Культурное просвещение

      С этого дня каждую неделю Энтони ждали три ключевые точки, которые нужно было пережить – это то время, когда ему гарантированно придется пересечься с профессором Феллом: утро понедельника – семинар, полдень среды – лекция, и вечер пятницы – отработка. Повезло еще, что эти встречи раскиданы по неделе равномерно. Также никогда не был равен нулю шанс наткнуться на преподавателя случайно в коридоре. Однако такой сценарий был весьма маловероятен: профессор обычно не отходил далеко от своего кабинета даже в обеденный перерыв. Для того, чтобы его избегать, было достаточно обходить стороной кафедру культурологии, что было не особо сложной задачей.              Когда утром понедельника Энтони, собираясь на занятия, выбирал, что же ему надеть, он совершенно не думал о том, что первой парой в расписании стояло занятие по культурологии. Во всяком случае, старался не думать. Очень старался.              На самом деле из-за одного только воспоминания о взглядах профессора Фелла, адресованных ему, хотелось нацепить на себя балахон. Не то чтобы Энтони не было приятно привлекать к себе внимание, наоборот, он привык, что на него смотрят, провожают взглядами. Он знал, что выглядит привлекательно. Что длинные огненные волосы выделяют его в толпе. Что поджарое хорошо сложенное тело – его козырь. Знал про то, что людям было сложно отвести взгляд от его лица с правильными чертами, что россыпь веснушек на его щеках складывается в созвездия, а широкие карие глаза похожи на чистейший янтарь. Вот только взгляды профессора Фелла были другими. Это не то же самое, когда за тобой следит, сворачивая шею, в течение пары секунд обезличенный случайный прохожий. Это ощущается совершенно иначе, когда преподаватель, которого ты встречаешь трижды в неделю, не отводит от тебя взгляд.              Есть разница в том, чтобы привлекать внимание толпы и становиться объектом внимания конкретного человека. Особенно того, нравиться которому в таком плане желания не было.              Но даже так, одежда, выбранная Энтони, была ровно противоположна слову «балахон»: узкие черные джинсы с тяжелым ремнем на поясе, ткань которых вплотную прилегала к коже, и темная, обтягивающая тело водолазка, что подчеркивала широкие плечи и выделяла ключицы. Обычно в такой одежде Энтони чувствовал себя свободно, но сейчас, почему-то, смотря в зеркало, ужасно хотелось прикрыться. Обдумав это чувство, Энтони все-таки накинул поверх водолазки кожаный жилет. А затем еще дополнил образ тяжелой серебряной цепью на шее. Волосы оставил распущенными.              «Попробуй, к слову, отпроситься у него с пары, - прозвучал в голове голос Вельз. Вчера вечером они опять обсуждали этот их все больше кажущийся сумасбродным план, - Например, завтра после занятия подойди к нему и скажи, что не сможешь прийти на лекцию в среду. Что у тебя зубной или типа того. Попроси отметить тебя как присутствующего один раз в качестве исключения. Если будет против – попробуй настоять. Посмотрим, что из этого выйдет».              Энтони не был в восторге от этого, но согласился. По сути, предложение Вельз, если сократить, звучало как: «Интересно, как далеко это может зайти?». И ему самому было интересно настолько, что это чувство перерастало в легкую тревогу. Словно ночь перед днем рождения, когда накануне увидел в шкафу огромную коробку с подарком. Неизвестность того, что же там скрывается под упаковочной бумагой, заставляет воображение рисовать красочные картинки, которые то приводят в восторг, то заставляют заранее разочароваться. Из-за подобного чувства беспокойства он и не мог уснуть сегодня всю ночь: лежал, прокручивая в голове варианты того, как ему лучше подойти к преподавателю, что сказать, и что тот может ответить. Хотя в итоге готовый план действий в его голове так и не созрел.              Какую уже ночь подряд от не спит из-за мыслей о преподавателе культурологии? От этой мысли Энтони самому становилось смешно. Он ведь ему даже не нравится. Если бы не вся эта ситуация, он бы к нему никогда в жизни по своей воле не подошел бы. Нет, конечно, не потому, что профессор Фелл обладал какими-то неприятными чертами или вел себя отталкивающе. Положа руку на сердце, Энтони, признаться честно, мог бы даже сказать, что профессор был ему симпатичен, возможно, даже был в его вкусе (он никогда не скажет об этом Вельз), но в любом случае это ведь был бы нонсенс, он ведь преподаватель, в конце концов, но если предположить…              «Так, стоп. Отставить тупые мысли, - Энтони слегка шлепнул себя ладонями по щекам, приводя в сознание, - Этого еще только не хватало! Думать вот так. Ты просто запутался, Тони, просто запутался». Отражение в зеркале ответило только легким румянцем на щеках.       

***

      - Вот это ты вырядился, - присвистнула Вельз, когда Энтони вошел в кабинет, - Мать моя женщина, у нас тут что, съемки для журнала «ПлейБой»?              - Заткнись, - сквозь стиснутые зубы прошипел Энтони, подойдя к парте и скинув с себя сумку, - Ты знаешь, почему я так одет.              - Че, думаешь просто запись к зубному не прокатит? – усмехнулась она, - Обязательно придется играть в искусителя?              - Еще одно слово и я тебя ударю, - раздраженно Энтони плюхнулся на стул, - Это был твой план, прекрати высмеивать меня за его исполнение.              - Да ладно тебе, я же для тебя стараюсь: изобретаю способы как бы ты мог легально прогуливать свою любимую культурологию. Всегда пожалуйста.              Энтони хотел было съязвить в ответ, но тут весь кабинет синхронно замолчал. Звук отодвигающихся стульев заставил Энтони рефлекторно прикусить язык и встать, чтобы поприветствовать вошедшего преподавателя.              Когда взгляд Энтони нашел профессора, он обнаружил, что из всей толпы студентов тот пристально смотрит на него. Голубые глаза медленно обводили его фигуру, рассматривая снизу вверх, замирая на доли секунд на самых привлекательных местах: узкие, обтянутые джинсой бедра, спрятанная жилетом талия, грудь, подчеркнутая цепью, тонкая длинная шея, большая часть которой скрывалась под высоким воротом водолазки. В конце концов их взгляды неминуемо встретились. У Энтони в голове тут же стало совершенно пусто. К щекам медленно приливала кровь, а во рту словно пересохло. Этот глубокий выразительный взгляд затягивал, словно омут. Перед глазами, как в замедленной съемке, вспыхнуло воспоминание, как он смотрел в эти голубые глаза, но тогда они были значительно ближе, прямо перед его лицом, не было всей этой толпы за спиной, а преподаватель держал его подбородок, медленно притягивая к себе…              - Доброе утро, студенты. Садитесь, - голос профессора Фелла, как всегда спокойный и непоколебимый, вернул Энтони в реальность. Он медленно выдохнул, как будто впервые за последнюю минуту вспомнил как дышать. Садясь на свое место, он непроизвольно продолжал следить глазами за преподавателем, что уже успел дойти до кафедры и заняться там сортировкой своих документов.              - Офигеть, он же прям на тебя пялился, – зашептала над ухом Вельз, - Завис на пару секунд и взгляд с тебя не сводил!              - Ага… Да, - неуверенно промямлил Энтони, силой заставляя себя оторвать взгляд от профессора и опустить глаза в свои конспекты. Но перед взором вместо тетрадных листов все равно оставался профессор Фелл. В прикованном к нему взгляде Энтони уловил то, что ни Вельз, ни, как надеялся Энтони, остальные студенты не заметили. То, как он аккуратно прикусил нижнюю губу, в последний раз обводя Энтони сосредоточенным взглядом. То, как в его глазах появились темные холодные льдинки, которые, кажется, впились Энтони прямо в сердце, иначе он не мог объяснить себе, почему оно до сих пор продолжало так сбивчиво и гулко биться о ребра.              Хотелось сбежать. Спрятаться. Уйти. И никогда больше не появляться на глазах у профессора Фелла, никогда в жизни. А еще хотелось, чтобы он посмотрел на него так еще раз. Чтобы не сводил глаз, чтобы сердце от этого взгляда пропускало удары, а в груди трепетало. Эти противоречивые чувства боролись внутри него, сражались за право существовать. Они захлестывали его с новой силой, стоило только поднять глаза на преподавателя, что, кажется, уже рассказывал что-то по теме занятия, то и дело бросая отрешенный взгляд куда-то в толпу. «Посмотри на меня! Нет, только не смотри, не смотри!..».              - Мистер Кроули! - утонувшего в своих мыслях Энтони привел в чувства толчок локтем в бок от соседки по парте. Когда он перевел на нее вопросительный взгляд, на весь кабинет раздался требовательный голос профессора, - Мистер Кроули, не могли бы вы на секунду уделить нам внимание и ответить на мой вопрос.              «Вот черт. Блять, блять, блять», - со скоростью света проносилось в голове у Энтони, когда он медленно поднимался со своего места. Он прослушал все: от темы семинара до вопроса, адресованного ему. Интересно, сколько попыток преподавателя обратиться к нему он уже проигнорировал? И теперь все взгляды обращены только на него. Он это знал, чувствовал спиной, как еще десяток пар глаз наблюдают за ним. За тем, как он облажается. И что хуже всего: профессор Фелл тоже смотрит. Пристально, прямо на него.              - Не могли бы вы, эм, - Энтони непривычно для себя замялся, - Не могли бы вы повторить вопрос, пожалуйста.              По кабинету прошел ропот, на лицах однокурсников появились усмешки. Энтони не видел этого, не мог видеть, но знал. Знал, потому что у него уже в подкорке выгравированы их ехидные лица. Потому что всю его жизнь его сопровождали такие взгляды, которых он боялся, словно огня. Но сейчас самым большим его страхом стало увидеть подобное выражение на лице профессора. Уловить в его взгляде разочарование. Поэтому Энтони уткнулся взглядом в его ботинки: выше глаза поднимать было боязно.              - Я бы хотел попросить вас в дальнейшем следить за ходом занятия, мистер Кроули, - в голосе преподавателя был слышен упрек. Энтони поморщился от этого, словно ему наступили на ногу, - Я был бы весьма признателен, если бы на моих парах вы уделяли побольше внимания мне и тому, что я говорю.              - Извините, - буркнул Энтони, - Постараюсь больше не отвлекаться.              «Если вы больше не будете меня отвлекать», - добавил Энтони про себя.              - Отлично, тогда вернемся к вопросу, - с уже более привычной добродушной интонацией заговорил профессор, - Прошу, расскажите нам про особенности семиотического подхода в культурологии. Судя по вашим эссе, что вы сдавали на прошлых занятиях, вы, должно быть, довольно осведомлены в этом.              - Семиотический подход основан на системе символов, - неохотно заговорил Энтони, - Культура в целом представляется как множество смыслов, которые люди заключают в знаки и символы. Это и есть своеобразный «культурный код», состоящий из системы уникальных знаков.              - Да, это верно. Прошу, не стесняйтесь, я знаю, что вы способны рассказать нам больше, - Энтони поднял смущенный взгляд на преподавателя. Тот смотрел на него неотрывно. От этого взгляда он даже забыл, что сейчас в кабинете находятся не только они вдвоем, что где-то там еще пара десятков человек, что смотрят и наблюдают за этим шоу, - Я бы хотел услышать от вас примеры различных знаков в культуре.              - Существуют знаки-признаки, когда знак является свойством целого и дает информацию об этом целом, - в рассеянности Энтони старался смотреть куда угодно, только не на профессора Фелла, - Например, учащенный пульс является признаком волнения, а дым – признаком огня.              - Очень хорошо. Продолжайте.              - Есть также знаки-образы, их определяющей чертой является сходство с тем, что они обозначают. Например, пейзаж в живописи или принятое в культуре изображение сердца.              - Последний приведенный вами пример скорее подходит под определение символа, - возразил профессор.              - Зависит от контекста. От того, в каком смысле воспринимать такое изображение, - парировал Энтони, - Если это сердце, как орган человеческого организма – это знак. Если это сердце, как обозначение симпатии и любви – то это символ.              - Объясните нам в чем разница.              - Само по себе сердце никак не связано с этими эмоциями, но люди наделили его таким смыслом. Это отличительная черта символов – их добавочный смысл, который может подлежать разной трактовке в зависимости от человека и его культурного фона, - ответил Энтони. Следующая мысль, возникшая у него в голове и тут же слетевшая с его губ, вызвала у него на лице самодовольную улыбку, - Если я скажу, что я похож на змея, то разные люди поймут меня по-разному. В нашей европейской культуре, пропитанной отголосками христианства, змей – это символ разврата, но человек, живущий до начала нашей эры, воспринял бы эту фразу скорее как «я мудр не по годам и стремлюсь к саморазвитию». Хотя по факту змеи никак не относятся ни к мудрости, ни к разврату.              - Довольно верно подмечено, - преподаватель тоже расплылся в улыбке, - Хотя, я должен отметить, что вам подходят обе трактовки. В целом, ответ замечательный, меньшего я и не ожидал. Заслуженное «отлично», мистер Кроули. Прошу, садитесь.              Преподаватель наконец оторвал свой взгляд от студента и наклонился к журналу. Только тогда Энтони смог расслабленно выдохнуть и вернуться на свое место. Сердце все еще выплясывало неведомые кульбиты, а кончики пальцев слегка дрожали. Пусть ответ на паре нисколько не походил на «опрос с пристрастием», ощущения после него остались такие, словно из Энтони вытянули душу.              - И что это только что было? – шепотом спросила Вельз, наклоняясь к нему ближе.              - Понятия не имею, - шикнул Энтони, не зная, про что конкретно говорит подруга.              Его глаза все еще были направлены на профессора Фелла, что уже продолжил занятие, переключившись на пытку другого студента. Наблюдая за тем, с каким откровенным равнодушием и скукой преподаватель ведет диалог с девушкой из параллельной группы, что не может связать и двух слов для вразумительного ответа, Энтони ощутил прилив необычайно странного и горячего чувства. Была ли это гордость за себя? Возможно, но не совсем. Скорее это походило на ощущение себя особенным для кого-то. Для профессора Фелла.              Выполняя просьбу преподавателя, Энтони теперь был весь во внимании, не пропуская ни одного его слова, ни одного движения, ни одного быстрого взгляда голубых глаз, как будто невзначай брошенного на него. Каждый раз, стоило их глазам встретиться, у Энтони внутри что-то сжималось. И с каждым разом это становилось все более невыносимым, то, насколько непростительно мало длится этот зрительный контакт.              - Мистер Кроули, вы уже отвечали сегодня, прошу, оставьте возможность другим, - снисходительно сказал профессор Фелл, когда, после очередного вопроса в безучастную толпу, Энтони осмелился поднять руку, - У вас еще будет возможность показать свои знания в эссе.              Разочарованно, Энтони опустил руку и, тяжело вздохнув, качнулся на стуле.              - Что с тобой сегодня? – соседка по парте весь последний час была в шоке от поведения приятеля. Чтобы тот был так сосредоточен на занятии, так еще и сам рвался в бой – это что-то новенькое.              - Устал смотреть на этот цирк уродов, - фыркнул Энтони в привычной для себя манере, - Если бы они отвечали, ну, знаешь, быстрее, то мы бы уже закончили тут на сегодня.               - Ты уверен, что причина только в этом?              - А в чем еще?              - В нем, - даже разговаривая с подругой, Энтони ни в какую не отрывал взгляд от блондина, что сосредоточено писал что-то на доске, - Ты сам не свой. Может быть, моя идея все-таки была не очень хорошей, как считаешь? Давай забудем про все это.              - Нет, все в порядке, - отозвался Энтони, - Я подойду к нему сегодня, все как мы обсуждали. Я должен сделать это, хотя бы попробовать.              - Ты ведь не хотел этого делать, называл это глупым.              - Ну, что же, - Энтони наконец соизволил перевести взгляд на подругу. В его глазах плясали совершенно дикие огоньки, - Теперь это стало интересным.       

***

             Занятие по обыкновению закончилось написанием эссе. Оказывается, темой занятия были направления изучения культурологии, Энтони узнал об этом у студентки, что сидела за ним все занятие. Однако сфокусироваться на написании сочинения у Энтони никак не получалось: он наблюдал за преподавателем, ожидая подходящего момента. Нужно дождаться, когда большая часть студентов уже сдадут свои работы, но не засиживаться слишком сильно, чтобы не ловить преподавателя совсем уж у двери или, еще хуже, в коридоре.              В конце концов, бросив попытки написать хоть что-то, Энтони просто принялся отсчитывать людей, что покидают кабинет. Когда он досчитал до двадцати, со своего места встала Вельз. Шепнув: «Буду ждать тебя в коридоре», - она положила лист с эссе на преподавательский стол и вышла. Дождавшись, пока выйдут еще пять человек, Энтони принялся собирать вещи в сумку. Когда он подошел к профессору Феллу в кабинете помимо них оставалось еще двое.              - Сегодня вы изменяете своим традициям, профессор, - сказал Энтони, отвлекая преподавателя от заполнения журнала. Тот поднял на него вопросительный взгляд, поэтому Энтони продолжил, - Занятие уже закончилось, а вы не отправили меня на очередную отработку. Неужели я вам надоел?              На лице преподавателя появилась легкая хитрая улыбка.              - Все может измениться после проверки вашего эссе, мистер Кроули. Обычно проблемы у вас именно с письменными работами, - профессор снова уткнулся в свои бумаги.              - Можете не утруждать себя проверкой в этот раз, - сказал Энтони, положив на стол перед преподавателем чистый лист. Тот снова оторвался от журнала и, задержав внимание на листе с отсутствующей работой на пару секунд, поднял взгляд на Энтони, - Я тут подумал, что мне проще сразу сдавать тему лично вам, чем стараться что-то выдавить из себя для безразличного листа бумаги.              - Как же хорошо, что бумага стерпит все, - задумчиво пробормотал профессор. Между ними протиснулся один из студентов, оставляя на столе свою работу. Когда еще один из задержавшихся покинул кабинет, профессор Фелл вновь заговорил, - Вы что-то еще хотели мне сказать, мистер Кроули?               - На самом деле: да, - сказал Энтони, одним движением руки пододвигая к себе ближайший свободный стул. Не глядя плюхнувшись на него, он закинул руку за спинку, а ноги скрестил. Проследил за реакцией преподавателя: тот все так же продолжал изучать его взглядом, - У меня есть одна просьба. Надеюсь, вы не откажете старательному студенту?              - Зависит от характера вашей просьбы, - и снова эта хитрая полуулыбка. «О чем ты, черт возьми, думаешь?», - чуть не сорвалось с губ Энтони, когда он заметил этот искренний интерес во взгляде профессора.              - Ничего особенного на самом деле, - подавив в себе любопытство, продолжил Энтони, но был прерван еще одним студентом, что оставил свою работу на столе преподавателя. После беглого прощания тот покинул кабинет. Оглядевшись, Энтони вдруг понял, что теперь они остались наедине. Вот он сидит перед профессором Феллом и на ближайшие пять минут тут только они. Эта мысль будоражила.              - Итак, ваша просьба, - вернул Энтони к разговору профессор.              - А, да. Как я сказал, ничего такого. Просто мне придется пропустить вашу лекцию в среду, я хотел попросить вас не ставить мне пропуск, - Энтони слегка покачнулся на стуле.              - Вообще это не принято: делать исключения для кого-либо из студентов, – сказал профессор, постукивая ручкой по столу, - У вас есть какая-то веская причина для пропуска?              - Да, есть, - уклончиво сказал Энтони, неопределенно махнув рукой, - Но это личное. Не могу перенести.       Врать по поводу записи к врачу почему-то резко перехотелось. Это казалось слишком простым, это слишком стоящая внимания причина. Да и профессор Фелл мог затребовать справку для подтверждения приема. Хотелось пойти ва-банк, попробовать быть совершенно наглым.              - Мистер Кроули, разве вы не могли свериться с учебным расписанием, когда составляли свои планы? – обижено и с упреком спросил профессор, - Знаете, я бы не хотел, чтобы вы вот так пропускали мои занятия.               - Мне и самому не хочется пропускать пары с вами, - сказал Энтони, делая акцент на последнем слове. Встав со стула, он подошел к преподавателю и оперся рукой на столешницу, практически нависая над профессором, наклоняясь к нему ближе. Его тон сменился на умоляющий, - Да бросьте, профессор, это же всего одна лекция! Если хотите, я отработаю вам ее позже, но я не хочу, чтобы это вносило вклад в мою общую посещаемость, понимаете?              Профессор Фелл внимательно, с ноткой удивления во взгляде, смотрел на него, всматриваясь в его лицо. И тут Энтони понял, что его лицо находится сейчас непростительно близко к лицу преподавателя. Явно ближе, чем позволяли социальные нормы. Но отстраняться не хотелось. Да и вроде профессор был не против и уж точно не выказывал недовольства. Напротив, его вновь ставшие выразительно глубокими глаза с интересом наблюдали за студентом. От взгляда Энтони не скрылось, как одним аккуратным движением тот слегка ослабил бабочку на шее. Энтони нервно сглотнул.              - Ммм, хорошо, думаю мы можем простить вам одну лекцию, мистер Кроули, - сменил гнев на милость профессор Фелл. От того, насколько смягчился голос преподавателя, брови Энтони восхищенно поползли вверх, - Но только один раз, в качестве исключения.              - Да, конечно, - активно закивал Энтони, - Спасибо вам!              - Я думаю, вам уже пора идти, чтобы не опоздать на следующую пару, - сказал профессор, заканчивая этим разговор.              Спохватившись, что профессор на самом деле прав и он проторчал здесь уже дольше, чем планировал, Энтони, попрощавшись с профессором, направился к выходу, но у самой двери его окликнули.              - Мистер Кроули, - Энтони обернулся. Профессор Фелл ловко и безошибочно вытащил из стопки работ пустой лист, который сдал Энтони. Подняв его в воздух для демонстрации, он продолжил, - Я хотел бы попросить вас, чтобы такого больше не было.              - Хорошо, - Энтони криво улыбнулся. Видимо, его задумка произвела не совсем тот эффект, что планировался. Но судя по мягкой улыбке на устах преподавателя, он не злился на эту выходку.              - Тогда буду ждать вас на отработке в пятницу, - преподаватель вернулся к своим бумагам, вернув пустой лист к остальным работам.              - О, не волнуйтесь, профессор, я приду, - направляясь к выходу бросил Энтони профессору через плечо, - И будьте уверены в том, что приду отлично подготовленным.              Выходя из кабинета, Энтони услышал, как с губ преподавателя слетел смешок.