Ведьмино проклятье

18 лет назад. Лоренс, Канзас Тусклый свет заката пробивался сквозь ветви старых елей, окрашивая поляну в тревожные оттенки. Ванесса прижалась к мужу, чувствуя, как его тепло, такое чуждое этому промозглому лесу, стало единственным якорем в надвигающейся буре. Ее голубые глаза, еще недавно полные вызова, теперь горели предсмертным ужасом, прожигая взглядом морщинистую, испещренную язвами кожу старой ведьмы. За ее спиной выстроились еще двое, их силуэты казались вырезанными из самой тьмы. — Ты зря бегала от нас, Ванесса, — прошипел старый, охрипший голос, словно скрежет ржавого железа. Ведьма вглядывалась в лицо своей бывшей сестры, не скрывая презрения. — Думала, сможешь скрыться? — Ты не тронешь нас. Не посмеешь, — голос Ванессы дрожал, но в нем еще теплилась искра непокорности. Она прикрыла живот тонкой рукой, и этот жест заставил ведьму перевести взгляд. На лице последней появилась короткая, разочарованная улыбка. — Ты носишь плод под сердцем, дитя человеческое... — она медленно обвела взглядом беременную Ванессу, словно оценивая трофей. — Ты связалась с ним, сражаешься за свою жизнь, обреченную, как и мы все. Но бой твой напрасен. Не бойся, дитя, мы не убьем тебя. — В глазах ведьмы сверкнул зловещий огонек. — Лишь твой ребенок понесет наказание за твой грех! Она произнесла слова проклятия, и каждый звук, казалось, проникал в самую душу Ванессы, вырывая куски ее собственной, когда-то сильной, магической сущности: — Ее истинная любовь обойдет стороной, словно чума. Ее сердце будет навеки заперто, неспособное откликнуться на зов другого. Но если когда-либо она найдет того, кто сможет проникнуть сквозь эти стены, кто осмелится увидеть за пеленой отчаяния ту, что еще жива... его жизнь будет искуплением твоей греховной пустоты. — Ведьма наклонилась ближе, ее дыхание пахло гнилью и отчаянием. — Его последнее дыхание станет ценой единственной, обреченной на смерть, любви. Услышав приговор, предназначенный не ей, а ее нерожденному ребенку, Ванесса захлебнулась всхлипом. Голубые глаза, в которых отражались последние лучи заходящего солнца, затуманились слезами. Муж, стоявший рядом, крепче обнял ее, словно пытаясь удержать от падения в бездну. Он хотел броситься на ведьм, но одна из них, молодая, с черными, как смоль, волосами, преградила ему путь. — Ты не сможешь ничего сделать, человек, — прошипела она, ее голос был полон торжествующей злобы. — Мы вас не тронем. Ваш грех уже возложен на того, кто поплатится за него! И с этими словами они исчезли, словно растворившись в сгущающихся сумерках. Остался лишь резкий, старый, еловый запах, въедающийся в легкие, напоминая о неотвратимости рока. Мужчина сжал кулаки так, что костяшки побелели, пальцы впивались в плоть, но это не могло сравниться с болью, терзавшей его жену. Ванесса упала на колени, ее некогда белоснежные, теперь испачканные землей волосы прикрывали лицо. Ее тело сотрясалось от беззвучных рыданий. Мужчина, наконец, придя в себя от ступора, опустился рядом, крепко обнимая ее. — Мы справимся со всем, дорогая, — прошептал он, его голос дрожал, но в нем звучала надежда, отчаянная, как и сама жизнь. — Со всем. Но внутри Ванессы, под слоями материнской любви и страха, прорастало ледяное семя другого чувства – осознание того, что ее собственная сила, ее магическая сущность, отныне стала для ее ребенка смертельным приговором. И эта боль была куда страшнее любого проклятия.

***

Зима принесла с собой не только снежные покровы, но и чудо. На свет появилась девочка, чья кожа была так же белоснежна, как первый снег, чьи волосы напоминали иней, а глаза сияли глубиной материнских голубых глаз. Но в ее облике, таком нежном и хрупком, таился характер отца – человеческий, стойкий, но пока еще неведомый. Ее назвали Авророй, подобно утреннему рассвету, пробивающемуся сквозь самую лютую стужу, подобно надежде в самых темных глубинах отчаяния. Но время шло, и вместе с ним приходило осознание. Шесть лет – возраст, когда детское сердце еще не успело очерстветь, когда наивность еще не стерта реальностью. Шесть лет – и Аврора поняла. Поняла, что ее любовь – это чума, что каждое нежное чувство, каждый порыв души, обращенный к кому-то, несет в себе смертельный приговор. Ее сила, унаследованная от матери-ведьмы, искаженная и усиленная кровью человека, стала для нее проклятием. Страх перед собственным сердцем, ужас перед тем, что она может причинить боль тем, кто ей дорог, заставили ее закрыть его. Закрыть наглухо, словно холодной стальной дверью, оставив лишь ледяную пустоту. Теперь она бродила по лесу, босыми ногами ступая по мерзлой земле, в отчаянной надежде найти хоть какое-то упокоение. Невозможность любить, зная, что каждый шаг в этом направлении ведет к гибели, была невыносима. Все, от кого она успела почувствовать хоть малейшую взаимность, все, кто затронул струны ее души, – мертвы. Ее белоснежные волосы, будто сотканные из лунного света, развевались от легкого дуновения ветра, а голубые глаза, прежде сияющие детской чистотой, теперь были наполнены бездонной печалью утраты. Тихие, едва слышные всхлипы терялись в гуле ветра, что бушевал между вековыми елями. Казалось, сама природа ощущала ее боль – ветви деревьев прижимались к стволам, а колючие иголки смягчались, словно не желая причинять ей дальнейшую боль. Именно тогда, в этой мертвой тишине, нарушаемой лишь ее тихим плачем, ее заметили. Нечто древнее, дух, дремавший в глубинах леса, пробудился от силы и магии, исходящей от этой маленькой, одинокой девочки. Дух чувствовал ее мощь, ее неиспользованный потенциал, ее глубокую, почти вселенскую печаль. Он вышел к ней, пробиваясь сквозь треск палок под невидимыми лапами и вой ветра, приняв обличье волчонка. Его шерсть была белой, а глаза горели голубым, словно ясное небо, в котором угадывалось что-то большее, чем просто звериная сущность. Он выбрал девочку и стал ее фамильяром, готовый защитить и отдать свою жизнь за нее. Аврора остановилась, ее взгляд, прежде блуждавший в пустоте, теперь застыл на белоснежной шерсти волчонка. Она смотрела в его глаза, казавшиеся неестественно человеческими, полные мудрости и понимания. И внезапно, словно шепот ветра, она услышала голос в своей голове: Я — Роланд, твой фамильяр. — Я Аврора, — ее слова, лишенные всяких эмоций, холодные, как лед, донеслись до ушей волка. Но в этот момент, когда она произносила свое имя, на ее лице мелькнула мимолетная улыбка. Нежная, хрупкая, но полная надежды. Впервые за долгие годы она почувствовала, что больше не одна. Что где-то в этой холодной, враждебной реальности есть кто-то, кто может понять ее, кто разделит ее бремя. И это давало ей силы жить дальше. Наше время Шум. Этот всепоглощающий, гудящий шум больницы, смешанный с резким, стерильным запахом препаратов, всегда вызывал у Авроры болезненное ощущение. Суматоха, мелькание халатов, сдавленные голоса врачей, борющихся за каждый вздох, за каждую жизнь – всё это было слишком знакомо, слишком близко. Но сегодня, несмотря на привычную атмосферу, было тяжело. Сердце казалось свинцовым, а мысли – путались, словно старые нитки. И потому, когда из динамика донесся ее имя, оно прозвучало не как призыв к работе, а как напоминание о том, что она должна оставаться сильной: — Аврора Вальтер, пройдите в палату номер сорок семь. Девушка не заставила себя ждать. Резко встав с рабочего кресла, она почувствовала, как привычный холод больничного воздуха проникает сквозь тонкий свитер. Ее белоснежные волосы были небрежно собраны в пучок, но от них исходил едва уловимый шлейф трав – напоминание о другом, истинном её мире, мире, от которого она пыталась убежать, но который, казалось, преследовал ее повсюду. Белый халат, немного великоватый, лишь подчеркивал ее хрупкость, делая ее похожей на призрака, потерянного в суете живых. Войдя в палату, Аврора замерла. На койке, бледный и неподвижный, лежал парень. Его тело, казалось, было сломлено, растерзано. Она взяла в руки его медицинское дело, пролистывая страницы, заполненные медицинскими терминами и мрачными прогнозами. Среди строчек, цифр и диаграмм, ее взгляд зацепился за другого парня, сидящего рядом. Каштановые волосы, густо падающие на лоб, светлые глаза, полные невыразимой боли – родственник, без сомнения. — Добрый день, — ее голос, несмотря на все усилия, прозвучал чуть более мягко, чем она хотела. — Я лечащий врач Дина Винчестера. Аврора Вальтер. Была авария? — Я Сэм Винчестер, брат, — произнес парень, его голос был хриплым от пережитого. — Да, была авария. Пострадал сильнее всех только он. — Его взгляд, полный непереносимого страха, опустился на брата, лежащего без сознания. Казалось, сама авария была лишь предвестником истинной катастрофы, которая грозила им обоим. Аврора, не теряя ни секунды, подошла к Дину. Осторожно, почти невесомо, она коснулась его бледной, холодной кожи. Провела рукой над его грудью, прислушиваясь к едва уловимому дыханию. Тяжелый вздох вырвался из ее губ, словно она сама ощущала тяжесть его недуга. Работа была ее убежищем, местом, где она могла использовать свою силу во благо, но сегодня даже она не могла заглушить внутреннюю боль. — Ваш брат в коме, — проговорила она, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо, несмотря на подступившую горечь. — Но я сделаю все возможное, чтобы ему помочь. Я назначу ему анализы. Медбрат зайдет к вам через пару минут. Сэм лишь кивнул, его взгляд был прикован к брату, и казалось, он не слышал ни слова. Аврора, поправив съехавший халат, поспешила удалиться из палаты, унося с собой не только тяжесть чужой беды, но и отголоски собственной, запертой глубоко внутри. Больница, со всеми ее запахами и звуками, была для нее лишь еще одним напоминанием о той жизни, от которой она бежала, и о той силе, что несла в себе, силе, способной как исцелять, так и разрушать. Аврора сделала лишь несколько шагов по коридору, когда ее взгляд случайно упал на фигуру, медленно движущуюся в другом конце. Фигура, которая минуту назад лежала бледной тенью на больничной койке. Дин Винчестер. Он пытался привлечь к себе внимание, его призрачная рука тянулась к медсестрам, к врачам, но его никто не замечал. Он был призраком. Сердце Авроры сжалось. Еще секунда – и она могла бы подойти, спросить, помочь. Но в тот же мимолетный миг перед ней возник знакомый силуэт. Ее фамильяр, Роланд, теперь в своем человеческом облике – короткие, аккуратно уложенные белые волосы, и такие же голубые, как у нее, глаза, полные мягкой заботы. Он работал здесь, в этой больнице, медбратом, всегда оказываясь рядом, когда ей требовалась поддержка или просто молчаливое присутствие. — Роланд, — начала было она, но его взгляд, пристальный и полный понимания, остановил ее. Он знал, что она видит, что чувствует. — Я знаю, Аврора, — произнес он тихим, мелодичным голосом, в котором, однако, слышалась скрытая сила. — Он не может остаться здесь. Мы должны провести его. Его рука, теплая и уверенная, легла ей на плечо. Аврора кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Это было так тяжело – видеть их, потерянных и одиноких, и знать, что она не может помочь им в полной мере, не раскрыв себя. — Точно! — с усилием сглотнув, она взяла себя в руки. — Нужно зайти в палату сорок семь и взять анализы у Дина Винчестера. — Я займусь этим, — ответил Роланд, его улыбка была ободряющей, но в ней проскальзывала и нотка сожаления. Он легко скользнул мимо нее, словно действительно был лишь тенью, а Аврора, с тяжелым сердцем, двинулась к своему кабинету. Каждый день видеть призраков, таких близких и таких недосягаемых, было испытанием. Она так хотела им помочь, но каждый раз Роланд останавливал ее, напоминая об осторожности, о правилах. Он был для нее не просто фамильяром, а братом, который помог ей обуздать ее силы, принять себя. Устроившись в своем кабинете, Аврора погрузилась в заполнение медицинских отчетов. Но мысли не давали покоя. Внезапно, как солнечный луч, прорвавшийся сквозь тучи, в ее голове возникла дерзкая мысль: а что, если… Что, если она сможет исцелить Дина своей магией? Вернуть его к жизни? Это было рискованно, очень рискованно, и обязательно требовало разговора с Роландом. — Вспомнишь солнце, вот и лучик, — проговорила она с легкой усмешкой, когда дверь ее кабинета открылась, и в ней возник Роланд с аккуратно уложенными короткими белыми волосами и привычной заботой в голубых глазах. — Я о тебе подумала, и ты пришел, — ответила Аврора, и на лице Роланда мелькнула ответная улыбка. Он подошел ближе, внимательно слушая. — Я хочу вернуть к жизни Дина. Судя по анализам, сам он из комы не вернется. Но я… я не могу так. Роланд лишь недовольно вздохнул. Её неутолимая тяга к спасению жизней, даже с помощью магии, которая могла быть для нее самой губительной, была ему хорошо знакома. Она больше не думала о своем проклятии, о той боли, что поглощала ее, когда она думала о своей неспособности любить. — Делай как знаешь, Ави, — сказал он, посмотрев на часы. — Но помни главное - не попасться. — Он взглянул на нее еще раз, в его глазах мелькнул намек на тревогу, смешанную с доверием. — Я рядом. Сказав это, он вышел, оставив после себя лишь нежное, приятное чувство присутствия, словно теплое одеяло. А Аврора, чувствуя прилив сил и легкий трепет страха, вернулась к своей работе, зная, что впереди ее ждет нелегкий, но, возможно, единственный путь. Закончив работу, Аврора сладко потянулась в кресле, разминая затекшую спину и шею. Мысли роились в голове, но главная забота – как ей, используя магию, помочь Дину, не привлекая внимания его призрачного брата, мелькающего в палате. Нужно проверить кое-что, – отметила про себя девушка. Снимая больничный халат, она натянула теплую куртку. Холодная осень уже вступила в свои права, и мысль о местном баре, где можно согреться, казалась лучшим решением. Войдя в наполненный людьми бар, Аврора не обращала внимания на косые взгляды. Такие взгляды она привыкла ловить – из-за её необычной внешности: светлые, почти белые волосы, яркие голубые глаза и бледная, словно фарфоровая кукла, кожа. Она выбрала стул у барной стойки. — Добрый вечер, можно Кровавую Мэри? — проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Добрый, конечно, — ответил бармен, одарив её теплой, привычной улыбкой. — Тяжелый день? — Можно и так сказать, — выдохнула Аврора, чувствуя, как слова, полные её тайны, подступают слишком близко. — Просто решила проветриться и отдохнуть от обыденной суеты. — Она никогда не засиживалась в баре, зная, что может проболтаться. — Жаль вас, но надеюсь, вы сможете отдохнуть, — сказал бармен, его голос стал чуть более оживленным, когда он заметил, как за девушкой наблюдает высокий, крепкого телосложения парень. — На вас смотрят с соседнего столика, — тихо прошептал он, подавая ей напиток. Аврора обернулась, и взгляд, скользнув по залу, остановился. Там, за столиком, сидел Сэм. Брат того самого призрака, что бродил по больничному коридору. Её сердце болезненно сжалось. Чувство вины пронзило – вот она, сидит здесь, наслаждаясь чертовой Кровавой Мэри, а там… там тот, кто нуждается в помощи. Она встала, оставив деньги за напиток, и направилась к Сэму. Он отвел взгляд от приближающейся к нему девушки, но не предпринял попытки скрыться. — Сэм, ты как? — спросила Аврора, усаживаясь рядом. Её нежный, обеспокоенный взгляд скользил по его грустному, отчаявшемуся лицу. — Держусь, а ты как? — Они отбросили формальности, начав свой непринужденный диалог. Аврора цеплялась за отголоски надежды, что мелькали в глазах Сэма, отпивая свой горький, но приятно успокаивающий напиток. — Смотрела анализы Дина, — она заметила, как взгляд Винчестера дрогнул, когда он услышал имя брата. — Я могу ему помочь, не переживай. С ним всё будет хорошо. В этот момент она приняла твердое решение: она не оставит умирающего пациента и его брата, который так отчаянно ждал помощи. Она отдаст все свои силы, чтобы помочь этим людям. — Спасибо, — в его голосе прозвучали нотки надежды и радости за спасение брата. Врачом, который… попивает свой алкогольный напиток. — Расскажешь о своем брате? — спросила она, чувствуя, как в ней зарождается отклик на его боль. — Он сильный, и у него колкие шуточки, — Сэм чуть улыбнулся, вспоминая брата, его неугомонный юмор и бесконечные поступки во благо людей. — Рада слышать, что он хороший человек, — Аврора кивнула, заметив проблеск улыбки на лице Винчестера. — Мне нужно идти и думать, как спасти твоего брата. Оставив парня с приятными воспоминаниями и неутолимой надеждой в сердце, она ушла, оставив недопитый коктейль. Вернувшись в больницу, она чувствовала, что алкоголь её не брал, или просто она не умела пить. Но почему-то, после выпитой Кровавой Мэри, работать она стала лучше. Страх за будущее Дина, за свою тайну, смешивался с новой решимостью. Она справится. Она должна. Её кабинет, обычно её убежище, сегодня казался чужим. Открытое окно пропускало промозглый осенний холод, и он, словно незваный гость, пробирался сквозь тонкий свитер. — Я же его не открывала, — прошептала девушка, мгновенно насторожившись. Взгляд упал на стол – оставленные документы были чуть сдвинуты. Кто-то побывал здесь. Может, те бесплотные тени, что вечно бродили по больнице, иногда заходили в её кабинет, не замечая живых? Она подошла к окну, захлопнула его, отсекая холод, и полезла на полки, ища необходимые вещи для заклинания. Сердце билось в предвкушении чего-то неизбежного. Собрав все, она направилась в палату номер сорок семь. Палата была пуста. Ни родственников, ни призрака Дина. Лишь тишина и стерильная белизна. Но едва дверь бесшумно закрылась за ней, как перед ней возникла фигура. Дин Винчестер. Его призрачная рука протянулась к её растрепанным волосам, но Аврора инстинктивно отшатнулась, и это движение выдало её. — Ты видишь меня? — изумление в его голосе смешалось с недоверием. Он отступил на пару шагов, словно опаленный. — Ты тоже призрак? — Нет, — слова вырвались сами собой, словно что-то внутри неё развязало язык. Она не должна была говорить с ним, не должна была выдавать себя. — Тогда кто ты? — его голос стал серьезнее, а в зеленых глазах мелькнула настороженность, готовность к обороне. Он остановился, будто ожидая ответа. — Зачем пришла в палату? — Я врач. Твой лечащий врач, — Аврора старалась говорить холоднокровно, но страх быть раскрытой, быть отвергнутой, прорывался сквозь её слова. Дин заметил это, но слова звучали слишком невероятно. — Врач, который видит призраков? Не смеши, — он полностью обошел её, оперевшись на свою койку. Его взгляд упал на его собственное, неподвижное тело. — Ты знаешь, как меня вернуть? В ответ был лишь молчаливый кивок, полный страха. Для неё это был первый опыт возвращения души. Она не знала, будут ли люди помнить всё, что пережили в этом пограничном состоянии. — Но прежде чем ты что-то сделаешь со мной, скажи, кто ты? — он преградил путь к своему телу, сверля её томным, но полным надежд взглядом. — Ведьма, — тихо, почти шепотом, произнесла Аврора. Её сердце заколотилось от осознания необратимости. Она пошла к лежащему Дину, чувствуя на себе его пристальный, пронизывающий взгляд. Это пугало. Роланд, наверняка, будет недоволен, но выхода не было. Она не могла его бросить. Её тонкие пальцы коснулись груди, там, где билось мертвое сердце. Аврора начала говорить заклинание на латинском. В том месте, которого коснулась её рука, призрачное тело Дина кольнуло, загоревшись нежным голубым светом. Глаза девушки побелели, она продолжала читать, её голос становился всё тише, прерывистее. Положив вторую руку на лоб Винчестера, она почти задыхалась от тяжести заклинания. Медленно, словно пробуждаясь от долгого сна, Дин начал светиться. Его призрачная оболочка мерцала, обретая плотность. После нежного, холодного прикосновения его взгляд в последний раз был направлен к ней, в её белеющие глаза, а затем… он переместился, вернулся к себе. Как только заклинание было окончено, Аврора, дрожа, проверяла тело Дина. Пульс, дыхание – всё было в норме. Она была готова выйти, но ноги подкосились, и она едва не упала. В дверях возник Роланд, его голубые глаза полны тревоги. — Ави! — вскрикнул он, бросаясь к ней. В этот момент Аврора почувствовала, как её пронзает резкая боль, словно из неё вырвали что-то важное. Но сквозь боль пробивался и другой, нежный оттенок – облегчение. Она справилась. И, падая в объятия Роланда, она знала, что этот риск, эта боль – стоили того. Девушка пробудилась только к утру. Открыв глаза, она увидела знакомый потолок – она дома. А рядом, словно верный страж, лежал белоснежный волк. Он не смыкал глаз, неотрывно наблюдая за мирно спящей ведьмой. — Спасибо, Роланд, — мягко улыбнулась Аврора, запуская руку в его белоснежную, удивительно мягкую шерсть. Волк лишь чуть поджал уши, словно давая больше места для её хрупкой ладони. Но его проницательный взгляд, его глубокие голубые глаза, показывали всё его недовольство. Ты раскрыла свою сущность перед ним. — Я спасла его, — отрицающе прошептала Аврора, но волк лишь тихо зарычал в ответ. Ты могла умереть, Ави. Они охотники, — прозвучала мысль, явственная, как слова. Услышанное кольнуло сердце. Она не боялась никого, даже охотников. Но поверить в то, что тот милый человек, которому она внушила надежду, был охотником… или тот, кто дал ей возможность воскресить его, позволил прикоснуться к себе, а затем одарил её нежным и благодарным взглядом… — Они другие, — снова отрицание, и в ответ – недовольный рык Роланда. Но девушка была уверена в себе. Даже если бы это стоило ей жизни, даже если бы она знала тогда, что они – охотники, она не изменила бы своего решения. Ты всегда делаешь так, как хочешь, глупышка, — прозвучала очередная мысль, и в этом он был прав. — Ну не ругайся, — ехидно усмехнулась ведьма, привставая с кровати. — Надо на работу собираться. — Волк, не спуская с неё взгляда, проводил её до ванной. Холодная вода освежала. Её длинные, мокрые белоснежные волосы покрывали тело, скрывая оголенные участки. Капли нежно обвивали её, словно неся с собой успокоение. На губах возникла улыбка, когда она вспомнила о нежном, зеленом взгляде Дина. Мысли повисли где-то в светлом, неопределенном пространстве, отгоняя тревогу и печаль. Она обнимала себя под холодным, студящим душем и улыбалась, хваля себя за смелость. Закончив мыться, девушка надела нежную голубую пижаму и вышла из ванной, ступая влажными ногами по холодному полу. Роланд всё ещё лежал на кровати, наблюдая, как ведьма с приятной улыбкой варит себе горький, освежающий кофе. — Ты будешь? — спросила она, обратив внимание на сонного и уставшего фамильяра, беря в руки освежающий напиток. В ответ она услышала лишь рык. — Значит, да. Он поднялся с кровати, направляясь в ванную на своих крепких лапах, сопровождая каждый шаг клацающими звуками когтей. Роланд был большим, красивым волком – при росте Авроры он был ей выше талии. Фамильяры могли быстро обращаться в человека, и он, разумеется, так и поступил. Перед ванной он стал человеком и зашел внутрь. Девушка тем временем наливала уже вторую кружку кофе. Когда Роланд вышел, его волосы, такие же белоснежные, как и у Авроры, были мокрыми после душа и хаотично растрепанными, падая на лицо. Голубые глаза скользнули по столу, и он недовольно посмотрел на Аврору. — Мне опять готовить нам завтрак? — с жалобой спросил парень, подходя к плите и быстро делая сэндвичи для них. Аврора никогда не завтракала, но Роланд следил за её питанием. Ведь она часто использовала магию для лечения людей, ей нужны силы. Поэтому роль кухарки всегда была на нем. Позавтракав, они быстро оделись. Аврора предпочитала более легкие, удобные образы для работы, когда Роланд всегда выбирал классику. Они вышли из дома, направившись к пикапу Chevy Trucks, доставшемуся Авроре от отца. Выезжая в сторону больницы, девушка прислонилась к стеклу. Мысли снова вернулись к Дину. Помнит ли он всё? Что будет дальше? И… умрет ли она сегодня? Эта последняя мысль, рожденная пережитым страхом, не покидала её. Больница была все той же: суетливые врачи, обеспокоенные взгляды, ищущие ответы. Идя по коридору, Аврора машинально считала палаты. Приближаясь к заветной сорок седьмой, она чувствовала, как внутри всё сжимается. Желание исчезнуть, раствориться в воздухе, нарастало с каждой секундой, а тяжесть на душе становилась всё ощутимее. — Все будет хорошо, — эта мысль, словно мантрой, звучала в её голове. Открыв свой кабинет, она стянула тёплую куртку, возвращаясь к будням врача, пытаясь унять дрожь. — Всё будет хорошо, — повторила она вслух, её голос дрогнул, а глаза замерцали от подступившего страха. - Надо брать себя в руки. Надо. И ещё раз надо,— уговаривала она себя. Сделав глубокий вдох, Аврора вышла из кабинета и направилась к палате. Она ожидала чего угодно – скандала, горящего тела. Перед дверью сорок седьмой палаты её дыхание участилось. Повернув ручку, она вошла. К её изумлению, Дин сидел на кровати, оживлённый, а рядом, на стуле, располагался Сэм. Они о чём-то оживлённо беседовали, но по приходу Авроры замолчали. — Доброе утро, — старалась говорить девушка спокойно и мягко, но её голос всё равно предательски дрогнул. — Вижу, вы поправились. Дин, с лёгким возмущением, но в то же время с явным лукавством, проговорил сидящему брату: — Сэм, почему ты не сказал, что мой лечащий врач такая красивая? — Он обвел взглядом силуэт Авроры, задержав его на лёгкой голубой водолазке, что выгодно подчёркивала её стройную фигуру. Улыбка тронула его губы. — Я бы оделся, как подобающе. Он ничего не помнит. Мысль оторвалась от груза тревоги, принеся немыслимое облегчение. Аврора снова взглянула на Дина, который теперь изучал её лицо, скользя взглядом с ярких голубых глаз, пухлых губ и тонкого, изящного носа. — Дин Винчестер, я Аврора Вальтер, — её голос звучал твёрже, но в нём ещё слышались отголоски пережитого страха. — Вам нужно будет остаться на пару дней. Я буду наблюдать за вашим состоянием. — Осторожно подойдя к пациенту, она добавила — Мне нужно вас осмотреть. Её руки, всё ещё немного дрожащие, коснулись его руки. Тепло его кожи, такое реальное, такое земное, разлилось по её пальцам, принося с собой волну расслабления. Это было словно возвращение к жизни, к реальности, после долгого и страшного путешествия. В его глазах, полных наивного удивления и той самой надежды, которую она так боялась не оправдать, не было ни тени воспоминания о её магии. Только спокойное доверие. Она аккуратно провела рукой по его плечу, затем по груди, ощущая под тонкой тканью водолазки тепло его тела. Сердце билось ровно, дыхание было глубоким. Она чувствовала, как уходит напряжение, как возвращается ощущение безопасности, которое она так долго искала. Он был жив. Он был здесь. И она, хоть и с огромным риском, смогла помочь. Эта мысль дарила ей нежность и чувство выполненного долга, перевешивая страх и тревогу.