Немалый труд

Феликс тяжело вздохнул, покосившись на парня, который сидел рядом с ним на диване. Профиль Хёнджина был давно изучен, отпечатан в памяти и засевший там прочно и навсегда. Каждый сантиметр кожи, каждая трещинка на губах были знакомы, но это не умаляло их привлекательности. Хван был объектом вечного желания для Ликса, источником его наслаждения и пищей для фантазий. Феликс был одержим, ревновал Хёнджина даже к воздуху, если тот не дышал его парфюмом, его кожей, если они не делили этот воздух на двоих. И сейчас, рассматривая сосредоточенное лицо парня, захотелось стянуть с него наушники, скинуть с колен ноутбук. Оторвать от работы и заставить смотреть только на себя. Заставить забыть о киках и бассах, чтобы вместо них в голове у парня стучало лишь его имя. Ликс закинул руку на спинку дивана, будто невзначай, будто это не его тело пощипывало от предвкушения. Его рука плавно скользнула к рядом сидящему парню, пятерня поползла по задней стороне его шеи в смоль густых волос. Феликс медленно массировал кожу, гладил, невесомо проводил пальцами от затылка к шее. И следил за реакцией Хвана.  Кожа Хёнджина покрывалась мурашками, ему хотелось блаженно прикрыть глаза, полностью отдаваясь ненавязчивым ласкам. Но не следовало отвлекаться: работа сама себя не сделает, а заказ был серьёзным. — Феликс, не надо, — не отрываясь от экрана ноутбука, попросил он.  — Я ничего не делаю, — невинным голосом, так, словно вообще не понимал, о чём идёт речь, сказал Ликс.  Рука скользнула ниже по шейным позвонкам. Лёгкие, как пёрышко, касания разносили трепет по коже. Феликс оттянул пальцами край футболки и немного потянул, дразнясь и привлекая внимание.  — Хён, — нежно позвал он и нетерпеливо царапнул кожу ногтем. Хёнджин резко выдохнул через нос и сдвинул с одного уха наушники. Он устало прикрыл глаза. На своего личного искусителя смотреть нельзя было. Он знал, что его затянет, как в трясину, стоит только заглянуть в манящие глаза. — Детка, мне нужно свести эти грёбаные звуковые дорожки. Заказчик уже наяривает мне, — измученно жаловался он, умоляя не делать и так сложную задачу невыполнимой. Он вновь уставился в экран, пытаясь не отвлекаться на провокации.  Феликс не слушал. Не хотел слышать отказ. Хёнджин не мог ему сопротивляться: он тоже хотел и это было видно. И если, чтобы добиться своего, нужно было сломать барьер из упрямства Хвана, то Ликс это сделает. Он, не переставая выводить пальцами узоры по задней стороне шеи, приблизился к парню ближе. — Я тоже умею, — искушающе зашептал в самое ухо. — Что? Сводить дорожки? — рассеянно спросил Хёнджин, не сильно вникая в смысл слов, с головой погружаясь в работу. — Наяривать, — с усмешкой в голосе ответил Феликс. Руки Хвана на клавиатуре на секунду замерли. Хотелось снова прикрыть глаза, выдыхая тихое «блять». Но, действуя вразрез со своими желаниями, он мотнул головой, пытаясь скинуть наваждение, и вернулся к выполнению заказа. Эта проклятая VGM-ка, которую он написал для новой игры заказчика, и которую безуспешно пытался довести до коммерческого звучания, сейчас невероятно раздражала. Мелодия казалась неуместной, не совпадала с ритмом биения его сердца. Чужое дыхание возле уха и невесомые поглаживания были куда приятнее. Но ему нужно было подождать, как и его чертёнку под боком. — Ликс, нет, — отрезал он, стараясь не выдать собственное колебание. — Я хочу твоего внимания, — Феликс жалобно просил, царапая ноготками кожу на сгибе плеча и шеи.  Хван не отреагировал. Это пронеслось волной возмущения в груди Феликса. Он убрал руку, отстранился и, закусив губу, с минуту рассматривал сосредоточенный профиль. Как так? Парень должен был давно поддаться, первым накинуться на Ликса и превратить дразнящее возбуждение в их общее безумие, как он всегда это и делал. Но видимо сегодня нужно было постараться.  — Не хочешь, значит? — спросил Феликс, всем своим видом показывая, как он оскорблён.  — Не хочу, — отстранённым голосом, не задумываясь над вопросом, ответил Хёнджин. Он лишь облегчённо выдохнул, когда от него отлипло горячее тело, давая возможность немного расслабиться и сосредоточиться. Что он и попытался сделать. Ликс фыркнул и молча встал с дивана, чтобы уйти. Дверь в ванную с хлопком закрылась.  Но спокойно работать Хвану никто давать не собирался. Уже через полчаса парень вернулся в комнату, кинул бутылочку смазки рядом с Хёнджином и стал прямо перед ним.  — Нет, — парень был непреклонен и упрямо не поднимал взгляд на Феликса. — Смазка тебе не пригодится сейчас. Уголки губ Ликса дрогнули в хитрой ухмылке. Как хорошо, что Хван не мог этого видеть, продолжая игнорировать его присутствие. Хоть от этого обида и шуршала в душе сухими листьями. Но те в свою очередь вспыхивали и моментально сгорали от жара, что накатывал вместе с желанием, диким голодом от нехватки Хёнджина и кипучим азартом. Ох, как же его парень ошибался. Смазка им была очень даже нужна.  — Посмотри на меня, — его голос больше не был настойчивым. Он засунул свою уверенность и излишнюю напористость куда поглубже. Ситуация требовала другого подхода. Феликс звал так, чтобы было понятно, насколько сильно он нуждается во взгляде, в крошке внимания. В крошке от пирога, который он собирается съесть целиком. Обязательно. Хван вздохнул и всё же поднял глаза на парня. Не мог не. Он знал этот тон, что срывался в конце предложения на умоляющий. Знал этот вибрирующий голос: он не дрожал, боясь отказа, — он завлекал к себе, словно сирена жертву на самое дно. Феликс поймал взгляд Хёнджина и, не разрывая зрительного контакта, медленно опустился перед ним на колени. Ладони опалили не прикрытую одеждой кожу ног, одна рука плавно скользнула вверх по бедру, задела край шорт, поднялась к ноутбуку и прикрыла его, надавив на крышку.  Ликс решил сменить тактику — это заставило Хёнджина усмехнуться и смотреть в ожидании, что же тот будет делать дальше. Чего тот добивался — было очевидным, но наблюдать за стараниями Феликса парень любил. Ликс осторожно поднял ноутбук и убрал его в сторону. Подальше, чтобы не мешал.  Хван не возражал — просто наслаждался видом. Сидя у него в ногах, Феликс смотрел вязко, просяще с обманчивой покорностью. Смотрел так, словно без Хёнджина он был уязвим, а с ним готов был раствориться, полностью отдаться его воле. В глазах было что-то почти беззащитное, блестело хрусталем на радужке глаз. Он безмолвно просил разрушить ту хрупкую невинность, что сам и показывал. Кричал взглядом: «Возьми».  — Пожалуйста… — Ликс потёрся щекой о колено Хвана, нежно касаясь горячей ладонью другой ноги.  — Феликс, дай мне доделать и… — Хочу сейчас, — перебил парень, настаивая на своём. Его капризность и требовательность никуда не исчезали, даже когда он выпрашивал. И это только подзадоривало Хёнджина. Феликс коснулся чужого колена мягким, тягучим поцелуем, оставляя на коже едва влажный след. Его сбитое дыхание оседало на коже дрожащими волнами. Ладонь поползла к краю шорт, но не заходила дальше. Он водил руками по обнаженным участкам бёдер, неторопливо и осторожно, то едва касаясь, то проводя с нажимом. Парень прощупывал границы терпения — своего и чужого. Феликс чувствовал, как его собственное желание разгорается всё сильнее. Быть рядом и касаться Хёнджина было уже невероятно приятно, но стоять перед ним на коленях — опьяняюще. Смотреть на него снизу вверх, ловить во взгляде вспышки ответного желания. И просить. Всё это казалось пыткой и наградой одновременно. Сердце стучало быстрее, дыхание сбивалось к чертям, пока он касался желанного тела, гладил бесподобные бёдра. Прислонившись щекой к ноге, он заглядывал в лицо Хёнджину, уже не в силах терпеть.  — Пожалуйста, — умолял Феликс, сжимая кожу под ладонью и проходясь ногтями, оставляя легкие следы-полосы. — Я буду послушным, — пообещал, оставляя новый поцелуй на коже, что уже вся покрылась мурашками. — Ты даже сейчас делаешь по своему, — выдохнул Хёнджин. В голове пронеслась мысль, что заказчик, в принципе, мог подождать и до завтра… Он снял наушники и убрал их в сторону. Скорее всего, ими сегодня уже никто не воспользуется. — Когда это ты послушным будешь? — продолжил свою мысль парень.  — Когда ты будешь во мне, — Феликс довольно сощурил глаза. Он наблюдал за тем, как Хёнджин сдает позиции, убирая давно мешающую вещи. И всё внутри восторженно сжалось.  В глазах Хвана что-то вспыхнуло, но тут же сменилось абсолютной чернотой. Он хищно усмехнулся. Сдерживаться дольше казалось нереальным, хотелось поднять Феликса с пола, уложить прямо здесь и брать его так, чтобы искрилось и взрывалось. Но вид нуждающегося парня, его полный желания и молящий взгляд из-под длинных ресниц — это приносило особое наслаждение. Нутро затапливало вязкой смолой желание; кожа, в местах, где её касались чужие ладони, горела; в голове начинало коротить только так. Хотелось продлить ощущения. И ради этого можно было потерпеть.  — Для этого нужно просить лучше, малыш, — сказал Хёнджин, шире разводя ноги и давая больше пространства для действий. Он расслаблено откинулся на спинку, но не переставал наблюдать.  Феликс сдержался, чтобы не простонать вслух. Он вплотную подполз коленками к дивану, умостился удобнее между длинных ног Хвана и припал к нежной внутренней стороне его бедра. Он трепетно касался, оставлял дорожки неторопливых поцелуев. Губами обхватывал и слегка оттягивал кожу, пытаясь добиться реакции бурнее, чем просто тяжелое дыхание и пара вздохов.  Он повёл руками вверх, задирая шорты, и проследовал туда губами. Остановился у паха, где немалый бугорок отчётливо выдавал возбуждение Хёнджина. Феликс удовлетворенно улыбнулся. Тот желал его не меньше, но зачем-то сдерживался. Надолго ли? Парень надеялся, что нет, ведь сам терпеть не сможет. Под рёбрами разгорался пожар, тело начинало потряхивать от накопившегося внутри безумия.  Он поцеловал через ткань вставший член  Хенджина и, накрыв его ладонью, погладил по всей длине. Сверху донеслось мычание, тело под руками напряглось. Феликс поднял мутные глаза и встретился с чужими такими же.  Хван неотрывно следил за действиями Ликса и сбито дышал через приоткрытый рот. Отвести взгляд было невозможным, даже моргнуть казалось предательством. Как же он сходил с ума по нему. Всё внутри вспыхивало, стоило лишь услышать, как Феликс произносит его имя. — Хёнджин… — ломким голосом позвал Ликс, ещё раз с нажимом проходясь по стволу. — Возьми меня. — Сначала ты его, — прохрипел в ответ, стараясь не сорваться уже сейчас, и взглядом указал себе на пах, где так правильно лежала чужая ладонь. Было очевидным, что именно парню следовало взять и как. Феликс послушался беспрекословно. Сам хотел намного больше, чем ему позволяли, и каждое разрешение Хёнджина зайти дальше затягивало узел внизу живота всё туже. Парень потянул резинку шорт вместе с боксерами вниз, стянул с любезно приподнятых бёдер вещи и дал им спасть по голеням к полу. Член шлепнулся на живот. Хёнджин успел только сдавленно вздохнуть, как его достоинство уже обхватила маленькая проворная рука. Феликс приблизился к паху, послал лёгкую соблазнительную улыбку Хвану и лизнул. Провёл языком от мошонки по всему стволу и обхватил головку губами, собирая предэякулят. Хёнджин простонал от прошивших тело ощущений и крепко сжал кулаки, сдерживаясь, чтобы не запустить пятерню в волосы Ликса и не надавить на голову, заставляя насадиться горячим ртом на изнывающий член. Только усилием воли он держался, чтобы не поддаться инстинкту и сразу же с головой не утонуть в этой зыбкой, опасно-сладкой бездне необузданной жажды. А он мог. Мог уже сейчас подмять Феликса под себя, заставить его стонать, просить не останавливаться, и это принесло бы им обоим крышесносный конец. Но так было слишком просто, слишком быстро и мало. Не хотелось заканчивать эту пытку. Хёнджину было нужно больше обжигающих прикосновений, больше напряжения, больше молящих взглядов Феликса.  Ликс заметил, как крепко Хван сцепил челюсти. В этом упрямстве, в том, как резко проступили линии скул, было что-то завораживающе красивое. Хотелось раздразнить его сильнее. Парень дунул на влажную головку, взял её в рот и обвёл по кругу языком, затем толкаясь им в уретру. Хёнджин дернулся и зашипел.  Феликс игрался. Он лизал и посасывал, медленно насаживался ниже, беря наполовину. Собственное желание гудело в голове и сметало остатки ясности. Член Хёнджина ощущался приятной тяжестью на языке, а знакомый терпкий вкус заставлял нутро скручиваться в нестерпимом остром ожидании.  — Обожаю твой член, — с чмоком отстранившись, прохрипел он. — Только его? — Хёнджин дразняще усмехнулся.  — Он не сопротивляется, а ты — да, — вновь обхватил член и пропустил головку в рот. Та рука, что придерживала ствол у основания, плотной хваткой прошлась вверх по всей длине. — Блять… — стоном сорвалось с губ Хвана и он приподнял бёдра навстречу движениям.  Ликс надрачивал и посасывал, уже не понимая чего он сам хочет: свести Хёнджина с ума или довести того до конца. Заставить его сорваться и взять всё в свои руки или лучше подарить ему удовольствие здесь и сейчас. Хотелось увидеть, как парень будет биться в экстазе, а ракурс снизу подходил для этого просто идеально. Но собственное возбуждение требовало у Феликса выбрать первое. Он нуждался во внимании. Парень свел колени плотнее и поерзал, пытаясь хотя бы немного облегчить давление. Но это совершенно не помогало. — Хёнджин, ты мне нужен, — захныкал, покрывая быстрыми поцелуями низ живота. Хвану нравилось, каким нетерпеливым становился Феликс в моменты, когда чего-то сильно хотел. А сейчас тот был просто безумен и Хёнджин чувствовал себя не лучше.  — Возьми сам, — выдохнул он, изнемогая от переполняющего его желания.  В глазах у Ликса блеснули искорки, выдавая его нетерпение и восторг. Он моментально отстранился и поднялся на ноги. Парень снимал с себя одежду быстро под пожирающим взглядом Хёнджина, а затем залез на чужие бёдра и положил руки на широких плечах.  Их губы встретились почти рефлекторно, будто сами нашли путь друг к другу. Знакомые, давно изученные форма и мягкость вспыхивали в памяти яркими ассоциациями, обещая, что дальше будет только лучше и концентрированней. Феликс не сдержал дребезжащего стона — в нём звучала смесь облегчения и сладкой муки. Он целовал жадно и требовательно, до боли сминая губы Хёнджина. И тот отвечал тем же. Их языки сплетались в борьбе за главенство. Ликс, не разрывая поцелуя, нашел чужие руки и положил их себе на талию. Те крепко сжали, пальцами впиваясь в кожу и оставляя следы.  Феликс на это довольно замычал и слегка прогнулся в пояснице. Он водил ладошками по плечам Хвана, переходил к спине и оставлял красные полосы от ногтей. Парень растворялся в долгожданных касаниях, чувствовал головокружение. Руки и губы Хёнджина становились его единственной точкой опоры в этом мире. Крышка от смазки щелкнула, открывшись. Содержимое бутылочки вслепую вылилось на ладонь и было размазано по чужому стволу. Феликс приподнялся и завёл одну руку себе за спину, направляя в себя член Хвана. Он был рад, что хорошо постарался в ванной и сейчас не нужно было тратить время на растяжку. На это не оставалось ни сил, ни выдержки. Ликс опускался медленно, чувствуя, как стенки входа раздвигаются под натиском головки, пропуская её вовнутрь. Руки на его талии сжались ещё сильнее. И это всё ставало причиной тихих вздохов и прерывистого дыхания Феликса. Опустившись до середины, он вновь поднялся, замедляясь ещё больше. Он хотел, чтобы большее сделал Хёнджин. Нужно было довести того до точки, где его самообладание рухнет. И до этого оставалось немного. Хёнджин держался на чистом упрямстве, ощущая себя извращенным мазохистом. Каждое движение Ликса было нарочно замедленным, тягучим, мучительно-соблазнительным. И внутри Хёнджина поднималась буря: желание теснило грудь, с хрустом ломало границы рассудка, всё тело отзывалось дрожью на каждое его: — Прошу… Надтреснутым голосом хныкал Феликс. Его терпение иссякло, оставляя лишь накаленную потребность. — О чём ты просишь? — Ты знаешь, — раздраженно ответил он. Парень неожиданно сел на член полностью, выбивая из Хвана гортанный стон. Сильнее вцепившись тому в плечи и дрожа всем телом, Феликс двинул бёдрами вперёд, создавая волну. Он повторил движение, приоткрыв губы от пронзительного удовольствия. Но когда Хёнджин обхватил его ягодицы, чтобы вновь подтолкнуть на себя, Ликс поднялся, соскальзывая с члена. — Сука, — выдохнул Хёнджин разочарованно. В паху болезненно затянуло, когда наслаждение ускользнуло, а умопомрачительная теснота исчезла. — Ты невозможный… — Ну же, Хёнджин, — своей мольбой Феликс безжалостно подталкивал Хвана к краю терпения. — Прошу… — заскулил, тем самым скидывая его в пропасть. — Коленями на диван, детка, локтями обопрись на спинку.  По спине Феликса побежали мурашки. Такой Хван и этот его приказной тон… Как же он этого ждал. Ждал, когда уже в глазах напротив вспыхнет дикий огонь, чтобы Хёнджин не сдерживался, чтобы делал с ним всё, что захочет. Ему было невтерпеж, пальцы на ногах поджимались от предвкушения, а мысль, что он добился своего, разносила волны тепла по телу. Он сделав всё, как ему и приказали: слез с чужих бёдер вбок, схватился руками за спинку дивана и прогнулся в пояснице, выпячивая ягодицы и призывно виляя ими. Шлепок по одной из половинок, что прилетел от вставшего с дивана парня, заставил сжаться и протяжно простонать. — Не двигайся, — Хван обхватил его талию, пристроившись сзади, и вошел одним мощным толчком, выбивая из груди весь воздух. Хёнджину казалось, что он превращается в животное. Первобытное и ненасытное. Тело Феликса хотелось сдавить, оставить на нём следы, пометить — руками, зубами и губами. Он входил в него быстро и по самое основание. Кровь стучала в висках, а желание, что парень так долго сдерживал в себе, сейчас находило свой выход и трансформировалось в потребность обладать. Всё в Ликсе неодолимо манило его: тело, голос, его дрожь и отзывчивость, темпераментность и покорность. Он был тем, с кем можно разделить безумия, кто не просто принимал, а так же сильно желал этого.  Феликс жаждал, чтобы им владели. И получая желанное сейчас, он находился на грани сознания. Упал грудью на спинку дивана, царапал ногтями обивку и скулил, пока Хван брал его жадно и грубо, до шлепков кожа о кожу, до искр перед глазами и выступающих слёз. — Поцелуй, — приподнявшись и повернув голову, прохныкал Ликс.  Его подбородок ухватили пальцы крупной руки и притянули к себе наверх. Хёнджин целовал так, что Феликс начинал растекаться растопленным воском в его руках, перед его взором плясали пятна от напора губ и толчков сзади, а член изнывал без прикосновений. Казалось, хватит лишь раз провести по нему, чтобы парень излился. Он потянулся рукой к паху, но его остановили, перехватив и сжав его кисть.  — Без рук, детка, — недовольно пророкотал Хёнджин. — Хёнджин, я хочу… — заскулил Феликс, прогибаясь от нового сильного толчка. Он вернул руку обратно наверх, но не сдавался: — Тогда ты помоги мне, — умоляюще выдохнул он. — Кто-то обещал быть послушным, — хмыкнул Хван. — Не прикасайся к себе, Феликс. Воздух был пропитан электричеством и искрящимся желанием. Движения становились всё более сбивчивыми, по позвонкам пробегали острые вспышки, конечности немели, а мир сузился до чужих касаний и движений, их возбуждения и приближающейся разрядки.  Феликс мог уже только хрипеть, когда по телу побежала дрожь, а в глазах потемнело. Будто молотком ударили по хрупкому стеклу, Феликс разбился на мелкие осколки. Он распадался на частицы, каждая из которых взрывалась смесью сладкой боли и острого наслаждения. Оргазм накрывал стремительным плотным потоком, он заставил ноги ослабнуть и задрожать, а лёгкие зажал в тиски, лишая возможности вдохнуть на длинные секунды желанной смерти, пока в конце концов не принёс освобождение. Хёнджин зарычал, когда стенки вокруг его члена сжались, доставляя болезненное наслаждение, а затем запульсировали, помогая дойти до края. Он рвано двигался, чувствую, как каждая клетка его организма вспыхивает, а тугой узел возбуждения начинает трещать, грозясь вот-вот лопнуть. Он в последнюю секунду вышел из тела Феликса, чтобы в следующий момент кончить, пачкая белёсой жидкостью чужие ягодицы.  Ликс повалился на диван и утянул за собой Хёнджина. Прислонился плотнее к его боку, чтобы не свалиться на пол, обвил руками и ногами его тело. — Ты ведь не будешь сегодня уже работать? — вкрадчиво замурлыкал разнеженный Феликс. — А что такое? — Хван хохотнул, приблизительно понимая, чего хочет парень. Этот его тон он тоже узнавал.  — Хочу ещё, — заявил он прямо, с требовательными нотками в голосе. — Только, если завтра дашь мне спокойно разобраться с заказом. Будешь держать дистанцию в десять метров, иначе поработать у меня не выйдет. Феликс хмыкнул и, перекинув ногу через тело Хвана, сел на него сверху. — Ну чтобы уравнять такие условия, тебе придётся взять на себя чистку дивана. Снова, — усмехнулся он и нагнулся за ленивым поцелуем. — Как же с тобой тяжело, детка, ты бы знал, — выдохнул Хёнджин, когда смог оторваться от сладких припухших губ. — Да ты обожаешь меня. — Не спорю.