весело, говорите? Ну, как насчёт того, что тот, кто займёт последнее место на этих тестах, будет отчислен. Если не покажете потенциала, вылетите, — сказал Айзава, одарив учеников улыбкой, которую можно было назвать только безумной. — Последнее место? — поперхнулась Урарака. Урарака хотела было воспротивиться Айзаве, но Шинсо положил ей руку на плечо, взглядом давая понять, чтобы она даже не пыталась. Он знал, что это плохо кончится для неё, поэтому старался уберечь её от Айзавы, который мог бы вынести ей нагоняй перед всем классом в первый же день. Они кивнули друг другу, и Урарака отступила назад. — Нет возражений? Хорошо. Можем начинать. Бакуго, бросай мяч со всей силы своей причудой. Делай, что хочешь, но не выходи из круга, понял? — сухо и монотонно сказал Айзава. Кацуки кивнул и шагнул в круг на вершине холма. Он занес кулак назад и выждал мгновение, явно ожидая чего-то, что подскажет ему, когда бросать. Почувствовав сигнал к броску, Кацуки выбросил руку, отпустив мяч, и тут же воспользовался причудой. Ладонь Кацуки вырвала мощный взрыв, подбросив мяч высоко в небо и вдаль. Все зааплодировали, увидев, что эти испытания позволят им сделать, но как только мяч приземлился, о чём сообщил тихий писк на маленьком устройстве Айзавы, волнение сменилось страхом, когда он увидел счёт Кацуки. — Семьсот пять метров. Вот вам и соревнование. Плюс ультра, — сказал Айзава, направляясь к беговой дорожке. Класс собрался у беговой дорожки. Айзава объяснил, что два ученика будут соревноваться друг с другом. Их время будут фиксировать разные боты, расположенные в конце пятидесятиметровой дорожки. Он ввёл имена учеников в рандомайзер, и на старт вышли Тенья Иида и Цую Асуи. Двое учеников — высокий мальчик, который ранее кричал Изуку, и похожая на лягушку девочка с плохой осанкой — вышли на старт. Айзава нажал на кнопку на своём устройстве, и раздался громкий писк. Ученики рванули с места, эффективно используя свои причуды. Иида использовал двигатели, вырастающие из его икр, чтобы мчаться по дорожке на суперскорости. Он мгновенно добрался до финиша, промчавшись мимо всего за три секунды, заставив Изуку заинтригованно приподнять бровь. Как только прозвучал сигнал, Асуи взмыла в воздух под углом в двадцать пять градусов, пролетев над трассой с впечатляющей скоростью. Ей нужно было приземлиться примерно через пятнадцать метров, но она быстро побежала по трассе. Она пересекла финишную черту всего на две с половиной секунды позже Ииды, показав время чуть больше пяти с половиной секунд. Изуку был впечатлён скоростью двух стартовавших, надеясь, что сможет сравняться хотя бы с половиной их результатов без использования Один за Всех. Всемогущий сказал, что ключ к использованию Один за Всех без раздробления конечностей, словно макароны, — это визуализация, что бы это ни значило. Изуку пытался целый месяц до начала учебного года, но так и не смог снова призвать силу Один за Всех, и Чёрный Кнут дал тот же результат. В глубине души Изуку не хотел снова использовать Чёрный Кнут, боясь потерять контроль там, где он мог бы причинить боль таким людям, как его мать, или кому-то ещё. Глубоко вдохнув, как и велел ему Всемогущий, Изуку попытался выплеснуть наружу тот же жар, что и в первый раз, когда он использовал Один за Всех, по мере того, как всё больше учеников завершали свои забеги. Не успел он опомниться, как настала очередь Изуку. Он был так сосредоточен на контроле Один за Всех, что пропустил последние пять минут, а бежать предстояло только двум ученикам: Изуку и Кацуки. Вот же чёрт. — Давай, Деку. Я собираюсь уничтожить тебя и твою дерьмовую силу, — сказал Кацуки, ухмыляясь, как дикое животное. Изуку подошёл к стартовой линии и присел, надеясь, что его практика окупится. Он снова попытался призвать силу Один за Всех и посмотрел на Кацуки, который злобно смотрел на него. Пока они ждали сигнала Айзавы, они переглянулись и встретились взглядами. Ухмылка Кацуки, словно он уже победил, раздражала Изуку до немыслимых пределов. Когда прозвучал сигнал, Изуку изо всех сил оттолкнулся от земли, не беспокоясь о том, что сломает ногу силой своей причуды. Ничего не произошло, и Изуку просто оторвался от земли, когда его обычная сила толкнула его вперёд. Однако он заметил нечто необычное — характерный «наплыв» Чёрного Кнута, возникавший по мере того, как его сила нарастала в теле Изуку. Смутно представляя, как использовать свою новую силу, Изуку быстро придумал, как высвободить причуду, не причинив слишком большого урона. Кацуки в мгновение ока пролетел мимо, и Изуку быстро оценил расстояние между ними — оно было достаточно коротким, чтобы щупальце Чёрного Кнута слабой силы смогло дотянуться до него и маневрировать. Изуку выпустил немного Чёрного Кнута, направляя рукой чернильно-тёмное щупальце к спине Кацуки. Чёрный Кнут промчался по воздуху, словно прямая линия, и ударил Кацуки по спине, несколько отдельных прядей отделились от основной линии и обвились вокруг туловища блондина. Кацуки издал сдавленный звук, вероятно, от перехватившего дыхание, но Изуку продолжал действовать, зная, что делать. Изуку сосредоточился на контроле над Чёрным Кнутом, понимая, что предстоящего толчка, вероятно, будет достаточно, чтобы поколебать его агрессивную мощь. Инерция Кацуки, в сочетании с дополнительным движением Чёрного Кнута, врезавшегося ему в спину, потянули Изуку вперёд, оторвав его от земли и подняв в воздух. Когда оба парня выровнялись в воздухе, Изуку приступил к следующему этапу своего плана. Удивляя даже самого себя, Изуку медленно притянул Чёрного Кнута к себе, и, поскольку Кацуки был крупнее и тяжелее его, он подтянулся к парню, увеличивая скорость по мере приближения к сопернику. Когда Изуку достиг Кацуки, он полностью втянул Чёрный Кнут в себя, заставив свою Причуду вернуться в свою суть. Мысленно Изуку извинился перед Кацуки, но понимал, что просто делает то, что нужно, чтобы опередить его. Сохраняя инерцию, Изуку приземлился на спину Катуски ногами вперёд и оттолкнулся от парня. В результате Изуку взмыл в воздух, значительно опередив Кацуки, прежде чем тот оправился от падения, которое сбило его с ног. — Чёрт тебя побери, Деку! — взревел Кацуки. Кацуки оттолкнулся от земли взрывами. Он завис вслед за Изуку, в его глазах пылала ярость. Изуку увидел это и тоже взмыл в воздух, побежав по земле со всей скоростью, на которую были способны его обычные ноги, что, учитывая режим тренировок Всемогущего, было чертовски быстро, если так сказал Изуку. Он знал, что Кацуки собирается от него оторваться, но Айзава сам сказал: если он покажет, что у него нет потенциала, его исключат. Ему нужно было показать, что он может контролировать и проявлять креативность, используя свою, по общему признанию, буйную причуду, и он собирался использовать для этого все возможности. Как и ожидалось, Кацуки обогнал его и пересёк финишную черту за считанные секунды, в то время как Изуку потребовалось на несколько секунд больше, чтобы преодолеть финишную черту, он был гораздо более запыхавшимся, чем Кацуки. Он огляделся и увидел, что все смотрят на него, заставив его съёжиться под их взглядами. — Чувак, это было офигенно! — крикнул какой-то парень с жёлтыми волосами и чёрной молнией посередине. — Что это было, чёрт возьми, Деку? — спросил Кацуки, приближаясь к Изуку со всей ненавистью, которой тот уже боялся. — Каччан! Я просто подумал, что это будет правильным использованием моей причуды! Я не хотел причинить тебе боль, правда! — сказал Изуку, отступая и неосознанно приближаясь к Айзаве. — А использовать других участников, чтобы вырваться вперёд, разрешено? — спросил Иида. — Ты можешь делать что хочешь, лишь бы результат был хорошим и никому не вредил. Поскольку Мидория, очевидно, добился лучшего результата благодаря своим действиям, а Бакуго не пострадал, я разрешаю, — подтвердил Айзава. На мгновение Изуку почувствовал гордость за себя. Он использовал свою новую причуду безопасно, креативно и, по словам одноклассника, хладнокровно и эффективно. Это был повод для радости, но Кацуки с ним явно не согласился, продолжая наступать с тем же пылом, что и прежде. — Не думай, что раз ты провернул какой-то дешёвый трюк, то ты лучше меня! Ты не смог бы победить меня в гонке по прямой. Запомни это, — сказал Кацуки, подкрепив свои слова мощным толчком в плечо, отпихнув Изуку назад. Изуку смотрел, как Кацуки уходит, пыхтя и стеная о чём-то, чего Изуку не слышал. Урарака и Шинсо подошли к нему с широкими улыбками на лицах — настолько широкими, насколько Шинсо мог себе позволить. Они поздравили его с мастерским владением причудой после того, что видели на вступительном экзамене, празднуя вместе с ним его успехи. Изуку же, напротив, чувствовал противоположное. Потом он понял, что сосредоточился исключительно на отдельных шагах, необходимых для использования Чёрного кнута. Для выполнения этого, по большому счёту, простого манёвра требовалось так много мелочей. Однако Изуку не позволил этому сбить себя с толку и решил, что неопытность в использовании причуды подстегнет его стремление к совершенствованию. Он освоит свою причуду, как и любые другие, которые появятся в будущем. Изуку также понял, что он контролировал форму и длину кнута, а не просто выстрелил им, чтобы тот рассеялся. Он активно призвал её в своё тело, что казалось более естественным, чем просто позволить энергии раствориться в воздухе. Когда он так делал, это всегда казалось разочаровывающим, словно он что-то оставлял незавершённым, поэтому то, что он только что сделал, казалось гораздо более естественным. — Ладно. Теперь, когда всё кончено, давайте перейдём к следующему испытанию, — сказал Айзава, совершенно бестактно прервав мгновение Изуку. Класс быстро прошёл испытания, и, к сожалению, слишком быстро, чтобы Изуку успел разобраться, как использовать Чёрный Хлыст с каким-либо значимым эффектом в любом из них. Не успел Изуку опомниться, как следующим бросал мяч. Айзава подозвал его и бросил ему мяч, который Изуку поймал, но тут же чуть не выронил, к большой радости одноклассников. Он услышал за спиной смех, но впервые не обратил на него внимания, поняв по тону, что это беззаботный, игривый юмор, а не те злобные, мрачные смешки, которые бросали ему в лицо в средней школе. Изуку направился к кругу, всю дорогу размышляя о том, как использовать Один за Всех и Чёрный Кнут по максимуму. Он подумал о том, что базовая способность Одного за Всех, усиление силы, не реагировала на него, и он сомневался, что сможет проявить её в этих испытаниях. Поэтому он решил положиться на Чёрный Кнут, который, хоть и трудно поддавался контролю, хорошо реагировал на него. Он придумал, как использовать Чёрный Кнут как катапульту и как использовать инерцию, чтобы запустить мяч дальше, чем он мог бросить. Когда он уже готов был выпустить Чёрный Кнут, он услышал слова Кацуки. — Чего он ждёт? Он же не может побить мой результат. Я даже не понимаю, зачем этот бродяга тратит время. Ему бы уже пора было убираться отсюда, — сказал Катуски. — Думаю, он подаёт надежды. В конце концов, он почти тебя обогнал, а ты лучший результат на вступительном экзамене. Я тоже видел, что он вытворял на экзамене, и могу сказать, что сейчас он изрядно сдерживается, чтобы случайно не убить всех здесь, — сказал Шинсо с лёгкой ухмылкой. — Ага! — подтвердила Урарака. — Отвали, он же просто Деку. Он ничего не может сделать, — Кацуки не отступал. Резкие слова Кацуки лишь разжигали в Изуку желание избить его ещё сильнее. Изуку чувствовал, как внутри него закипает гнев, но это было ещё не всё. Он наконец-то ощутил то же чувство, что и тогда, когда Один за Всех впервые ответил ему на вступительном экзамене. Жар, поднимавшийся и распространявшийся из его ядра, заполняя каждую конечность, каждую клеточку и каждое пространство между ними, тот самый, который он привык ассоциировать со своим даром причуды, наконец-то вернулся после первого использования несколько недель назад. Изуку взял это и побежал, пытаясь использовать свою мимолетную силу, пока она у него есть. Он знал, что Один за Всех не задержится надолго, и понимал, что нужно действовать, пока она ещё течёт по его венам, хотя и понимал, что это, скорее всего, сломает его. Пересмотрев свой план с учётом своей новой силы, Изуку действовал, не упустив свой шанс. Он попытался собрать всю свою силу в руке, как он это сделал с ногами на вступительном экзамене. Как только он почувствовал, как пассивное тепло, разлившееся по телу, превратилось в обжигающий жар, пронзивший плоть, поднимаясь и опускаясь по руке, он понял, что это сработало. Затем Изуку поместил шар прямо на ладонь и выпустил Чёрный кнут через то же место, позволив ему обвиться вокруг шара и полностью его покрыть. После этого Изуку отпустил шар, позволив ему упасть примерно на полпути к земле, прежде чем повиснуть на Чёрном Кнуте. Изуку начал размахивать рукой, позволяя шару вращаться в сгустке Чёрного Кнута. Шар набирал обороты, вращаясь вокруг него, и Изуку сосредоточился на том, чтобы не выпустить ни капли накопленной энергии Одного за Всех, пока не будет готов. Это было трудно, поскольку вся его рука кричала от боли, и он был уверен, что ещё немного — и рука просто взорвётся, как и предсказывал Всемогущий, если он не будет готов, но ему в голову пришла мысль. А что, если Всемогущий ошибается? Что, если он недооценил свой вклад в причуду, а Изуку недостаточно тренировался, чтобы справиться с мощью Одного за Всех? В конце концов, Всемогущий был героем около тридцати пяти лет, и это был достаточный срок для того, чтобы его и без того божественная сила возросла до поистине божественной. Мощь, с которой тело Изуку, тренировавшееся всего десять месяцев, как бы интенсивны ни были тренировки, просто не справлялось. Наконец, почувствовав, что момент настал, Изуку отпустил мяч назад. Он шагнул вперёд, близко к краю круга, и выбросил руку вперёд, пытаясь вложить всю накопленную силу в бросок. Однако, когда он попытался это сделать, произошло нечто странное. Из его руки вырвался поток энергии и влился в щупальце Чёрного Кнута, заставив его засиять красным сиянием. Казалось, в этот момент в нём что-то изменилось: вместо того, чтобы тянуться от руки Изуку к мячу одной чёрной линией, он стал более гладким и позволил себе изгибаться и хлестать, словно настоящий, физический кнут. Когда Изуку выбросил руку вперёд, мяч продолжал лететь в том же направлении, в котором падал. Однако через мгновение мяч сломался, и Чёрный Кнут отказался вытягиваться дальше. Изуку, вспомнив, что подобное странное управление Чёрным Кнутом уже случалось ранее, приказал хлысту втянуться обратно в своё тело, что в мгновение ока вышвырнуло мяч перед собой, удивив даже его самого скоростью. Изуку отпустил мяч вместе с хлыстом, когда тот достиг своего конца, и вернул себе Чёрный Кнут. Он восхищался своим контролем, даже не думая о том, что он на такое способен. Лёгкое движение хлыста перед тем, как отпустить мяч, вызвало звуковой удар, удивив Изуку силой, которую мог развить его Чёрный Кнут. Он на мгновение задумался, способен ли тот странный на вид человек, который изначально владел Чёрным Кнутом, на такое, но отложил эту мысль в сторону, чтобы передать её Всемогущему. Изуку наблюдал, как мяч взмывает в воздух, вращаясь с такой скоростью, что цвета и образы на нём размываются и сливаются в размытый красный цвет, который затрудняет его различимость, когда он парит перед солнцем, заставляя Изуку отвернуться. Писк устройства Айзавы даёт Изуку понять, что его мяч приземлился. Он посмотрел на учителя и увидел мужчину, держащего устройство экраном к Изуку. Он тут же обернулся к Кацуки и увидел, что блондин находится в состоянии, близком к шоку, глядя то на экран, где отображался результат Изуку, то на самого мальчика с неприкрытой ненавистью в глазах. — Семьсот восемь метров. Молодец, Мидория, — сказал Айзава, отдавая должное. Кацуки резко бросился к Изуку и побежал к нему, чтобы узнать, что, чёрт возьми, только что натворил этот чёртов ботан. Далеко ему не удалось уйти, потому что Айзава так манипулировал своим шарфом, что тот обмотал блондина, и тот упал на землю, застряв в ловушке. Волосы Айзавы встали дыбом, а глаза горели красным. В этот момент в его памяти всплыл рисунок Сотриголовы из блокнота Изуку, довершив смутное воспоминание о герое. — Вы — Герой Стирания: Сотриголова! — Изуку оживился. — Ты знаешь своё дело, — сказал Айзава, застигнутый врасплох. — Из чего, чёрт возьми, эта штука сделана? — прорычал Кацуки, пытаясь использовать взрывы, чтобы разорвать ткань. — Это уникальное оружие захвата, разработанное для меня, из особого металлического сплава, так что даже не пытайся его сломать, иначе ты потеряешь свой статус ученика и все сбережения твоих родителей, — объяснил Айзава, освобождая Кацуки от пут. Весь класс в шоке смотрел на разыгравшуюся перед ним сцену, а Айзава сжал переносицу и глубоко вздохнул, глубже, чем Изуку мог себе представить. — Ладно, дети. Никого из вас не исключат, вы все показали какой-то потенциал. Хагакурэ, Шинсо, вы ходите по очень тонкому льду, — сказал Айзава. — Убирайтесь отсюда, — закончил он. В целом, Изуку сказал бы, что справился хорошо. Он увидел свой результат — седьмое место в классе — и решил, что мог бы справиться лучше, но был рад, что не оказался последним. В тот же день он вернулся домой с чистой совестью, безупречной репутацией и чистым листом, готовый начать свою карьеру в старшей школе Юэй в качестве героя, участвуя в серьёзных тренировках.