первый и последний

звон будильника. минхо спокойно и даже радостно выключил его, но он не торопился вставать с кровати, просто пялился в потолок, думая о вчерашнем дне. он никак не мог забыть такое, то на сколько стал близок джисон за такое короткое время, Минхо был на седьмом небе от счастья. он прокручивал моменты в голове, самый лучший день для него. он встал с кровати, заправил её и пошёл на кухню, включил чайник, приготовил завтрак. он поел и начал собирать рюкзак, как вдруг услышал стук в дверь, не торопясь подошёл к двери и открыл её. — здравствуйте...— сказал минхо. напротив него стояло три здоровых, накачанных и злых мужика, явно не с хорошими новостями. — ты ли минхо? так ведь?— спросил один из мужчин, осматривая минхо с ног до головы. — да, это я, а что? что то случилось?— занервничал минхо. Я даже не успел моргнуть, как один из них резко толкнул дверь и шагнул внутрь. Меня отшвырнуло назад, спиной я врезался в стену. — Эй! Что вы творите?! — крик сорвался сам, но ответом был только тяжёлый удар кулаком по лицу. В глазах потемнело, в ушах зазвенело, но злость быстро сменила растерянность. Я вцепился в ближайшего за куртку и изо всех сил дёрнул на себя. Мы рухнули на пол, зацепив стул — он с грохотом перевернулся. Другие двое кинулись следом. Всё слилось в хаос: шаги, крики, удары. Чьи-то ботинки больно врезались в рёбра, но я успел схватить с пола первый попавшийся предмет — нож, оставленный ещё со вчерашнего ужина. Замахнулся. Не знаю, попал ли сильно, но один из них заорал, хватаясь за руку. Пол под ногами оказался в каплях тёмного, скользкого. Сердце колотилось так, что я почти не слышал своих мыслей. Я бился, как зверь, потому что понимал — они не остановятся. Я ударил ещё раз, чувствуя, как рука дрожит. Кто-то схватил меня за шею, воздух оборвался, но я из последних сил пнул его коленом. Всё вокруг рушилось — тарелки, книги, даже шторы с грохотом сдёрнули вниз. Когда я наконец вырвался, я едва держался на ногах. Комната превратилась в поле боя: разбросанные ножи, капли крови. я еле стоял на ногах, руки в крови, но вдруг кто то со всей силы ударил по голове чем то тяжёлым, я не успел понять что это было, кто ударил, ведь сразу отключился... прошло долго времени, я наконец то очнулся, не понимая где я, что я тут делаю, осматривая место, од н из мужиков заметил то, что я проснулся. — Проснулся наконец-то, — ухмыльнулся тот, что сидел ближе всех. Остальные сразу обернулись. Их взгляды были тяжёлыми, неприятными, будто прожигали насквозь. Я попробовал приподняться, но тут же понял — руки связаны за спиной. Верёвка впилась в кожу, больно тянула запястья. — Где я?.. — голос сорвался, охрипший, будто я несколько часов кричал. — В раю, — хохотнул один, раздавив окурок об пол. — Тут у нас для таких, как ты, особый уголок. Они переглянулись, и я заметил, как один достал нож — тот самый, который я использовал дома. На клинке ещё засохли следы крови. Моя кровь или его — я уже не понимал. — Ты резкий, пацан. Но ненадолго, — сказал он и с хрустом щёлкнул суставами пальцев. — Теперь рассказывай: кто ещё был в квартире? — никого, я один живу.— ответил я — один? — ухмыльнулся тот, что с ножом, наклоняясь ближе. Его дыхание пахло табаком и перегаром. — мы видели с тобой мальчишку, ты вечно с ним...— — твоя смелость тебя самого же убьёт, мальчишка — сказал один из них. Он ткнул клинком в воздух, так близко, что я почувствовал холод металла у щеки. — Троих завалить хотел? — другой, тот что с картами, захохотал. — Сидел тихо, а потом — бах! Как бешеный пёс. Я молчал. В груди пульсировала боль от ударов, губы пересохли, руки затекли. Но больше всего жгла мысль: если я сломаюсь, если скажу лишнее — они решат, что у меня есть кто-то ещё. И тогда доберутся и до него. — Эй, — третий, до этого молчавший, подошёл ближе. Его глаза были прищурены, тяжёлые. — Слушай, парень. Нам нужно знать только одно. Кто тебя к этому подтолкнул? Ты ведь не сам всё устроил, верно? Я закрыл глаза на секунду, стараясь отдышаться. Никто меня не подталкивал. Никто не помогал. Я был один. И если сейчас не выдержу — останусь тут навсегда. Я сделал вид, что усмехнулся, хотя зубы сводило от боли. — Я сам по себе. Не верите — убейте. Всё равно вам от этого легче не станет. Комната затихла. Даже карты перестали шлёпаться о стол. Я знал, что только что бросил вызов, и теперь всё зависит от того, кто из них первый сорвётся...