Пойманная добыча

             Сквозь сон в сознание пробираются тихие и аккуратные шаги. Кое-кто неуспешно хочет прокрасться мимо спальни, но ему не везет, что у Минхо слишком острый слух и он уже проснулся.              Слышится щелчок двери ванной комнаты. Если вы долго живете в одном месте, вы привыкаете к тому, как открывается каждый шкафчик или щелкает выключатель и по этому маленькому звуку можете определить, где это происходит.              Минхо скатывается с кровати и подбирается к своей двери, приоткрывая её. За дверью в ванную слышится шум включенного душа. Джисон просто пошел утром мыться, это не странно. Странно то, что он крался, стараясь не разбудить, обычно так тихо он себя не вел. Минхо, хмыкнув и оставив дверь приоткрытой, забрался обратно в кровать.              Джисон на обратном пути точно увидит, что дверь открыта и завалится сказать свое «доброе утро». Может они даже привычно пообнимаются с утра.              Минуты шли, но младший так и не выходил из ванной, а звук льющейся воды не заканчивался. Минхо сосредоточился на нем и волны звука стали укачивать его, он опять стал проваливаться в утреннюю дрему. Дверь в ванную опять осторожно щелкнула, приводя его в сознание. Он поглядывал в оставленную щель сквозь прикрытые ресницы. Джисон зайдет и он его напугает – нечего так тихо красться по коридору.              Он услышал шаги, ламинат не до конца смягчал тихую поступь. Хан действительно вел себя как мышка и у Минхо было ощущение, что он кот, который сейчас бросится на неразумную добычу. Внутри от этого даже скрутило все азартом предстоящего представления. Он уже видел, как Джисон испуганно округлит глаза, будет хватать ртом воздух, а потом возмущенно надует губы, делано обижаясь.              Но Хан опять прошмыгнул мимо, даже не обращая внимание на то, что дверь в чужую комнату до этого точно была плотно закрыта. Интересно. Что он такое с утра делал, что был в такой растерянности и невнимательности. Дверь в комнату Джисона захлопнулась, но звука защелкивающегося замка не раздалось. В комнате за стеной было тихо и Минхо во внутреннем поджуживающем любопытстве даже прижался ухом к стене. Тишина.              Внутри все сжималось от терзающего интереса. Поведение Джисона было странным. Обычно он первым делом утром заваливался сказать «доброе утро», а сегодня старается слиться со стеной, прокрадываясь к себе.              Минхо выждал несколько минут и решил, что тихую мышку можно напугать, неожиданно завалившись в комнату. Как в старые времена.              Он точно более успешен в подкрадывании, Минхо тихо скользил по полу, стараясь даже не дышать. Хоть Джисон похоже и был увлечен чем-то внутри себя, сорвать план по его запугиванию не хотелось. Старший прислонился ухом к двери, но было слишком тихо. Звукоизоляция комнаты младшего точно была лучше.              Ручка неслышно опустилась, ладонь в последний момент чуть не соскользнула, потому что от внутреннего напряжения стала влажной. Внутри разливалось предвкушение от своей пакости. Но вдруг Джисон просто уснул? Поэтому в последний момент Минхо задержался и открыл дверь мягко, даже задержав дыхание.              Джисон не спал. Он был очень занят пропихиванием в себя пальцев. Расположение кровати было слишком удачным. Минхо остановился, чуть приоткрыв дверь. Внутри все трубило закрыть ее, но тело не слушалось.              Глаза не могли оторваться и оценивали разворачивающийся вид. Хан был так увлечен, что даже не заметил, что за ним теперь нагло наблюдают. Наверное он был уверен, что Минхо в такую рань спит. Его глаза были зажмурены, а слюна уже пропитала наволочку закушенной подушки, он старался вести себя максимально тихо, но из него все равно вырывались сбитые вздохи, которые отдавались тяжестью в животе Минхо.              Рука была неудобно заведена за спину, в его позе сквозило напряжение, голые колени утопали в мягком матрасе и разъезжались по гладкой простыне. Два пальца уже входили легко, смазка блестела вокруг сжимающегося колечка мышц и капли ее текли вниз по мошонке.              Минхо проследовал взглядом за одной из них непроизвольно облизнувшись, он бы хотел сейчас заменить эти пальцы своим языком, уже чувствуя, как гладкие стеночки обхватывали бы его, пропуская внутрь и Джисон не имел бы права топить свои стоны. Внутри все горело в желании оказаться сейчас рядом, а не за дверью тихо подсматривающим, член натянул домашние спортивки, но оторваться от вида перед собой он не мог.              Из ступора его вырвал сорвавшийся писк, заглушаемый подушкой. Хан что-то бормотал в ткань, тяжело вздыхая. Минхо обратился в слух, пытаясь разобрать слова. Лучше бы он этого не делал, потому что удалось вычленить из этого сумбура свое имя, скомкано произнесенное в подушку. И от этого жар затопил все тело, живот поджался, а собственное дыхание сбилось в унисон с младшим.              Он сжал ручку двери, готовый в любой момент захлопнуть ее. Пальцы Джисона остановились, а бедра дернулись еще больше разъезжаясь, изо рта вырвался протяжный стон. Кое-кто нащупал простату. Член тяжело покачивался между бедер, не получая должного внимания. Хан дрожал, подаваясь на пальцы в поисках удовольствия.              Горячая волна растекалась по телу Минхо, он чувствовал, как член уже оставил мокрые следы на ткани штанов. Она терлась о возбуждение и только раздражала. Сейчас бы запустить руку в белье и доставить себе удовольствие, но наблюдение прерывать не хотелось, особенно, когда из обкусанных губ опять сбито вырывалось его имя. Вот тебе и мышка.              Пальцы с хлюпом выскользнули и Минхо завороженно наблюдал, как отверстие судорожно сжимается, потеряв приятную наполненность. Джисон уткнулся лицом в подушку полностью, тяжело вдыхая, и пошарил измазанной в смазке рукой под ней. В его руках мелькнула пробка и он прогнувшись еще больше перенес вес на грудь, освобождая вторую руку и пристраивая ее на ягодице, он оттянул ее в сторону, чтобы ему было удобнее погрузить в себя игрушку. Он давал такой обзор Минхо, от которого член дернулся, а дыхание застряло в горле.              Это был момент, когда надо бежать, Минхо колебался еще несколько секунд, желая продлить для себя момент погружения пробки внутрь, но сознание кричало, что его сейчас раскроют. Поэтому, превозмогая себя, он прикрыл дверь и как можно тише прошел в свою комнату, зарываясь под одеяло.              Картина того, как пробка протолкнулась внутрь и закрепилась, все еще стояла перед глазами. То, как младший шептал его имя, попадая по простате внутри, заставляло внутри все гореть в пожаре. Он глубоко дышал, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, отвлекся на телефон, когда услышал громкие шебуршания за стеной.              Минхо отбросил его, укутавшись в одеяло как в кокон, и притворился спящим, когда дверь в его комнату открылась и просунулась голова младшего.              – Доброе утро, хён. Спишь? – что за невинный голос, но глаза влажно блестят и считывают обстановку.              Минхо нарочито лениво потянулся, рассматривая лицо через ресницы. На щеках еще оставался лихорадочный румянец, а волосы были растрепаны. Все можно было списать на недавнее пробуждение. Но Минхо знал, что сейчас в Хане удобно устроилась пробка, которая распирала его и давила на нежные стеночки. Внутри зрел план на сегодняшний выходной.              – Сплю еще. Утренние обнимашки? – он раскинул руки, следя за реакцией Джисона. У того забегали глаза и он сжался. Было видно, как он старается придумать отмазку для их утреннего ритуала. За этим было интересно наблюдать.              – Я… я еще не умывался, – он натянуто улыбнулся, уже выскальзывая из проема.              Губы растянулись в ухмылке. Хан решил побегать от него сегодня. Это будет интересно. Минхо раскинулся на кровати, физическое возбуждение спадало, рождая внутри совершенно другое напряжение. Ожидание, предвкушение от охоты на этого зверька.              Входная дверь ожидаемо хлопнула. Решил нагло сбежать значит. От избытка эмоций Минхо рассмеялся, внутри все трепетало в возбуждении. Он резко вскочил с кровати, в нем бурлила избыточная для такого утра энергия. Куда мог пойти Хани?              Наскоро приняв душ и сделав утренний протеиновый коктейль, он уткнулся в телефон, включая отслеживающую программу. Коктейль противно в него не лез сегодня, поэтому стакан просто отправился в мойку. Минхо не следил за Джисоном специально. Он просто переживал за него и его излишнюю доверчивость, мало ли куда тот мог попасть. Так старший всегда мог быть спокоен. Но Джисону об этом знать не обязательно.              Точка мигала в их любимой кофейне. Надо сделать сюрприз. Минхо собирается в момент, поглядывая не убежал ли его зверек куда-то. До их любимого места было пять минут неспешным шагом, что в те дни, когда он не хотел готовить, было очень удобно. Они иногда выбирались сюда за кофе.              Джисон опрометчиво устроился у окна, потягивая матча-латте. Бесстрашный зверек был погружен в свои мысли и ощущения, не обращая внимания ни на кого вокруг. Поэтому, когда Минхо подошел сзади и опустил руки на его плечи – желание напугать никуда не делось – он дернулся и крепко сжал губы, пытаясь остаться тихим, резко оборачиваясь.              – Хён? – глаза испугано блестели и Хан весь подобрался, будто готовясь убегать.              Главное не показать, что Минхо нашел его тут совершенно не случайно, и не акцентировать внимание на том, что Джисон сбежал до этого. Пускай думает, что это осталось незамеченным.              – Ты тоже тут? – правильная порция удивления. – Я подумал, что сегодня хороший день для айс-американо, протеиновый коктейль не полез, – ввинтить немного правды и оставить лицо расслабленным. Добыча не должна почувствовать напряга и понять, что охотятся именно на нее.              – Я… я тоже решил, что хочется чего-то холодного, – он неуверенно потряс стаканчиком, в котором зашуршал лед. Руки его подрагивали, а плечи были напряжены под пальцами, старший все еще не убрал руки. Тело требовало хоть какого-то контакта, ладони чесались в желании ощупать.              Минхо аккуратно нажал большими пальцами на твердые мышцы, продавливая их. С губ младшего сорвался хнык, внутри Минхо он будто ударил в гонг – вибрацией распространялось напряжение.              – Пойду, хотел сегодня заехать в компанию, прогнать хореографию, – Джисон вскочил, неестественно улыбаясь и пытаясь оправдать свой побег. Надо дать ему фору. Интересно сначала загонять добычу, немного играясь с ней, а потом давать возможность сбежать. Так она будет думать, что ей удалось вырваться.              – Конечно, увидимся вечером тогда?              – Ага, – Хан уже убегал, пытаясь выскользнуть из-под внимательного взгляда.              Минхо заказал свой айс-американо, лениво прогуливаясь обратно до квартиры. Внутри стало спокойнее, но тонкая нить напряжения все равно была натянута. Но он знал, что уметь выжидать полезно, терпение – главное в охоте. Особенно, когда зверек такой пугливый и восприимчивый к изменениям.              Выходной протекал медленно, Минхо немного прибрался, позалипал в телефоне, периодически поглядывая на мигающую точку в программе. Хан действительно был в компании. Интересно, как он себя чувствует, когда встречает на своем пути людей, которые не знают, что в нем сейчас устроилась игрушка. Он так же нервничает, поджимает губы? Или наслаждается чужим вниманием? Минхо фыркнул, только он знает, что сейчас с Джисоном, и только он может дать ему правильное внимание.              Он отсчитывал часы до того, как вновь встретится с ним. К моменту, когда Минхо сам добрался до компании, внутри уже был натянут напряженный канат. Предвкушение будоражило сущность. Он старался, чтобы на лице не расплывалось хищной улыбки, потому что ощущение скорой удачи вырывалось из него.              Минхо открывал одну дверь за другой, тихо смотря внутрь. Коридор подсвечивался противными, дающими больничный свет, лампами. Шаги раздавались тихо, он старался не шуметь, чтобы не возникло лишних вопросов и чтобы не обнаружить себя раньше времени. Танцклассы пустовали в такое время, и он двигался в самый конец коридора, скорее всего тот, кого он искал, был там. Идеальное расположение. Мышка тоже пряталась.              Дверь открылась максимально тихо, если бы его добыча была более настороженной, то сразу бы его обнаружила. Но Джисон расслабился. Это было его ошибкой. Он стоял посреди зала, наслаждаясь музыкой, льющейся из колонок. Грудь его тяжело вздымалась, похоже правда репетировал. Удобно ему? Он был слишком погружен в свои чувства в этот момент.              Поэтому, когда его талию обхватили руки и прижали к телу сзади, он резко открыл глаза и вскрикнул, пытаясь высвободиться. Но его крепко держали, не давая сдвинуться с места. Добыча была поймана.              Минхо смотрел на них через зеркало. С удовольствием наблюдая, как в чертах лица младшего появились испуг и растерянность, тело напряглось, как струна, губы раскрылись, хватая воздух. Он скользил глазами по фигуре, ощупывая каждый сантиметр жадным взглядом.              – Хён? Ты чего пугаешь?– натянутая улыбка и еще одна попытка выбраться, не очень рьяная, просто показательная. Он мог бы освободиться, у него были для этого силы, но он замер, чувствуя, как ладони соскользнули с живота на бока. Хан проследовал взглядом за ними через зеркало, дыхание сбилось, что не ускользнуло от старшего. Ухмылка растянула губы.              – Ты задолжал мне утренние обнимашки, – пальцы сжались на боках, он хотел притянуть и поглотить, чтобы только он видел эти блестящие темные глаза, расцветающие румянцем щеки и надутые губы.              – Ты ради них приехал? – скованный смешок, но больше никаких попыток вырваться. Он заворожено смотрел на них в зеркале и дыхание его участилось. Что происходит в этой голове?              – Ты утром так быстро сбежал, будто скрывал что-то, – немного подтолкнуть к осознанию.              – Я просто хотел…              – Хотел быть наполненным… матчей, – Минхо наклонился к уху, не отрывая взгляда от отражающихся в зеркале блестящих глаз.       Дыхание младшего замерло. Он был натянутой струной в руках – передави и лопнет. Хан в ответ вглядывался в чужие глаза, понимая, что его поймали. Он рванулся в сторону, охваченный паникой. Инстинкты кричали ему бежать.              Но старший был проворнее, когда схватил его за запястье, притягивая обратно к себе. Руки неприятно заломили назад, и Минхо снова прижал его к себе спиной, наслаждаясь загнанными вдохами. Толстовка слишком соблазнительно открыла стык шеи и плеча, что Минхо, не раздумывая, впился зубами, получая протестующий выкрик. Но он сильнее сжал запястья, давая понять, что Хану не надо рыпаться. Кожа под зубами была мягкой, на ней хотелось оставить свои следы.       Попыток вырваться больше не было, Джисон обмяк в руках, подставляясь. Зверек в ловушке и ему уже никуда не деться. Теперь с ним хочется только поиграть.              Внутри Минхо все трепетало от полной дозволенности, одна рука соскользнула обратно на живот, заползая под толстовку и удобно устраиваясь на горячей коже. Табуны мурашек пробежали по ней, когда пальцы очертили впадинку пупка, поднялись выше, задирая кофту и обвели сосок, сначала нежно, вызывая сдавленный выдох, а потом резкий хнык, когда его зажали между указательным и средним пальцем. Между бровей залегла морщинка, Минхо следил, как Хан непроизвольно облизнул губы.              – Почему Хани не сказал, что хочет от своего хёна?              Минхо прошелся от укуса носом по шее вверх, втягивая в себя аромат разгоряченного тела. Внутри вибрировало и хотелось вцепиться зубами в эту медовую кожу еще раз. Хотелось забрать себе, полностью обладать. Рука крепче сдавила запястья, хотелось услышать вылетающие из этих губ звуки.       Снова хнык.       – Хён…       – Что, Хани? – он еще раз сдавил сосок, прокручивая между пальцами, считывая дрожь тела перед ним. Глаза в зеркале уже затуманились и были расфокусированы. Добыча была готова на все что угодно.              Минхо подтолкнул его к зеркалу, прижимая щекой к холодной поверхности. Хан вздрогнул, но не сопротивлялся, покорно выгибая спину в поисках ласки за свое послушание. Старший хмыкнул, отпуская руки, чужие ладони сразу прижались к зеркальной поверхности, поддерживая тело.              Джисон стал податливым в его руках, тяжело дыша и поддаваясь на прикосновения. Руки Минхо опять проскользнули под толстовку, большие пальцы устроились на ямочках поясницы, с нажимом проводя вверх вдоль позвоночника. Мышцы приятно ощущались под пальцами, спина изгибалась, подставляясь рукам.              Кофта мешалась, поэтому Минхо отстранил Хана от зеркала, выпрямляя, и потянул толстовку вверх, снимая и отбрасывая в сторону. Укус алел на стыке плеча, знаком пойманности хищником.              Рука, проскользив от низа живота вверх, несильно обхватила шею. Глаза в глаза смотрели через отражающую гладь. Затуманенные и покорные с темными и сжирающими столкнулись. Старший шумно дышал в шею, считывая реакцию.              – Хани так хотел хёна, что пытался заменить его игрушкой? Представлял, что это я тебя готовлю к ней? – он толкнулся пахом в мягкие половинки. Новый хнык и изломанные брови.              – Я… я..              – Отвечай честно, Хани, будь хорошим для хёна, – он змеем-искусителем шептал на ухо, опаляя дыханием.              – Я представлял… твои пальцы… внутри, – дыхание сбивалось, чужая рука поглаживала шею, ловя вибрации слов.              – Что еще представлял?              – Как хён… – тяжелый вздох, – играет со мной, – конец фразы совсем тихо.       – Это хён устроит.              Минхо давит на лопатки, призывая нагнуться. Джисон выставил руки вперед, упираясь в зеркало.              – Смотри на себя, не отрывайся.              Он рывком опустился позади. Мягкая ткань спортивок обтягивала ягодицы, призывая себя стянуть. Пальцы подлезли под резинку, опуская ее вниз. На белье осталось пятнышко от смазки, не удержавшейся пробкой. Минхо мягко, но с нажимом провел между ягодиц, через белье нащупывая ограничитель, надавливая на него.              Глаза его сразу метнулись к зеркалу, потому что сверху раздался скулеж. Взгляд Джисона не отрывался от отражения, как ему и приказал Минхо. Боксеры были мокрые не только сзади, но и спереди, обхватывая тканью сочащийся член. Так быстро возбудился.              Белье опустилось вслед за штанами и перед Минхо открылась гладь медовой кожи. Он сначала провел руками по ней, потом обхватил половинки, сдавливая их в ладонях так, что от пальцев кожа побелела, а младший сорвался на протяжный стон и зажмурил глаза, что не осталось незамеченным. Звонкий шлепок разрезал густой воздух комнаты, рука оставила еле красный отпечаток. Из горла Джисона опять вырвался стон.              – Я сказал смотри на себя и не закрывай глаза, – в голосе была хрипотца.              Минхо сам сдерживал себя из последних сил, хотелось поиграть и насладиться Хани, а потом получить самое главное блюдо. Терпению подходил конец.              Он огладил место удара и развел ягодицы обнаруживая там фиксатор, плотно удерживающий пробку внутри. Вокруг блестела смазка, призывая размазать еще больше, навести тут беспорядок.              – Какой развратный Хани. Целый день проходил с игрушкой внутри, – каждое слово сопровождалось нажатием на основание пробки, – что ты чувствовал, когда увидел меня в кофейне?              – Я…мне было стыдно и страшно, что ты узнаешь, – лицо Хана залило краской, он будто опять перенесся в утро.              – Смотри, хён узнал и тебе совершенно не страшно уже. Тебе же не страшно?              – Н-нет…              – Такой честный.              Минхо взялся за основание и провернул пробку внутри, следя за выражением лица младшего. Губа под его зубами побелела, но он старался сдержать себя, чтобы опять не захныкать. Но в последний момент опять сорвался, радуя слух Минхо.              Старший потянул за пробку, вытаскивая ее и вгоняя опять в растянутое отверстие, выплеснулось немного смазки и потекло вниз. Минхо подобрал ее большим пальцем, проводя по промежности и останавливаясь на чувствительной точке под мошонкой, начиная ее массировать, вырывая стоны из милого рта. Член Джисона подергивался на каждую манипуляцию и сочился предэякулятом, требуя внимания.              Минхо опять взялся за игрушку, на этот раз вытаскивая ее и бросая на пол. От зрелища перед его глазами у него пересохло во рту и он жадно облизнулся. Вход сжимался, потеряв привычную наполненность, блестел размазавшейся смазкой и манил войти.              Два пальца проскользнули, почувствовав приятную гладкость стенок. В Джисоне было горячо и мокро. Смазки он точно не жалел. Хан скулил и судорожно сглатывал слюну, когда пальцы начали в нем двигаться, растягивая и подстраивая под себя. Хлюпающие звуки, смешиваясь со стонами, ласкали слух Минхо и он зачарованно наблюдал за входящими по костяшки пальцами. Третий палец пошел туже, но младший сам начал подаваться на него, вызывая темную ухмылку.              – Такой жадный Хани. Что ты хочешь?              Руки Джисона вспотели и разъезжались по гладкой поверхности зеркала. Минхо видел как тот собирает себя в кучу, пытаясь ответить, и нарочно провел по простате, наслаждаясь закатанными глазами.              – Не слышу ответа.              – Я хочу… чтобы хён.. был внутри, – он сглатывает скопившуюся во рту слюну и облизывает пересохшие губы.              – Хани был хорошим?              Минхо выпрямляется и пальцы покидают Джисона, он стягивает свои спортивки с бельем, размазывая собственную естественную смазку и оставшуюся на пальцах по члену. Минхо видит как младший за всем этим следит через зеркало.              – Да…              – Но ты убежал от хёна.              Минхо раскрывает ладонями половинки и дразняще проводит между ними головкой. Хан пытается податься назад, но его удерживают чужие руки и он всхлипывает от неудавшейся попытки.              – Я не буду так больше, – он хнычет, моляще смотря в чужие глаза через зеркало.              – Скажи ты, что всегда будешь приходить ко мне, когда тебе захочется что-то в себе, – он опять, играя, толкнулся в сжимающееся колечко, входя кончиком головки и тут же выскальзывая. – Давай, и я все тебе дам.              – Я буду всегда приходить к тебе, когда захочу что-то внутри, – он на автомате произнес слова.              – Какой хороший Хани, наверное, он заслужил получить, что хочет?              – Да…              Минхо слитным движением толкнулся в него, замирая погрузившись полностью. К привычной тяжести внизу живота добавилось непередаваемое сжатие гладких стенок. Из него вырвался стон напополам с рычанием. Он смотрел на лицо Хана в зеркале, на его закатанные глаза, краснеющие щеки и тяжело вздымающуюся грудь.              С каждым толчком он видел, как сознание совершенно уползает из зрачков в отражении. Губы Джисона не смыкаются выдавая стоны и хныканья.              Минхо крепко сжал его бедра, подстраивая его под свой ритм, не давая самовольничать. Ему было хорошо внутри, он то ускорялся, то медленно входил, чувствительно проезжая по простате. Чувствуя, что подходит к краю, он опустил руку, перехватывая член младшего, подстраивая руку под толчки.              Это было последней каплей для Джисона, что с протяжным стоном излился на зеркало, сжимая Минхо внутри и чуть не утыкаясь в гладкую поверхность, потому что руки ослабли от оргазма.              Подхватив его под ребра и прижав спиной к своей груди, Минхо еще несколько раз толкнулся, переживая свой оргазм внутри Хана.              Он выскользнул из него под сдавленное шипение от чувствительности и прижал к себе. Джисон откинул голову на его плечо расслабляясь в руках, пока Минхо очерчивал взглядом всю картину в зеркале.              Картина пойманной добычи, которая отпечатается под его веками навсегда.