He knows

Чан сходит с ума. Сходит с ума, потому что их макне, их милый Йенни выглядит как ебаная влажная фантазия Чана и ведет себя так же. Чан бросает на него взгляды, но слишком близко не подходит. Ведет себя, как обычно, но закрыв глаза представляет как Чонин удерживает оба его запястья одной рукой, и не дает вырваться. Как Чонин просовывает бедро между его ног. Как он доводит Чана до края, но не дает кончить. Чан смотрит на острые скулы, спадающую на глаза мокрую челку. Чан смотрит как Чонин поднимает подол футболки, чтобы стереть им пот с лица. Чан смотрит, как Чонин танцует свой сольник на сцене в этом гребанном дырявом укороченном жакете и не может оторвать взгляд. А Минхо почему-то замечает это всё. Замечает и усмехается, замечает и подмигивает Чану, замечает и задерживает свой пристальный взгляд ровно тогда, когда Чан хочет спрятаться больше всего. И что еще хуже — его заводит жалкий Чан, его заводит видеть его залипающий взгляд, ему нравится смотреть как лидер пускает слюни на Чонина, и эти образы в его голове оживают в виде пошлых картинок. Минхо валяется на кровати и в голове всплывают моменты прошлой недели, как Чан залипает на сольник Чонина, теряется в мыслях и даже не слышит, как его кто-то зовет. Как Чан пристает к макне как обычно, а потом нащупывает его мышцы через майку и выражение его лица меняется, щеки чуть краснеют. И вот Минхо уже на грани приступа, еще чуть-чуть — и он сожмет Чана до синяков, потому что это слишком, слишком мило. Неужели Чан думает что никто этого не видит? В любом случае Чан лично виноват в текущем состоянии Минхо, за что и должен получить по заслугам. Просто потому что Минхо — засранец, а еще потому что Минхо уверен, что Чану очень сильно понравится то, что он представлял у себя в голове, и молчать об этом Минхо не намерен. Он берет в руки телефон и кидает Чану сообщение, чтобы он зашел к нему как освободится. Чан пишет, что будет через 15 минут. Чан заходит в комнату и прикрывает за собой дверь. В нём чувствуется небольшая нервозность, но только если сильно приглядываться. Минхо усмехается сам себе и тянет руки к Чану в хватательном жесте, чуть выпячивая губу для пущей убедительности. Чан никогда не мог ему отказать. Чан смотрит так мягко, хмыкает и послушно опускается прямо в объятья Минхо, прячет нос в его плече и руками обвивает спину. — Ты меня для этого к себе позвал? — бормочет он не поднимая головы. В его голосе нет ни раздражения, ни злости, только легкое удивление. Еще чуть-чуть и Минхо сейчас его за это укусит. — Мммм, нет, — бормочет Минхо. Они замирают в таком положении на несколько минут, спутываясь в один большой комок тепла и дыхания. Но Минхо не очень терпеливый. — Хочешь, расскажу тебе секретик? — говорит Минхо. Чан удивлённо мычит, чувствуя как Минхо ведет ладонью по его толстовке в районе спины, а потом чуть ниже. Минхо сжимает его задницу и Чан громко выдыхает, ему требуется собрать всю волю в кулак, чтобы не толкнуться к рукам Минхо, потому что он настолько это обожает. Минхо на этом не останавливается и руками начинает направлять Чана, чтобы тот перевернулся к нему спиной, и лег между его ног, а сам он чуть приподнимается на подушках. Чану немножко смешно, что Минхо делает это все без единого слова и с пуленепробиваемой уверенностью, что Чан поддастся ему. И Чан поддаётся. Каждый раз. И когда Минхо наконец удовлетворяется их положением, он чуть двигает головой, чтобы его губы были прямо около уха Чана. — Ты хочешь, чтобы наш макне тебе засадил по самое не хочу. — ровным тоном произносит Минхо так, будто только что зачитал список продуктов, а не главную фантазию Чана последних недель. — Да что ты? — слабо выговаривает Чан, но Минхо уже чувствует, как он плавится в его руках. Минхо спускается рукой к подолу толстовки и теперь уже лезет под нее, скользя пальцами по коже. — Я же вижу как ты пялишься на него, хен. — говорит Минхо, и Чан дергается в его руках. Его пробивает от осторожных касаний и контрастно смелых выражений, он хочет выгнуть спину и развести ноги в стороны, но как будто ждёт сигнала от Минхо, потому что сделать это без указки сейчас — слишком палевно и стыдно. Когда-нибудь Минхо точно доведет Чана до оргазма одними только своими словами. — Все настолько плохо? — выдержав паузу отвечает Чан, чуть поворачивая голову, чтобы хоть чуть-чуть увидеть лицо Минхо, но получается только потреться носом о его щёку. Минхо неопределенно хмыкает. — Хочешь, чтобы он схватил тебя, удерживал, да? Чан прикрывает глаза. Практически у всех мемберов есть какого-то рода отношения друг с другом. И Чан без ума от каждого участника своей группы. Но с кем-то ему хочется брать, а с кем-то отдаваться полностью, быть в чужой власти без возражений и добровольно капитулировать. Чан заводит ладони к матрасу, подкладывает под бедра Минхо, как будто тот его держит. Минхо это так нравится, что он едва ли не урчит, спускаясь своими руками к промежности Чана, и сжимая его поверх шорт. — Наш малыш стал таким статным, да? Таким взрослым, сексуальным. — низко и медленно тянет Минхо, начиная медленно водить по Чану через шорты, вверх-вниз. Чан мгновенно теряет последние остатки контроля, начинает плавно подмахивать бедрами в попытке усилить давление и тихо, но протяжно выдыхать. Да, Чонин и правда вырос, подкачался и возмужал, но это лишь часть того, что сводит Чана с ума, и даже не самая большая. То, что Чану безумно нравится — это то, как Чонин стал брать больше ответственности, то, как его уверенность теперь видна невооружённым взглядом, то, что он наконец сам почувствовал всю силу своей привлекательности и харизмы. Именно это кружит голову Чану, потому что такому Йенни Чан готов отдать всё. Все награды, весь контроль, всего себя. Чан стонет и Минхо тихонько хмыкает ему на ухо. Чан не понимает откуда у него такое чувство, что Минхо с сумасшедшей точностью представляет себе как именно Чан хочет и почему. В голове Чана они одновременно вместе в этой фантазии и раздельно. Чан хотел бы с такой же уверенностью представлять себе то, что сейчас в голове у Минхо, но он слишком сильно сомневается. Минхо не сомневается. Минхо залезает рукой под резинку шорт Чана, и у Чана перехватывает дыхание. — Покажи мне, как сильно ты хочешь. Сними. — говорит Минхо, вынимая руку из шорт и дергая за шнурки снаружи. Чан спускает шорты до щиколоток и оставляет там, разводя колени. Это уязвимое положение создает лёгкую иллюзию удерживания, как будто что-то не дает ему двигаться, как будто у него нет полной свободы действий сейчас и Минхо плывет от этого, от этой покорности, от этого положения, от того что Чан сам себя так раскрывает, выставляет напоказ. Блять, Минхо готов его съесть прямо сейчас. Минхо стонет сквозь зубы и чуть откидывает голову назад, всего на пару секунд, а затем возвращается к своему занятию. — Блять, ты наверное хотел бы чтобы он сейчас зашел сюда и увидел тебя таким… Нашего дорогого строгого лидера, распластанного на чужой кровати с разведенными ногами и голым членом. Чан стонет, он уже не может выдавить из себя членораздельный ответ, просто мямлит что-то, потому что для него сейчас происходит столько всего и сразу, он чувствует, как в глазах скапливается влага, ему стыдно от себя, и он так возбужден, что одного движения, скрипа двери, звука голоса, будет достаточно чтобы довести его до финиша. — Я бы даже предложил ему свою помощь, — продолжает Минхо ему на ухо, не переставая двигать рукой. — Ведь наш жалкий Чанни настолько сильно хочет чтобы его трахнули, что совсем уже не может контролировать себя. — Я бы держал тебя прямо как сейчас, пока он тебя растягивал, а потом взял бы твои ноги под коленки, — и Минхо проводит рукой по бедру Чана от ягодиц к коленке, захватывая ровно под ней, как и сказал, и притягивает его ногу к груди, практически складывая Чана пополам, раскрывая его так, чтобы его дырочка оказалась еще больше на виду, чем раньше. — Да, вот так, чтобы каждый его толчок сводил тебя с ума. — продолжает Минхо, но в его голосе уже чувствуется дрожь. Хотя Чан это вряд ли замечает. У Чана уже текут слезы по щекам, он так сильно этого хочет, что он чувствует что сейчас взорвется, у него дрожь по всему телу и он скулит от всего происходящего. И откуда только Минхо может это все знать? Неужели его так легко прочитать? — А потом может быть малыш Йенни разрешил бы мне тоже взять тебя. И у нас был бы второй раунд с твоей растраханной дырочкой. Рукой, которая не держит под коленку Чана, Минхо скользит вниз до его задницы и проводит прямо между ягодиц, едва надавливая на его дырочку подушечкой пальца, но Чан уже на грани, и слова Минхо действуют на него сильнее любой физической стимуляции. Спиной Чан чувствует насколько возбужден сам Минхо и это добивает его еще сильнее. Чан знает, что Минхо любит, когда очень мокро, любит быть вторым после кого-то. — Минхо, Мин, Минхо, блять... — Чан захлебывается собственными словами, толкается бедрами к руке Минхо в этом не совсем удобном положении, внизу живота все сжимается, каждая мышца. — А потом я бы сфоткал тебя с раздвинутыми ногами и закинул в наш чат, чтобы они знали, как наш Чанни любит, когда его хорошо трахают. И это финиш, финальная добивка, последняя капля. Мысль о возможности существования подобной фотографии идет прямо к его промежности и Чан начинает представлять, как могли отреагировать остальные, как кто-то бы точно захотел сделать с ним тоже самое. Блять. Чан толкается бедрами вперед, в попытке получить чуть больше от руки Минхо на нем, и всё начинает складываться в один большой пожар внутри: его раскрытая поза, фантазии о том, что кто-то может войти прямо сейчас и увидеть его вот так, тот факт, что Чан сейчас голый ниже пояса, а Минхо — полностью одетый, чертовы слова Минхо, воображаемый Чонин, мемберы, пальцы Минхо. Чан вскидывает бёдра вверх в последний раз и стонет. Чан кончает. Минхо позволяет ему.

***

— Блять, откуда ты это все взял? — Чан поворачивает голову чтобы хоть чуть-чуть видеть лицо Минхо. — Прочитал твой дневник, — само собой разумеющимся тоном отвечает Минхо. — Я там ничего такого не писал, — удивленно бормочет Чан и кладет свои руки поверх рук Минхо, обнимающих его поперек живота. — А я умею читать между строк. Либо Минхо умеет читать мысли, либо он настолько хорошо изучил Чана, что знает все его фантазии наизусть. Чан пока не понимает, что из этого хуже, поэтому откладывает эту мысль в папочку «подумать на потом» и закрывает глаза, откидываясь на плечо Минхо и чувствует влажность в районе своей поясницы, как раз там, куда упирался твердый член Минхо. Хм. Минхо либо очень хочет увидеть как Чонин трахает Чана, либо очень хочет чтобы Чонин трахнул его самого. Иначе как он поймал Чана на всех этих гляделках? Может он его спалил, потому что сам смотрел в ту же сторону? В секунде от засыпания Чан делает ментальную заметку проверить эту теорию в следующий раз.