Office Hours

«Третий раз — это чудо» Наставник Ина ухмыляется, прежде чем сделать глоток кофе. — Этот предмет непростой, Ин, независимо от преподавателя. Но на этот раз у меня хорошее предчувствие, — мужчина несколько мгновений печатает на компьютере, и Ин тихо вздыхает. — Мне нужно, чтобы было сложно. Я просто ищу преподавателя, который не против объяснять по несколько раз, вот и всё. Ин дважды сменял предметы меньше чем за две недели. Он даже думать не хочет, как это может повлиять на его академический отчёт, ведь он и так уже в стрессе из-за того, что не может справиться с одним предметом. И, конечно же, с Теорией Литературы. Ин хорош в цифрах. Он точен в точных расчётах. Он лучше, чем машина. Но, видимо, университету нужно убедиться, что другая часть его мозга работает, и поэтому он вынужден посещать хотя бы один из этих дурацких курсов. Но для идеальной стенограммы нужен сложный предмет. Ин нуждается в вызове. Поэтому, даже если предмет и так слишком сложен для его логического мышления, он выбрал самый сложный предмет в программе – умная стратегия, которая наверняка поднимет его средний балл и будет впечатляюще смотреться в его документах после выпуска. И Ин планирует окончить университет с отличием, потому что деньги его семьи не пропадут даром, если он сможет хоть как-то повлиять на ситуацию. Проблема в том, что, несмотря на весь его интеллект, у Ина большие проблемы с интерпретацией и двусмысленностью – Ин плохо справляется с двусмысленностью. Он любит точность, совершенство, а литература ничего этого не даёт. Для Ина нет формулы, которую нужно решить, и это сводило его с ума, поскольку два его предыдущих учителя не могли сбавить темп, чтобы Ин её усвоил, и понятия быстро ускользали из его рук, как песок, прежде чем он успевал их усвоить. Итак, его третья попытка. — Вот ваше новое расписание, — говорит мужчина, пододвигая к нему лист бумаги. Ин читает его, кивая. Каждый вторник и четверг в 18:00. Значит, завтра у него первое занятие. — Вы знаете часы его приёма? — спрашивает Ин, аккуратно раскладывая лист между папками. Может быть, ему стоит представиться перед занятием, чтобы легче было перестроиться. — Э-э, не думаю, что у него есть чёткое расписание. Он встречается со студентами вне занятий только по мере необходимости. Ин хмурится: Вы хотите сказать, что мне нужно это планировать? Его куратор кивает: Ага. Он очень занят большую часть времени. Ин вздыхает, останавливаясь, прежде чем закатить глаза. Отлично. Ещё один учитель, за которым ему придётся гнаться за помощью. — Хорошо, спасибо, — говорит он, собираясь уходить. Куратор натянуто улыбается. — Ты справишься, малыш. Ты знаешь, где меня найти, если что. Ин благодарно улыбается ему. — Знаю, спасибо. Спокойной ночи! — И тебе! Ин выходит из кабинета, подавляя тихое нытьё. Зачем ему это вообще нужно? Ради бога, он будет проводить дни в лаборатории. Снова устало выдохнув, он идёт обратно в свою квартиру. Похоже, ему просто придётся смириться с этим.

✧˖°.⊹📖⊹.°˖✧

На следующий день Ин чувствует, как страх сжимает его внутренности по мере приближения шести часов. У него всего одно утреннее занятие, которое, к счастью, не так уж сильно истощает его мозг. Он, как обычно, быстро заканчивает свои задания, получая от преподавателя восторженный кивок. — У вас уже есть стажировки? — спрашивает женщина, оглядывая рабочее место Ина и одобрительно напевая, глядя на цвета, отображаемые внутри трубок. — Мне ответили несколько младших сотрудников, — вежливо говорит он, отступая назад, чтобы она могла осмотреть остальные. — Один из них предложил мне работу сразу после выпуска, благодаря вашей рекомендации, — добавляет он, и легкомыслие в голосе трудно сдержать. Преподаватель выглядит довольным, возбуждённо похлопывая его по плечу: Отличные новости! Хотя не могу сказать, что удивлена. Я знала, что тебя сразу возьмут, — она смеётся, протягивая Ину лист с расчётами. — Как всегда, идеально, – говорит она, возвращая листок. — Спасибо, — кланяется он, принимая листок обратно; она кивает ему, прежде чем подойти к следующему ученику. Вот чем Ин и должен заниматься. В этом он хорош. И всё же, спустя несколько часов, он всё ещё еле плетётся к зданию литературного класса и поднимается по бесконечной лестнице, ведущей ко входу. Фасад впечатляет. Каким-то образом он вписывается в общую картину, поскольку он пышно возвышается над зданием благодаря высоким окнам и колоннам, имитирующим древние времена. Резьба украшает стены в романтическом стиле, в каком-то смысле завораживая. Ин никогда не был внутри, но пару раз поглядывал на здание издалека, приходя и уходя с занятий. Когда он входит, до начала занятий остаётся ещё двадцать минут, но ему удаётся найти нужную аудиторию и быстро проскользнуть внутрь, чтобы занять удобное место. Место похоже на комнату: тихое и полумрак, с лёгким запахом пыли. Тихо в том смысле, что любой шум может помешать хранящимся там знаниям. Расположились лишь несколько студентов: одни тихо переговариваются, другие уткнулись в толстые книги, которые, по мнению Ина, читать нелегко. Он окидывает взглядом места в первом ряду, всё ещё пустые. Ин не из тех студентов, кто прячется, надеясь остаться незамеченным. Даже если ему некомфортно с предметом, учёба слишком важна для него, чтобы позволить своему эго взять верх над чем-то таким глупым. Итак, он ставит сумку и садится в первом ряду справа; смотрит на часы: осталось ещё пятнадцать минут. С тихим вздохом он достаёт телефон, решая ответить на несколько сообщений, которые просмотрел ранее. Через несколько недель уже сдаётся огромный проект, а группа Ина, к его счастью, ни о чём не имеет ни малейшего представления. Преподаватель сказал, что это был случайный выбор, но Ин уверен, что он специально посадил лентяев, чтобы у них был хоть какой-то шанс сдать. Тем не менее, Ин достаточно любезен, чтобы объяснить всё тем, кто действительно заинтересован. Честно говоря, Ин сделал бы это сам, если бы нагрузка не была такой большой. С другими предметами и этой занозой с литературой у него не оставалось другого выбора, кроме как делегировать часть работы. В результате его телефон постоянно разрывался. Групповой чат переполнен; двое спорят из-за измерений, и оба ошибаются. Последние несколько сообщений намекают на него и просят подождать помощи. Голова у него уже готова взорваться, когда он начинает как можно более дружелюбно писать, где они ошиблись и как можно решить проблему. Он настолько погружён в происходящее, что не замечает, как в классе появились новые люди, включая его нового преподавателя. Он не замечает, как в классе внезапно воцаряется тишина, пока не слышит, как зовут его по имени. — Мистер Вонг. Ин поднимает голову, сердце замирает. Его новый преподаватель стоит прямо перед ним, в его глазах мягкий, серьёзный взгляд. Коричневый. Это первое, что замечает Ин. Карие глаза, довольно тёплые. Но определённо тёмные. Волны, расчёсанные набок, мягко обрамляют их тонкую оправу. Мужчина возвышается над ним, скрестив руки на груди, в строгом костюме. Его поза требует внимания. Ин быстро обнаруживает, что сам обращает на него внимание, когда тот наклоняет голову и слегка щурится. Этот едва заметный жест вызывает у Ина дрожь, заставляя его быть настороже. — Я не разрешаю пользоваться телефонами на занятиях. Как думаешь, ты сможешь выдержать несколько часов? — он говорит, и когда этот мягкий, властный голос достигает ушей Ина, по его спине пробегает холодок – и от самого звука, и от шока от того, что его так неожиданно окликнули. — Я задал вам вопрос, мистер Вонг, — говорит мужчина, и, хотя его голос звучит приятно, в нём слышна едва завуалированная угроза, от которой по телу пробегает дрожь, замораживая на месте. Но Ин выходит из оцепенения, кивая головой. — Д-да, — тихо отвечает он. Мужчина извивает бровь, его губы соблазнительно кривятся. — Да, что? Ох, чёрт. Ин чувствует, как тепло покалывает кожу, капли пота стекают по затылку. Это должно бы заставить его почувствовать себя униженным, но по какой-то причине это лишь заставляет пульс участиться. Да, совсем не стыдно. Ин пристально смотрит на мужчину. — Да, сэр. Весь класс настолько зловеще молчалив, что Ин понимает, что этого человека, должно быть, очень уважают (или боятся), поскольку ученики воздерживаются от каких-либо замечаний. Ответ Ина, похоже, радует его, хотя его стоическое выражение лица ничуть не меняется. Время тянется, но Ин не смеет отвести взгляд, пока мужчина не отводит от него взгляд и снова не обращается к классу, возвращаясь к своему столу. — Откройте учебники, глава третья. Мы повторим домашнее задание на втором уроке, — говорит он спокойным и ровным голосом, открывая доску. Ин рад, что ему есть чем заняться, быстро доставая из сумки книгу и тетрадь. Шум успокаивает его тревогу, страницы переворачиваются, и класс наполняется стуком. Затем он лихорадочно ищет в расписании имя учителя, не желая новых сюрпризов и уже сгорая от стыда при мысли о том, что не знает, как к нему обратиться. Быстрый взгляд – и он видит выделенные жирным шрифтом буквы прямо рядом с названием класса. В. Ратсамират Ин запоминает его и откладывает расписание; сердце всё ещё колотится, и, казалось бы, момент наконец-то успешно прошёл, но тут, как раз когда включается проектор, учитель снова обращается к нему. — Мистер Вонг, останьтесь. Вам нужно кое-что наверстать. Он говорит без всякого снисхождения, но Ин всё равно чувствует, как его лицо заливает краска, и быстро кивает. — Да, Кхун Ратсамират, — повторяет он, и имя мягко произносится. Однако его охватывает облегчение от осознания того, что у него ещё будет возможность как следует представиться. Мужчина снова никак не реагирует и не подаёт виду, что услышал его, просто снова смотрит на доску и наконец начинает лекцию. После всего этого Ин в полной мере жаждет успеха, поэтому, даже несмотря на волнение, он изо всех сил старается не отставать, не желая отставать ещё больше. Конечно, он быстро понимает, что этот преподаватель подходит ему лучше, поскольку Ин обнаруживает, что ему гораздо легче даются основы. Всё ещё сложно, но Ин уверен, что справится, если постарается. Однако он не может избавиться от ощущения, что на него смотрят тёмные глаза. Ин чувствует этот взгляд, но каждый раз, когда он отрывается от книги, мужчина не смотрит в его сторону. Ин понимает, что ему, должно быть, мерещится, вероятно, остаточная тревога. Должно быть, это у него в голове. Это просто остаточные нервы, говорит он себе. Никто не любит, когда его вызывают, поэтому он списывает на это дрожь в пальцах. И это точно не связано с его новым учителем. Определённо нет.

✧˖°.⊹🔬⊹.°˖✧

— На сегодня всё. Просто помните: рассказчик всегда контролирует ситуацию, но только потому, что читатель позволяет ему быть собой. Ин записывает это и дважды подчёркивает, прежде чем наконец со вздохом закрыть блокнот. Пока что неплохо. Он не уверен, что полностью усвоил все концепции, но знает, что несколько прочтений направят его на путь истинный. Убирая вещи, он ловит на себе несколько взглядов одноклассников и клянётся, что по мере того, как пустеет аудитория, на него бросают несколько сочувственных взглядов. Отлично. Покачав головой, Ин встаёт со своего места, нервно вытирая руки о худи. Он молча приводит себя в порядок, окидывая взглядом своего чрезмерно собранного учителя, который всё ещё разговаривает с последним учеником. Стоя в стороне, он позволяет себе смотреть на него, немного успокоившись теперь, когда урок закончился, и Ин уже не чувствует себя таким потерянным, как раньше. Он видит только его профиль, слегка наклонившись над партой; скользнув взглядом по его фигуре, он понимает, что сам он на самом деле немного выше, но определённо не такой накаченный. Мышцы заметно напрягаются под обтягивающей чёрной рубашкой на пуговицах, а руки, скрещенные на груди, ещё больше натягивают ткань, когда он кивает головой в ответ на слова ученика. Ин следит за ним взглядом, пока тот опирается на парту; рукава закатаны, вены едва заметно вздулись под кожей, несмотря на спокойную лёгкость позы. Он не может отвести взгляд, затаив дыхание, когда мужчина наклоняет голову, слегка потягиваясь, потирая пальцами шею. Ткань рубашки натягивается на груди, облегая форму тела, на которое Ин, чёрт возьми, не имеет права глазеть. Он сглатывает, горло внезапно пересыхает. К тому времени, как его взгляд снова поднимается, пара карих глаз уже устремляется на него. Мгновенный толчок. В голове Ина вспыхивает тревога, лицо заливает жар, он быстро отводит глаза, пользуясь прощанием ученика – благодарный за отвлечение, которое снова отвлекает внимание учителя. Он касается горящей щеки тыльной стороной ладони – он бы, блядь, умер, если бы кто-нибудь увидел, как он покраснел, поймав себя на том, что смотрит на кого-то. Соберись, боже мой, – подбадривает он себя, прежде чем снова обернуться. Ученик ушел, но учитель не смотрит на него, занятый сбором книг и документов в сумку. Ин стоит, застыв, чувствуя себя странно изучаемым и как следует отчитанным, даже если тот едва успел сказать ему пару слов. Ин все же хватает сумку, когда наконец смотрит на него, перекидывая ее через плечо. Он наклоняет голову в сторону другой двери, на противоположной стороне входа. — Сюда, — говорит он, как всегда спокойным тоном, и поворачивается, не дожидаясь ответа Ина. Потянувшись к ручке, он открывает её и молча поворачивается, позволяя Ину войти первым. Не двигаясь с места, Ин приподнимает бровь. — Сейчас, может быть, — говорит он, и Ин клянётся, что в его голосе слышится нотка веселья, вырывающая его из оцепенения. Его ноги наконец-то двигаются, и Ин нервно проводит рукой по волосам, подходя ближе и слегка кланяясь, проходя мимо. В воздухе витает лёгкий аромат его духов, и он становится только сильнее, когда он ступает в то, что, как он понимает, должно быть, его кабинет. Резкий, дорогой одеколон, смешанный с чем-то более насыщенным, чему невозможно дать название. Комната плавно изгибается. Тускло освещённая, но обставленная со вкусом. Уютная, почти, но невероятно элегантная, как и его одежда. С одной стороны диван, журнальный столик и стулья в тон. С другой, прямо перед окном, большой письменный стол. Сотни книг выставлены на стене, к полкам пристроена лестница. Несколько картин и другие украшения, расставленные в стратегических местах, создают чарующую, таинственную атмосферу. Запах чернил, кожи и всего того, что прилипло к рубашке мужчины, усиливается, когда Ин слышит приближающиеся шаги. Волосы на затылке встают дыбом, когда мужчина проходит мимо, направляясь к столу, оставляя за собой следы своего аромата. По какой-то причине сердце Ина не перестает колотиться. Чем больше он смотрит на него, тем больше он остается в его присутствии, его внимание напряженно, упрямо приковано к человеку перед ним, сидящему на стуле спиной к окну. На улице луна уже высоко, и мужчина не стал зажигать больше света, поскольку несколько ламп, разбросанных по комнате, дают достаточно света, чтобы видеть друг друга. — Пожалуйста, садитесь, — спокойно говорит он, указывая на стул по другую сторону стола. Ин подчиняется, оставляя сумку у ног, и скованно выпрямляется. Мужчина смотрит на него и наконец делает то, чего Ин, как он сам и не подозревал, действительно требует. Он улыбается. — Не нужно так нервничать, у тебя всё в порядке, — говорит он, меняя тон на более мягкий. Ин отвечает ему тем же, кивая головой, чувствуя как внутри него что-то успокаивается. — Да, сэ… Кхун Ратсамират. — Просто Кхун Вар вполне достаточно, — он замолкает, всматриваясь в лицо Ину. — Я не могу быть намного старше тебя, — добавляет он, глядя на него так пристально, что Ин гадает, какие мысли у него в голове. — Хорошо… Кхун Вар, — соглашается он, не в силах больше выдерживать его взгляд; он сосредотачивается на том, что происходит между ними, и тихо вздыхает, когда его - Вара - разум приходит в себя, и начинает листать какие-то документы. Даже его движения замедленны и изящны, ловкие пальцы деликатно перелистывают страницы. — Ты дважды сменил инструктора. Это необычно, — говорит он, перечитывая досье Ина. Ин быстро кивает: Да… Я хочу хорошо учиться, и я слышал, что этот курс очень строгий. — Строгий – это одно слово, — сухо отвечает Вар, не глядя на него. — А что не так с другими преподавателями? Ин немного смущённо чешет шею. — Их темп был слишком быстрым для меня. Я надеялся, что смогу лучше усваивать ваши лекции… — он замолкает, странно неуверенно в своих словах. Карие глаза сверлят его в упор. — И? Каков твой вердикт? — спрашивает Вар, и его слова резко контрастируют с плотной тишиной, которая, кажется, его окружает, отчего всё, что он говорит, звучит как-то торжественно. — Я сдал? Это безумие, насколько он властен, даже не став ни капли твёрдым. Ин терпеть не может чувствовать себя не в своей тарелке, но что-то в том, как этот человек смотрит на него, заставляет его хотеть высказать ему всё, черт возьми, на отлично. Поэтому на этот раз он не отводит взгляда от Вара. — С блеском, — смело отвечает Ин. Это вызывает у него тихий, приглушённый смешок, и даже если это реакция, на которую он надеялся, она всё равно шокирует его. Его улыбка, слегка кривая на один угол, и ямочка, на мгновение прорезавшая кожу, приковала его взгляд к ней дольше, чем следовало бы, даже после того, как она исчезла. На две секунды Вар перестал быть таким пугающим, глядя на него в ответ и протягивая толстый конверт. Скреплённый степлером учебный план. Ин пролистывает его, замечая, что Вар оставил несколько заметок красным. Затем он наклоняется над столом. — Ты отстаёшь на две недели. До следующей недели тебе нужно прочитать «Если зимней ночью путник» Кальвино и «Свою комнату» Вулф, — объясняет он, возвращаясь к своему обычному серьёзному тону. — В четверг нужно сдать краткий анализ. Отсрочек не принимаю. Ин кивает, аккуратно укладывая документ в сумку. — Я справлюсь, — успокаивает он. Вар внимательно изучает его, и Ин второй раз за вечер задаётся вопросом, о чём тот думает. Почему он так на него смотрит. Как будто ему что-то интересно. Затем мужчина встаёт, обходит стол и прислоняется к нему, скрестив руки на груди. На этот раз Ин не смеет опустить взгляд, не отрывая взгляда от его лица. Аромат становится гуще, клубясь вокруг него, настолько сильный, что Ин задумывается, покинет ли он эту комнату, оставляя после себя лишь лёгкий его запах. Мысль, которую он тут же отгоняет прочь. — Я видел твою стенограмму, — говорит Вар, глядя на него сверху вниз и поправляя очки. — Она блестящая. И я могу узнать отличника, когда вижу его, — он смотрит направо, и, проследив за его взглядом, Ин обнаруживает стену, почти полностью покрытую, сверху донизу, всевозможными наградами. Чтобы узнать, нужно знать, — поёт в голове Ина, и его внезапно охватывает волнение, как от вида, так и от тонкого вызова, который он не может не принять близко к сердцу, поскольку старые порочные привычки грозят дать о себе знать в полную силу. — Но ты скоро поймёшь, что этот курс не вознаграждает за ответы, — голос Вара снова привлекает его внимание. Взгляд не дрогнул. — Он вознаграждает за вопросы. За словами Вара повисла тишина, и Ин каким-то образом понял, что пока не стоит говорить. Его близость нависает над ним, словно угроза, страх перед которой, Ин не может найти в себе. — Вы умеете задавать вопросы, мистер Вонг? — спрашивает Вар низким и размеренным голосом, словно тишина перед грозной бурей, с густым предвестником грома. Такая тишина, что электризует воздух, наполняя его тяжестью неизбежности. А Ин всегда любил дождь. Поэтому он удерживает этот взгляд. Завораживающий, хотя и тревожащий что-то глубоко внутри. Неотразимый, шепчет разум Ина. — Я быстро учусь.

✧˖°.⊹ᝰ🖋️⊹.°˖✧

Инь, возможно, переоценил себя. Он еле волочит ноги, но входит в аудиторию за пять минут до начала, и, к счастью, место в первом ряду, которое он занимал последние несколько недель, пустует. Он бесцеремонно опускается на него, выдыхая, обхватив голову руками, словно они могли бы удержать его на месте. Полнейшее изнеможение, сжигающее мозг, настигает его, как только появляется возможность перевести дух. Ин из кожи вон лезет. Последние несколько недель стали испытанием его терпения, самоотверженности и, чёрт возьми, порядочности. Вар был беспощаден, и всё же Ин не думает, что слишком уж на него давит. Сам материал и так достаточно сложен, а тексты становятся всё более тяжёлыми и содержательными по мере того, как семестр идёт к концу, и Ин понимает, что ему уже не до этого. Дважды в неделю интеллект Ина испытывают на пределе своих возможностей – его растягивают, как жвачку, проверяют до полного отчаяния, а он даже не может злиться. Особенно когда он покидает каждое занятие, чувствуя себя выжатым до последней капли. Как будто этот человек выжал из себя всё своё критическое мышление и едва смог наполнить хотя бы одну чашку. И это ещё не самое безумное, потому что Ин до сих пор не может понять, почему его так чертовски тянет к нему. Да, Ин не тупица. Он знает, когда влюблён. У него есть глаза, и этот мужчина чертовски горяч. Но Ин никогда не позволял себе так зацикливаться на красивом лице. Физическое влечение ему всегда было легко контролировать, ведь он повидал за свою жизнь немало безумной, неземной красоты. И всё же эти кофейные глаза пленяют его по-другому, совершенно сокрушительно. Просто неописуемо. Ин не может работать с неописуемым. Ему нужно каждую мелочь поместить в отведённое ему место в мозгу, потому что он не знает, как действовать иначе. И да, Вар вполне подходит под категорию слишком красива, чтобы с ним справиться, но как бы Ин ни пытался втиснуть его существование в это конкретное место, Вар рушит все стены вокруг себя, заставляя их взрываться и раскалывать окружающее, порождая хаос, который Ин не в силах сдержать. Непотушимый огонь, с каждым умным взглядом, словно он знает все секреты Ина, или, по крайней мере, догадывается о них, и не терпится разгадать их пальцами, которые с величайшим благоговением перелистывают страницы его книг. Как нежный любовник. Каждый раз, когда взгляд Ина встречает его, по спине пробегает дрожь, и ему приходится заставить себя отвести взгляд. Это не в первый раз, когда он влюбляется в того, в кого не следует влюбляться. Он через это прошел, так что для него это не новость. Проблема в том, что он не может позволить себе отвлекаться; хуже того, когда эти отвлечения обладают силой либо дать ему наилучшие шансы на выпускной, либо полностью разрушить его жизнь. Мозг Ина подкидывает ему именно эту мысль, как только Вар входит в класс, снова в этом чертовом туго застёгнутом на все пуговицы, заправленном в чёрные брюки. Он проводит рукой по нечёсанным волосам, прежде чем поправить очки на носу. Уничтожь меня. Карие глаза внезапно смотрят на Ина, словно он и вправду услышал эти слова. Вар оставляет сумку на столе и отворачивается, оставляя Ина хвататься за учащённое сердцебиение, от которого кровь приливает к щёкам, усиливая и без того нарастающую головную боль. Боже, Ин так, так облажался. Заставив свой мозг вникнуть в программу, он открывает тетрадь и достаёт конспект, остальные одноклассники делают то же самое. Сегодня лекция не такая утомительная, или, может быть, Ин привыкает к постоянной путанице; он делает записи и подчёркивает то, что Вар обычно повторяет. Ин умеет быть идеальным отличником, когда учится. Он умеет держать темп. Обычно. Но вопросы, роящиеся в голове по теме курса, кажутся слишком очевидными, чтобы их озвучивать вслух, поэтому он записывает их, чтобы задать Вару позже. Это ещё одна часть его распорядка дня. Занятие заканчивается в 8, но Ин уходит из здания только после 10, задерживаясь в кабинете Вара, не желая уходить, пока не получит более ясного представления о том, чего он не мог понять. Ин однажды зашёл после второго занятия, чтобы задать вопрос – он не собирался отнимать у него много времени, но Вар взглянул на него и, возможно, сжалился над тем, как Ин растерян. Поэтому он пригласил его войти и любезно ответил на все его вопросы. Младший не мог перестать возвращаться, каждый раз. Вар, похоже, не возражает, или, по крайней мере, пока не высказывает никаких жалоб. На самом деле, он словно надеется, что Ин останется, радуясь тому, что его вопросы, кажется, никогда не иссякнут, словно жажда знаний Ина была чем-то захватывающим, чем-то, чего он с нетерпением ждал. Он отвечает на вопросы Ина, иногда задавая ещё больше вопросов, но это начало питать ту часть мозга Ина, о голоде которой он и не знал, открывая миры за мирами вещей, о которых он и не подозревал. Ин, возможно, и испытывает трудности в учёбе, но та - умственная - жажда, которую пробудил Вар, превосходит любое разочарование, которое могло бы даже заставить его задуматься об уходе. Это, и тот факт, что он с нетерпением ждал этого; эти украденные часы в кабинете этого человека, каждый вторник и четверг – поистине лучшее время недели, когда Ин узнавал новые перспективы за кофе или чаем и завораживающей улыбкой Вара. — На сегодня всё. Заданий на следующую неделю нет, просто убедитесь, что вы прочитали и готовы к обсуждению, — объявляет Вар, начиная протирать доску. — Корн, не мог бы ты раздать задания? — спрашивает он одного из студентов у своей парты, который кланяется ему и начинает молча раздавать задания. Ин чувствует нервозность, которой не испытывал годами, когда однокурсник возвращает ему работу. При ближайшем рассмотрении он не видит ни пометок, ни каракулей, сделанных привычным за эти недели почерком. Он хмурится, перелистывая страницы, но там ничего не написано. Ни пометок, ни зачёркнутых предложений. Никакой оценки. На самом деле, его работа в точности такая же, как он её сдал, разве что немного потрёпанная, словно её перечитывали снова и снова. Он погружён в свои мысли, недоумевая, какого чёрта Вар вернул её, не указав ни одного балла Ину – он уже почти дочитал работу, когда к нему подошёл однокурсник. — Что ты получил? — спрашивает он с любопытным блеском в глазах. Ин поворачивается к нему, загибая страницы. — Что? — Задание. Он снова поставил мне тройку, и мне нужно с кем-то сравнить. — Э-э… — Ин смотрит на свою работу, вдруг почему-то смутившись. Он кладёт её на стол и кладёт на неё руку, не желая ничем делиться из-за смущения. — Не уверен, кажется, он забыл поставить оценку, или что-то в этом роде. На это одноклассник морщится, успокаивающе похлопывает его по спине, прежде чем подойти к следующему, оставляя его ещё более сбитым с толку. Что это, чёрт возьми, значит? У Ина голова идёт кругом, пока Вар просто собирает вещи и кивает последним ученикам, которые начинают собираться, прежде чем выйти, не оглядываясь. В комнате становится тихо, когда последний человек закрывает за собой дверь, но Ин смотрит туда, куда исчез Вар. Дверь в кабинет распахнута настежь. Ждёт. Приглашает войти. Как будто Вар знает, что Ин обязательно войдёт. Это одновременно раздражает и возбуждает его, заставляя встать со своего места, с сумкой на плече, сжимая в руке бумагу. Внутри Вар идёт к своему столу, не подавая виду, что заметил его присутствие. — Сэр… Кхун Вар, — поправляет он себя, когда мужчина смотрит на него. — Кажется, вы забыли поставить оценку за моё задание, — говорит он, робко протягивая листок в воздух. Наступает тишина. Вар кладёт сумку на стол, прежде чем подойти к большой книжной полке, занимающей почти всю стену. — Я не забыл, мистер Вонг, — отвечает он. — Просто Ин — это нормально, — говорит он, не в силах скрыть лёгкое раздражение в голосе. Это заставляет его нервно наклонить голову, как будто Вара бесконечно забавляется его существованием. — Хорошо, Ин. Я не забыл поставить оценку за твоё задание, — спокойно говорит он, снова поворачиваясь к книгам, перебирая их пальцами. — Я решил не делать этого. Ин моргает, и между его бровей быстро появляется хмурое выражение; он тихо вздыхает, собираясь с духом. — Могу ли я узнать, почему? — он спрашивает, скрестив руки. — Потому что одна эта работа утопит твой средний балл, если я когда-нибудь буду оценивать её с чистой совестью. Слова звенят в ушах Ина. Словно раздражающие мелкие вибрации, они самым худшим образом ударяют по его гордости. Стоическое поведение Вара, всегда говорящий как ни в чём не бывало, заставляют Ина злиться от того, насколько он красноречив. Ум Ина настолько развит, что ему трудно угнаться за тем, что в глубине его души начинает разгораться огонь. Но его раздражение далеко не гнев, оно опасно близко к тому, чему Ин не решается дать имя. Что-то, что щекочет его изнутри, предвкушая то, чего ему совсем не следовало бы ожидать. — И как же я тогда должен знать, что делать? — парирует Инь: Или ты собирался хотя бы дать мне знать? Вар поворачивается к нему в растерянности, словно перед ним вдруг оказался малыш, а не студент. — Я же написал конкретные инструкции на последней странице, ты разве не видел? Что? В его задании ничего нет. Даже заметок или указаний, которые могли бы подсказать, где он мог ошибиться. Сдерживая гнев, Ин перелистывает последнюю страницу и наконец перечитывает слова, которые он действительно пропустил, написанные тем же тоном, которым он говорит. Спокойно, но твёрдо. Попробуй ещё раз. — Может, мне выразиться яснее? — Вар говорит спокойно, и его голос, и слова разжигают в нём такое раздражение, что Ин сжимает челюсти, чтобы не взорваться. Он делает глубокий вдох и изо всех сил старается не запихивать бумаги в сумку, засовывая их туда как можно спокойнее. — Кхун, — говорит Ин, следя за Варом, который всё ещё роется в своей бесконечной стопке книг. — Я провёл анализ, как и ты… — Это тебе не химия, — твёрдо перебивает Вар. — Ты не анализировал. Ты прочитал, пересказал сюжет и назвал метод, — говорит он, беря в руки пару книг в поисках третьей. — Здесь нет формулы, и ты всё равно пытаешься её впихнуть. Найдя то, что искал, Вар наконец поворачивается и идёт к Ину. Глядя на него, словно щёлкает выключатель. Его взгляд смягчается, и резкость исчезает. Он вкладывает книги в руки Ину, и одна рука замирает на них – не просто передаёт, а почти ласкает обложки с чем-то, близким к благоговению. Перемена энергии происходит так мгновенно, что Ин остро ощущает её, а его присутствие – так близко. — Ненадёжный рассказчик — это не литературный трюк. Это зеркало. Он спрашивает читателя, во что он готов поверить. Почему он хочет этому верить. И что это говорит о вас, если вы верите. Его карие глаза задержались на нём, тёмные и густые, словно лужицы шоколада, наполненные смыслом. Такой взгляд заставляет Ина чувствовать себя беззащитным, словно Вар видит в нём то, чего тот даже не начал понимать. Ждёт, когда Ин задаст правильный вопрос. Даже отчаянно жаждет этого. В один миг все следы раздражения исчезают, когда губы Вара изгибаются в мягкой, непринуждённой улыбке. — Ты пока не доверяешь тексту, и это нормально, — говорит Вар, смягчая тон. — Но ты не научишься, пока не начнёшь во всём сомневаться. Слова произносятся почти беззвучно, с уверенностью и мягкостью, словно Вар верит им всем сердцем. Достаточно, чтобы Ин тоже принял их без вопросов. Ин словно согрелся после холодного дождя – за поведением учителя совершенно невозможно угнаться. Ин ошеломлён, глупо очарован тем, как он говорит, словно владеет всеми истинами вселенной. С колотящимся сердцем Ин замер, пока эти глаза блуждают по его лицу, задерживаясь на мгновение слишком долго, прежде чем моргнуть, и устремляются к книгам между ними. Разрушая чары, Ин не заметил, что его затянуло. Вар прочищает горло: Выбирай одно из них и начинай заново, — говорит Вар, и Ин растерянно моргает. — Как и в прошлый раз. Десять страниц, ни больше, ни меньше. Младший встряхивается, выходя из оцепенения, туман рассеивается так же быстро, как и появился, заставляя его сориентироваться. — Всё это? — Ин недоверчиво спрашивает: Сколько ещё, по-твоему, я буду над этим работать? Вар смотрит вверх, словно раздумывая несколько мгновений. — Пока ты не научишься перестать раскрашивать по линиям. Это сказано с окончательностью. С ожиданием, словно Вар хочет его обнаружить, раскрыть его мозг и посмотреть, что там внутри. И Ин внезапно пугается, что то, что он обнаружит, может его разочаровать, оставив его в затруднительном положении с мыслями и понятиями, которые даже не кажутся ему своими, с мозгом, вырванным из всего, что он, казалось, знал. Это ужасающая мысль, которую Ин даже не хочет допускать. Но что-то терзает его, тянет к сердцу, подсказывает ему делать именно так, как говорит Вар, потому что только это нарушит его ось и заставит балансировать, как это приходится делать Ину каждый раз, когда он стоит перед ним. С тяжёлым вздохом он смиряется со своей судьбой и уступает. Но уже собираясь уходить, он решает, что не может позволить Вару сказать последнее слово. У двери Ин поворачивает голову, оглядываясь на него через плечо. — Я думал, ты не принимаешь продлений, — говорит он, нежно прижимая книги к груди, не отрывая взгляда от фигуры, которая замерла, готовясь сесть за свой стол. Вар смотрит на него тяжелым взглядом, не выдавая абсолютно ничего. Но Ин всё равно получает именно то, что хотел. Его пристальное, пристальное внимание. Ин не может сдержать мягкой ухмылки и наклона головы — простая месть, которую, кажется, понимают только они оба. — Вы делаете исключение, сэр? — Ин намеренно формулирует это как вопрос, и это оказывается правильным решением, когда он получает в награду улыбку, которую изо всех сил стараются сдержать. — Не заставляйте меня жалеть об этом, мистер Вонг.

✧˖°.⊹🧬⊹.°˖✧

Позже на той же неделе, после занятий в четверг, Ин снова оказывается в кабинете Вара. Мужчина занят проверкой работ, но отвечает на вопросы Ина легко, иногда даже не задумываясь. Его речь быстра и остроумна, видно, что он знает книги наизусть и находит новые, остроумные способы их объяснить. Они читают «Остаток дня». Проведя час, свесившись за стол Вара, Ин наконец-то понимает, что Вар хочет ему сказать. Как рассказчик скрывает правду – не для того, чтобы обмануть, а чтобы как-то защитить себя. Он перечитывал книгу снова и снова, желая, чтобы самые важные её аспекты были перед его глазами, прежде чем он начнёт писать черновик. Ин наконец-то понял, что Вар имел в виду, говоря о «правильных вопросах». За последние несколько дней всё прочитанное медленно, но верно открыло его разум, побуждая его заглядывать между строк, не написанных чернилами, невидимых глазу. Это было, мягко говоря, ошеломляюще. Он ворвался в кабинет Вара сразу после окончания занятий, возбуждённо отложил книгу и свои записи, разглагольствуя о том, что понял. Даже если Вару это было очевидно, Ин это просто заметил, и тот, казалось, понимал это, не высмеивая его рвение. Он просто слушал его с мягкой улыбкой, возможно, с лёгким оттенком гордости, если Ин позволял своим мыслям зайти слишком далеко. Они не меркли с тех пор, как Ин разглагольствовал, словно он был рад услышать правильные вопросы, на которые не обязательно нужно отвечать. Как только это щёлкнуло в голове Ина, успокоить его было уже невозможно. — Мы уже знаем, что он лжёт, умолчав, — напоминает ему Вар почти рассеянно, продолжая свою работу. Ин хмурится, постукивая карандашом по своим записям. — Но… Стивенс на самом деле не лжёт. Он просто не умеет говорить правду, — говорит Ин, запустив пальцы в волосы и облокотившись на большой стол. Вар мычит, и если бы Ин позволил своим мечтам взять верх, он бы сказал, что немного впечатлён. — Иногда молчание гораздо опаснее лжи, — говорит мужчина, поднимая на него взгляд, но Ин качает головой. — Моя газета смотрит на него менее негативно. Менее обвиняюще. Как… после всех тех разов, когда я говорил, что всё в порядке, но это было не так? — Ин замолкает, удивлённый собственным отражением. — Так я это вижу, — пожимает он плечами. Слова повисают между ними, и затем что-то мелькает в глазах Вара. Узнавание, или, может быть, понимание. Что бы это ни было, это поражает Ина, словно удар током. Вар откладывает красную ручку, его взгляд блуждает, пробиваясь даже сквозь барьер очков. Он наклоняется вперёд, копируя позу Ина. — Точно, — говорит Вар, понизив голос. — Именно так. Это не совсем комплимент, но ощущается именно так. И то, что это делает с Ином, опасно. То, как его грудь грозит расшириться, дыхание перехватывает. То, как его пальцы подергиваются в порыве протянуть руку. Как ему хочется снова заслужить эту реакцию. Стать её причиной, снова и снова. Не говоря ни слова, Вар встаёт со своего места и обходит стол, чтобы занять свободное место рядом с Ином. — Дай-ка подумать, — тихо говорит он, и Ин протягивает ему бумаги, прежде чем положить обе руки себе на колени. Его пальцы беспокойно постукивают по коленям — Ин кусает губы, внимательно глядя на него, пока тот читает. Он не знает, что его так нервирует. Конечно, Вар часто бывает строг с Ином. Саркастичный и совершенно изумлённый, этот мужчина никогда не смотрел на него свысока. Вар только и делал, что слушал его, словно действительно хотел услышать, что хочет сказать Ин. Тем самым усиливая свою нынешнюю, всё ещё весьма неприличную влюбленность в него. Уголки губ Вара кривятся на первых страницах. — Ты довольно эмоциональный писатель, — говорит Вар, осторожно перелистывая листы. — Тебе нужно быть осторожнее, — говорит он, погружаясь в чтение. Ин невольно следит за тем, как его карие глаза скользят по словам, словно пытаясь прочитать его мысли, уловить реакцию, а может быть, ему просто нравится, как он моргает. Его ресницы время от времени трепещут. Они похожи на настоящих бабочек, порхающих по гладким скулам, где их слегка подсвечивает лёгкий розовый румянец, словно это их естественный цвет. Проследив за изгибом его носа и спустившись к губам, Ин задается вопросом, как у кого-то может быть такой розовый оттенок. Полные и несправедливо притягательные, даже если к ним прилипают тени лёгкой обиды, явный признак постоянного покусывания. Ин гадает, поймает ли он когда-нибудь что-то подобное, мозг уже рисует образы себя, оттягивающего нижнюю губу, то ли нервно, то ли в предвкушении. Что-то запретное пронзает его грудь, и Ин больше не может контролировать собственные мысли, которые спиралями тянутся вниз, в неизвестность, чем дольше он смотрит на это безумно совершенное, юное лицо. Сколько же ему лет? Вар вздрагивает, и его взгляд отрывается от бумаги. Он поворачивает голову, глядя на Ина, слегка растерянно. — Что…кто поднял этот вопрос? — Вар спрашивает робким голосом. Ин с опозданием понимает, что только что высказал свои мысли. Вар наклоняет голову, и Ин не знает, когда этот жест перестал быть раздражающим и стал исключительно милым – в духе Вара. Он чувствует, как его лицо заливается всеми оттенками красного, но ему удаётся удержать этот взгляд, даже если он не может скрыть стыда в своём собственном. — Э-э, нет… ничего, ты просто… — он прочищает горло, отводя взгляд. — Ты просто молодо выглядишь, для профессора колледжа. Вар моргает, по-видимому, не впечатлённый. — Если бы мне платили пенни каждый раз, когда я это слышу… — Вар вздыхает, снова глядя на черновик Ина. Младший ждёт, уже привыкнув к его темпу, затаив дыхание. Вар снова вздыхает, мельком бросив взгляд на Ина, прежде чем снова вернуться к бумаге. — Мне тридцать, — наконец бормочет Вар. — Что? Война смотрит в никуда, а затем, изогнув бровь, смотрит на Ина. — П-прости, — произнёс Ин, закусив губу. — Но ты не выглядишь ни на день старше двадцати, — признаётся он, откидываясь на спинку стула. — А ты не выглядишь ни на день старше восемнадцати, — парирует Вар, всё ещё занятый страницами в руках, хотя у Ина и было ощущение, что он давно перестал читать. Инь фыркает: Да ладно, я не выгляжу на восемнадцать. Ты меня обманываешь, — говорит он, отступая к столу, чтобы собрать книги. Вар издаёт недоверчивый звук, складывая бумаги на первой странице. — Мне двадцать шесть, — говорит Ин, бросая на него суровый взгляд. Возмущение в его голосе заставляет Вара сдержать улыбку, от которой у него бы сморщились глаза, если бы он позволил ей взять верх. От которой до сих пор, к радости Ина, снова появляется та ямочка. Это запечатлелось в его памяти гораздо прочнее, чем книги, которые Ин так старался запомнить. — Знаю, — отвечает Вар, быстро возвращая ему работу. — Ты в хорошей форме, — вот и всё, что он говорит, не давая ему никаких дополнительных указаний относительно дальнейших действий. Не то чтобы Ин ожидал большего, честно говоря, он уже изучил методы этого человека. Две недели спустя, получив задание обратно, он не чувствует ни капли нервозности. Он знает, что хорошо справился, тревога давно прошла, даже когда студент, которому поручено вернуть работы, подходит к его столу, и взгляд Ина пробегает по первой странице, по знакомым словам, которые он писал и стирал, снова и снова, прежде чем наконец решить оставить их как есть, глядя на него. «Этот анализ не даст однозначного ответа — потому что я не думаю, что он существует. Я начал задумываться, не является ли то, что мы называем «правдой» в художественной литературе, просто тем, что мы запрограммированы принимать. Может быть, именно поэтому рассказчик чувствует себя лжецом: потому что мы слишком легко ему поверили». Ин не стал перечитывать задание – он практически выучил его наизусть после недели, которую он провел, переписывая снова и снова. Вместо этого он сразу перелистнул на последнюю страницу. Там, аккуратным почерком, несколько слов. Так аккуратно, словно Вар хотел, чтобы они были произнесены мягко. Теперь мы куда-то движемся. Внизу на него смотрит четвёрка с плюсом – и хотя Ин никогда в жизни не получал чёртовых четвёрок, это ощущается как победа. Это наполняет его волной гордости, расплывшейся в улыбке, которую он даже не может сдержать. Когда он поднимает взгляд, Вар не смотрит на него, бесцельно листая потрёпанные страницы книги, словно притворяясь занятым. Но нежная, лёгкая улыбка, тронувшая его губы, выдаёт его. Вару не нужно смотреть на Ина, чтобы понять, что это для него. Как бы бредово это ни звучало, он чувствует это.

✧˖°.⊹📖⊹.°˖✧

События стремительно развиваются в сторону, которой Ин не ожидал. Если бы в самом начале семестра сказать его прошлому «я», что он будет проводить свободное время, прячась в кабинете Вара, обсуждая одну книгу за другой, он бы расхохотался во весь голос. Ин не знает, что его толкнуло, не понимает, как он оказался нелепо вовлечён в историю, связанную с изображением романтики в книгах. Бесконечные возможности, обсуждения, часы, проведённые рядом с ним, когда он слушал его голос и бережно хранил каждую реакцию, каждую улыбку, каждый тихий, драгоценный смех. Он обнаруживает, что его трогательно тянет к каждому мгновению. Мгновениям, которые, как начинает замечать Ин, становятся напряженными один за другим, и напряжение постепенно нарастает каждый раз, когда он с колотящимся сердцем покидает кабинет Вара. Но именно взгляд Вара на него подвергает Ина испытанию на рассудок, заставляя его задуматься, насколько далеко может зайти его воображение и насколько оно реально. Потому что это никак не может быть плодом его мечтаний. Не эти взгляды. Не эти томительные прикосновения. Не то, как воздух, кажется, липнет к нему каждый раз, когда они сближаются, расстояние постепенно стирается, словно что-то притягивает их тела ближе, дюйм за дюймом. Ин никак не мог вообразить себе это внезапное напряжение. Однажды вечером он читал, пытаясь найти конкретную отсылку, и Вар наклонился к нему через плечо. Он положил руку рядом с рукой Ина над написанными чернилами словами, указывая пальцем точно на цитату, которую тот искал. — Вот, это она? — почти шёпотом спросил Вар, головы были так близко, что слова коснулись виска Ина. Ин с трудом сдерживал оставшееся расстояние, когда повернул голову и увидел, что тёплые карие глаза уже смотрят на него, осматривая всё его лицо. — Да… — ответил Ин, и мгновение промелькнуло, когда они одновременно отвернулись. Электричество ещё долго не покидало их, даже после того, как они улеглись спать, и Ин ушёл, зная, что скоро вернётся, не в силах оставаться в стороне. Младший прекрасно понимает, к чему всё идёт, и ему становится всё очевиднее, что он не одинок. Что бы это ни было, оно может быть не таким односторонним, как он думал. Потому что он видит это. Желание Вара. Такое же настойчивое, такое же жгучее, как и у самого Ина. Кипящее, ожидающее, словно неминуемо взрыва. Оно так сильно притягивает его, что Ин не знает, насколько сильно он сможет его выдержать. Хотя иногда всё затихает, как сейчас, когда они снова погружаются в разговор после того, как Ин дочитал последнюю рекомендацию Вара. На этот раз речь шла о романтике. Ин был взволнован, будучи сам безнадёжным романтиком, но история оставила горький осадок, даже несмотря на абсолютно счастливый конец. Судя по восторженной реакции Ина, Ин знает, что Вар дал ему эту книгу намеренно. — Мне, как и любому человеку с хоть каплей здравого смысла, невозможно сопереживать подобным историям. Вар предлагает ему чашку горячего чая, прежде чем сесть рядом с Ином на диван и сделать небольшой глоток. — А как ты думаешь, почему это произошло? — спрашивает он, хотя выглядит так, будто уже знает ответ. Как будто он всё знает, читая Ина, словно это одна из его любимых книг. Ин не может заставить себя ни капельки расстроиться. Он думает над вопросом Вара, осторожно ставя чашку себе на колени, позволяя пару и аромату жасмина обволакивать его нос. — Потому что я не подчиняюсь общественным правилам. Я не хочу быть чьим-либо спасителем и не хочу, чтобы кто-то спасал меня, — отвечает Ин. — И в то же время он пытается убедить меня, что эта идея любви действительно возможна. — Ну, вымысел всегда говорит какую-то правду, пусть даже и косую, — возражает Вар, удобно откидываясь на подушки. Ин фыркает, ставя чашку на стол. — Значит, ложь считается честностью, если мы её достаточно красиво приукрасим? Вар усмехается: — Ты просто попал в самую точку, — говорит он, кладя руку на спинку дивана. Это движение сближает их, Ин слегка поворачивается к нему. — Это ложь. Но твоя задача, как читателя, найти в ней правду. Ин обдумывает эти слова, но что-то щемит ему в груди. Мысли путаются, не давая сдержать эмоции. — Возможно, мне стоит взглянуть на это с другой стороны, но пока это просто полная чушь, — решает он, его внутренние мысли больше не сдерживаются, он не в силах их сдержать. — Это так бесит, потому что я это ненавижу, и в то же время заставляет меня тосковать по этому, как будто когда-нибудь я, возможно… Ин замолкает, внезапно осознавая, насколько личными стали его слова. Чувствуя, как лицо пылает, он избегает выжидающего взгляда Вара. — Ты мог бы…? — произнёс Вар, и когда Ин посмотрел на него, он прижал руку к виску, его взгляд был мучительно проницательным, словно ему даже не нужен был Ин, чтобы закончить мысль. Не тогда, когда губы Вара растянуты в этой улыбке – этой чертовой перевернутой улыбке, от которой в его глазах загорается блеск, словно вот-вот загорятся звёзды. Слова застревают в горле, но Ин тихо улыбается про себя. — Ты бы назвал это ненадёжным повествованием, не так ли? Вар моргает, а затем издаёт хриплый смех. Тише, чем Ин ожидал, безудержный. Звук, которого он до сих пор не заслуживал. Это потрясающе красиво. Ин не отводит взгляда, по крайней мере, на этот раз. Он давно перестал отгонять эти мысли, даже не пытаясь. — Не думаю, что я способен быть откровенным рассказчиком, — говорит он, обращаясь скорее к себе, чем к Вару, наблюдая за ним, пока тот ставит на стол свою пустую кружку. Вар наклоняет голову, задумавшись. Тишина тянется ровно столько, чтобы снять напряжение, но недостаточно долго, чтобы сделать её неловкой. — В любом случае, это не самое интересное, — отвечает он невыносимо тихо, словно пытаясь успокоить. Вот и снова. За словами Вара следует тишина, и Ин радуется ей. Ему всё равно нечего сказать. В этом нет необходимости, потому что его сердцебиение резко учащается, когда Вар снова подходит к нему, и Ин замечает, как их тела словно неосознанно повернуты друг к другу. Ещё несколько дюймов — и стерты. Ин не знает, намеренно ли Вар это делает, ведь между ними почти нет расстояния, но Ин не собирается его окликнуть. Не тогда, когда он уже так привык чувствовать его дыхание рядом с собой или наблюдать за тем, как поднимается и опускается его грудь. Зависимый от этого запаха, который он всё ещё не может точно определить, но от которого у него всегда слабеют колени. Это, а также то, что взгляд Вара, кажется, горит, давит на него всё сильнее с каждой секундой. Тем не менее, Ин не решается взглянуть на его лицо так близко, и его взгляд натыкается на несколько странно расстёгнутых пуговиц на тёмно-синей рубашке. Быстро и не задумываясь, он тянется поправить её. — Не двигайся, — шепчет он, и ткань оказывается именно такой мягкой, как он себе представлял. Тонкой, источающей его восхитительный аромат, когда Ин наклоняется ближе, чтобы снова застегнуть её. Вар словно замер, застыв и податлив, пока Ин работает. Пальцы Ина слегка касаются его кожи, и уши улавливают зудящее дыхание Вара. Заглянув ему в глаза, Ин обнаруживает, как их заполняет бесконечная тьма; бесконечные лужицы густого шоколада тают, грозя пролиться на него. Это пронзает его до дрожи, не давая отвести взгляд. Мгновение – икота нерешительности – и затем резкий вдох заставил Ина дернуть ткань, не в силах остановить движение, и их лица сблизились. Вар словно тает, совершенно не в силах противиться, желание кристально ясно, и Ин видит это, когда выпученные глаза скользят к его губам. Язык Ина высовывается, чтобы облизнуть их – приглашение. Вар вздрагивает, и Ин воспринимает это как поощрение наклониться ближе, внезапно потеряв всякие причины, по которым он держал его на расстоянии. Потому что сердце Ина колотится, дикое и безумное, когда их носы соприкасаются, а глаза Вара закрываются, испаряя остатки сомнения. С дрожащим вздохом Ин сокращает последние несколько дюймов между ними, встречая губы Вара своими в медленном, нежном поцелуе. Губы мягко прижимаются друг к другу, почти робко, но этого достаточно, чтобы сердце Ина замирало в эйфории, кожа вибрировала везде, где они соприкасались, побуждая его прижаться ещё сильнее. Их губы нежно раскрываются и соединяются, не отрываясь друг от друга полностью – каждый поцелуй нежен и нерешителен, но огонь Ина грозит вырваться наружу, сбивая дыхание, когда он пытается углубить его, крепче сжимая рубашку Вара и двигаясь вперёд с явным намерением забраться к нему на колени, отчаянно желая быть ближе. Но Вар вздрагивает, напрягая конечности, и рука поднимается, чтобы обнять лицо Ина, удерживая его, и с тихим, чмокающим звуком отстраняется от поцелуя. Ин открывает глаза, но Вар ещё на мгновение закрывает их, прерывисто вздыхает, грудь тяжело вздымалась, он сглатывает, словно годами не пил ни капли воды. Затем эти прекрасные глаза находят глаза Ина. С ужасом Ин видит, как это происходит – второй Вар приходит в себя, моргая, словно внезапно проснулся от лихорадочного сна. Но в этом взгляде столько боли, словно он совсем не хотел просыпаться. — Ты должен уйти, — всё ещё напряжённо произносит Вар, и нежная рука сжимает запястье Ина, медленно разжимая его пальцы. Они не двигаются, не сразу, воздух потрескивает, обжигая там, где Вар всё ещё нежно обнимает его лицо, вызывая дрожь, когда его большой палец проводит по линии подбородка. — …прямо сейчас? — выдыхает Ин, не в силах сдержать тоску, льющуюся сквозь его слова, но Вар не отвечает, внезапно отстраняясь, вставая так быстро, что Ин покачивается, опираясь рукой на диван, дрожащий вздох срывается с его губ от резкой, холодной пустоты. Но огонь в его животе не угасает – он всё ещё горит и ноет, даже когда Вар пытается заглушить его тишиной. Старший не смотрит на него, стоя перед книжной полкой, повернувшись спиной, словно пытаясь взять себя в руки, нервно проводя пальцами по волосам, ещё больше их взъерошивая. Ин стоит на месте, пульс громко стучит в ушах, наблюдая за резкими линиями силуэта Вара, гадая, дышит ли тот так же тяжело. Если он хочет Ина, так же сильно. — Ин… — голос Вара напряжён, и предупреждение настолько ясно, что ему не нужно ничего говорить, чтобы Ин понял. Прочитать между этими невысказанными строками. В конце концов, у него был отличный учитель. И вот Ин стоит на дрожащих ногах, тянется к сумке и перекидывает её через плечо. Приближаясь к двери, он замедляет шаг, проходя мимо, прежде чем взяться за ручку. — Знаешь… — говорит Ин, оглядываясь. Вар уже наблюдает за ним, грудь слегка вздымалась, а взгляд был настороженным, но всё ещё таким тёплым, словно он одновременно осознавал опасность и был к ней привязан. Подтверждая все подозрения Ина. — Ты не такой уж нечитаемый, как тебе кажется, — говорит Ин, и что-то мелькает в мягких карих глазах — трещина в самообладании Вара, уязвимость, и Ин оборачивается, прежде чем она исчезает. Дверь за ним щёлкает, но, уходя, он не может остановить надежду, упорно расцветающую в его груди. Что то, что началось сегодня вечером, будет не так-то просто игнорировать. Что его слова отзовутся эхом и лягут тяжёлым грузом в разуме Вара. Может быть, даже последуют за ним во сны.

✧˖°.⊹🔬⊹.°˖✧

На этом всё и заканчивается. Промежуточные экзамены не за горами, и Ин не может позволить себе блуждать больше, чем следует, даже если он не особенно перегружен, ведь это его последний семестр, так что расписание не такое уж плотное. Это не помогает его нынешнему положению, поскольку те немногие мгновения покоя, которые он находит, мгновенно исчезают, как и воспоминания о том чёртовом поцелуе. Они не говорили об этом. Вернее, они вообще не говорили, поскольку с тех пор они общались лишь в присутствии других. Ин становится всё более нетерпеливым, но сейчас он мало что может сделать. Не тогда, когда замечает, что Вар изо всех сил пытается отстраниться. Отвергает Ина после занятий. Закрывает дверь кабинета, не позволяя им остаться наедине. Вар почти не смотрит на него. Едва бросает на него взгляды, и то лишь по необходимости. Он проверяет работы Ина, делая обширные заметки, не давая ему повода заглянуть после занятий. Дошло до того, что он временно открыл свой кабинет до середины семестра, из-за чего несколько студентов задержались после его лекции, чтобы поговорить с ним. «Мистер Ратсамират обычно не встречается со студентами, если только это не действительно срочно, поэтому все хотят этим воспользоваться», объяснил его однокурсник, когда Ин растерянно смотрел на длинную очередь студентов у его кабинета. Это было больно и чертовски раздражало, даже если эта крошечная информация заставила его гордиться осознанием. Видимо, Ин был исключением во многих вещах. Ин преуспевает во всём, что имеет смысл. В формулах, расписаниях и точности. Но в Варе нет ничего линейного. Она ломает все модели, которые он умеет решать. В нём такая хаотичная натура, раздражающе непредсказуемая, но спокойная и тёплая, которая успокаивает каждую маленькую логическую мысль, застрявшую в его голове. Однако это мало что останавливает, поскольку разум Ина видит ситуацию так: если нет чувств, почему Вар вообще чувствует необходимость избегать Ина? Почему он вдруг отстранился, вместо того чтобы поговорить с ним напрямую? Если нет чувств, почему бы просто не дать Ину спокойно отступить? Чёрт возьми, он даже не обмолвился о главном: о том, что отношения между ними строго запрещены. Вар ничего не сказал, и точка. Это совершенно не успокаивает Ина. Ему нужен ответ на этот вопрос, даже если Вар бесчисленное количество раз говорил ему, что не всё так просто. Тем не менее, Вар изо всех сил старается отгородиться от него, поэтому Ин даёт ему пространство. Он может понять намёк, но его решимость не так-то просто сломить. Вар на самом деле безумен, если думает, что сможет так легко избавиться от Ина. По крайней мере, после того, как он ответил на поцелуй Ина. Не тогда, когда в его действиях всё ещё чётко прослеживается намерение. Настолько тяжёлые, что когда Ин время от времени ловит на себе его украдкой брошенный взгляд, ледяное отношение мгновенно тает, заставляя мужчину в следующий раз удвоить усилия. После очередного занятия, на котором Вар втолковывает им, что на следующей неделе им нужно сдавать контрольную работу, Ин собирает вещи и, казалось, спустя годы, замечает, как Вар смотрит на него; его глупое сердце замирает от его непоколебимого, внезапного внимания, но его собственный взгляд каменеет, когда он видит длинную очередь студентов, выстроившихся в очередь, чтобы поговорить с ним. Ин качает головой, отворачивается, не задерживаясь достаточно долго, чтобы Вар заметил разочарование на его лице. У него немного болит грудь; он чувствует себя отверженным и немного обиженным из-за того, что его так легко отшили. Ин знает, что они едва знакомы, но их разговоры и время, проведённое вместе, значили для него очень много. И всё ещё значит. Ин никогда ни с кем не разговаривал так, как с Варом. Ин никогда не осмеливался открыться кому-либо. Никогда никого так не подпускал, и его ранит то, как быстро и резко Вар изменился, словно всё это изначально не имело значения. Неважно. Промежуточные экзамены только в следующем месяце, подсказывает ему мозг. Тогда у Ина будет время разобраться с тем, что Вар придумает, чтобы избежать встречи с ним, и он всё преодолеет, что бы это ни было. Следующий день – выходной, и многие студенты в кампусе уже пользуются им: некоторые возвращаются в родные города, оставляя коридоры почти пустыми. Он рассеянно выходит из здания факультета гуманитарных наук, проверяя, нет ли у него писем или сообщений, на которые нужно ответить, и тут натыкается на кого-то, быстро хватая его за рубашку, прежде чем тот рухнет навзничь. — Извините! — говорит он, приподнимая его, и знакомое лицо мгновенно озаряется. — Марк? — ИнИн! — низкорослый мальчик восклицает, заключая его в объятия. — Что ты, чёрт возьми, здесь делаешь? — задумчиво спрашивает Ин, тихонько смеясь и запоздало отвечая на дружеское объятие. — Я встречаюсь с другом, — отвечает он, отстраняясь и поправляя рюкзак. — Что ты здесь делаешь? — с подозрением спрашивает он. — У тебя разве нет аллергии на книги? Ин цокает языком и легонько толкает его, заслужив игривый смешок. — Заткнись. Это один из моих обязательных факультативов, — говорит он, уже немного успокоившись, увидев такое дружелюбное лицо. Он был слишком погружён в учёбу и… ну, в кого-то, чтобы заметить, что почти не обращал внимания на личную жизнь. Групповой чат с друзьями бьёт по карману. — Ну, мы соскучились, — говорит Марк с игривым обвинением. — Мы сегодня вечером идём гулять! Всё в групповом чате, который ты никогда не читаешь, — ехидно говорит он, прежде чем встретиться взглядом с кем-то, выходящим из здания. — А, вот и она. Приходи сегодня вечером, ладно? Ребята тоже хотят тебя увидеть! Ин находит в себе силы улыбнуться, не находя оправданий для отказа. — Конечно… Встретимся там, — кивает он, довольно быстро соглашаясь, обнаружив, что тоже скучает по друзьям. Пусть ему и не очень нравится клубная жизнь. Он скорее тихий барный парень, но иногда может пойти на жертвы. Почему бы и нет? Становится всё очевиднее, что ему нужно снять стресс – звучит, правда, заманчиво. На самом деле, это очевидная мысль – расслабиться на одну ночь. Принарядиться, потанцевать. Выпить немного. Может, поцеловать какого-нибудь безликого незнакомца, чтобы снять напряжение. Бог знает, ему это, чёрт возьми, нужно.

✧˖°.⊹ᝰ🖋️⊹.°˖✧

Заведение переполнено. Ин пробирается сквозь толпу, облегчённо вздыхая, когда находит друзей всего через пять минут поисков. Некоторые из них замечают его и машут ему. — Ты правда пришёл?! — Ты проиграл! Ты заплатишь за мои напитки сегодня вечером! Ин закатывает глаза, садясь в хорошую секцию, которую им удалось занять, игнорируя Талая, который жалуется на него из-за перспективы проиграть деньги. — Конечно, единственный раз, когда я поставлю против тебя, ты явишься! — Так тебе и надо, — отвечает он, принимая свой первый напиток за вечер и осушая его залпом, уже хватая одну из пивных бутылок, разбросанных по столику. — Ого, кто-то нетерпелив, — Сом, одна из его старых друзей, садится рядом с ним. — Чему мы обязаны этим внезапным, редким появлением? Кстати, ты выглядишь великолепно, — говорит она, помахивая кулоном на его колье и одобрительно напевая что-то в знак одобрения его полностью чёрного костюма. Она всегда вызывала у него чувство гордости; они стали старше, но никогда не расставались, и сколько бы времени они ни проводили в разлуке, ему всё равно кажется, что он видел её вчера. Это та добрая дружба, которую он никогда не принимает как должное. — Ты прекрасна, — отвечает Ин, обнимая ее в ответ, и он податливо смотрит на нее, пока она проводит рукой по его непослушным волосам, прежде чем ласково пощипнуть его за щеки. Он вздыхает: Не знаю, давно, наверное. — Чёрт возьми, точно! — восклицает Джей, допивая очередной напиток благодаря Талаю, который предательски смотрит на него, прежде чем уже подвыпивший Марк утаскивает его на танцпол. — Я скучала по тебе, засранец, — вздыхает Сом, кладя голову ему на плечо и прижимаясь к нему. Ин ловит взгляд Джея, который смотрит на них с едва завуалированной ревностью; это пробуждает в нём старые привычки, по которым он так скучал — давно он не видел своих прекрасных друзей. Ин, игриво обнимая её, уткнулся носом в её волосы и весело усмехается, когда друг закатывает глаза. Похоже, в этом ничего не изменилось. Его друг уже давно зациклен на Сом, и Ин бесчисленное количество раз пыталась убедить его, что он, черт возьми, тоже нравится Сом, но, похоже, они оба всё ещё ведут себя как дураки. Джею не о чем беспокоиться, когда дело касается Ина, но это не значит, что он не будет давить на друга – может быть, однажды он наконец-то перестанет терпеть и что-нибудь с этим сделает. — Ему повезло, что я чертовски гей, — бормочет Ин ей в висок, чем вызывает у неё безумный смешок. — Оставь его в покое. Он придёт, когда придёт время, — упрекает она, по-видимому, ничуть не смущённая этим. Ин не знает, как она выдерживает это упрямство. Ин едва успел поцеловать объект своей одержимости, а уже грозит лопнуть от того, насколько он уже расстроен. Тем не менее, он развлекается. Он всегда так делает с друзьями. Проходят часы, и он, вероятно, слишком много пьёт, но не стесняется хорошо проводить время, танцуя и смеясь больше, чем когда-либо за последние месяцы, пока наконец не успокаивается и не делает передышку. — Ну и что? Ты расскажешь мне настоящую причину, почему ты здесь? — спрашивает Сом в какой-то момент, когда они, спотыкаясь, возвращаются в свою кабинку. Ин уже знает, что она разговорчивая и честная пьяница. Они оба такие. Он испускает долгий, страдальческий вздох. Сом смеётся: Ладно, значит, парень. Ин фыркает, качая головой, согретый тем, что она так хорошо его знает, но его мысли слишком рассеяны, чтобы даже знать, с чего начать. — С ним сложно, — просто говорит он, не желая делиться чем-то лишним, поскольку их ситуация далека от идеала. — Это сложно, но это даже не такая уж большая проблема. Он раздувает всё больше, чем есть на самом деле. И Ин всем сердцем верит в это. Он уже одной ногой закончил колледж, и после этого никто, буквально никто и слова не смеет сказать. Он бы этим нигде не выставлял напоказ – что бы у них ни было. Но Ин не любит тратить время. Он знает, чего хочет, и неприятно, когда ему хочется кого-то, кто, кажется, не на одной волне. Просто недоступен, во всех смыслах этого слова, к большому огорчению его бедного сердца. — Знаешь, — говорит Сом, задумчиво глядя на него. — Я никогда не видела тебя таким. Ин хмурится, слишком пьяный, чтобы смириться с какой-либо двусмысленностью. — Типа…? Она пожимает плечами, слегка наклоняя голову. Это движение напоминает ему о Варе, и Ин проклинает свой глупый, жалкий мозг за то, что позволил себе быть настолько монополизированным, мгновенно возвращаясь к нему по одному простому жесту. — Я видела, как каждый парень приходил и уходил, но ни один из них не делал тебя таким. — Всё ещё не понимаю… — бормочет Ин, моргая, словно сова, и неуклюже подносит бутылку пива к губам. — Как будто ты тоскуешь. Он в негодовании давится напитком. — Я не тоскую. Сом радостно смеётся. — О, детка, ты только что так тосковал! Ин закатывает глаза, откидываясь на подушки, глядя куда угодно, только не на свою подругу, которая в этот момент заливается смехом, пьяная в стельку. — Я не тоскую. Он просто… он просто такой горячий! — хнычет он, достаточно пьяный, чтобы без колебаний признаться в этом вслух. — А ты знаешь мой тип, уверен, ты понимаешь, о чём я. Сом мычит, передразнивая его позу. — Пожалуйста, просветите меня, я умираю от желания узнать об этом побольше. Ин вздыхает, ненавидя, как мечтательно это звучит, глаза стекленеют. — У него самое красивое лицо, которое я когда-либо видела. Он… он забавный и злой, но также очень, очень добрый. И загадочный, и чертовски непредсказуемый, и… и… — слова Ина замирают в горле, когда его взгляд останавливается на кабинке напротив. — И?? — настаивает Сом, тряся его за руку. — И сидит прямо там, блядь! — восклицает Ин, не веря своим глазам. Взгляд Ина устремляется на мужчину, который сейчас сидит на подушках, одетый в обтягивающие джинсы, с расстегнутой прозрачной рубашкой, обнажающей часть груди. Волосы растрёпаны. Очки исчезли. Выглядит совершенно восхитительно, и таким, каким он хотел бы быть где угодно ещё. Невероятное видение. Сом прослеживает его взгляд, и с её губ слетает свист. — Чёрт. Ты не шутил, — размышляет она, оглядывая его с ног до головы, явно впечатлённая. Ин смотрит на неё свирепо: Руки прочь. Он мой, — он по-детски надувает губы, и да, возможно, он немного перебрал с выпивкой. Сом смеётся, прислоняясь к нему. — Полегче, парень, мне нравятся более грубые, — говорит она, нежно похлопывая его по пояснице. Ин не может отвести от него глаз, однако, совершенно ошеломлённая тем, что он здесь выглядит настолько неуместно, что Ин задумывается, пришёл ли бы он вообще добровольно. Похоже, нет, судя по тому, как он смотрит на своих спутников, когда они пытаются уговорить его напиться. — О, он выглядит очаровательно, — хихикает Сом, отпивая свой фруктовый напиток. — Ты понятия не имеешь, — произносит Ин, отрывая взгляд. Сердце колотится так сильно, что грозит протрезветь. Сом ухмыляется, всё ещё глядя на их кабинку: Слушай… хочешь немного развлечься? — пьяно спрашивает она. Ин не лучше, мгновенно наклоняясь к ней, когда она шепчет ему на ухо. — Стой так и смотри на него, — говорит она, и Ин знает, что с точки зрения Вара они оба могут выглядеть так, будто охвачены чем-то более интимным, чем есть на самом деле. Это побуждает его обнять её за талию. Когда он снова смотрит на кабинку Вара, у него перехватывает дыхание. Он обнаруживает, что эти невероятно тёмные глаза уже приклеились к нему. В них чувствуется лёгкий шок, но за ними скрывается что-то другое, ясное и очевидное даже на расстоянии, подчёркнутое яркими огнями, время от времени мелькающими над ними. — Улыбнись и прильни ко мне, — шепчет Сом, потираясь носом о шею Ина и пожимая плечами, словно смеясь над его словами. — Ты — угроза, — хихикает Ин, притягивая её ближе. — Помогает? — спрашивает она, кладя руки ему на грудь. Он снова смотрит Вару в глаза, и если бы взглядом можно было убить, они оба уже были бы мертвы. Вар сверлит их взглядом несколько мгновений, прежде чем отвести взгляд, выхватывая из рук друга бутылку с водой, когда тот её протягивает, неуклюже открывая и осушая. Ин ухмыляется. — Хочешь потанцевать? — спрашивает он, уже настроенный. На танцполе стало гораздо меньше людей, поэтому Ин находит идеальное место — прямо в центре, откуда был свободен проход к кабинке, которая сейчас занимала всё его внимание. Помогло то, что Вар решил сидеть прямо в центре, удобно откинувшись назад, скрестив руки на груди, и выглядел невероятно скучающим, если не считать того, что он, похоже, не может отвести взгляд от Ина. Вар приподнимает одну идеальную бровь, обвиняя себя в том, что он выдаёт желаемое за действительное или просто бредит, но Ин почти уверен, что пальцы Вара слегка впиваются ему в предплечья. Младший ухмыляется, ничего не может с собой поделать, даже зная, что это мешает его плану. Тем не менее, он притягивает Сом ближе, прижимая их тела друг к другу. Она тут же нежно прижимается носом к его шее, губы Вара слегка приоткрываются, язык нежно скользит по его нижней губе, и это зрелище настолько сексуально, что Ин чувствует, как по его телу пробегают искры возбуждения. Сом сближает их бёдра, и Ин закусывает губу, не в силах отвести от него взгляд. Затем ритм музыки замедляется. Они трутся друг о друга, оба достаточно пьяные, чтобы отбросить все запреты, сморгнув все критические мысли из-за такого количества алкоголя в его организме. Ин чувствует, как мир вращается, но Вар – единственное, что он видит устойчивым в море потных тел и ослепительного света. Его сердце выпрыгивает из груди, потому что мужчина на секунду отвлекается от того, чтобы броситься к ним, и ревность, которую он видит на этом лице, почти компенсирует каждую неделю, что его игнорировали. Отвергнутого. Покинутого. Почти. — Как думаешь, Джей разозлится, если мы поцелуемся? — Ин бормочет ей на ухо, ясно давая понять своё намерение, но ожидая её согласия. Она фыркает, обнимая его за плечи. — Мы целовались десятки раз, ИнИн, что значит ещё один? — Сом не даёт ему времени отреагировать, потому что она внезапно оказывается у него на лице, впиваясь в его губы грубым поцелуем. Алкоголь плохо сочетается с мелочностью, понимает Ин, и вскоре чувственно целует её в ответ – это ощущение ему знакомо, и притворяться становится легко, даже если поцелуй не приносит ему никакого результата. Однако это длится недолго, потому что в первые же секунды его внезапно отталкивают, и чья-то рука тянет его к двери. Ин на несколько мгновений теряется в догадках, но затем видит, как Сом улыбается в нескольких шагах от него, подняв большой палец вверх и машет ему рукой, словно только что одержала победу. Это чувство становится реальностью в тот самый момент, когда его взгляд фокусируется на мужчине, выводящем его из переполненного клуба. Ин чувствует, как его губы расплываются в улыбке, но находит в себе силы сдержать её и отдёргивает руку, едва свежий воздух коснулся его лица. — Я могу идти сам, — капризно бормочет он, и это движение заставляет Вара повернуться к нему. Мужчина вздрагивает, лицо его краснеет от чего-то, что Ин слишком пьян, чтобы анализировать. — Ты пьян, — заявляет Вар своим чертовски раздражающим голосом. — И я отвезу тебя домой, прямо сейчас. Ин фыркает, слегка покачиваясь, отбивая руки Вара, когда тот пытается его успокоить. — Ты сейчас? — невнятно говорит он, кокетливо улыбаясь. — Обычно я ожидаю, что парень сначала угостит меня ужином, — шутит он, безумно хихикая, когда Вар закатывает глаза. — Я имел в виду твою, — уточняет Вар, и на этот раз Ин не сопротивляется, таща его за собой, вероятно, к машине. — Мне было весело, — ноет Ин, даже не заботясь о том, что его будущее «я» будет совершенно унижено, когда он вспомнит, как надулся на своего горячего учителя. — Ты слишком пьян, чтобы соглашаться на что-либо, — не оставляя места для споров, Вар открывает дверцу пассажирского сиденья. — О, теперь ты обо мне волнуешься? — воркует Ин, не в силах скрыть восторг в голосе. Вар не отвечает, тянет его за руку, чтобы забраться внутрь, но Ин упрямо стоит, запрокинув голову. — Признайся, и я сяду. Взгляд Вара становится жёстким. — Не в чём признаваться. Залезай внутрь, немедленно, — командует он, и, чёрт возьми, его голос звучит так чертовски сексуально, что Ин едва сдерживает себя, чтобы не подчиниться немедленно. Вместо этого он скрещивает руки, прислоняясь к машине. — Я не против вернуться, знаешь ли. Я не настолько пьян, и ты не можешь мне указывать. Что-то опасное мелькает в его карих глазах, почти затуманенных. Мужчина вдыхает, явно сдерживая себя, и это зрелище восхитительно – по-своему приятно. — Хорошо. Я беспокоюсь о твоём благополучии. Доволен? А теперь, пожалуйста, садись. Ин улыбается: Ну, это было не так уж и сложно, правда? — соглашается он, радостно забираясь на сиденье, не сводя глаз с его фигуры, пока тот обходит машину, садится за руль и со вздохом включает двигатель. Рукава его рубашки закатаны, на запястье красуются часы – что-то в этом зрелище притягательное, и Ин не в состоянии сдержаться, нетерпение нарастает по мере того, как проходит время, а Вар молчит. Младший вздыхает. — Столько красноречия, а ты не можешь уделить мне пару слов, — бормочет Ин, всё ещё невнятно произнося слова, наклоняя голову, чтобы посмотреть на него, пока он ведёт машину. — Больно, когда ты не разговариваешь со мной, понимаешь? — признаётся он, и грудь внезапно пронзает тоска, которая, казалось, десятикратно усилилась за последний час. — Больно, когда ты не... ты даже не смотришь на меня. Тишина такая плотная, что Ин готов поклясться, что видит её — слова Вара звучат мягко, словно упрекающе. — Ну, я сейчас за рулём, — возражает он этим раздражающим тоном всезнайки, но Ин не даёт ему высказаться. — Ты же прекрасно понимаешь, что я имел в виду, — шепчет Ин, не в силах отвести от него взгляд. Вар не отвечает, но Ин замечает, как его руки сжимают руль. Взгляд Ина прикован к его профилю, к тому, как сжимаются его челюсти, как нервно дергается его горло, чем дольше Ин смотрит на него. Но тишина затягивается, и вскоре они оказываются прямо напротив жилого комплекса Ина. Где-то в глубине души он задаётся вопросом, откуда Вар знает, где он живёт, но об этом ему ещё предстоит поразмыслить, когда он станет трезвым. Ночь ещё не нова, но Ин не хочет, чтобы она заканчивалась; но Вар просит у него ключ-карту и проводит его внутрь, убедившись, что он благополучно добрался до квартиры, прежде чем повернуться к двери с усталым вздохом. — Отдохни немного… Ин не даёт ему уйти. Он протягивает руку и хватает его за запястье, прежде чем тот успевает вырваться, неуклюже оттаскивая назад, издавая виноватый смешок, когда они спотыкаются. Вар далеко не так пьян – Ин думает, что сегодня вечером не выпил ни капли алкоголя, поэтому он поддерживает их обоих, выдыхая, когда Ин пользуется возможностью обнять его за талию, удерживая на месте. — …Инь, — выдыхает Вар, пытаясь создать между ними дистанцию. Ин не двигается, притягивая его ближе каждый раз, когда тот пытается отступить. — Инь, ты пьян… Они спотыкаются, упираясь в стену позади. Дыхание Ина перехватывает, и, прежде чем он успевает опомниться, он прижимается лбом ко лбу Вара. От этого движения тот вздрагивает, но Вар не пытается его оттолкнуть, глядя ему в глаза, затаив дыхание. Ин не может отвести от него взгляд. Его взгляд, его щеки, его губы — так, так близко. Ин облизывает губы, смутно вспоминая его вкус. Пальцы Вара сжимают его рубашку, и Ин не понимает, хочет ли он оттолкнуть его или приблизить. Как будто он хочет сделать и то, и другое одновременно, словно внутри него два существа борются за его тело. — Ты чертовски харизматичный рассказчик, ты знаешь это? — Ин дышит, мысли несутся вскачь. Вар быстро моргает, сглатывая. — О чём ты говоришь? Ин не колеблется. — Ты. Ты ненадёжен, — отвечает он как ни в чём не бывало, пьяный разум снабжает его бесконечной чередой слов. — Ты то горячий, то холодный. То отстранённый, то смотришь на меня как… как… — Ин сглатывает, не в силах закончить мысль, когда его глаза невыносимо темнеют, отчего по спине пробегают мурашки. — Вот так. — Перестань меня анализировать, — произносит Вар, и его руки слегка надавливают, но это выглядит вяло. Опять же, черт возьми, запутывает. Ин усмехается, цинично смеясь. — Ты разве не хотел, чтобы я задавал вопросы? — жалуется он, и алкоголь в его жилах говорит за него. — Мне нечего тебе ответить… — Лжец, — выдыхает Ин, ткнувшись носом в нос Вара, мгновенно заставляя его нести чушь. Слова Вара замирают в горле, он закрывает глаза от нежного прикосновения. — Ты знаешь. Ты просто не хочешь мне сказать. Вар молчит несколько мгновений, сжимая кулаки на груди Ина, дрожа, упрямо борясь с этим, как будто у него был шанс. — Потому что они тебе не понравятся. Ин снова прижимается к нему, впитывая его несправедливо прекрасные черты. Захватывающие взгляды на долю секунды мелькают на его губах, украдкой, прежде чем снова отважно взглянуть на Ина. — Почему бы тебе не позволить мне решить, правда ли это? Слова звучали тихо, ударяя по лицу Вара от их близости, и мужчина на мгновение прикрыл глаза, словно взял себя в руки, прежде чем одна из его рук нашла лицо Ина, нежно обхватив его щеку. Нежное прикосновение заставило Ина задрожать, он закрыл глаза и прильнул к нему, когда его большой палец коснулся его, словно хотел покорить кожу. Он медленно скользнул по губам, задержался. Ин не смог удержаться и прижался к нему, нежно поцеловал, резко вдохнул, когда Вар прижал сильнее, впиваясь ногтями в его талию. Ин никак не мог представить себе голод в этих глазах, заставивший его наклониться вперед, так близко, что единственное, что удерживало их губы от встречи, – это большой палец Вара, все еще прижатый к ним с собственническим, сдерживаемым желанием. Это горячее прикосновение бурлит у него в животе, вызывая внутри толчки чего-то столь отчаянного, что оно царапает грудь. — …Пожалуйста. Пожалуйста, Вар, — выдыхает Ин, не обращая внимания на то, насколько требовательным он звучит, потому что Вар убирает большой палец, стирая последний барьер, и удерживает Ина на месте, когда тот пытается наклониться. — Прости, — шепчет Вар, нежно касаясь скулы Ина. — Но ты пьян, и это неправильно, — говорит он, находя за собой дверь и выскальзывая из его объятий, снова оставляя Ина одного, задыхающегося от предвкушения. Дверь закрывается с тихим щелчком, но звук гудит у него в ушах. Он резко вздыхает, и комната наклоняется. Следующее, что он осознаёт, это как он бежит в ванную, чтобы выблевать свои кишки.

✧˖°.⊹🧬⊹.°˖✧

Ин определённо сходит с ума. После той ночи Вар начинает быть с ним резок на уроках. Он никогда не переходит границы, но за его словами скрывается более серьёзное намерение, забрасывая его вопросами, на которые Ин отчаянно пытается найти ответы, заставляя его сосредотачиваться сильнее, копать глубже и переделывать задания направо и налево. Он проводит чёткую границу между ними, проводя толстую, непреодолимую грань между учителем и учеником, не желая, чтобы Ин размыл её ещё больше. Это было настолько явным отказом, что Ин мгновенно вернулся к своему обычному состоянию после жуткого похмелья, решив больше никогда не делать ничего подобного. Да, это было чертовски больно, но Ин старался быть хорошим, пусть это и приводило его в ярость. Вар показал ему мир невероятных вещей, позволил Ину сблизиться, изо всех сил старался провести с ним время, только чтобы потом пожалеть об этом, оставив его в затруднительном положении, как он и боялся. Ин не сожалеет о том, что сказал той ночью, но теперь жалеет, что не был осторожнее. Он знает, что перешёл черту, на которую Вар не хотел даже наступать, и чувство вины тяготило его все оставшиеся дни до следующего занятия. Итак, он доработал свой пробный промежуточный тест. Он приложил дополнительные усилия, превратив свой стиль письма в нечто более тёплое, более личное, что, возможно, заслужит ему прощение, даже, если повезёт, зная, как Вар ценит искренние усилия. Он знает, что слова шли от самого сердца, когда он написал «Не расстояние порождает тоску, а осознание читателем того, чего нельзя получить». Было довольно легко писать о тоске, порожденной сдержанностью, о том, как язык выдаёт то, в чём персонажи не признаются, и как слова могли задеть слишком близко в определённых аспектах. Ин знает, что этот тест стал для него личным и напрямую направлен на Вара. Это был его способ дать Вару понять, что он отступает. Ин теперь понимает, что, возможно, совершил ошибку, потому что сегодня, спустя неделю после сдачи, Вар входит в класс быстрыми шагами и швыряет все проверенные работы на стол, прежде чем повернуться к классу. Наступает абсолютная тишина, такая густая, что Ин почти слышит, как по его спине пробегают мурашки. На сдержанный гнев на его лице. Скрытый, в том, как он поводит плечами, но отточенными движениями откидывается назад на стол. Он окидывает взглядом всю комнату, каждое лицо, быстро обходя Ина, словно того и нет. Больно, но беспокойство пересиливает его более простые чувства при виде его и едва заметных теней под глазами. Как будто он достиг своего предела. — Что значит понимать текст? — спрашивает Вар, и голос его властен над всем классом. Никто не отвечает, словно все знают, что Вар не настроен на быструю, спокойную беседу. Что он, похоже, не хочет никаких ответов, хотя и продолжает спрашивать. — Что рассказчик нам недоговаривает? Его вопрос снова повисает в воздухе, а затем наступает тишина. Вар выдыхает, оборачивается и наконец останавливает взгляд на Ине. В его глазах горит огонь, подстрекающий, подстрекающий его ответить на вопросы. И Ин отвечает без колебаний. — Что он ненадёжен. Голос повествования противоречит сам себе, когда… — Неправильно Ответ Вара резок, заставляя несколько голов повернуться. — Хочешь попробовать ещё раз? — насмехается Вар, не отрывая от него взгляда. Сбитый с толку, Ин подавляет свою гордость. — Он скрывает эмоциональную уязвимость, маскируется риторическими… — Это только поверхностный уровень. Ты вообще слышал вопрос? Несколько студентов неловко ёрзают на своих местах; некоторые бросают на него жалостливые взгляды, но Ин не позволяет этому задеть его за живое. В чём бы ни была проблема Вара, Ин не берёт на себя вину. Стиснув челюсти, он понижает голос. — Он злится. Он использует дистанцию ​​и иронию, чтобы избежать близости… — Опять не так, — безжизненно говорит Вар, качая головой. Ин тяжело выдыхает, откидываясь на спинку стула. Он скрещивает руки, копируя позу Вара с открытым вызовом. — Правильного ответа нет, да? — спрашивает он напряжённым голосом, его терпение окончательно на пределе. Вар лишь вздыхает, словно Ин наконец уловил суть. — Смотри, за сколько раз ты догадался, — спокойно отвечает он. Глаз Ина дёргается, язык работает быстрее здравого смысла. — И кто в этом виноват? Резонный вдох прорезает тишину, и раздаётся шёпот, но Ин не обращает на них внимания, а Вар даже не моргает. Он просто смотрит, словно ожидал такого ответа, но Ин не отводит взгляда. Он отказывается быть первым. Карие глаза выглядят столь же прекрасными, сколь и ужасными, словно пытаются стать суровыми, но безуспешно. Наконец, Вар выпрямляется. — Занятие окончено. Его голос прорезается, и наступает мгновение замешательства. Студенты начинают сомневаться, но затем Вар снова повышает голос: Сегодня нет занятий. Приходите за своими эссе и используйте это дополнительное время, чтобы исправить ошибки, на которые я уже указал. Финальная версия должна быть на следующей неделе. С этими словами он уходит, не удостоив ни их, ни Ина больше взгляда, и идёт к своему кабинету, не говоря ни слова. Застыв на месте, Ин наблюдает, как остальные выходят из класса – некоторые неохотно, но он не двигается. Только когда аудитория почти опустела, он всё ещё пытается осознать, что, чёрт возьми, только что произошло. Стиснув грудь, он наконец встаёт и подходит к столу, чтобы взять своё эссе. Сердце колотится, он распахивает его и замирает во второй раз меньше чем за минуту. Красные чернила с визгом растекаются по первой странице, словно решая его судьбу, и желудок сжимается. Ему требуется полсекунды, чтобы прийти в себя, и когда он приходит, в груди его клокочет ярость. Резко выдохнув, он поворачивается к кабинету Вара и врывается без стука, с грохотом захлопывая дверь. Мужчина даже не вздрагивает, наполовину задергивая шторы, словно собираясь уходить. Ин швыряет бумагу на ближайший к нему стол с такой силой, что она разносится эхом. — Неудовлетворительно?! — рявкает Ин. — Ты поставил мне неудовлетворительно?! — восклицает он недоверчиво. Вар не повышает тон, просто поворачивается спиной и спокойно подходит к книжной полке на стене. — В том, что ты сдал, не было ничего академического, — говорит Вар сдержанным голосом, хватая несколько книг с полки и расставляя их с раздражающей точностью. — И это, в конце концов, партитура. — Я сделал всё, чему ты меня научил! — резко говорит Ин, яростно указывая на бумагу, разбросанную на журнальном столике. — Где я вообще ошибся? Всё безупречно! Я следовал подсказке, как и ты… — Нет, ты спрогнозировал! — резко оборачивается Вар, голос наконец повышается, когда его контроль рушится. — Ты позволил эмоциям взять верх над тем, что должно было быть анализом. — И разве ты не просил меня писать осознанно? Я так и сделал! — его голос дрожит, но чем больше он говорит, тем яснее Ин понимает, что он совсем не злится из-за этого дурацкого эссе. Как и Вар, потому что мужчина выходит вперёд, дыша тяжелее, и это зрелище настолько чуждо Ину, что ему невольно хочется увидеть, как он лопнет. Потому что маска сползает с каждой секундой, и Ин видит, как она разваливается. — Ты превратил научную работу в признание, — рычит Вар, кипя от злости. — Ты правда думал, что я не пойму? Ин усмехается, горько смеясь. — Ну и что — ты подвёл меня, потому что я заставил тебя чувствовать себя некомфортно?! — Я подвёл тебя, потому что ты написал фантазию, а не диссертацию! — кричит он, и это словно плотина наконец прорывается. Вар дрожит, тяжело дышит, словно это отнимает у него всё. Ин резко выдыхает, чувствуя, что достиг предела, точки невозврата, не в силах осознать, насколько всё это глупо. — Боже! Ты не можешь просто…! — Что?! Дать тебе заслуженную оценку? — резко отвечает Вар, глаза его горят. — Я твой учитель, Ин! — говорит он, словно это одновременно предупреждение и спасательный круг — единственное, что сейчас удерживает его на земле. Я твой учитель. Я твой учитель. Слова обрушиваются на него, словно холодная волна, и одновременно рассеивают помехи между ними. Вар тяжело дышит, глаза широко раскрыты, голос надломлен. Его острые углы наконец-то распрямляются, позволяя Ину увидеть то, что скрывается внутри, размораживая его конечности и разжигая инерцию, зревшую внутри с того момента, как они увидели друг друга. Ин движется, решительно направляясь к нему, и Вар вздрагивает с каждым шагом. — Ты понял? — Вар хрипит: Я твой чёртов учитель… Ин сжимает их губы, проглатывая остаток слов. Сила этого удара заставляет их споткнуться – рука Вара взмывает в воздух и упирается в стол позади него, но всё остальное тело тает. Мгновенно. Всё его сопротивление, весь его контроль испаряются, и Ин настойчиво прижимается к нему, сжимая кулаки на рубашке Вара. Плечи Ина дрожат, когда он выдыхает в поцелуй, медленно и болезненно, а затем едва заметно отстраняется. Их губы размыкаются с мягким, влажным звуком. После этого наступает полная тишина, если не считать прерывистого дыхания, разделяемого их лицами. Время не замедляется, а, напротив, останавливается вокруг них, успокаивая в воздухе даже невидимые глазу пылинки. Всё, что движется, – это крупинки золота, разбросанные по этим кофейным шарикам, наконец-то беззащитные. — Кого ты, чёрт возьми, пытаешься убедить? — дрожит Ин, утопая в карих глазах, изливающихся неудержимым желанием. Наступает пауза, в которой, кажется, ни один из них не дышит. Медленная секунда тянется, а затем лопается. С одним дрожащим вздохом мир снова начинает вращаться на полной скорости. Спина Ина упирается в книжную стену позади, и его губы поглощает жаркий, жаждущий рот. У младшего нет ни единого шанса против него, он мгновенно податливо раскрывается, отдаётся ему на полную, слизывает его желание и притягивает всё ближе и ближе, и, чёрт возьми, Ин тает на нём. Сплетённые языки отчаянно борются за вкус, а руки — сильные, идеальные руки — впиваются ему в талию, сплетая их тела на бесконечных книжных полках, которые энергично трясутся, когда Вар вгрызается в них, толкая его к себе силой своих толчков. Это безумие. От всей этой похотливости у Ина пробегают мурашки по спине и наслаждение скапливается где-то внизу живота, превращая его в отчаянный клубок тихих, хриплых стонов и рук, которые ищут опору везде, где только могут. Его пальцы запутываются в диких прядях волос и царапают широкую спину, поспешно толкая его греховные, опытные бедра к его собственным сильнее, быстрее, сжимая его задницу для большего. Восхитительное давление, горячий, твердый член, натягивающий эти штаны, заставляют Ина разорвать поцелуй и запрокинуть голову назад с резким вздохом, но Вар не останавливается, наклоняясь вперед, чтобы насиловать его шею, высасывая каждый сантиметр кожи, доступный ему, увеличивая дикий ритм их бедер. И его стоны. Черт, его стоны не от мира сего: низкие, хриплые, полные отчаяния, словно ему все мало, словно этого никогда не будет достаточно. Ловкие пальцы поспешно расстегивают их штаны, и между ними становится меньше слоёв, но времени на что-то ещё нет, нет времени тратить на раздевание, потому что удовольствие нарастает, нарастает и нарастает, создавая какофонию прерывистых стонов и глухих звуков, сопровождаемую несколькими книгами, которые бесполезно падают к их ногам. Неописуемо, как они взлетают, когда Ин снова находит эти карие глаза. Взрываясь, распахнутый и почти чёрный от желания, Вар смотрит прямо ему в душу и отдаётся ему, доводя его до изнеможения раз, другой, третий, пока это не выбивает из Ина стон, и горячее, белое наслаждение полностью не ослепляет его. Вар издаёт громкий стон, энергично толкаясь об него ещё несколько раз, прежде чем он окончательно замирает. Спрятав лицо в шее Ина, он сжимает их тела до невозможности крепко, их тела дрожат друг о друга, он резко и медленно поднимает их кайф, пока они не останавливаются. Его стоны становятся всего лишь хрипами, и звук настолько восхитителен, что он подавляет последующий оргазм, превращая их в сверхчувствительность. Это словно пробуждение от лихорадочного сна, в тот момент, когда всё напряжение покидает их тела. Рука Вара на его талии ослабевает, как и хватка на одной из полок рядом с головой Ина. Ногти Ина больше не впиваются в спину, и пальцы мягко скользят по мятой ткани, влажной от пота. Глядя на раздувшиеся, идеальные кофейные шарики, Ин чувствует, как ему становится ещё труднее дышать, он отчаянно вцепляется в него, не желая отстраняться, опустошённый одной лишь мыслью о том, чтобы отстраниться. Но Вар наконец слушает, читает между его невысказанных строк и прижимается лбами друг к другу, нежно прижимаясь носом к носу Ина. В этих глазах твёрдость – глаза, которые, кажется, наконец устали убегать. Ещё одно лёгкое прикосновение, и Вар вздыхает в губы Ина, оставляя на них лёгкий поцелуй. — Я всё равно не поменяю твою оценку, — выдохнул Вар, измученный. Ин растерянно моргнул, но вскоре с его губ вырвался смешок, клокочущий внутри так быстро, что его невозможно сдержать. Его плечи дрожали, и Вар обнимал его за талию, когда он упал на него, положив голову ему на плечо. — Мне всё равно, — бормочет Ин и уткнулся носом ему в шею, осмеливаясь поцеловать родинку, которую нашёл там. Вар обнял его, совершенно поникший, словно уставший от долгого сдерживания. Затем он касается губами виска Ина: Я тоже не собираюсь выбирать себе любимчиков, — бормочет он, оставляя нежный поцелуй. Ин бросает на него яростный взгляд, прежде чем подтолкнуть к дивану. — Лучше бы тебе, чёрт возьми, не делать этого.

✧˖°.⊹📖🔬⊹.°˖✧

Говорят, когда плотину прорывает, ничто не может её остановить, но Ин и Вар выбрали самый неподходящий момент, чтобы прорвать её. Кажется, после той ночи они не могут держаться друг от друга подальше, но им это было необходимо. Потому что, даже если промежуточные экзамены пройдут, последний семестр Ина ещё не закончился, и он всё ещё хочет выпуститься целым и невредимым. Ин всё ещё переживает за учёбу, но, честно говоря, не может дождаться, когда всё это закончится. Напряжение и возбуждение растут в геометрической прогрессии с каждым днём. Каждый день им приходится смотреть друг на друга и сдерживаться, ведь драгоценное время Вара постоянно отнимают измученные студенты, которые хотят преуспеть. Он бросает на него извиняющиеся взгляды каждый раз, когда Ин смотрит на студентов, уже выстроившихся в очередь к его кабинету, скрывая очевидную тоску в глазах. Даже если Ин знает, что эти взгляды украдкой всё равно предназначены для него, каждый из них поднимает его раздражение на новый уровень: обещание в этих карих глазах горит, ухмылка на губах дразнит, и теперь он ещё более неотразим, когда он знает, что с ним станет под ними. Это, и ещё то, что Вар не лгал, когда сказал, что не будет с ним снисходителен. Но Ин смирился – он убьёт Вара, если тот посмеет сбавить темп только потому, что их отношения изменились. И Ин старается вести себя хорошо. Увы, он всего лишь человек. Поэтому им удаётся выкроить несколько – очень рискованных – украденных моментов здесь и там. Ин, безусловно, примерный ученик, но это не значит, что он не хочет воспользоваться возможностью узнать слабости этого человека, чтобы немного поиграть с его рассудком. Это расплата за то, что Ин так много пережил, думает он, и однажды, пританцовывая в классе в определённом предмете, специально подобранном для сегодняшнего дня. Чокер приятно висит на его шее, и на этот раз он дополнил его ещё одним коротким ожерельем и кулоном, который красиво покачивается при каждом шаге. Если бы Ин знал, что этого достаточно, чтобы Вар забыл о осторожности, он бы, вероятно, сделал это гораздо раньше. Потому что мужчина уже сидел за партой, когда Ин садился перед ним, и его взгляд мгновенно нашёл его, прежде чем скользнул по колье. Ин чувствует себя победителем, наблюдая за едва заметной переменой в себе – Вар замирает, перелистывая страницу, и заметно успокаивается, прежде чем натыкается на тяжёлый взгляд Ина. Младший невинно прислоняется к парте, слегка наклонив голову, опираясь на руку. Он даже пошёл ещё дальше и выбрал эту особенную рубашку, которая хорошо выделяет ключицы; тёмно-бордовый цвет, он знает, отлично дополняет его кожу. Слегка заправленная в кремовые брюки, Ин понимает, что создал образ, перед которым трудно устоять. Честно говоря, Ин просто хотел немного пощекотать ему нервы, раз уж они перешли эту черту. Он гадал, как отреагирует Вар, надеялся получить хоть какую-то реакцию, просто чтобы хотя бы выйти из класса сегодня на другой ноте. Менее нервным. Чуть более желанным. Ин не ожидал, что Вар отпустит учеников сразу после урока, а лишь грубо потащит его в свой кабинет, когда класс наконец опустеет. Теперь Ин оказывается прижатым к столу, подавляя стоны и глубоко засовывая язык в рот, и издаёт стон, когда Вар прикусывает его нижнюю губу и тянет, прерывая поцелуй с тяжёлым вздохом. — Ты хочешь меня убить? — Вар тяжело вздрагивает, обхватив шею Ина рукой, чувствуя бархатную ткань, пальцы, запутавшиеся в цепи. Ин сглатывает, когда Вар пробует потянуть, чувствуя, как его член напрягается, прижимаясь к тугому члену Вара. — Не понимаю, что ты имеешь в виду, — говорит Ин, задыхаясь, огонь разливается по его животу, становясь сильнее, когда глаза Вара темнеют. — Оу правда? — Вар наклоняет голову и снова тянет ошейник, туго затягивая его. Спина Ина выгибается, словно по команде, вырывая из него вздох. Вар ухмыляется ему в щеку: Кажется, да, Анан, — выдыхает он, и Ин сдерживает очередной стон при звуке своего имени. Он вспоминает, как Вар произнёс его в первый раз — прерывистый хрип прямо ему в ухо, и Ин тут же кончил, так сильно, что мысли кружились ещё долгие минуты. Сейчас всё не так уж и иначе: от одного короткого слова и его неустанных поцелуев он начинает истекать кровью буквально через несколько секунд, чувствуя, как Вар становится твёрже, чем сильнее они трутся друг о друга. Боже, Ин действительно, действительно хочет, чтобы Вар его трахнул. Но это ещё одна вещь, с которой они оба согласились не торопиться. Ин не возражал, когда мужчина попросил его подождать. Знал, что в конце концов это того стоит. Но это не значит, что он не утолит свою жажду другими способами. Вар сосет его обнажённую кожу, и это давление восхитительно, но Ин обнаруживает, что хочет большего. Нуждается в большем. Ин хочет получить всё, попробовать его на вкус, довести до безумия, как он делает с Ином. Глубоко целуя его, он толкается вперёд, приподнимается со стола Вара и прижимается к нему, наслаждаясь поцелуем несколько мгновений, прежде чем отстраниться, с тяжело вздымающейся грудью. Заглядывая ему в глаза, он улыбается, видя его, уже оттраханного, с комком раскрасневшейся кожи и растрепанными волосами. — Я хочу отсосать тебе, — дерзко признаётся Ин, чувствуя, как течёт от одной только мысли об этом – Вар отвечает расширенными зрачками, тело мучительно изгибается к нему, словно он жаждет этого, пряча лицо на шее Ина с тихим, хриплым стоном, словно нет ничего в мире, чего бы он хотел сильнее. — Ты хочешь убить меня, — выдыхает Вар, облизывая его шею, податливо сгибаясь, когда Ин толкает его назад, обходит стол и опрокидывает на стул. Мужчина с благоговением смотрит на него, и Ин уже слишком увлекается этим зрелищем. Широкое офисное кресло предоставляет им обоим достаточно места, но Ин не задерживается у него на коленях надолго, хотя мысль о том, чтобы сесть на него на Вара, вызывает у него жар. Блять, он позволил бы Вару сделать с ним что угодно и где угодно, и это доводит чувства Ина до предела, чем больше он себе позволяет, позволяя Вару ещё несколько раз прижаться их бёдрами, прежде чем отстраниться. — Перестань меня отвлекать, — упрекает Ин, проглатывая ухмылку Вара, прежде чем начать целовать его шею, облизывая кусочек кожи, выглядывающий из-под рубашки, мечтая просто сорвать его. Ин не тратит больше времени, уже отчаявшись — он продолжает спускаться, пока не оказывается на коленях между ног. Высота стула открывает идеальный вид на выпуклость в его брюках, напрягающуюся, пульсирующую только для Ина. Встретившись взглядами, Ин быстро расправляет его штаны и тянет, ровно настолько, чтобы освободить твёрдый, ноющий член, уже облизывающий кончик, отчего у Ина слюнки текут при виде его. Не в силах сдержать тяжёлый вздох, он снова смотрит на него и понимает, какое видение перед ним. С покрасневшей кожей, опухшими губами и прерывистым дыханием Ин берёт Вара в руку и делает несколько нажатий, проводя большим пальцем по щели. Выходит ещё больше предэякулята, и Вара запрокидывает голову, подпрыгивая вверх. — Чёрт! — выдыхает Ин и ныряет, засасывая головку в рот и жадно слизывая её. Рука Вара летит к волосам, пальцы отчаянно в них запутываются, когда Ин снова начинает сосать. Вар задыхается, но издаёт тихий стон, пытаясь не двигаться, когда младший начинает медленно покачивать головой. Ин не может удержаться, обхватив себя ладонью через штаны, не в силах постичь, насколько его возбуждает одна лишь тяжесть его тела на языке. Его тепло, его запах, его вкус. Всё, всё так хорошо, Ин не в силах сдержаться, голова двигается вверх-вниз, время от времени останавливаясь, чтобы лизнуть щелку, наслаждаясь солёным вкусом и тем, как всё его тело дрожит во власти его языка. Он сжимает губы, наслаждаясь своими звуками, всё более отчаянно, бёдра слегка приподнимаются, когда он не может сдержаться, другая рука крепко сжимает край стола. Ин в бреду, рука поспешно скользит в штаны, чтобы погладить себя, его ноющий член пульсирует, опасно близко к разрядке, чем больше он сосёт его, увеличивая темп с каждой секундой, подбадриваемый тем, как учащается дыхание Вара и как его пальцы сжимают его волосы. В этот момент стук в дверь заставляет их обоих вздрогнуть. Они замирают, и Ин отпускает, тяжело дыша, и шокированно смотрит на него. — Кхун Ратсамират? Вы ещё здесь? — раздаётся голос с другой стороны, и, к большому ужасу Ина, следует звук открывающейся двери. Они не заперли её. Чёрт, они не заперли её. Сердце Ина колотится в груди, но он остаётся на месте, невероятно благодарный Вару за то, что у него есть стол-тумба, полностью скрывающий его. К счастью, Ин скрыт от посторонних глаз, но тот входит, и Ин видит, как Вар с непостижимой скоростью приходит в себя. — …Да? — отвечает он, и эта серьёзная шутка в его тоне кажется ему знакомой, хотя теперь Ин узнаёт подтекст раздражения. — Что вам нужно, мистер Джирапат? — спрашивает он, спокойно прислонившись к столу, словно не корчился от удовольствия всего несколько мгновений назад. Он отодвигает стул, чтобы скрыть нижнюю часть тела, хотя тот, кто вошел, звучит слишком далеко от стола, чтобы что-либо заметить. Это движение приближает лицо Ина к его обнажённому паху – дыхание перехватывает, он замирает, не смея пошевелиться ни на дюйм. Однако сердцебиение не замедляется, и адреналин пронзает всё тело, как только он делает вдох и видит, как член Вара дёргается, всё ещё истекая смазкой, болезненно твёрдый. — Я забыл взять книгу, о которой вы мне рассказывали… — говорит студент, и Ин смутно узнаёт его голос. — Я просто решил забрать её, пока вы не ушли. Ин прерывисто вздыхает, и Вар снова пульсирует – это зрелище манит его, и, вопреки здравому смыслу, он снова скользит по нему пальцами, наклоняясь и оставляя на кончике лёгкую ласку, словно котёнок лизнул. Вар прочищает горло: П-правильно, — он напрягается, прикрывая рукой нижнюю часть лица и кивая, но не вырывается из хватки Ина, лишь сжимая пальцы на коленях. — Вон там, на книжной полке, если можешь… — продолжает он, останавливаясь и указывая на полки. — О, ладно. Ин прикусывает губу. Ситуация возбуждает его сильнее, чем следовало бы, и он становится смелее, чтобы снова наклониться и втянуть головку, жадно и бесшумно облизывая языком. Бёдра Вара покачиваются, но он скрывает это, словно устраиваясь на стуле, пока студент подходит к другой стороне и начинает искать эту чёртову книгу, не торопясь с их сладким трахе. Однако Ин не останавливается, ничуть не смущается, его рука возвращается к члену, чтобы найти хоть какое-то облегчение, и он начинает медленно покачивать головой вверх-вниз, стараясь не издавать ни звука. Вар выдыхает, дрожащими пальцами пробираясь сквозь волосы Ина. — Это в дальнем конце, — говорит он, и невероятно спокойно. — А… дайте-ка подумать, — бормочет студент, продолжая искать. Ин сжимает губы и глотает глубже. Рука Вара хлопает по столу, пугая человека на другом конце комнаты. Вар прочищает горло: Третья полка слева, — говорит он слегка напряжённым голосом, в котором сквозит нетерпение. — А-а, точно, вот оно, — говорит ученик, тихо бормоча извинения, которые Ин не хочет слушать. Вар, похоже, на одной волне с ним, он как можно вежливее провожает ученика, хотя настойчивость в его тоне выдаёт его раздражение. Ученик не задерживается, просто бормочет прощание и быстро выходит из комнаты, закрыв за собой дверь и снова оставляя их одних. Вар резко выдыхает, руки скользят в волосы, цепляясь за пряди, и наконец позволяет бёдрам двигаться, отчаянно, резко вбивая их в рот Ина. — Блядь, ты маленький… — стонет он, но не прекращает толкаться, и голос его звучит так же отчаянно, как и его вид, запрокидывая голову назад, отдавшись удовольствию. Ин никогда в жизни не был так возбуждён; он позволяет Вару трахать свой рот и жадно двигается сам, приближая друг друга к пику всё быстрее и быстрее, подпитываемый чистым адреналином. Тихонько застонав, Ин дрожит, оргазм накатывает на него дикими волнами, непрекращающимися, заставляя его стонать вокруг Вара. Вибрации доводят его до предела, и, сдавленно стиснув зубы, он кончает в рот Ина. Тяжело дыша, Ин выдаивает его досуха, поглаживая себя до полного изнеможения, дрожа от холода, вынимая член, с трудом сглатывая, прижимаясь лбом к бедру Вара. Ему требуется некоторое время, чтобы опуститься, но вскоре пальцы начинают успокаивать его, перебирая волосы. Прикосновение заставляет его поднять взгляд, и Ин смотрит на него с колен, смертельно уставший, совершенно измученный. — Это было… — выдыхает он, всё ещё не оправившись от услышанного; Вар нежно проводит большим пальцем по его щеке, прежде чем поднять его голову и нежно взять его за подбородок. — Безрассудно» — отвечает Вар, но мягкость в глазах выдаёт его слова. Это, и то, как он притягивает его к себе, наклоняясь, чтобы сомкнуть их губы. Ин не может сдержать улыбку, которая охватывает его, ту, которая заставляет Вара тоже ухмыльнуться, пока они оба не начинают тихо смеяться над абсурдностью происходящего. Вар смотрит на него с такой нежностью, что Ин не знает, как сдержать бешеное сердце. — Иди сюда, — шепчет он, поднимая Ина и удобно усаживая его к себе на колени, крепко прижимая к себе. Он обнимает его за талию, его руки вырисовывают мягкие узоры, он наклоняется и трётся носом о нос Ина. Ин понял, что каждая их встреча заканчивается именно так. Потребностью в заботе после расставания — потребностью в другой близости. Можно с уверенностью сказать, что никто никогда не заставлял Ина чувствовать себя таким обожаемым. Ему немного больно в груди, но Вар всегда целует его лучше. — Нам придётся быть осторожнее, — бормочет Вар ему в губы, успокаивающе проводя рукой вверх и вниз по спине. Ин вздыхает: Знаю, — признаётся он, уткнувшись носом ему в шею. Он улыбается, не в силах сдержаться. — Но тебе понравилось. Не знал, что ты можешь быть таким извращенцем, — дразнит он, вскрикивая, когда его щипают за бок. — Не надо… — предупреждает Вар, смущённо. Ин хихикает, целуя Вара, двигаясь к его губам, нежно целуя их несколько раз, обвивая руками его шею. — Ничего, мне тоже понравилось, — успокаивает Ин, проводя пальцем по нежной коже лица, пристально глядя в карие, идеальные глаза. Глаза загораются, когда на его красивых губах появляется медленная улыбка, заставляя Ина одарить его новой чередой поцелуев, которые он не собирается прекращать. Не скоро.

✧˖°.⊹🧬ᝰ🖋️⊹.°˖✧

Наконец, последняя неделя последнего семестра Ина. Он так напрягся, что буквально дрожит от страха, когда, тяжело дыша, выходит с последнего экзамена. Последние несколько недель были чертовски напряжёнными, но Ин наконец-то с этим покончил, с облегчением вздыхая от перспективы ни о чём больше не беспокоиться хотя бы до следующего месяца. Церемония только на следующей неделе, но мысли уже кружатся, не терпится надеть мантию и получить свой грёбаный диплом. Просто чтобы наконец почувствовать себя спокойно и праздновать каждую минуту. Желательно на кровати. Желательно с Варом. Или, по крайней мере, на это надеялся Ин, если правильно понял между строк, когда Вар прошептала ему в губы, что им придётся ещё немного потерпеть. Завтра после восьми, сказал он, целуя его на прощание в последний раз. Приходи, я буду здесь. У них не было ни минуты, чтобы перевести дух больше месяца. Ин хотел, чтобы всё было хорошо, слишком беспокоился об учёбе, а Вар твёрдо стоял на своём, чтобы они были осторожнее после того раза, когда их чуть не поймали. Они не встречались вне школы и ещё не ходили друг к другу в гости, если не считать той пьяной ночи. Ин понимает, почему Вар так осторожен – знает, что лучше всего, если они воздержатся от всего, пока не смогут быть вместе по-настоящему. Он ценит серьёзность Вара, он чувствует себя непринуждённо, зная, что они наконец-то на одной волне. Даже если они толком не поговорили о том, чего хотят друг от друга, Ин теперь умеет читать между строк. Он учился у лучших. Поэтому он не может винить своё сердце в заикании, в дрожи в грудной клетке, пока идёт к знакомому зданию и поднимается по лестнице, чувствуя себя легче, чем когда-либо за всю свою жизнь. Вход, поиск комнаты и проникновение внутрь происходят как в тумане – Ин обнаруживает, что она блаженно пуста, без учеников, настолько зловещая тишина, что воздух кажется густым, когда он пересекает просторную комнату, не отрывая взгляда от двери по ту сторону – единственного, что сейчас давало лучик света, исходящий из её приоткрытого края. Затаив дыхание, он толкает её. Вар поворачивается к нему, стоящему у своей драгоценной книжной стены – эти полки словно его щит, он всегда тянется к ним, ищет утешения и находит в них спокойствие, когда он больше всего встревожен. Шторы уже задернуты, и Ин знает, что Вар ждал его; карие глаза смягчаются от облегчения, когда он видит, как он входит. Ин прислоняется к двери, и она закрывается, его взгляд устремлён на мягкий силуэт Вара, обласканный тусклым светом. Пальцы Ина слепо нащупывают замок, и тихий щелчок раздаётся эхом между ними, затмевая взгляд Вара. Медленными шагами он подходит к Вару, который в ожидании прислонился к столу. С ума сойти, как сильно Ин хочет его, но никогда не может насытиться. И всё же он чувствует себя спокойнее, чем когда-либо за много лет, приближаясь к нему и наконец держа в ладонях это прекрасное лицо. Прижавшись к нему один раз, он улыбается, когда Вар наклоняется, чтобы поцеловать его, словно тоже ждал этого достаточно долго. Это пробуждает внутри тепло, когда ему так беззастенчиво говорят, что по нему скучали, его хотели, жаждали так же сильно. Поцелуй становится всё более интенсивным, и Ин настойчиво прижимается к нему, облизывая его рот, тихо стонет, когда мужчина обнимает его и притягивает к себе, слепо подталкивая к дивану. Ин толкает его в грудь, и Вар падает на него; его возбуждение резко возрастает от того, что он уже сотворил с ним: с выпученными глазами, раскрасневшимися щёками и искусанными губами. Он больше не тратит времени, забирается к нему на колени и глотает его стон ртом, глубоко проникая языком, содрогаясь, когда Вар делает то же самое, руки цепляются, чтобы притянуть его как можно ближе, сливаясь до невозможности. Они целуются и целуются долгие, восхитительные минуты, едва хватая воздух, считая это совершенно неважным. Руки блуждают повсюду, и Ин балует их, позволяя им чувствовать себя, сколько душе угодно – позволяет Вару исследовать себя с ног до головы, желая, чтобы его нежные прикосновения оставили на нём свой след, чтобы Ин никогда, никогда не забыл об этом. Жар начинает кипеть, сжимая живот и придавая движениям настойчивость, но когда он прижимается к нему, Вар с шипением прерывает поцелуй, дрожащими пальцами впиваясь в его ягодицы. Вар вздрагивает, но не отходит далеко. — Инь… — выдыхает он, глядя вверх, словно Ин повесил для него звезды. — Я хочу отвезти тебя домой, — говорит он, словно отголосок слов, сказанных им недавно, за пределами клуба. — Мой, — уточняет он затем с очаровательной улыбкой. Сердце Ина замирает, потому что подразумеваемый новый смысл слишком тяжел для того, чтобы он неправильно понял. Он опускает руки вниз, пока они не ложатся ему на грудь, чувствуя ровное биение сердца. Ин игриво улыбается, эмоции слишком переполняют его. — Да?… Кажется, это серьёзно, — бормочет Ин в губы Вара, мягко касаясь их, внезапная нервозность охватывает его так крепко. Честные слова звучат легко, словно он пробует почву, но карие глаза Вара не дрогнули. Ни капли. Они смотрят на него с чем-то вроде преданности, почти тоскующей, словно он целую вечность ждал, чтобы сделать ему предложение. Это его разбивает вдребезги, желание истекает из его взгляда, но Вар возвращает Ину целостность, нежно обнимая его лицо и успокаивая. — Я не могу по-настоящему пригласить тебя на свидание, пока ты не закончишь учёбу, — говорит он, другой рукой склеивая их тела, когда они опускаются на диван. Ин охотно соглашается, совершенно не в силах ему противиться. — Но я не хочу переставать ощущать тебя… — признаётся Вар, вздыхая, прежде чем оставить на его губах нежный, томительный поцелуй. — Надеюсь, ты знаешь, что я настроен к тебе серьёзно. И я не хочу останавливаться. Ин не может оторвать от него взгляда, сердце колотится о грудную клетку от того, как эти пальцы ласкают кожу его щёк. С благоговением, словно он перелистывает страницы Ина, словно это одна из тех книг, которые он так любит. — Тогда не надо, — отвечает Ин, крепче обнимая его за шею и медленно, нежно уткнувшись носом. Он пристально смотрит ему в глаза, и в его голосе нет ни капли сомнения. — Отвези меня домой.

✧˖°.⊹ᝰ🖋️🔬⊹.°˖✧

Вар разгорается в тот момент, когда они оказываются за закрытыми дверями — словно безопасность дома открывает внутреннюю истину, мучительно зримую. Он прижимает его к своей кровати, окутывая Ина своим чертовски восхитительным ароматом, и он настолько затягивает, что хочется захлебнуться им, им и его ловким ртом, оставляя повсюду следы языком, раскрывая кожу Инь кусочек за кусочком, словно это сокровище, и целуя каждый найденный драгоценный камень. Ни один любовник не заставлял Ина чувствовать себя таким обожаемым, таким желанным, поэтому он не остается, не сдерживает собственного отчаяния, оставляя признания в любви на идеальной, медовой коже Вара, блестящей от пота, чем больше они двигаются, чем больше слоёв обнажается. Покорный его прикосновениям, Ин послушно ложится, раздвигает ноги и заключает Вара между ними, выгибая спину в эйфории от его прикосновений, умело лаская его, его рука кружит вокруг него, словно знает каждую его частичку, нажимает на все нужные кнопки и доводит его до изнеможения каждый раз, когда он замедляется, когда эти скользкие пальцы находят каждое идеальное место внутри него. Вар вводит три пальца и царапает его сладкую точку, вырывая очередной бездыханный стон – слёзы, скапливающиеся на глазах, безмолвно умоляют его, потому что Ин больше не знает, как складывать слова, кроме его имени, которое он выдыхает и отчаянно скулит между жадными вдохами. Но Ину не нужны слова, потому что Вар и так его читает, прижимая к бёдрам и выстраиваясь в линию. Его движения резки и отчаянны, но прикосновения мучительно нежные, даже во власти желания, наслаждение разливается по всем его прекрасным чертам, чем больше он входит в него, его глаза не покидают Ина, словно жаждущий увидеть, как Ин раскрывается, запрокидывая голову и невыносимо выгибаясь под его тугим давлением. — Чёрт, ты так прекрасен, — выдыхает Вар, медленно двигаясь внутрь и наружу, заставляя Ина привыкать к ощущению его, такого восхитительно толстого, скользящего по его стенкам, увеличивая импульс с каждым пульсирующим толчком. — Блядь. Захватывающий, — хрипло бормочет он, двигаясь, словно Ин — эликсир, которым он не может насытиться. — Так долго хотел тебя. Слишком долго, — стонет он, подчёркивая свои слова греховным танцем бёдер. Ин открывает рот в беззвучных стонах, не в силах отвести от него взгляд, и эти глаза, которые приказывают ему остаться, наполняются слезами, чем быстрее Вар движется, толкая его вверх по матрасу с каждым толчком своих бедер, наклоняя их вверх в поисках нужного места, содрогаясь, когда находит его, и Ин издает резкий стон, сжимаясь вокруг него. — Здесь! — кричит он, зажмуривая глаза, когда Вар замирает, упираясь в его простату. — Да? — стонет Вар, и Ин чувствует, как он ухмыляется ему в шею, снова толкая бедра вверх. — Вар! — Он задыхается, руки цепляются, чтобы удержать его, и звук его имени вырывается на свободу. Вар задает бешеный темп, выбивая из него дыхание — Ин задыхается, сдавленные стоны вырываются из его горла силой толчков, впивающихся в него так, будто завтра не наступит. Ему всё равно, что его там нет, потому что Ин впивается пальцами ему в спину, сжимает его идеальные бёдра и сжимает задницу, настойчиво умоляя Вара дать ему быстрее, сильнее, глубже. Вар стонет, почти задыхаясь, от жёсткого толчка. — Анан, — выдыхает он, произнося имя настолько мучительно интимное, что оно пронзает сердце Ина молниями. — Чёрт, повтори ещё раз. Вар резко вдыхает, сильнее прижимая к нему бёдра. — Нан, — стонет он, низко, гортанно. — Нан, Нан, Нан. «Да», — тихо скулит Ин, поощряя его толчки. — Да, да, да, — выдыхает он, отвечая на каждый тихий зов своего имени — звук прямо с небес, капающий, как мёд для его ушей, приближая его всё ближе и ближе к этим золотым вратам. Его толчки и рука, быстро качающая его, когда эти бёдра спотыкаются. Стоны, которые становятся безумными, становясь всё громче по мере того, как Вар приближается к своему пику. — Н-нан, — скулит он, настолько потерянный, что одного этого звука достаточно, чтобы толкнуть Ина на край, крепко сжимая его вокруг себя и неконтролируемо извергая громкий, надрывный стон. Ритм Вара становится отчаянным, хриплые стоны невозможно сдержать, пока он гонится за освобождением, заикаясь, когда наконец находит его, полностью замирая напротив него, сперма наполняет его изнутри, наполняет его до отказа, посылая толчки сверхчувствительности, пока они оба пребывают в состоянии кайфа всё дольше, медленнее, пока не исчерпают себя полностью.

✧˖°.⊹📖ᝰ🔬⊹.°˖✧

Послевкусие приходит с мягким утренним светом, когда Ин открывает глаза, и открывшееся ему зрелище заставляет его задуматься, не попал ли он на небеса. Вар обнажён, как и Ин, и простыни частично прикрывают их тела. Он уже полностью проснулся – лицо спокойно и расслабленно, взгляд скользит по потрёпанным страницам небольшой книги. Карие глаза невероятно смягчены, как и линии его тела, раскинувшегося на кровати, словно картина, удобно подложив голову под руку, пока он мирно читает. Солнечный свет проникает сквозь них, фильтруется, мягко освещая их под определёнными углами, делая Вара похожим на ангела, которого Ин по своей прихоти вернул на землю. Ин не знает, как долго он смотрит, но его руки больше не могут держаться сами собой, он тянется и проводит по коже под глазами, всё ещё настолько погружённый в книгу, что это заставляет его вздрогнуть. Младший тихо смеётся, почти не меняя удобного положения. — Ты смотришь на свои книги, словно влюблён в них, — бормочет он хриплым и болезненным голосом. Вар улыбается, берёт руку Ина и благоговейно целует её, уткнувшись носом в его запястье. Сердце Ина щемит от боли, он думает, не ожил ли этот человек и не вырвался ли из рук одной из этих книг — совершенно, сокрушительно идеальный. — На всё, что я люблю, есть своя книга, — говорит Вар, убирая книгу и придвигаясь ближе, обнимая Ина, нежно целуя его губы, вызывая у него тихий, опустошённый смешок. — У тебя есть для меня? — спрашивает Ин, обнимая его за плечи и улыбаясь в бесконечную череду поцелуев. Вар прижимается к нему и качает головой. — Нет, — выдыхает он ему в губы. — Сотни книг могли бы попытаться описать тебя, и ни одна из них даже близко не подойдёт. У Ина всё внутри замирает, и это несправедливо, как сильно его трогает это нежное признание. Оно грозит взорваться от счастья, так глупо, так по-детски, но Ин не может заставить себя этим волноваться. — Ни одна? — всё равно спрашивает он, потому что не может насытиться тем, насколько влюбленным он звучит. Вар тихо мычит. — Во вселенной просто не хватает слов.

✧˖°.⊹ [missing scene] ⊹.°˖✧

Бонз находит Вара, прижавшегося головой к обеденному столу, вцепившегося руками в волосы в полном отчаянии. Вар слышит его вздох и почти, почти слышит, как тот качает головой. — Этот мальчишка, должно быть, тот ещё задира, — говорит его друг, заставляя Вара повернуть голову, чтобы посмотреть на него, не поднимаясь. Бонз сочувственно морщится. — Что он натворил? Ты просто кошмар, чувак. Вар хрипит, пытаясь выдавить из себя голос. Он всё ещё не может поверить. — Он учится у меня, — хрипит он, и у него сжимается живот, когда глаза друга расширяются. Он снова бьёт лицом о твёрдую деревянную доску, ударяя его одновременно со словами: Он. Мой. Студент, — кричит он приглушённо, но не менее опустошённо. — Чёрт, — шокированно говорит Бонз, пытаясь сдержать смех. — К-как, как это случилось? Ты же говорил, что он лабораторная крыса! — н начинает смеяться, даже пытаясь нежно похлопать его по плечу. — Как он вообще оказался в твоём классе?! — Потому что, чёрт возьми, мне так везёт, понятно? — отвечает Вар, сердито глядя на друга, который не может перестать смеяться над его несчастьем. Вот уж точно, тот единственный раз, когда кто-то привлекает его внимание, и он мгновенно становится недоступным. Как он вообще оказался в его классе? Это какая-то извращённая шутка вселенной, которая говорит ему, что он никогда не будет счастлив? Вот так? Он вздыхает, поднимается, подпирая голову рукой, в полной растерянности. — Ненавижу свою жизнь. — Ну, так должно быть интереснее, — говорит Бонз, потягиваясь над головой и идя на кухню за едой. — Отличная история, чтобы рассказать своим детям в будущем. Вар недоверчиво смотрит на него: Ты что, с ума сошёл? Ничего, чёрт возьми, не может случиться! Бонз смеётся, закрывая холодильник и откусывая от простого бублика. — Как скажете, учитель, — говорит он, и его набитый рот придаёт его словам странный оттенок. — Просто говорю, ты месяцами жаждал этого мальчика, и если он учится у тебя, значит, скоро выпустится. Разве ты не ждал, когда он это сделает, прежде чем наброситься на него? Вар откидывается назад, проводя рукой по своим растрепанным волосам. — …да, — признаётся он, потирая шею. — Но за ним было легче наблюдать издалека. Я вообще не хотел с ним связываться, пока он ещё студент. Теперь мне приходится видеть его каждую неделю. Он даже сидит впереди! Кто это делает?! Его друг усмехается: Может, он тоже в тебя влюблён, — пожимает он плечами, а Вар ненавидит, как много веселья он, похоже, получает в ущерб своему здравомыслию. Бонз закатывает глаза: Четыре часа в неделю, и ты в классе, полном других учеников. Думаю, всё будет хорошо. Ты же не собираешься проводить с ним время наедине, понимаешь? Вар кусает губы, отводя взгляд; внезапное смущение покалывает кожу, окрашивая щёки в красный цвет. Бонз смотрит на него, и под его испытующим взглядом ещё больше краснеет. — Вар… — говорит он тоном любопытства, хотя и щурит глаза, словно всё понял. Будь он проклят и их долгая, чёрт возьми, дружба. — Ты же не проводишь с ним время наедине, правда? — спрашивает он с критикой в ​​голосе, словно обращается к чёртовому малышу. Вар закрывает глаза, тихо выдыхая. — Ему нужна дополнительная помощь. Бонз фыркает, качая головой. — А ты — мать Тереза, мать твою. — Заткнись! — стонет Вар, бросая в него диванную подушку, но это лишь заставляет Бонза смеяться ещё сильнее. Боже, Вар в полном дерьме.

✧˖°.⊹📖♥︎ fin ♥︎🔬⊹.°˖✧