Точка сингулярности

Изуку ушёл в школу пораньше в свой первый настоящий день в старшей школе Юэй, не желая будить Инко своими бесконечными рассказами об очередном непонятном сне Один за Всех, который ему приснился ночью. В поезде он обнаружил знакомого мальчика с фиолетовыми волосами. — О, Мидория. Привет, — сказал Шинсо, выглядя едва живым. — Доброе утро! Я не знал, что ты тоже едешь на этом поезде, — сказал Изуку, улыбаясь слишком широко для столь раннего утра. — Ну, похоже, до этого у нас не было возможности пересечься, — заметил Шинсо. — Да. Что ж, я рад, что мы пересеклись, — сказал Изуку, и его улыбка каким-то образом стала ещё ярче. Обычное хмурое выражение лица Шинсо сменилось лёгкой улыбкой, и он тихонько усмехнулся. — Отлично сдал вчера тесты, — сказал Шинсо. — Спасибо. Я толком не знал, что делаю, просто делал то, что приходило в голову, — смутился Изуку. — Это было просто невероятно — импровизировать. Представь, если бы ты всё делал обдуманно, — сказал Шинсо с дьявольской ухмылкой. — Эй, всё не так уж и плохо. У меня есть мысли, просто спроси Каччана, — сказал Изуку, сникнув. — Бакуго? Какое ему до тебя дело? — спросил Шинсо. — Ну, мы знакомы с самого детства. Мы вместе прошли всю школьную систему, так что мы, можно сказать, вместе с тех пор, как себя помним, хотя не думаю, что он считает это чем-то хорошим. Он высокомерный, самовлюблённый и подлый, но он знает, кто он, а то, кем он является, невероятно. У него была такая разносторонняя причуда, и он так тонко её контролировал, что я уверен, когда-нибудь он станет великим героем, — сказал Изуку. — Как скажешь. У него могут быть цели и амбиции, но это не значит, что он может плевать на всех остальных, у кого такие же мечты, — сказал Шинсо, опускаясь на своё место. — Понимаю. Я не знаю, какой жизнью ты жил до поступления в Юэй. Ты не знаешь, какой жизнью жил я. Каччан не знает, какой жизнью жил Иида, и это его пугает. Он ничего не знает, и это его пугает. Он привык к нашей средней школе, где у него всегда всё получалось с первой попытки, а не к Юэй, где двое обыграли его в первый же день. Для него это было всё равно что занять последнее место. Он будет усерднее заниматься, и ему нужно выплеснуть часть своей агрессии. Я буду рад стать отдушиной, если это поможет ему стать великим героем, — сказал Изуку, не отрывая взгляда. — Вау. Он тебе мозги промыл, да? — спросил Шинсо. — Что? — спросил Изуку, ошеломлённый вопросом. — Если ты и правда веришь, что у тебя нет другой цели, кроме как быть избитым, когда Бакуго решит, то ты слишком глубоко заблуждаешься, полагая, что вы всё ещё друзья. Он плохой человек, Мидория. Почему ты этого не понимаешь? — спросил Шинсо, вставая. Поезд остановился на станции, где им нужно было сойти. Шинсо вышел, оставив Мидорию обдумывать свои слова, и Изуку думал. Он долго и упорно размышлял, поднимаясь на гору, на которой была построена Юэй, не торопясь из-за своего раннего прибытия. Он задался вопросом, почему Шинсо тоже пришёл так рано, но отмахнулся от этого, сославшись на проблемы мальчика со сном, как тот и упомянул. Изуку вспомнил, как Кацуки обращался с ним последние десять лет, и, едва войдя в класс, понял, что они уже давно не дружат. Шинсо был прав, ему словно промыли мозги, и именно для него, из всех людей, эта связь была забавной. Изуку привлекла уверенность Кацуки, его способности и готовность говорить то, что он думает, независимо от того, что думают об этом другие. Изуку хотел бы обладать всеми положительными чертами, которые он видел в Кацуки, но это заставило его игнорировать отрицательные и цепляться за их дружбу за тонкую ниточку, которая всё ещё держалась после всех этих лет. Было немного душераздирающе, когда его глаза наконец открылись, но он предполагал, что рано или поздно это произойдёт, и лучше, если бы это сделал мягко Шинсо, чем если бы эта тонкая ниточка была сожжена причудой Кацуки когда-нибудь в ближайшем будущем. Войдя в класс, Изуку нигде не увидел Шинсо. Зато Иида сидел неподвижно на своём месте, словно Айзава пристально наблюдал за ним, угрожая исключить, если он пошевелится. — О, Мидория! Здравствуй, — вежливо поздоровался Иида. — Доброе утро. Почему ты здесь так рано? — спросил Изуку, недоумевая, зачем кому-то, кроме страдающего бессонницей и преемника Символа Мира, приходить в школу на целый час раньше положенного. — Мне нравится быть пунктуальным, — ответил Иида. — Думаю, есть грань, когда это выходит за рамки пунктуальности и похоже на навязчивое поведение, — сказал Шинсо, молча появившийся позади Изуку. — Извини, мне нужно было поговорить с Айзавой перед уроком, — сказал он, прежде чем сесть на своё место. — Я не одержим учёбой, просто отношусь к ней очень серьёзно, как и положено любому начинающему герою. К тому же, ты не можешь обвинить меня в том, в чём сам виноват, — сказал Иида. — Хм. Пожалуй, ты прав, — сказал Шинсо, смиренно принимая доводы Ииды. Изуку подошёл к своему месту, но продолжал смотреть на Ииду и Шинсо. Он слышал, как они говорили о чём-то вроде «геройский курс — это место, где можно проверить свои силы», но его больше завораживали лёгкие подпалины на парте Кацуки, которая, по иронии судьбы, стояла прямо перед ним. С новым взглядом на их отношения он задумался, как к этому относиться, и остановился на «не переживать». Они сидели рядом почти десять лет, как же так могло продолжаться? Казалось, судьба хотела, чтобы они были вместе, но не хотела, чтобы они были счастливы. — Так ты и правда считаешь, что Всемогущий — учитель Основ Героизма? — спросил Шинсо. — Это всего лишь слухи. Не думаю, что Всемогущий стал бы тратить время на заботу о таких юных учениках, как мы. Почему он перестанет быть для нас героем? — спросил Иида. Изуку знал, что это правда. Всемогущий случайно проговорился во время одной из тренировок несколько месяцев назад. Он собирался стать учителем Основ Героизма для первокурсников и принял эту должность ещё до встречи с Изуку, то есть планировал дать Один за Всех одному из самых сильных и способных героев, обучающихся в классе. Изуку немного расстроился, решив, что лишил кого-то шанса проявить себя как достойный герой, но Всемогущий выбил эту чушь почти сразу же, как она пришла ему в голову. — Не знаю. Всемогущий заботится о следующем поколении героев больше, чем ты думаешь. Он на самом деле очень дальновидный, — сказал Изуку, не совсем отдавая себе отчёт в своём восхищении своим героем. — Ты говоришь так, будто уже встречался с ним, — сказал Шинсо с игривой ухмылкой на лице. Когда Изуку запнулся, не зная, как выпутаться из неприятностей из-за своей тупой болтовни, Шинсо понял. — Ничего себе, — сказал Шинсо, резко вдохнув. — Что происходит? — спросил Иида, не совсем понимая. — Он встречался со Всемогущим, — уточнил Шинсо, глядя на Ииду. — Это правда, Мидория? — Спросил Иида, и его серьёзный взгляд немного смягчился. — Эм… да? — спросил Изуку, не зная, стоит ли раскрывать хоть что-то. — Ого. Он действительно такой, каким его описывают? — спросил Шинсо. — Бескорыстный? Да. Скромный? Определённо. Без изъянов? Нет. Он человек, как и мы с тобой. Возможно, он способен одним движением руки разрушить здание, но он всего лишь человек, и, мне кажется, люди ожидают от него слишком многого, учитывая, как мало он на самом деле может сделать. В конце концов, он может находиться только в одном месте одновременно, — сказал Изуку, глядя в сторону, вспомнив, что у Всемогущего осталось не так много времени, чтобы быть героем. — Это что-то новенькое, — пробормотал Шинсо. — Я просто хочу, чтобы вы знали, чего ожидать, если Всемогущий — наш учитель. Он не будет идеальным, но, вероятно, всё равно будет стараться изо всех сил. Если подойти к ситуации с правильными ожиданиями, никто не пострадает, — сказал Изуку. — Похоже, ты хорошо его знаешь, — скептически заметил Шинсо. — Ну, пожалуй, знаю, — сказал Изуку, решив больше ничего не говорить. Вскоре после этого начали прибывать остальные ученики класса. Изуку вполне ожидал, что Шото Тодороки, сын героя номер два, Старателя, прибудет раньше остальных. Кацуки — теперь его можно назвать Бакуго? Это казалось неправильным даже в его голове, не говоря уже о том, чтобы произносить это вслух, — прибыл после Тодороки, удивив Шинсо своим ранним прибытием, за целых полчаса до начала занятия. Когда весь класс заполнился, Айзава практически ползком пробрался в класс и направился к трибуне. Он оглядел всех своих учеников и ухмыльнулся, видимо, найдя что-то забавное. — Я не буду повторять это больше одного раза, так что слушайте. Моя вчерашняя угроза исключения была не совсем ложной. Если вы покажете мне, что не заслуживаете обучения здесь, вас отправят домой без колебаний. Мне пришлось уговорить директора не пускать в этот класс одного развратного молодого человека, так что будьте осторожны. Школа, может, и снисходительна, но я — нет, — сказал Айзава, громко начав урок. Что-то в этом напомнило Изуку Дайгоро. Речь шла о фразе «Я не буду повторять это больше одного раза, так что слушайте». Дайгоро тоже использовал эти слова в своём первом сне. Оба они излучали то самое безразличие, которым славились герои вроде Сотриголовы, особенно когда дело касалось СМИ и героев, любивших быть в центре внимания. Вот почему Изуку восхищался Сотриголовой. Другая причина заключалась в том, что, несмотря на причуду, он сражался практически так же, как человек без причуды, благодаря тренировкам и превосходному интеллекту, и Изуку нравилось думать, что он на пути к этому. Он с нетерпением ждал возможности задать Айзаве вопрос: «Может ли человек без причуды стать героем?», потому что знал, что тот, скорее всего, ответит «да», но это не рекомендуется, что Изуку понимал на каком-то уровне. — Хорошо, теперь, когда с этим разобрались, позвольте мне рассказать вам о ваших повседневных делах. Сначала у вас будет классный час со мной. Затем английский с Сущим Миком и математика с Эктоплазмом. Затем история с Полночью… — он проигнорировал, как некоторые мальчики заволновались в этой части. — …а затем литература с Цементосом. После обеденного перерыва у вас будет остаток дня, посвященный Основному Героизму. Есть вопросы? — объяснил Азиава. Через несколько мгновений молчания Айзава продолжил. — Хорошо. Я не хотел этого делать, потому что считаю это пустой тратой времени, но Незу настоял. Я хочу, чтобы вы, по номеру ученика, вышли, встали на моё место и немного рассказали о себе. Боже, это так бесполезно, — проворчал Айзава, садясь на землю и застёгивая спальный мешок. Первый ученик, элегантно одетый блондин, тут же выбежал вперёд и расцвёл самым экстравагантным образом, какой Изуку когда-либо видел. — Привет, друзья! Меня зовут Юга Аояма, и я рад со всеми вами познакомиться. Сомневаюсь, что вы все будете сиять так же ярко, как я, но вы можете быть близки к этому. Моя причуда — Пупочный Лазер, самая красивая сила в мире! — похвастался Аояма. Аояма поспешил обратно к своему месту, и девушка с розовой кожей, рогами и чёрными склерами заняла его место перед классом. Изуку пришлось признать, что она была очень красивой, а её улыбка была почти такой же яркой, как та, что он видел у Наны Шимуры на фотографии в блокноте, который сейчас прятал в рюкзаке. — Э-э, привет! Я Мина Ашидо, но вам не обязательно заморачиваться с моей фамилией! Я не люблю подобные формальности. Моя причуда называется Кислота, и я могу стрелять кислотой из рук и ног! — представилась Ашидо. Пока она возвращалась на своё место, Изуку подумал, связана ли её причуда со странным цветом кожи и глаз или с рогами, но списал это на рудиментарные структуры кого-то из родственников, у которого была причуда, связанная с этими чертами. Ашидо сменила впереди та самая девушка, похожая на лягушку, которая, как он видел, вчера успешно пробежала пятьдесят метров. Если он правильно помнил, он слышал, как она представилась как Асуи. Когда она вышла вперёд, её невероятно длинные волосы развевались за спиной, он оказался прав. — Меня зовут Цую Асуи, но, пожалуйста, зовите меня Цу. Моя причуда называется Лягушка, что, в общем-то, и похоже на её название. Я могу делать всё, что может делать лягушка. Всё, — лаконично сказала Асуи и вернулась на своё место. Изуку не мог не восхищаться прямотой Асуи. Многие его знакомые, включая его самого, ходили на цыпочках, не достигая своих целей, и он понимал, что над этим нужно работать, но ему нравились лаконичные и резкие слова Асуи. Изуку как будто проигнорировал следующих участников, уже зная их. Тенья Иида, с которым он разговаривал всего полчаса назад, вчера довольно открыто продемонстрировал свою причуду — набор двигателей, встроенных в его икры, которые при активации давали ему сверхчеловеческую скорость. То же самое было и с Очако Ураракой, с которой он несколько раз общался и которую он считал другом. Она как-то рассказала ему о своей причуде — Невесомость, которая позволяла ей нейтрализовать гравитационное притяжение объекта относительно Земли, прижимая к нему все пять подушечек пальцев. После этих двух шёл Маширао Оджиро, чья причуда тоже была довольно простой: хвост. Он мог двигать и управлять им как обычной конечностью, и, честно говоря, хвост был мощнее, чем казался, если он помог ему пройти вступительный экзамен. Изуку всё это время что-то записывал, судорожно писал, стараясь следить за развитием событий. В остальном Оджиро выглядел совершенно обычным человеком, ничем не выделяющимся. Когда Ашидо указала ему на это, он застонал и вернулся на своё место, словно ему уже тысячу раз об этом говорили. Следующий ученик, однако, заинтересовал Изуку. Это был тот самый парень, который первым поздравил его вчера. Он был блондином с чёрной прядью в волосах в форме молнии. Он взволнованно встал со своего места и гордо прошёл вперёд, уверенно заявляя о себе. Его уверенность отличалась от уверенности Кацуки, как будто этот парень не отражал своих истинных чувств, он был неискренним. — Йоу, как дела? Я Денки Каминари, и моя причуда — Электрификация. Я могу поглощать и высвобождать электричество из своего тела, но не могу контролировать его течение, так что я скорее боец, атакующий по области! — крикнул Каминари, заставив Айзаву рычать, не вставая с места. Каминари усмехнулся и ушёл, пожав руку проходящему мимо парню с торчащими рыжими волосами, улыбаясь так, будто только что рассказал лучшую шутку в истории. Он провальсировал вперёд, его манера держаться была нарочито самоуверенной. Изуку и не подозревал, когда он так преуспел в указании на подобные вещи, но, похоже, присутствие рядом одного человека оказало на него влияние. — Ура! Вперёд, Кири! — крикнула Ашидо со своего места. Видимо, они уже хорошо знали друг друга. — Привет. Я Эйджиро Киришима, и моя причуда — Окаменение! Я могу сделать всё своё тело плотным, как скала, так что ничто не сможет меня преодолеть, и ничто не сможет меня остановить. Я — идеальное копьё и щит! Думаю, это самое мужественное, что может быть у парня, — сказал Киришима, заслужив лёгкую, невидимую улыбку от Айзавы. Изуку нравилась энергия Киришимы. От него исходила аура, что он может стать другом для любого, и это интриговало Изуку, потому что именно таким героем Изуку и хотел быть. Героем, который может помочь любому, независимо от времени суток, и дарить спасённым людям спокойствие своей улыбкой. Киришима уже умел это делать, поэтому он восхищался этим в нём. Следующим был парень, чья голова была словно сделана из камня, даже больше, чем у Киришимы. Он казался нервным и не мог говорить. Изуку было знакомо это чувство: он так боялся, что его слова будут отвергнуты, и ты замрёшь и вообще ничего не скажешь. Так он жил последние несколько лет. Изуку сочувствовал мальчику, пока тот не начал говорить жестами. — А, да. Кода немой. Кто-нибудь знает язык жестов? — спросил Айзава с пола. Несколько человек, в основном Изуку, Кацуки, тихонько хрюкнув, Тодороки и высокая девушка с слишком большим хвостом, подняли руки в ответ на вопрос Айзавы. Изуку и Кацуки выучили это, как только последний начал терять слух из-за повторяющихся взрывов в упор из-за своей причуды. Кацуки был наполовину глух на левое ухо, поэтому Изуку пришлось быстро учить это вместе с ним, и они оба довольно быстро освоили это. Изучение языка жестов заняло место уроков музыки в их расписании, так что они его пропустили, но оно того стоило, пока Кацуки не решил, что они больше не друзья. — Переводите, кто-нибудь из вас. Мне всё равно, кто именно, — сказал Айзава, снова проваливаясь в сон. Изуку уже собирался встать, но высокая девушка опередила его, с необычайной расторопностью выдвинувшись вперёд. Представившись Коде как Момо Яойорозу, она встала рядом с Кодой и наблюдала за его руками, пока он говорил. Его лицо едва скрывало смущение. Через мгновение Яойорозу повернулась к классу и откашлялась. — Кода говорит, что не очень любит много говорить, но очень любит животных. Его причуда, Голос животных, позволяет ему общаться с животными телепатически, хотя эффект гораздо сильнее, когда он использует голос. Кода как бы… приберегает свой голос для своих маленьких друзей в трудную минуту, — сказала Яойорозу, всё время сохраняя прямую осанку и чёткий голос. Изуку не понимала, как ей это удаётся, и это можно было принять за магию. — Может, нам всем стоит выучить язык жестов, раз уж Кода будет нашим одноклассником три года, — вслух задумался Киришима. — Это также очень поможет нам в нашей геройской карьере», — согласился Иида. — Отличная идея! Можно устраивать учебные вечеринки! Я, Тодороки, Мидория и Бакуго могли бы вас всех научить! — Яойорозу с энтузиазмом обдумывал эту идею. — К чёрту. Я не собираюсь вас всех учить чему-то такому простому, как язык жестов! — заорал Кацуки. — Ну, тогда можешь не приходить, если не хочешь. Тодороки? Мидория? — Яойорозу повернулся к двум другим мальчикам. — Хорошая идея, — прямо сказал Тодороки. — Всё, чтобы помочь однокласснику, — согласился Изуку. — Замечательно! — Яойорозу зааплодировала, и в голове у всех промелькнула одна мысль: Яойорозу была невероятно мила. — Эй, Яойорозу. Тебе, пожалуй, пора выступить, пока ты ещё там, — позвал мальчик с пухлыми губами и каштановыми торчащими волосами, явно следующий по очереди. — О, ладно. Полагаю, вы уже знаете моё имя, так что я начну с моей причуды — Созидания. Я могу преобразовывать жировые клетки своего тела в любую неживую субстанцию, хотя мне нужно знать молекулярную структуру создаваемого предмета. Чем больше и сложнее предмет, тем больше времени мне потребуется на его создание, но некоторые предметы, например, матрёшек, я могу создавать мгновенно, — сказала Яойорозу, всё время мило улыбаясь. — Вау! Покажи нам! — выдохнул Каминари. Яойорозу тихонько хихикнула, услышав просьбу Каминари. Она подняла руку ладонью вверх, и кожа на ней засияла. Маленькие розовые и голубые искорки разлетелись по её руке, и в мгновение ока она держала в руках маленькую куклу, похожую на неё. Все восхищались ею, кроме Тодороки, Изуку и Кацуки, которые смотрели внимательнее. По лбу Яойорозу скатилась капля пота, которую она быстро смахнула, но все трое это заметили. Изуку давно подозревал, что все причуды, в каком-то смысле, подобны игре мышц, и это доказали только он сам, а теперь и Яойорозу. Всегда требовались усилия, какими бы большими они ни были, чтобы активировать и использовать причуду, и он мог этим воспользоваться. Боже, он говорил как Незу, директор Юэй с печально известной тёмной стороной. Когда Яойорозу возвращалась на своё место, парень, который пропустил её перед собой, прошёл вперёд. — Привет. Я Рикидо Сато, и моя причуда — Сахарный Допинг! Любой сахар, который я потребляю, даёт мне прирост силы. Каждые десять граммов дают в десять раз больше силы! Правда, он снижает мой интеллект, так что это довольно серьёзный недостаток, — сказал Сато. После Сато вышел самый высокий ученик в классе, мальчик по имени Мезо Шоджи. Он был ростом добрых шесть футов — достижение для пятнадцатилетнего мальчишки. На нём была маска, и Изуку подумал, не заболел ли он, но до этого он прекрасно общался с мальчиком с птичьей головой, так почему же? — Привет. Я Мезо Шоджи. Моя причуда называется Руки-репликанты. Я могу создавать части своего тела на концах щупалец. Мне нравится такояки, — коротко и спокойно ответил Шоджи. Он вернулся на своё место, явно чувствуя себя неловко под пристальным взглядом всех присутствующих. Когда Шоджи сбежал, вперёд выбежала девушка пониже с красивыми глазами и разъёмами для наушников, свисающими с мочек ушей. — Э-э, привет. Я Кьёка Джиро, и моя причуда — Ушные Разъёмы. Я могу удлинить эти разъёмы в ушах и подключить их к разным устройствам и даже стенам, чтобы подслушивать. Я могу направлять через них своё сердцебиение, создавая эти звуковые волны, так что это круто. Ладно, пока, — сказала она, и её лицо всё ещё оставалось скучающим, как, по мнению Изуку, она нарисовала. Джиро поспешно вернулась на своё место, судя по её вздоху и нервному смеху, ей тоже было неловко от того, что на неё смотрят. Он увидел, как Каминари наклонилась к ней, чтобы что-то сказать, и она, казалось, успокоилась, тихонько усмехнувшись, поэтому Изуку усмехнулся про себя, зная, что люди уже производят друг на друга хорошее первое впечатление. Следующим был невзрачный парень с зачесанными чёрными волосами и широкой улыбкой, которая не сходила с его лица с тех пор, как он вошёл в комнату минут двадцать назад. У него были округлые локти, выпиравшие из кожи, и Изуку уже задумался, для чего они могут быть предназначены. — Йоу. Я Ханта Серо, и ты на канале Дисней, — пошутил он, подражая старой заставке для мультфильмов и тому подобному, нарисовав силуэт старого талисмана компании. Каминари и Киришима разразились смехом. Изуку сам посчитал это удачной шуткой и хихикнул вместе с остальными. Серо долго хихикал про себя, а потом откашлялся и сказал себе, что пора быть серьёзным. — Если серьёзно. Я Ханта Серо, и моя причуда называется Лента. Она позволяет мне стрелять лентой из локтей, поскольку они служат раздатчиками, — серьёзно объяснил Серо, прежде чем снова сесть. Следующим был мальчик с птичьей головой, тот самый, с которым разговаривал Шоджи. Изуку подумал, умеет ли он летать, управлять перьями на голове, как нынешний герой четвёртого ранга, Ястреб, или общаться с птицами. Однако всё это развеялось, когда мальчик раскрыл свою истинную причуду. — Здравствуйте. Меня зовут Фумикаге Токоями, а моя причуда — Тёмная Тень. Я могу вызывать из себя существо тьмы и проецировать его наружу, позволяя врагам ощутить силу моего гнева, — сказал Токоями, переключаясь между лицами в группе. Внезапно из туловища Токоями выпрыгнула тень, игриво обхватив хозяина рукой. — Да ладно тебе, Фуми! Почему ты всё время такой ворчливый? Ты же знаешь, что рад со всеми познакомиться и хочешь хорошо провести время, тренируясь с ними, так почему бы просто не сказать им об этом? — спросила Тёмная Тень, зная, что все остальные его услышат. Токоями так густо покраснел, что Изуку ожидал, что его перья останутся красными после этого. Он огляделся, морщась, и выглядел так, будто ему сейчас хотелось бы оказаться в земле. — Простите за неё, она совсем незрелая, — заявил мальчик. — Не смотри на меня. Это ты пытался изобразить из себя «Вспыльчивого МакГрампи», но ты просто задрот, который любит играть в DnD, Фуми, — сказала Тёмная Тень достаточно громко, чтобы все могли услышать, что Токоями — настоящий задрот. Теперь все смеялись. Изуку это показалось забавным, но в то же время и неловким. Ему было жаль Токоями, но он также понимал, что они не узнают его фальшивую версию, и что Тёмная Тень просто пытается помочь ему найти новых друзей. Токоями вернулся на своё место, и все посмотрели на следующего в очереди, чтобы рассказать о себе, на Шото Тодороки. Изуку не собирался лгать себе, ему было безумно любопытно узнать этого парня. То, что он был сыном героя номер два, Старателя, не осталось незамеченным, и все остальные, казалось, понимали важность мальчика, сидящего среди них, но он не встал и даже не оторвал взгляд от доски, заметив, что все смотрят на него. — Меня зовут Шото Тодороки, и я буду героем номер один, — просто сказал он. Изуку знал, что это не вызов кому-то, кто может превзойти его по способностям или популярности, а утверждение, в истинность которого он верил всем сердцем. Изуку не мог не восхищаться его уверенностью, ведь он знал, что уверенность Тодороки была искренней и подпитывалась желанием что-то преодолеть, но он просто не мог понять, что именно. Как ни странно, он почувствовал, как температура в комнате упала градусов на десять, вероятно, из-за того, что Тодороки хотел отвлечь от себя внимание. Затем, пожалуй, самая жизнерадостная девушка, которую Изуку когда-либо видел, буквально выскочила вперёд, её форма развевалась, когда она танцевала вокруг парт. Девушка была невидимой, и вчера после испытаний Айзава предупредил её, что она едва ли соответствует его стандартам, и это воспоминание также помогло Изуку вспомнить её имя — Хагакурэ. — Привет! Я так рада со всеми познакомиться! Все ваши причуды такие интересные, необычные и весёлые, и я очень хочу расспросить вас о них позже, но, пожалуй, пора начинать! Меня зовут Тору Хагакурэ, и моя причуда называется Невидимость! По сути, каждая часть меня невидима, и так было с самого рождения, что странно, ведь я даже никогда не видела, как выгляжу! Я не знаю, какого цвета мои волосы, глаза, кожа, наверное, очень бледная, но давайте оставим это в стороне. Я просто очень, очень рада познакомиться со всеми вами! — сказала Хагакурэ, соперничая с Изуку в болтливости. Он заметил, что она едва вздохнула, пока обрушивала на всех поток слов и отчаянно размахивала руками. Изуку понял, что ей, должно быть, пришлось стать такой, чтобы её вообще заметили, ведь, к сожалению, невидимость, должно быть, сильно мешала Хагакурэ выделяться, а ведь на это имел право каждый подросток. Она заслуживала признания за что-то особенное, и одной причуды в наши дни было недостаточно. Она заслуживала, чтобы ей говорили, что она красивая, что у неё красивые волосы или глаза, но у неё никогда не было такого шанса, ведь никто их даже не видел. Изуку почувствовал укол сочувствия к Хагакурэ и мысленно отметил, что нужно поговорить с ней после урока. Затем Изуку осознал кое-что ещё. Хагакурэ сказала, что каждая её часть невидима. Это означало, что фоторецепторы в её глазах были невидимы, а значит, свет, который она должна была получать, проходил через её глаза, а значит, технически она должна была быть слепой. Если же её сила преломляла свет вокруг неё в пузыре, едва возвышающемся над её кожей, на достаточно небольшом расстоянии, чтобы можно было определить, находится ли он на её коже, а не пренебречь им, это могло бы объяснить, почему Хагакурэ всё ещё видела то, что находится за пределами своего «пузыря», но не видела собственного тела. Ему определённо нужно поговорить с ней позже. К тому времени, как Изуку пришёл в себя, Кацуки и Шинсо уже выходили. Шинсо похлопал его по плечу и сказал, что теперь его очередь. Изуку встал, понимая, что это значит, что он последний. Он прошёл вперёд, чувствуя себя более непринуждённо, чем если бы шёл первым, но всё ещё нервничая из-за необходимости говорить о своей причуде перед людьми. Он вспомнил оправдание, которое они придумали со Всемогущим. — Эм, привет всем. Меня зовут… Изуку Мидория, а моя причуда называется Источником Силы. Мне нравится метафора, где моя причуда — это своего рода источник энергии, или чистой, нефильтрованной силы, которая таится глубоко в моей сути. Я могу черпать эту энергию, чтобы придавать ей силу своим движениям, придавая себе невероятную силу и скорость, но это причиняет боль моему телу, поскольку энергия, переполняющая меня, настолько груба и подавляюща. Вместо этого я могу фильтровать эту силу, направлять её другими способами, не причиняя вреда моему телу. Как Чёрный Кнут, щупальца чёрной энергии, которые вы все видели у меня. Я работаю над другими способами использования своей силы, которые не причинят мне вреда. Ещё раз, приятно познакомиться! — объяснил Изуку, мысленно ругая себя за то, что сказал гораздо больше, чем кто-либо другой, кроме Хагакуре. Когда Изуку сел, Айзава начал урок о том, как вести себя перед камерой, или как вжиться в роль героя. Для Айзавы было странно знать об этом так много, или, может быть, он просто читал подробную инструкцию с компьютера, ведь герою подполья обычно не нужно было особо взаимодействовать со СМИ, кроме… если подумать, у Айзавы буквально не было причин контактировать с камерой. Изуку, пока что, считал, что у него всё хорошо. Он завёл несколько новых друзей, не опозорился перед одноклассниками, а Кацуки пока не пнул его в подбородок. Всё было хорошо. Заглядывая вперёд, он гадал, каким будет урок «Основ героизма». Скоро он всё узнаёт, но всё ещё сомневался, будет ли урок таким напряжённым, как рассказывают истории бывших учеников. Скорее всего, нет, но перестраховатся не помешает.