Культурное просвещение

      - Мда, вот это тебе конечно нос расквасило, - протянула Вельз, не отрываясь от телефона, - Выглядишь как алкаш запойный.              - Ну спасибо за комплимент, - буркнул Энтони, отпивая кофе, - Всегда мечтал ходить с лампочкой вместо носа.              - Пройдет через пару дней. Возможно, тебе следовало вчера послушать профессора Фелла и подержать лед у носа подольше. Может и отека бы не было, - задумчиво сказала Вельз, поднимая таки взгляд на собеседника, - Что ты, кстати, планируешь теперь с этим делать?              - С этим? Да хотелось бы, конечно, как следует надрать зад этому сученку Фурфуру, но и опускаться до его уровня не хочется. Надо придумать что-то более хитрое, но и так оставлять это тоже нельзя…              - Я про другое, - перебила Вельз, - Я про…, - она перешла на заговорщический шепот и наклонилась к столику так, словно кто-то мог их подслушивать, - Я про эту ситуацию с профессором. Что ты будешь делать?              Несмотря на шепот подруги, Энтони настороженно огляделся вокруг. Естественно, знакомого силуэта преподавателя культурологии в студенческом кафетерии он не увидел. Но осторожность не помешала бы.              Главным правилом любого студента всегда являлось извечное: «Самое главное в учебе – не пропустить обед». И Вельз этому правилу следовала словно заповеди, а потому все важные разговоры переезжали за столик в кафетерии. В этом были свои плюсы: из-за шума, в котором все голоса смешиваются друг с другом в характерную какофонию, разбавляемую звуками столовых приборов, можно было обсуждать все что угодно, оставаясь не услышанными. Минусы тоже были: можно было не заметить предмет обсуждения в толпе и сказать слегка лишнего в присутствии не тех людей и потом огрести за это. Сплетни в столовой – это тоже своего рода искусство и культурный феномен.              Сам же Энтони обычно вместо обеда ограничивался чашечкой двойного (иногда и тройного) эспрессо. Из-за этой привычки ему пророчили скорый гастрит, но все предостережения он продолжал самоотверженно игнорировать. Не то чтобы он был на какой-то диете и сильно следил за фигурой, боясь наесть лишние килограммы, просто ощущение заполненного желудка казалось ему неприятным. «На пустой желудок лучше думается», - так он говорил всегда. Да и не сказать, что столовская еда вызывала сильный аппетит. Энтони предпочитал обходиться легкими перекусами. И кофе.              - Не думаю, что тут на самом деле есть какая-то «ситуация», - стушевался Энтони, - Может, мне просто показалось? В конце концов, он просто помог мне вот и все.              - Вчера вечером ты описывал это все так, что он чуть ли не лапал тебя там, на этом злосчастном диване, - фыркнула Вельз, - А сегодня ты уже не уверен?              - Пойми, это и вправду ощущалось, ну… странно, - вспоминая события вчерашнего вечера Энтони слегка поежился, - Было некомфортно, но, если говорить откровенно, то он просто обрабатывал мне раны, а после предложил подвезти. Это ведь тоже было просто желание помочь? Может, я сам придумал здесь какой-то подтекст, которого на самом деле нет. Какой-то поздно сыгравший пубертат или типа того.              - Какой к черту пубертат, Энтони, тебе больше 20, - усмехнулась Вельз, - Скорее уж более банальный недотрах.              - Ты можешь хоть о чем-нибудь говорить серьезно, нет? – закатил глаза Энтони, - У меня вообще-то тут проблема. Так или иначе, завтра мне опять идти в тот кабинет и проводить там вечер с профессором Феллом. И теперь эта перспектива меня радует еще меньше.              - Так а в чем проблема, если, как ты говоришь сегодня, ничего собственно и не произошло?              - Это как-то… неловко. Не знаю, - как бы не пытался, на самом деле Энтони никак не мог разобраться в причине этого внутреннего дискомфорта, даром что размышлял об этом практически всю ночь, прокручивая в голове события этого злополучного вечера.              - А ты не думал о том, что он может отправлять тебя на отработки каждый раз для того, чтобы просто провести время с тобой, - сказала Вельз, откидываясь на спинку стула, - Теперь, когда я это вслух сказала, звучит еще более мерзко, чем было у меня в мыслях.              - Не надо, не разгоняй это еще сильнее, - взмолился Энтони, опуская взгляд в чашку с недопитым кофе. Да, эта мысль тоже посетила его сегодня ночью, но он старался гнать ее от себя, как назойливую муху. Потому что это сделало бы все только еще хуже, - И так дерьмово.              - Вообще у меня есть идея, - вдруг оживилась Вельз, - Только она может тебе не понравиться.              - Мне вообще редко твои идеи нравятся, - пробурчал Энтони.              - Что, если мы пойдем от обратного, - проигнорировала девушка едкое замечание, - Проведем эксперимент, чтобы выяснить, показалось тебе или нет.              - Не понимаю, о чем ты.              - Тебе нужно будет его провоцировать, лезть на рожон.              - Провоцировать? Ты мне предлагаешь мини-юбку нацепить или что? – скорчил Энтони мученическое лицо.              - Да нет же, балда. Просто, ну… Будь дружелюбен с ним, сам заводи разговор, поблагодари за помощь вчера и все такое. Включи свое обаяние в конце концов.              - Да зачем мне это?              - «Держи своего врага к себе ближе», вот зачем. Мы будем наблюдать за его реакцией и если что у нас будет компромат на него, сечешь? А если он не будет никак особенно на это вестись, то и поводов для беспокойства у тебя не будет.              - Не скажу, что мне очень нравится эта идея, - протянул Энтони, - Сейчас я бы наоборот не хотел бы с ним контактировать. Совсем.              - Ну, дело конечно твое, - ответила Вельз, поднимаясь из-за стола, - Но на завтрашнюю отработку идти тебе все равно придется.       

***

      Энтони стоял у двери в кабинет профессора Фелла, требуша в руках упаковку несчастной шоколадки.              «Это глупо», - повторял голос внутри, - «Припереться к преподу на отработку с дешманской шоколадкой. Ничего умнее придумать не вышло? Это так банально, что даже смешно».              За последние полчаса Энтони передумывал уже раз 10. А потом все равно возвращался к тому, что идеи получше у него нет. И вот, стоя перед кабинетом, Энтони, словно в ожидании смертной казни, каждые пару секунд тревожно перепроверял время на часах. До начала отработки оставалось еще 15 минут. Вот и зачем он так рано сюда приперся?              Он сам удивлялся тому, что внял вчерашнему совету Вельз, хотя до сих пор считал эту идею так себе. Против животного мозга не попрешь: ему было страшно и он хотел сбежать. Ощущение словно перед важным экзаменом, только еще хуже. И чем дольше он стоит перед этим проклятым кабинетом, тем сильнее его нутро сжимается от тревоги и ощущения неправильности происходящего.              Но ведь поблагодарить преподавателя за помощь – это нормально? В целом, если убрать весь этот без сомнения просто кажущийся Энтони подтекст в словах и прикосновениях преподавателя, то ничего из того, что произошло, не является странным. Это вполне нормальная ситуация: преподаватель наткнулся на студента со сломанным носом на улице, оказал ему первую подручную помощь, побеседовал о причине этой ситуации и предложил подвести, спокойно отреагировав на отказ, а студент просто хочет сказать «спасибо» и подарить… шоколадку. Может, лучше спрятать ее от греха подальше и не позориться? Он ведь даже не знает, какой шоколад профессор Фелл предпочитает. Но что-то ему подсказывает, что точно не такой: купленный в ближайшем супермаркете по скидке. Может, профессор вообще не фанат сладкого. Это все так глупо, так…              - Мистер Кроули? – погрузившись в свои мысли Энтони проморгал, как открылась дверь кабинета, за которой его ждал профессор Фелл. И если бы последний его не окликнул то кто знает, сколько бы Энтони еще вот так простоял, зависнув.              - Ой, эм, здравствуйте, - запоздало среагировал он, подняв глаза на преподавателя перед собой. Криво улыбнувшись, Энтони попытался отшутиться, - Извините, я немного засыпаю на ходу.              Профессор Фелл выглядел сегодня точно так же, как и в тот вечер. Казалось, у него вообще только один комплект одежды на все случаи жизни. Интересно, это он одни и те же вещи носит ежедневно или у него просто куча одинаковых рубашек, брюк и жилетов в шкафу? Проследив за вопросительным взглядом преподавателя, Энтони обнаружил, что смотрит тот на многострадальную шоколадку в его руках. Вот черт. Надо что-то сказать.              - Я, эм, хотел поблагодарить вас, - Энтони почувствовал, как горят адским пламенем его уши, - В смысле, за вчера. Ой, то есть позавчера. Ну, за тот случай, - жаркий румянец волнами перетекал уже и на лицо. «Это все так глупо, глупо, глупо», - стучала настойчивая мысль в голове, - В общем, спасибо за то, что помогли мне. Вот. Это вам.              Энтони протянул преподавателю шоколадку. Тот взял ее, но ничего не сказал. Молчание затянулось.              Шумно в ушах стучало сердце, забивая образовавшуюся тишину. «Я что-то не так сказал? Это было слишком?», - вторили мысли. Поднимать глаза на профессора и вовсе было страшно. Вот и зачем он вообще Вельз послушал? Это был первый и последний раз, когда он…              - Спасибо, мой мальчик. Не стоило, правда. Я просто сделал то, что сделал бы любой на моем месте, - голос преподавателя звучал чрезвычайно мягко и ласково. В купе с этим обращением, услышанное выбило из легких Энтони последний воздух. Подняв глаза на преподавателя, Энтони увидел на его лице нежную улыбку и сам аккуратно улыбнулся в ответ. Что же… может быть, все вышло не так уж и плохо.              В кабинете у профессора Фелла тоже ничего не изменилось. Этот человек вообще был удивительным оплотом постоянства в постоянно быстро меняющемся мире. Казалось, даже пылинки лежали на тех же самых местах, не сдвинувшись ни на миллиметр. По логике вещей такой человек должен быть ярым консерватором, не терпящим никакого прогресса или инакомыслия, но, как недавно стало известно Энтони, он наоборот был человеком довольно широких взглядов. Воистину парадоксально.              Закрыв за собой дверь, Энтони прошел вслед за профессором. Пройдя мимо дивана, Энтони сел на стул перед рабочим столом, оказавшись напротив преподавателя. Тут уже атмосфера казалась привычной, Энтони приходил сюда на отработки и знал, чего ожидать. Сейчас профессор Фелл начнет задавать вопросы, и они будут мусолить тему незасчитанного занятия на протяжении часа, после чего поставит вымученное «Удовл.» в журнал и отпустит восвояси. Уже плавали, знаем.              Но, естественно, все пошло не по сценарию.              - Чаю? – спросил преподаватель, дождавшись, когда студент усядется на приготовленное для него место.              - А? – от неожиданности переспросил Энтони, но быстро нашелся, - Да, пожалуй, не откажусь.              На столе образовались две чашки, в которых в воде из кулера плавали чайные пакетики.              - Вообще, я предпочитаю листовой чай, но на работе такую роскошь позволить себе сложно: слишком много возни, - прокомментировал профессор Фелл, сделав глоток.              - Глядя на вас, я так и предполагал. Готов поспорить, что ваш любимый сорт чая – это эрл грей, - усмехнулся Энтони, но тут же мысленно залепил себе пощечину. Что он несет? Где его субординация?              - Так заметно? – добродушно рассмеялся в ответ профессор Фелл.              Энтони лишь сконфуженно отхлебнул чай. Отношения с профессором Феллом пока что были для него запутаннее квантовой механики и только вгоняли в краску, заставляя чувствовать себя неловко. Нужно ли было, разговаривая с ним, держать дистанцию, как с любыми другими преподавателями, или же недавние события и его дружелюбие были знаком к тому, что рядом с ним можно немного расслабиться? На самом деле, Энтони не ощущал себя настолько сковано еще ни с кем из преподавательского состава за все почти три года учебы. Словно было что-то еще, чего Энтони никак не мог понять и считать в его поведении. Может, это сигнал к тому, что стоит держать ухо востро?              - Мистер Кроули, простите, если то, что я сейчас скажу будет слегка неуместным, - заговорил профессор Фелл и Энтони рефлекторно напрягся, - Но позвольте сказать: когда вы заливаетесь румянцем, это так выгодно выделяет ваши веснушки на скулах.              Энтони показалось, что он сейчас задохнется. Все внутри словно замерло, а сердце пропустило удар. В голове стало необычайно пусто, глаза широко распахнулись. Он подумал, что, наверное, выглядит со стороны забавно, словно рыба, выброшенная на берег, что хватает ртом воздух, не издавая ни звука.              Вот оно, то, что так настораживало. Эта вопиющая неуместность, эти слишком внимательные взгляды, эта нежная улыбка, неизменно обращенная к нему. Это то, что вступает в конфликт с ожиданиями и заставляет мозг включать аварийную сирену.              Энтони снова захотелось сбежать. Пространство вокруг превратилось в неуютную давящую клетку, в которой стремительно заканчивался кислород. А мозг услужливо подкидывал недавние воспоминания о том, как преподаватель касался его лица, как, будто случайно, соприкасались их колени, когда они сидели рядом, перемешивая их с тем, что видел в фильмах. Он ведь буквально сидит на расстоянии вытянутой руки от него. Если профессору вдруг сейчас захочется сделать с ним что-нибудь непотребное, сможет ли Энтони вскочить и убежать, сможет ли дать отпор, или замрет, словно олень в свете фар? Черт, Энтони же заходил последним, он же не мог запереть дверь, заранее отрезая ему путь к отступлению?              План был в том, чтобы «лезть на рожон», подставляться и наблюдать за реакцией, но не слишком ли это рискованно, если реакцию можно вызвать, не сделав ничего?              - Прошу прощения, я, должно быть, смутил вас, - совершенно спокойно заговорил профессор, - Я, наверное, неправильно выразился. Просто ваш внешний вид… Я нахожу его крайне эстетичным, то, как сочетаются ваши медные волосы с цветом глаз, веснушками и эти черты лица… Вы никогда не думали о том, чтобы попробовать себя в роли натурщика? Знаете, я увлекаюсь рисованием. С удовольствием бы написал ваш портрет.              - Эм, я… нет, я никогда не… - во рту было ужасно сухо и сердце продолжало отчаянно стучать, как заведенное. Слова в предложения клеились с трудом, - Меня никогда не рисовали. Но спасибо. За комплимент. Наверное.              Рука сама собой нашла длинный выбившийся из общей копны кудрявый локон, и принялась смущенно крутить его, наматывая на палец. Получается, он опять все неправильно понял? Это был лишь профессиональный интерес? Желание сделать приятно, отметив особенность внешности? Но почему тогда от этого такое странное ощущение?              - Но мне было бы приятно, если бы кто-то когда-нибудь меня нарисовал, - тихо подал голос Энтони, - В смысле, это словно материальное доказательство признания твоей красоты. Словно для кого-то ты настолько особенный, что достоин того, чтобы тебя запечатлели. И еще это как будто возможность увидеть себя глазами другого человека.              Подняв взгляд на преподавателя, Энтони увидел, как тот внимательно слушает его, согласно кивая.              - Прошу, продолжайте, мистер Кроули, - когда Энтони замолчал, попросил профессор.              - Это глупо, нет? – фыркнул Энтони, - Придавать этому так много значения. Еще и говорить это вслух.              - Нисколько. В конце концов, мы ведь собрались здесь с вами для того, чтобы обсуждать культуру, а искусство – ее неотъемлемая часть, сопровождающая человечество на протяжении всей его истории. Знаете, многие эксперты сходятся во мнении, что цель искусства – это изучение красоты, попытка осознать ее как вечного закона бытия. Но расскажите мне, мистер Кроули, - Энтони показалось, что преподаватель сдвинулся ближе к нему, чуть ли не перегнувшись через стол, - Что для вас значит искусство?       

***

      - Ну, и как все прошло? – Вельз, казалось, сейчас взорвется от любопытства. По их договоренности она ждала звонка от Энтони с рассказом. Трубку она подняла после первого же гудка, что было для нее нонсенсом. Обычно дозвониться было проще до преисподней, чем до нее.              - Нормально. Куда лучше, чем я ожидал. Он закрыл мне две темы за один раз, представляешь? Он никогда так не делал, - отозвался по ту сторону провода Энтони.              - Из-за шоколадки? – воскликнула Вельз.              - Не думаю. Хотя, он явно был рад и это помогло мне, эм… расположить его к себе что ли.              - И что, больше ничего интересного не происходило? – слегка разочарованно спросила Вельз.              - Ты знала, что он художник? Он рассказал мне сегодня.              - Скукота, - протянула Вельз в трубке.              - И он сказал, что с радостью нарисовал бы меня. И что я выгляжу эстетично.              - Что??? – судя по хрипящим звукам, раздающимся из динамика, девушка чем-то подавилась, - И ты молчал об этом? Давай подробнее.              - Что подробнее? Он просто поделился своим хобби, я сказал, что был бы не против. И все. Потом мы поговорили об искусстве и истории искусства. И потом он исправил мне две оценки и на этом мы закончили. Все было обычно, просто у него было хорошее настроение, так что я начинаю думать, что мне правда просто кажется…              - Ты правда настолько тупой или просто хорошо притворяешься? – перебила его сбивчивую тираду Вельз.              - Чего?              - Того. Он же заигрывает с тобой.       - Ты так думаешь? - Энтони остановился посреди улицы как вкопанный, прижимая телефон к уху. Внутри снова все сжалось, а сердце сделало кульбит, прямо как тогда, в кабинете профессора.              - Да. Ты явно ему не безразличен. Сам подумай: ты просто подарил ему какую-то дешевую шоколадку, и он уже расцвел, а потом ты еще, по сути, ответил на его попытку подкатить. Я про твое согласие стать моделью. И вот результат: закрытие нескольких долгов за раз.              - Но я не… Ты правда думаешь, что он мог расценить это так? – Энтони начала бить мелкая дрожь. Паника набирала обороты, - Словно я дал ему зеленый свет и теперь он…              - Ты такой придурок, Энтони… - протянула Вельз. По интонации она тоже не была рада сложившейся ситуации, - Ладно. Отставить панику. Мы просто воспользуемся этим.              - Как? – Энтони загнано пролепетал в трубку.              - Так же, как ты закрыл за сегодня больше одной оценки. Просто продолжай подыгрывать ему, но теперь уже осознанно. Возьми контроль в свои руки и обозначь границы, за которые он не должен заступать.              - Ты думаешь это может сработать? Вот так манипулировать им, он же взрослый человек, он легко это раскусит.              - Ну попытаться же можно.              Закончил разговор Энтони, уже подходя к своему дому. Они с Вельз проболтали минут 40, обсуждая этот сумасбродный план до тех пор, пока он не стал казаться нормальным. И Энтони искренне благодарен ей за это, теперь он чувствовал себя спокойнее, хоть его и до сих одолевали сомнения по поводу происходящего.              Зайдя домой, он тут же устало плюхнулся в кровать, измотанный тревогами. Черт возьми. Не так он представлял себе жизнь «любимчика» преподавателя.