Всадник Апокалипсиса: Прелюдия для смертных

Несколько дней прошли в напряжённом, почти звенящем спокойствии. Бальтазар не появлялся и не подавал признаков жизни. Его отсутствие было густым, немым вопросом, висевшим в воздухе её квартиры. Каждую ночь, возвращаясь с «урожая», она на секунду замирала на пороге, прислушиваясь — не пахнет ли серой и дорогим табаком. Но нет. Только запах еды, детского крема и чистого белья. Маскарад продолжался. Утром — кофе для Марка, сладкий и мутный. Сэндвич с сыром. Яблоко. Ритуал повторялся с механической точностью. Виктора — она уже привыкла к этому имени — отводила в садик. Его доверчивые объятия, его тёплые щёки, прижатые к её холодной коже, были единственным якорем в этом море фальши. Работа. Уроки. Притворство. Она оттачивала его до автоматизма. Улыбка ученикам, одобрительные кивки, мягкие замечания — всё было безупречно. Она стала мастером своего дела. Актрисой, играющей роль Лиры. И никто не подозревал, что под этой оболочкой скрывается не женщина, а принцип, одетый в плоть. Вечер. Возвращение домой. Марк уже готовил ужин. Он был хорошим человеком. Попыткой создать островок стабильности в её бурном, чужом мире. Она забирала Виктора, кормила его, купала, укладывала спать. Песни, сказки — всё по расписанию, всё по правилам, усвоенным от Бальтазара. И вот, ужин. За столом. Тихо звякали ложки. Паста с соусом. Салат. Виктор что-то бормотал про свой день, про машинки в саду. Марк молчал, что было для него необычно. Она чувствовала его напряжение, как сгусток тёплой, тревожной энергии напротив себя. — Лир, — наконец начал он, откладывая вилку. — Мы должны поговорить. Она подняла на него глаза, сделав нейтрально-внимательное выражение лица. Урок №7: «Выслушивай партнёра, кивай, поддерживай зрительный контакт». — Я знаю, ты много работаешь, — он говорил медленно, подбирая слова. — И с Виктором ты всё делаешь сама. Я вижу, ты устаёшь. Она кивнула, наклонив голову. Урок №12: «Покажи, что ты вовлечена в разговор». — Может, тебе взять отпуск? Неделю? Просто отдохнуть. Или… — он запнулся, — или сократить часы? Взять меньше учеников? Внутри неё всё замерло. Любое изменение режима — угроза. Угроза её ночным вылазкам, её истинной работе. Нарушение хрупкого баланса. Она положила свою руку на его. Его ладонь была тёплой и немного влажной. Её — прохладной и сухой. Урок № 23: «Тактильный контакт успокаивает и показывает близость». — Марк, — сказала она мягким, ровным голосом, который она тренировала перед зеркалом. — Я бы очень хотела. Но мы не можем себе этого позволить. Сейчас. Ипотека, садик, расходы… Твоя зарплата… — она деликатно сделала паузу, давая ему понять, что не винит его. Урок № 41: «Не обвиняй, констатируй факты». — …пока не позволяет нам расслабиться. Мне нужно работать, чтобы у Виктора было всё необходимое. Он вздохнул, его плечи опустились. Он чувствовал вину. Она ощущала это — густое, кислое чувство, исходящее от него. — Я знаю, — прошептал он. — Я пытаюсь найти подработку, но… — Я знаю, что ты стараешься, — она закончила за него, слегка сжав его пальцы. Урок № 15: «Поддержи партнёра, всели уверенность». — Мы команда. Мы справимся. Просто… сейчас такой период. Он посмотрел на неё с обожанием и благодарностью. Для него она была идеальной женой. Рациональной, спокойной, понимающей, трудолюбивой. Он не знал, что её рациональность — это холодный расчёт машины, спокойствие — отсутствие каких-либо эмоций, а понимание — заученные фразы из арсенала манипулятора. — Ты права, — он улыбнулся с облегчением. — Просто я волнуюсь за тебя. Иногда ты выглядишь такой… отстранённой. Как будто ты не здесь. Потому что я и не здесь, — подумала она, глядя на него своими идеально поддельными глазами. Я на войне. Я в тенях. Я везде, кроме как за этим столом. — Я просто устаю, — сказала она вслух, притворно потирая виски. Урок № 8: «Объясни свою холодность физическим состоянием». — После работы голова гудит. — Тогда тем более надо отдыхать! — он снова забеспокоился. — Я отдохну, когда мы будем уверены в завтрашнем дне, — парировала она, вставая и начиная собирать со стола. Урок № 34: «Закончи сложный разговор на оптимистичной ноте и переведи тему действием». Он больше не настаивал. Они помыли посуду вместе, как всегда. Без ссор, без упрёков. Идеальная семья. Идеальная ложь. Позже, когда все уснули, она стояла у окна в гостиной, глядя на ночной город. Её истинное лицо, изрезанное чёрными прожилками, отражалось в стекле. Она была охотником, затаившимся в самой уютной норке, какую только можно придумать. Эта идеальная жизнь была её лучшей маскировкой и её самой уязвимой точкой. Она думала о демоне, чью глотку она вырвала. О легенде, ходившей среди его сородичей. Кто-то следующий уже мог быть на пути. Ищущий славы. Ищущий её. Она сжала кулаки. Нет. Она не будет ждать. Она не станет дичью. Завтра она сама начнёт охоту. Ей нужны были ответы, и если Бальтазар не являлся, она найдёт их сама. Её пальцы потянулись к холодному стеклу, словно уже ощущая под собой шершавую кожу следующей жертвы. Тишина в квартире была обманчивой. Она была заряжена ожиданием бури. Идеальная жизнь трещала по швам, и только они одни, кажется, этого не замечали.