Жажда Магии

      14-е число. Шёлковый горностай       Вот уже две полновесные недели я пребываю в новом для себя мире, даже больше, учитывая время, проведённое в призрачном состоянии. Это поразительно. Сейчас, сидя за этим небольшим столом и пиша этот дневник своими новыми чешуйчатыми руками, я испытываю некоторое смятение.       Невероятные изменения во мне и в окружающем мире становятся постепенно привычными. Подумать только: магия, настоящая магия, боги, драконы и параллельные миры! Об этом чуть более двух недель назад я могла только мечтать, а сейчас это моя реальность. Осознание всего этого постепенно приходит ко мне. Благо, я всегда верила фактам и, будучи человеком научного склада ума, всегда была готова к переменам в своей картине мира. Совру, конечно, что была именно готова к такому. Наверное, к подобному будут готовы только сумасшедшие и дети, но я приняла изменения, не уйдя в отрицание очевидного.       Проблемы у меня есть, и куда более приземлённые, чем фундаментальные изменения мировоззрения: я отвратительно пишу местным инвентарём. Шара выдала мне в пользование отличное стальное перо и чернила с хорошей качественной бумагой, но в первый же день я испачкала свои рукописи кляксами.       Шара начала меня наставлять в искусстве каллиграфии, но это учение совсем не было мне в радость. Непривычные к подобным нагрузкам мышцы руки ныли и молили о пощаде, а я изнывала от возвращения в первый класс с его прописями. Я сделала вывод, что дракон — существо благородное и к столь неестественному занятию, как каллиграфия, не приспособленое, но меня заверили в обратном.       Я начала выходить в город самостоятельно, ну как самостоятельно, вместе с Топазом. Этот пушистик сопровождает меня и даёт мне наставления, когда я об этом его прошу, и особенно когда я не прошу. Хотя котик мне нравится.       Вообще, Топаз не кот, не совсем кот. Он домовой дух редкой разновидности — странствующий. Некоторые могли счесть это противоречием, но вовсе нет. Эти духи селятся в больших перемещающихся жилых объектах, в основном в кораблях и домах на колёсах. Они куда реже встречаются среди обычных домовых и куда более компанейские. Обычные домовые имеют обыкновение исполнять роль слуг, тогда как странники больше выполняют роль компаньона.       Я постепенно изучаю Дхердс — это название города. Довольно тихое, малоинтересное местечко. Местный уездный город в Драконии. Ничего ценного не имеет, лежит вдали от торговых маршрутов. Местные в основном занимаются сельским хозяйством и рыболовством. Драконию омывает тёплое течение, так что жизни в местных водах хватает.       Заметила особенность за Топазом: он очень любит готовить и возмущается, если питаешься не его стряпнёй. Высшим оскорблением он считает магически сотворённую пищу. Он пару раз ругался с Шарой, убеждая её не питаться сотворённым, а купить продукты: мол, он сам приготовит в разы вкуснее. И его не убеждало, что копии делаются с его собственной стряпни. Его это бесило ещё больше.       У меня появились первые успехи в освоении магии, во сне, правда. Металлический шарик и пламя свечи подчиняются мне. Да, неохотно, да, я сильно напрягаюсь, но это первые успехи. Шара утверждает, что я слишком устаканилась в своих взглядах. Слишком много знаю об устройстве мира, чтобы поверить в чудо, и слишком мало, чтобы понимать, как это чудо работает.       18-е число. Янтарный горностай       Успехи, успехи, успехи! Как я рада успехам! В минувшую ночь у меня случился настоящий прорыв. Шарик не только парил в воздухе по одному моему желанию, но и менял размеры и цвет. И более того: я смогла навоображать ещё один такой, и ещё один. Я представила весь пол, усыпанный этими шарами, и всё сбылось в точности.       Не передать на бумаге моего восторга от того, что всё так обернулось. По правде сказать, я думала, что придётся убеждать собственный разум капля за каплей, что я на что-то способна, но этот прорыв дал мне сил и уверенности. Да, это всего лишь простой сон — субстанцияв разы пластичнее маны, но я полна решимости осилить и эту преграду.       В награду и чтобы просто развеяться, Шара впервые отвела меня на план снов. Это, конечно, не менее потрясно, чем собственные успехи, но мне они ближе. Всё-таки одно — личные достижения, а другое — путешествие.       Царство снов поистине удивительное место. Как пояснила Шара, это пространство сформировано снами людей этого мира. Нас встретило отражение архипелага в мире снов.             Драконов здесь было в разы больше, чем в реальности. По правде сказать, кроме нас с Шарой я видела только одного лазурного, пролетающего над горизонтом. Драконы были совершенно различных форм и расцветок. От реальных: изумрудных, лазурных, ледяных, медных, серебряных, рубиновых, пещерных и чёрных, — до совершенно невероятных: пурпурных, сапфировых, апельсиновых, клубничных. Да, клубничных: красный дракон, весь в косточках и одуряюще пахнущий клубникой.       Самое странное, что здесь не было ничего постоянного. Шара рассказывала, что это характерно для снов: они изменчивы, непостоянны. Они могут придерживаться одной идеи, но «плывут», перетекают из одной формы в другую. Одни это делают быстро, практически мгновенно, но бо́льшая часть так медленно, что ты практически этого не замечаешь: в каждый момент сна объект такой же, как и прежде, но немного, самую капельку, другой.       Мы нашли шоколадный остров. Это было очень вкусно. Окрестные воды были из шоколада, почва была из шоколада, местные жители были тоже шоколадные. Белый, молочный и чёрный шоколад — вот что там царствовало. Но я нашла там то, чего и не мечтала найти, — шоколадный апельсин. Это сочетание вкусов отправило меня в нокаут. Моё любимое вкусовое сочетание ещё с Земли, во сне оно усилилось многократно. Это была идея этого вкусового сочетания. (Шара поправляет, что это была не идея, а сладкий сон о шоколадном апельсине, но я в этих тонкостях не понимаю).       Более того, нам удалось забрать парочку этих вкуснейших плодов в реальный мир. Мне посоветовали сразу же съесть их, так как без должных манипуляций сон растает. Я, конечно, послушалась совета и испытала эти ощущения ещё и наяву. Вкуснятина!       Подходила к концу луна Горностая, а вместе с ней подходил к концу 1299 год новой эпохи. Я лениво возлежала на уступе скалы перед входом в пещеру. Последние лучи летнего солнца согревали меня. Это были поразительные моменты, полные неги и расслабления. Я созерцала лежащий внизу город, местные жители, в основном люди и кобрены, занимались своими повседневными делами.       Разумные суетились там внизу, жизнь била ключом. Вот проехала телега с бочками вина, её курс лежал к небольшому портовому городку к югу отсюда, а вот в обратном направлении проехала телега, полная рыбы. Какая-то дамочка вылила грязную воду на мостовую, пробежали, весело гогоча, дети. А вот и кто-то необычный! Я припомнила озирскую энциклопедию: это был или была кукки. Эти, чем-то похожие на воронов, создания живут обычно в стаях, несколько вороваты, хорошо прорицают и живут по 420 лет. Половой диморфизм минимален, так что, пока кукки не заговорит, и не отличишь. Голоса, как пишут, хрипловаты, но с явным отличием мужских от женских. Летать способны ограниченно.       Кукки посмотрел на нашу пещеру и пошагал в сторону тропинки, ведущей к ней. Интересно, что ему тут надо? Ума не приложу. На бродячего торговца или ещё кого не похож. Может, это вор, решивший обворовать казну Шары, или это её знакомый? Надо сообщить.       — Одинокий кукки говоришь? В синей шляпе и с посохом? Кажется, я знаю, кто это. Подождём здесь.       — И кто же это? Твой знакомец?       — Знакомая, коллега даже. Нас даже можно назвать подругами. Кьяна. Мы долгое время состояли в одной поисковой команде. Она очень талантливая видящая.       Прошло не меньше получаса. Небольшому существу было непросто преодолевать большие расстояния, но Кьяна, по видимому, справлялась. Она вошла в нашу пещеру решительным шагом.       — Гругшарра, ящерица ты облезлая, пропала на год, ни слуху ни духу. На зеркало не отвечаешь, в Мистерии не появляешься, плюнула на старых друзей. Что я могла подумать? Конечно же, я забеспокоилась и решила навестить тебя. Ты безответственный товарищ и друг не очень, вот что я тебе скажу! — она бешено жестикулировала, вращая руками, казалось, она хочет призвать ураган, — Глянула я раз — скрыто от наблюдений, глянула другой — то же самое. Я уж начала напридумывать себе всякого: может, тебя какой дракон в плену держит, или, упаси Просперпина, тебя чёрная корпорация тут на ингредиенты пускает, прямо под носом Драконии!       — И тебе привет, Кьяна, рада тебя снова видеть. Как добралась? Без происшествий? Или сама влезла в парочку по пути?       — Влезешь тут! — буркнула она. — Я шла подругу спасать, а она с приплодом в каком-то захолустье откисает. Поначалу думала, ты отпуск взяла: ну, знаешь, полетать, кабана поохотить, личными раскопками заняться, пока начальство не видит... А тут такое! Как у тебя вообще вышло? Ты же увечная, какие-то пертурбации во внутренних слоях души из-за природы хтоника. У тебя же дети бездушными рождались, из яиц даже не выбирались, а тут здоровый птенчик, правда, альбинос. Ну, это неплохо, конечно…       — Правда, хорошенькая? Выйди, покажись тёте Кьяне, — мне ничего не оставалось, как подчиниться — родительская привилегия, как-никак. — Вся ладненькая, стройненькая, рожки такие милые, а самое главное — аура, аура! Ну разве не замечательный ребёнок?       По правде сказать, такого раньше на Шару не находило. Вроде, она адекватной женщиной до этого была, относилась хоть и покровительственно, но подобных сюсюканий не было. Ко мне пришли воспоминания из далёкого детства, как мама хвасталась мной перед своими подругами, но я как-то не ожидала подобного от Шары.       — Вижу, что ладная девчонка. Аура хорошая, сильная. Грехов мало, и все мелкие. Вижу ум и упрямство. И вся аура будто бурлит, как у сильного мага или взрослого дракона, правда, характерных завитков магических умений нет. Понимаешь? Она, конечно, хтоник в четвёртом поколении, но должна быть послабее, послабее.       — Эрей ответила на мои молитвы и даровала мне ребёнка. Она возлегла со мной на одном ложе в образе Гхэрэйнатиса. Душу она нашла где-то и даровала её нашему ребёнку. Теперь я мать, наконец-то.       — Занятно, занятно, полубог, значит. Правильно сделала, что скрылась. Это, конечно, перестраховка. Птенчика, скорее всего, не посмеют убивать, а вот склонить на свою сторону — запросто. Оно тебе явно не надо. Наши мистерийские ещё паиньками будут, понимают, что так и так путь её в Мистерию, а вот остальные… Верочумцы всех мастей точно возбудятся.       — Я подумала так же. Оно нам не надо. Я её сейчас скрываю, но потом, наверное, придётся артефакт мастерить, если сама не научится. Но я планирую, как немного подрастёт, к Деоргу отослать.       — Знаешь, а оно верно будет. Ребёнок там в безопасности: под защитой шестнадцати высших, то. Им плевать на дела вне их маленького анклава. А учили они там и не таких. Деорг своей репутацией поступаться не будет ради такой мелочи. Если девочка умная и сама в кабалу по дурости не попадёт, лучшего места не найти. Ты ведь не попадёшь?       Впервые эта кукки обратилась ко мне. Я не страдала недостатком внимания и влезать в разговор двух старых подруг не хотела. Вообще, я с интересом слушала. Таких подробностей мне не было известно.       — Не попаду, метресс Кьяна.       Разговор плавно сошёл с меня на их общие дела. Мне посоветовали не расстраиваться, что всё легко не получается: магия — это не только талант, но и большой труд. А взрослых учить трудно: у них уже сложилась картина мира, и изменить её бывает непросто. Они начали перемывать кости своим знакомым и начальству. Шара расспрашивала о делах Тезароквадики, как продвигаются раскопки и поиски в разных частях мира, что по этому поводу предпринимает руководство.       Я подумала и решила узнать кое-что. Кукки вроде хороши в гаданиях, и она вроде видящая. Всегда хотела получить предсказание, только настоящие. Пустые гадания подруг или нумерология меня не интересовали, а тут настоящий маг. Интересно как он будущее провидет.       — А вы умеете видеть будущее, метресс Кьяна?       — Отчего же не уметь, умею. Только вот, к чему этот вопрос? Пророчество захотелось?       — Да, — смущённо ответила я.       — Ну, даже без магии скажу: ждёт тебя знаменательное будущее. Полубоги заурядными личностями не бывают. Не знаю, что уж ты совершишь, но это запомнят.       — А если всё же погадать там, или как вы будущее прозреваете? — я не сдавалась, хотелосьхоть что-то узнать.       — Будущее не ровная дорога. Будущее — это совокупность вероятностей, и порой трудно отличить, что вероятно сбудется. Прозревать на секунды, даже минуты, легко: ты практически никогда не ошибёшься. А вот заглянуть вдаль… Тут подготавливаться надо. Я тебе просто так не отвечу, — она задумалась, — знаешь, а давай. Вечером проведём ритуал. Посмотрим, что тебя ждёт, но ясных ответов не обещаю. Я больше по заглядыванию в прошлое и настоящее, оно-то не меняется. Шара, нам нужна ровная площадка на открытом воздухе.       Вечера я ждала с нетерпением. Это детское желание — узнать, что будет, — ело меня изнутри. Я не могла читать, лежать или думать о чём-либо другом. Я ходила кругами вокруг этой парочки, говорившей о своём. Шара и Кьяна углубились в тонкости прозрения будущего, и я сразу же перестала их понимать. Только общий смысл доходил до меня. Как оказалось, Шара тоже кое-что в этом понимает, но её метод отличался от метода кукки. Она говорила о тонкостях пророческих артефактов, о сложности их изготовления и об ограничениях этих предметов. Кьяна соглашалась с тем, что эти артефакты полезны, но доказывала, что настоящего мага-прорицателя они не заменят. Это возмущало Шару. Она вполне была уверена, что при желании всё можно заменить артефактами.       Наступило время ужина. Шара, которая ест не так часто, отказалась, только выпила вина, пару бочек, если быть точным. Нам с Кьяной был предоставлен грибной суп-пюре и жареная рыба. Грибной суп был одновременно солён и сладок. Оттенки грибного вкуса так и растекались по языку, а сухарики похрустывали на зубах. Рыба меня впечатлила меньше. Это была целиком запечённая туша размером с меня, но мне, как не особому любителю рыбы, понравилось не сильно.       Мы дождались ухода солнца за горизонт. Небо было безоблачным, и здесь, без светового шума родной Земли, было видно всю его красоту. Луна висела над горизонтом, огромная полоса галактики пересекала небо, звёзды мягко мерцали, переливались мягкими отличиями в цвете.       Мы все вышли из пещеры и поднялись на вершину горы, даже Топаз последовал за нами. Прочитав небольшое заклинание на неизвестном языке, Шара выровняла площадку, и Кьяна начала что-то на ней чертить. Это был сложный рисунок, мало на что похожий. В основе его лежал круг, и в него были вписаны симметричные и не симметричные фигуры, надписи на неизвестном языке и просто странные знаки. Закончив с чертежом, кукки начала доставать из своего безразмерного рюкзака всё новые и новые вещи: четыре больших подсвечника в рост человека с красными свечами, просто разноцветные свечи — красные, синие и чёрные, — курильницу, в которую тут же поместила какую-то пасту, горсть листьев непонятного назначения.       — Так, так, так. Хорошо, что объект прорицания в непосредственном доступе. Эри, садись вот тут и не двигайся, пока я не разрешу. Я сяду тут. Да, правильно, именно тут, на знак концентрации. Теперь нам надо разжевать эти листочки.       Она села в позе лотоса напротив меня. Кукки была настолько маленькой, что наши глаза оказались наравне. Лист оказался горьким и вяжущим, но я послушно двигала челюстями. Она зажала цепочку от курильницы между сведённых вместе ладоней. Дым поднимался между нами и щипал мой нос.       — Я магесса этого мира, здесь, между прошлым и будущим, повелевая высшими сферами, собственным именем, собственными силами, собственной волей, повелеваю: Кхедхрос шха схамрсин врандукунсэ, мин ше факацу, Эри хнхцвунгеташ. По моей прихоти да откроется грядущее, по моему желанию да явится будущее, по моему велению да станет мне оно известно.       Она замерла, ничего не происходило, только моя голова всё сильнее кружилась и тяжелела, дым дурманил сознание. Всё ходило ходуном, звёзды переливались всеми цветами радуги, земля вертелась, и только Кьяна оставалась островком стабильности в этом хаосе. Она вновь заговорила, но не своим голосом:       «Воссияет алое знамя,       на нём воспарит белый дракон.       Великая книга будет написана.       Слава возродится».       Все свечи разом потухли, дурман рассеялся. Кьяна упала на меня без чувств. Всё закончилось. Но дало ли мне это хоть что-то? Я лично надеялась на что-то посущественнее туманных намёков, видений там, ясных предзнаменований, а в итоге получила плохой стишок. На что я только надеялась?       Мы уложили Кьяну в спальник. Шара устроилась на своём любимом месте — куче золота, а я — на своих подушках. Размышления потекли неспешно, я думала о предсказанном будущем. Ну, первые две строчки, хоть и не ясно, что символизируют, но вполне понятно, что речь обо мне или об Эрей. Других белых драконов в этом мире нет, хотя могут появиться. Книга, что за книга? Может, речь о святом писании Эрей, если таковое у неё имеется. Вполне может быть, хотя при чём тут я? Я хоть и её дочь, но тяги к распространению верований в неё нет. Возрождение славы — это нас отсылают к прошлому. Но какая слава может возродиться? В истории этого мира много всякого великого: от империй, занимающих весь мир, до великих чародеев, произведений искусства, городов и народов. К чему эта последняя строчка?       — Не могло это предсказание быть хоть немного поточнее, — тихо прошептала я, но Шара услышала.       — Поверь, нет. Кьяна хоть и видящая, но это не её профиль. Вот заглянуть на тысячелетия в прошлое, отыскать человека, взглянуть на тысячи вспашек, это да — в лучшем виде. Она и так для тебя постаралась, могла просто колоду раскинуть или кости — всё было бы ещё туманнее и запутаннее. И вообще, не слишком полагайся на предсказания — вещь это ненадёжная. Будущее не предопределено, золотце. Миллионы случайных, подчас незаметных, событий влияют на него ежесекундно, и найти самый вероятный исход очень трудно. Возможно, Кьяна ошиблась, и то, что она провозгласила, не сбудется, а возможно, оно не сбудется от того, что ты о нём постоянно думаешь. Живи спокойно, учись, и ты добьёшься успеха.