«Универ: версия выживания»

Университет кипел, как кастрюля с макаронами (которую, кстати, опять пытался сварить Джисон — и опять проебал). На территории стояли палатки, стенды, сцена с колонками, пахло жареным мясом и хлопушками. — Ребята, — говорил Чан, собирая всех в кучу, — умоляю вас. Сегодня хотя бы сделайте вид, что вы нормальные. — Чан, — сказал Минхо, — мы с тобой знаем, что это невозможно. — Но хотя бы попытайтесь! — уже почти молился старший. — Окей, — пожал плечами Айен. — Я буду нормальным ровно пять минут. Потом пошлю кого-то нахуй. — Отлично, уже прогресс, — мрачно ответил Чан. Феликс в это время поправлял плакат на стенде. Он специально нарисовал пиздатый фон, чтобы хоть что-то выглядело прилично. Хёнджин подошёл и встал рядом, скрестив руки. — Ну, не хуёво, — сказал он. — Даже красиво. — Это похвала? — приподнял бровь Ликс. — Это максимум похвалы от меня, — усмехнулся тот. — Тогда я расплачусь, — Феликс изобразил драму, смахивая воображаемую слезу. Минхо, проходя мимо, фыркнул: — Если вы двое сейчас начнёте целоваться на фоне плаката, я реально уйду отсюда и никогда не вернусь. — Да иди ты нахуй, — в один голос ответили оба. --- Фестиваль только стартовал, а SKZ уже успели устроить цирк. Сначала Чанбин пытался вытащить колонку, уронил её и чуть не убил Джисона. — Я ЖИВ! — заорал тот, поднимаясь с земли. — И Я ВОЗРОЖДЁН! — Возрожденный долбоёб, — прокомментировал Сынмин. Потом Чонин начал спорить с какими-то левыми студентами, потому что они заняли розетку. В итоге он просто выдернул провод и сказал: — Теперь это МОЯ территория, блядь. — Ты маньяк, — заметил Феликс. — Я эффективный, — парировал младший. И наконец, апофеоз: Минхо решил проверить «надежность» сцены и начал на ней прыгать. Сцена выдержала. Но вот рядом стоящий столик — нет. Все напитки оказались на полу, а Чан схватился за голову: — Я умру раньше, чем получу диплом. Вечером настал черёд их выступления. Толпа собралась у сцены, музыка загремела. И — о чудо! — они реально справились. Без фейлов, без падений. Даже Джисон не умудрился ничего поджечь. Феликс и Хёнджин танцевали рядом, и всё выглядело чертовски синхронно. Толпа визжала, кто-то снимал на телефоны. На финальном движении Хёнджин снова поймал Феликса за талию. И в этот раз он не сразу отпустил. Толпа завизжала ещё громче. — Ну всё, теперь вас точно поженят, — прошипел Сынмин, стоя сбоку. Феликс покраснел, а Хёнджин просто ухмыльнулся, как ни в чём не бывало. После официальной части все рванули в общагу. Естественно, никто не собирался ложиться спать. На столе уже стояли закуски, кто-то притащил бухло. — За то, что мы никого не убили и ничего не сожгли! — провозгласил Джисон, поднимая стакан. — Это уже достижение, — согласился Чан. Минхо, наливая себе, добавил: — Но фестиваль всё равно был пиздец. — Ну, это наш стиль, — пожал плечами Феликс. Музыка гремела, все смеялись, танцевали, играли в какие-то тупые игры. Феликс сидел на подоконнике, болтая ногами, и пил газировку. К нему подошёл Хёнджин. — Ты чё тут? — спросил он. — Отдыхаю, — пожал плечами Ликс. — Там шумно. — Ты сам как шумная колонка, — усмехнулся Хёнджин. — Зато ты как вечное нытьё, — парировал тот. Они переглянулись и рассмеялись. Но смех затянулся, и вдруг между ними повисла тишина. Неловкая, но тёплая. И тут дверь распахнулась, и ввалился Чанбин: — ЕБАТЬ, У КОГО-ТО ЧИПСЫ?! Феликс чуть не упал с подоконника, Хёнджин закатил глаза. — Пиздец, — только и выдохнули они оба. --- Общага гудела, как аэропорт. Везде орали, смеялись, кто-то уже пил прямо из кастрюли. — БЛЯ, ЭТО МОЙ СОК! — возмущался Феликс, отбирая кастрюлю у Джисона. — Это был твой сок, теперь это наша общая святыня, — торжественно объявил Хан. Минхо посмотрел на него, как на идиота: — Ты, конечно, долбоёб, но звучало красиво. Тем временем Сынмин открыл шкаф и нашёл там какие-то старые петарды. — О, смотри, фейерверк! — радостно сказал он. — НЕ ДУМАЙ! — заорал Чан. — Я ТЕБЯ УБЬЮ! — Ну ладно, — обиженно протянул Сынмин. — Я просто хотел немного романтики. — Твоя романтика — это пожарная машина у входа, — мрачно отрезал Чан. Феликс в этот момент уже ржал до слёз. Хёнджин сидел рядом и смотрел на него с таким видом, будто ему весело просто оттого, что Лис угорает. — Ты выглядишь так, будто тебе в кайф этот цирк, — сказал Хёнджин. — Ага, — кивнул Феликс, вытирая глаза. — Потому что это наш цирк. — Тогда кто клоун? — усмехнулся тот. — Мы все, блядь, — рассмеялся Лис. В какой-то момент они решили сыграть в «Правда или действие». Это была самая хуёвая идея за весь вечер. — Ладно, — начал Джисон, хитро щурясь. — Минхо, правда или действие? — Правда, — зевнул тот. — Ты когда-нибудь… — Джисон сделал паузу, — …думал жениться на коте? — Блядь, — Минхо чуть не швырнул в него банку. — Я тебя закопаю. Феликс, сгибаясь от смеха: — Это лучший вопрос, который я слышал в своей жизни. — Ладно, теперь моя очередь, — сказал Минхо. — Джисон, действие. — Ну давай. — Выпей стакан… — Минхо посмотрел на кастрюлю с соком, — …этого пиздеца. Джисон выпил. Лицо его стало таким, будто он только что попробовал чистый хлор. — БЛЯДЬ, ЧТО ЭТО?! — Это твой «фирменный коктейль», долбоёб, — сказал Сынмин. Толпа разорвалась от смеха. Потом очередь дошла до Феликса. — Правда или действие? — спросил Айен. Феликс закатил глаза: — Правда. — Ты в кого-нибудь влюблён? — ухмыльнулся Чонин. Толпа загудела. Все тут же начали орать: «Оооо!» Феликс покраснел, как свёкла. Хёнджин посмотрел на него с любопытством, чуть приподняв бровь. — Иди нахуй, — сказал Ликс. — Я пас. — НЕЕЕ, так не работает! — орали все. — Тогда действие, — отрезал Феликс. Айен хитро улыбнулся: — Поцелуй человека справа от тебя. Феликс медленно повернул голову. Справа сидел Хёнджин. Толпа взорвалась криками. — ДАААААА! — ПОЦЕЛУЙТЕСЬ! — МЫ ЖДЁМ! — Блять, — прошептал Феликс. — Чё, страшно? — хмыкнул Хёнджин, глядя прямо в глаза. — Пошёл ты, — огрызнулся Ликс, но наклонился ближе. И в этот момент Чан, не выдержав, заорал: — НЕТ, ХВАТИТ! У МЕНЯ УЖЕ СЕРДЕЧНЫЙ ПРИСТУП! Толпа захохотала, момент сломался, а Феликс с Хёнджином только переглянулись. У обоих на лицах играли одинаковые ухмылки. Чуть позже, когда шум достиг уровня «пиздец», Феликс вышел в коридор подышать. Он прислонился к стене и вздохнул. — Сбежал? — услышал он голос Хёнджина. Тот стоял рядом, держа в руках бутылку газировки. — Немного, — признался Ликс. — Там слишком шумно. — Ага. Но без тебя не так весело, — сказал Хёнджин и протянул бутылку. Феликс взял, сделал глоток. Несколько секунд они просто молчали. — Слушай, — сказал Хёнджин, — когда они тебя спросили про любовь… Ты же знаешь, что можешь сказать «нет». Феликс посмотрел на него. — А если это не «нет»? Хёнджин замер. Его взгляд стал серьёзнее, чем обычно. — Тогда это кто? — Ага, так я тебе и сказал, — усмехнулся Феликс, но щеки его опять горели. Хёнджин усмехнулся в ответ: — Ладно. Но я всё равно узнаю. --- Когда Феликс с Хёнджином вернулись в комнату, вечеринка уже перешла в фазу «пиздец, но весело». — БЛЯ, ПОЧЕМУ НА СТОЛЕ СТОИТ КОТ? — орал Чан, показывая пальцем. На столе реально сидел кот. Никто не знал, откуда он взялся. — Это мой новый друг! — радостно заявил Минхо, обнимая животное. — Он единственный понимает меня! — Минхо, убери животное со стола, у нас тут еда, — сказал Чан. — Это не еда, это Джисон, — спокойно ответил Минхо. — Я НЕ ЕДА! — возмутился Хан. — Смотря для кого, — хмыкнул Чонин. Толпа заржала. Тем временем Сынмин зачем-то включил караоке. Первым микрофон схватил Чанбин. — БЛЯ, Я ВАШ НОВЫЙ ИДОЛ! — заорал он и запустил какую-то песню. Он пел так громко и фальшиво, что у всех начали дрожать уши. — Заткнись, блядь, ты ломаешь звук! — орал Чонин. — Я разъебу чарт! — не слушал Чанбин. Феликс с Хёнджином ржали так, что чуть не падали с дивана. — Это просто пиздец, — выдавил Ликс. — Это наш пиздец, — согласился Хёнджин. Через пару часов в общаге закончилась еда. Это было хуже катастрофы. — Я голоден! — стонал Джисон, лежа на полу. — Кто-нибудь, принесите мне лапшу… — Нет, — хором ответили все. Минхо посмотрел на Феликса и Хёнджина: — Вы двое, сходите в магазин. — А почему мы?! — возмутился Ликс. — Потому что вы единственные трезвые, — пожал плечами Минхо. — Пиздец, — пробормотал Феликс, но всё равно встал. Хёнджин поднялся вместе с ним: — Пошли, рюкзачок. — Я не рюкзачок! — взвился Ликс. — Ты мой маленький рюкзачок, — ухмыльнулся тот. — Да иди ты нахуй, — пробормотал Феликс, но улыбался. --- Они вышли в прохладную ночь. Улица была тихой, светили фонари, на асфальте отражались огни. — После такого фестиваля удивительно, что нас ещё не выгнали, — сказал Феликс. — Думаю, нас держат тут только ради шоу, — усмехнулся Хёнджин. — Мы как бесплатное реалити. — «Университетский пиздец», сезон первый, — добавил Ликс. — В главных ролях: долбоёбы, — закончил Хёнджин. Они засмеялись и пошли дальше. У магазина они купили чипсы, пиццу и кучу газировки. На обратном пути сели на скамейку, чтобы перевести дух. — Слушай, — начал Хёнджин, глядя на ночное небо, — ты серьёзно тогда… про любовь? Феликс вздохнул. — Ты опять про эту хуйню? — Ага, — спокойно ответил Хёнджин. — Может, я и влюблён, может, и нет, — сказал Ликс. — Какая разница? — Большая, — тихо ответил Хёнджин. — Особенно если этот «кто-то» сидит рядом. Феликс замер. Несколько секунд он просто смотрел на него, не зная, что сказать. — Ты… серьёзно? — наконец выдавил он. — А я по-твоему похож на шута? — спросил Хёнджин. — Да, — автоматически ответил Ликс. Они оба заржали. Смех снял напряжение, но потом снова осталась тишина. Феликс покраснел, отвёл взгляд и тихо сказал: — Если я скажу «да»… ты что сделаешь? Хёнджин усмехнулся, наклонился ближе и прошептал: — Узнаешь. И в этот момент где-то позади раздался ор Минхо: — ВЫ ТАМ ЧЁ, ЕБАНЫЕ ГОЛУБКИ, ПИЦЦУ ЖРЁТЕ БЕЗ НАС?! Феликс чуть не подавился воздухом, а Хёнджин закатил глаза. — Я его реально когда-нибудь убью, — сказал он. — Встанем рядом, я помогу, — выдохнул Ликс, всё ещё красный как рак. Они рассмеялись, взяли пакеты и пошли обратно в общагу. Обратно их встретил полный бардак: Чанбин спал на столе, Айен и Сынмин спорили, кто круче, Джисон снова что-то пел, а Чан выглядел так, будто его душа покинула тело. — Мы принесли еду! — объявил Феликс. Толпа взревела от радости. Хёнджин посмотрел на Феликса и усмехнулся. — Ну что, рюкзачок, кажется, у нас будет весёлый семестр. — Пошёл нахуй, — ответил Ликс, но глаза его светились. И где-то глубоко внутри он понял: да, этот бардак — его дом. ---