Всадник Апокалипсиса: Прелюдия для смертных

Прошло пять лет с тех пор, как Мавт застряла в теле Лиры. Пять лет беспомощности, тихой паники и всепоглощающего одиночества. Она бродила по миру, который должна была в итоге уничтожить, как призрак в музее. Она наблюдала, но не понимала. Она видела улыбки, слёзы, смех — и для неё это был просто белый шум, лишённый смысла. Её собственное лицо оставалось маской холодного безразличия, что вызывало у людей инстинктивный ужас. Они переходили на другую сторону улицы, матери хватали детей, продавцы в магазинах замирали, когда она приближалась. Она была антисоциальна не по выбору, а по своей природе. Она была Смертью. Её царство — тишина и одиночество. А тут — этот оглушительный, хаотичный карнавал жизни. И самое ужасное — она начала его слышать. Не мысли нет. Это были серые, нефильтрованные эмоции. Волны страха, всплески радости, гнев, тоска, вожделение — всё это обрушивалось на неё в людных местах, как физический удар. В автобусе её начинало тошнить, на рынке она задыхалась, чувствуя, как чужие переживания впиваются в её сознание когтями. Это было наследие Лиры? Или побочный эффект слияния с человеческой плотью? Она не знала. Она знала лишь, что это невыносимо. Именно в один из таких моментов паники она и увидела его. Это было на вокзале большого города. Она, сжавшись в комок на скамейке, пыталась отгородиться от гула толпы, от визга детей, от смрада тысяч надежд и разочарований. И её взгляд, безучастно скользивший по улице, поймал странную картину. Молодой человек, лет двадцати пяти, хорошо одетый, с обаятельной, немного ленивой улыбкой, помогал пожилой женщине поднять рассыпавшиеся покупки. Он был учтив, говорил приятным бархатным голосом, и старушка сияла ему в ответ. Но Мавт видела не это. Она видела тонкую, почти невидимую нить тёмной энергии, что тянулась от его пальцев к кошельку в кармане старухи. И пока он любезно улыбался, поддерживая её под локоть, его другая рука призрачным движением извлекла из кошелька несколько купюр и скрыла их в своём рукаве. Это было сделано с таким изяществом, с такой бесстыдной ловкостью, что даже она, существо, далёкое от морали, оценила мастерство. Но дело было не в этом. Она почувствовала его. Под человеческой оболочкой копошилось что-то другое. Что-то… знакомое по самым грязным задворкам мироздания. Что-то демоническое. Но не чистокровное. В его энергии была примесь чего-то слабого, mortal. Полудемон. Он закончил своё дело, кивнул старушке и растворился в толпе. Мавт, движимая внезапным импульсом — первым за долгие годы, — пошла за ним. Она выследила его до убогого бара на окраине. Он сидел в углу, отсчитывал украденные деньги с циничной ухмылкой. Она подошла к его столику и села напротив, не говоря ни слова. Он поднял глаза. Сначала с лёгким раздражением, потом с любопытством, а затем… с осторожностью. Его зрачки на секунду сузились в вертикальные щёлочки. — Место занято, девочка, — бросил он, стараясь казаться непринуждённым. — Я знаю, что ты есть, — сказала она своим настоящим голосом. Голосом, лишённым тембра, тепла, возраста. Голосом пустоты. Он замолчал. Вся его напускная развязность исчезла. — И кто же я, по-твоему? — спросил он тихо, откладывая деньги. — Неудачник, — холодно констатировала она. — Ни демон, ни человек. Ворующий у старух, чтобы не сдохнуть с голоду. Жалко. Он вспыхнул от злости, но сдержался. Он всматривался в неё, и его взгляд стал профессиональным, оценивающим. — А ты… ты и есть та самая загадка, — прошептал он. — Та, что ходит среди них, но не от мира сего. От тебя пахнет… сталью и вечностью. Кто ты? — Та, кто может раздавить тебя как насекомое, — ответила она без хвастовства, просто констатируя факт. — Но я предлагаю сделку. Он медленно откинулся на спинку стула, заинтригованный. — Я слушаю. — Ты станешь моей тенью. Ты будешь жить в отблеске моего существования здесь. Ты будешь учить меня... — она кивнула в сторону бара, заполненного людьми. — Учить? Что учить? — он рассмеялся. — Как пить пиво? Как материться? — Как быть человеком. Как имитировать их. Как не вызывать у них… этого. — она с трудом подобрала слово. — Страха. Он смотрел на неё, и на его лице медленно расплывалась ухмылка понимания. — Аааа… Тебе нужно пройти курс выживания среди аборигенов? Инкогнито провалено, миссия под угрозой? Она молчала. — И что я получу за эти… уроки этикета для пришельцев? — поинтересовался он. — Доступ, — сказала она. — Я даю тебе имена. Имена тех, чей срок подходит к концу. Ты можешь прийти к ним перед самым финалом. Предложить сделку. Исполнить их последнее желание… в обмен на душу. Чистокровные демоны не суются в предсмертные секунды — это наша территория. Ты будешь единственным охотником на этой ниве. Его глаза загорелись алчностью. Это был уникальный шанс. Не рыскать в поисках слабых и грешных, а получать готовый, качественный «товар» прямо с конвейера Смерти. — Дорогое обучение получается, — свистнул он. — Но я согласен. — Он протянул ей руку. — Бальтазар. К вашим услугам, мрачная леди. Она посмотрела на его руку, не понимая жеста. — Это рукопожатие, — пояснил он с насмешкой. — Так люди скрепляют договорённости. Нужно пожать мою руку. Она медленно, неловко протянула свою. Её пальцы были холодными. Он пожал её, и его ладонь была обжигающе тёплой. — Отлично! — он потер руки. — Начнём с основ. Урок первый: как не выглядеть серийным убийцей в общественном месте. Для начала попробуй… расслабить брови. Да-да, именно так. Они у тебя сведены к переносице, отчего взгляд становится убийственным. Дыши глубже. И… попробуй сделать вот так. — Он растянул губы в неестественной, широченной улыбке. Мавт скопировала движение. Получилось жутко. — Окей, — Бальтазар с содроганием отвёл взгляд. — Пока оставим улыбки. Давай поработаем над нейтральным выражением лица. Без «я-пришла-за-твоей-душой». И так начались их странные уроки. Уроки, ради которых Всадник Апокалипсиса вступила в сделку с полукровкой. Она отчаянно нуждалась в руководстве в этом безумном мире, а он нашёл золотую жилу. Оба получали то, что хотели.