Сердце дракона

— Что-то мне тоже стрёмно стало, — признался Димка и почесал бороду веткой, а потом выбросил её в кусты. Антон нахмурился: — Да? У меня больше нет, только одно было. — М-м. Жаль. — А тебе-то чего бояться? Тебя примут с этими, распростёртыми объятиями, ты домой возвращаешься. Но Позов, нахмурясь, покачал головой: — Так ведь откуда возвращаюсь. Может, меня там уже врагом народа объявили. — Ты военнопленный, — напомнил Антон, — ты не виноват. — Ага, сам это Королю-Дракону объяснять будешь. Понять его было можно — те дни, что они провели в солнечном лесу за весёлой болтовнёй, быстро сменились днями, проведёнными в тревожном молчании — а стоило всего лишь показаться на горизонте пику Халльгрима. — Если что, скажешь, что был напуган, что эльфы выкинут тебя в небо, и поэтому сотрудничал, — предложил Антон. — Им же не обязательно знать, что ты жил среди нас как гость. Дима закатил глаза: — Да сколько раз тебе говорить, это всё стереотипы! Никто не боится упасть в небо. Уже. Давно. — А что у вас делают с предателями? — поинтересовался Антон, замедляя шаг. — Казнят? — Понятия не имею, я там лет сорок не был. Раньше изгоняли и нарекали гномом, но при мне только одного чувака изгнали, Арсен его, что ли, звали. Ты кстати это, не вздумай никого там гномами называть, это оскорбление, которое… Эй. Ты чего там застрял? Антон предостерегающе поднял палец, но так-то было уже поздно. Тяжёлый арбалетный болт воткнулся в землю прямо перед Диминой ногой, издав упругое низкое «трынь». — Добрый вечер, — громко объявил Антон, поднимая вверх ладони. — Мы без оружия! — Ну и дебилы, — фыркнул кто-то в кустах и, судя по звуку, перезарядил арбалет. — Мы-то с оружием. — Э, халем хараш, братья! — возмутился Дима. — Свои! В кустах помолчали, потом пошуршали, потом из листвы показалось бородатое лицо с напряжённым недоверчивым взглядом. Лицо было прикреплено к коренастому телу, которое в руках держало тот самый арбалет. — Свои с остроухими не ходят, — пробормотало это лицо, а потом перевело свой тяжёлый взгляд на Позова, и чудесным образом взгляд этот мгновенно потеплел. — Опа. — Серёга! — выдохнул Дима и рванулся вперёд, непредусмотрительно игнорируя нацелившееся ему в грудь оружие. — Я тебя еле узнал без пучка твоего! — Ты бы ещё лет пятьдесят где-то шарился, — недовольно проворчал «Серёга», но арбалет опустил и похлопал Диму по спине, обнимая одной рукой. — А с белобрысым что? Языка взял? — Ну-у, — замялся Позов. — Не совсем. Почти. Нет. Это гонец с важным сообщением для Короля-Дракона. Названный Серёгой снова нахмурился: — Поз, ты в своём уме или поехал кукушечкой, пока странствовал? Ты хочешь, чтобы я остроухого во дворец впустил? У меня приказ их отстреливать без вопросов, я и так его тут с тобой нарушаю. — Не надо меня отстреливать, — мягко попросил Антон, — Пожалуйста. — Серёж, не надо его отстреливать, — подтвердил Позов. — По секрету тебе скажу, это не гонец… — Поз… — прошипел Антон, но было поздно. Дима бессовестно продолжил: — Это эльфийский королевич, и если ты его убьёшь… — По-з-з-з-з! — …то никакой мирный договор не светит нам ещё тысячу лет. Наступила какая-то не очень ловкая пауза. Только вдалеке где-то куковала кукушка. — А так светит? — с явным недоверием уточнил Серёжа, оглядывая Антона исподлобья. — Да. Это то, зачем мы пришли. Ну отлично, одним махом выдал всё, что они договорились придержать как туз в рукаве на будущее. С другой стороны, было бы оно, это будущее, если бы Антона сейчас пристрелили на месте? Серёжа перевёл на него внимательный взгляд, и как-то умудрился при этом смотреть на эльфа сверху вниз, будучи на целую голову ниже. А говорили, камнерождённые не владеют магией! Он потёр переносицу, тяжело вздохнул, а потом обернулся к кустам, из которых вышел: — Гаус, доложи. Кусты одобрительно зашелестели, а потом затихли. Антон так и не понял, был ли там кто-то, или это всё было представление, чтобы он не расслаблялся. — Вы правда без оружия? — устало поинтересовался Димин знакомый. — Потому что с ним вас не пустят. — Да, Серёж, мы настолько отважные и тупые, что полторы недели шли через кишащий дикими зверями лес без единого ножичка. — Я не понимаю, сарказм это или нет, — признался Серёжа. Вместо ответа Дима со вздохом вытащил из сапога клинок и протянул ему. За клинком последовали метательные кинжалы из внутреннего кармашка куртки, праща из кармана и охотничий нож с пояса. Снимая со спины свой короткий лук с колчаном, Антон почувствовал укол стыда — как будто недостаточно хорошо подготовился. Но он же и не драться сюда шёл. Еле найдя, куда это всё распихать, Серёжа повернулся к Позову: — Дорогу помнишь? — Спрашиваешь! — Ну веди. Я за вами, — и вскинул арбалет. Понятно, у этого не забалуешь. С другой стороны, заявись кто из камнерождённых вот так в эльфийскую столицу, тоже мгновенно стал бы подушечкой для стрел, так что мысли жаловаться не возникало. Солнце ещё не село, но уже спряталось за Халльгрим, огромная мрачная тень горы легла на путников, стало прохладно и неуютно. Хотя, может, уткнувшийся между лопаток арбалет больше отвечал за чувство дискомфорта. Но страха не было, зелье всё-таки работало. Возможно, если бы Дима со своим корешем шли рядом, они бы разбавили обстановку милой болтовнёй о том, что у кого как изменилось за последние десятилетия. Но в этом бутерброде из камнерождённых посередине торчал эльф, поэтому дорога до дворца была проделана в напряжённом молчании. Уже даже кукушка осталась позади и не спасала. Кому бы Серёжа ни велел доложить о гостях, тот свою работу выполнил, потому что у ворот дворца ожидала целая делегация до зубов вооружённых бородачей. Одному из них, тому, который при виде Димки расплылся в самой широкой улыбке, Серёжа строго велел: — Халем. Кос, сообщи Королю. — Так точно, капитан! Ого, их новый знакомый, оказывается, не просто так скакал по кустам, а скакал по кустам со званием! Несмотря на то, что оружие они уже сдали Серёже, стража у входа всё равно досконально их обыскала и нашла у Димки спрятанный кастет и два сюрикена. Вот бандит! Хотя выглядел он искренне виноватым: — Извините, забыл, честно, пацаны. После досмотра прибывшим было дозволено переступить порог дворца, и Антон с удивлением понял, что нигде ему не приходилось пригибать голову. По рассказам тех, кто бывал в других поселениях камнерождённых, всё там было низкое и тесное для людей нормального роста, но про Халльгрим сказать этого было нельзя. Залы здесь уходили ввысь так далеко, что свет ламп туда не дотягивался, тонкие изящные колонны поддерживали своды, рельефы на стенах изображали деревья и листву. Понятно. Здесь всё словно имитировало эльфийскую культуру, насмехалось над ней. Король-Дракон не просто хотел завоевать Предел, колыбель эльфийских народов, но и присвоить себе всё, сделанное их руками. Жалкий вор. Хотя вслух бы свои выводы Антон озвучить не осмелился даже под зельем храбрости — потому что, миновав широкий коридор, он попал в зал, настолько поражающий своими размерами, что дар речи его покинул. У такого архитектурного решения была очень веская причина: в дальнем конце зала, между украшенными золотым литьём колоннами, восседал он, Король-Дракон. От одного его вида по коже побежали мурашки. Его тёмная чешуя тускло блестела масляными переливами в свете, должно быть, сотни ламп, но ни одна из этих ламп не могла затмить огромные, страшные, светящиеся голубым пламенем глаза. Но Антон не согнулся под тяжестью этого взгляда, а расправил плечи, выпрямил спину и проговорил уверенно, как Позов учил: — Халем хараш, Ваше Величество. Дима, правда ещё настаивал, что нужно добавить, мол, это честь, лицезреть вас, и Антон даже собирался, но… Много чести захватчику. Дракон наклонил голову на бок, из его ноздрей вырвались струйки пара (или дыма?), но в остальном он остался неподвижен. Прямо в голове у Антона, бесцеремонно зудя под черепом, раздался раскатистый бархатистый голос: — Хараш халем, путники. Чем обязан такому визиту? Губы дракона не шевелились. Антон оглянулся по сторонам, чтобы понять, один он слышит это в своей голове, или остальные тоже являются частью их разговора. — Отвечай давай, — шикнул Дима, толкнув его локтем. Антон откашлялся и продолжил: — Мы пришли заключить мир в Тысячелетней войне эльфов и камнерождённых. Дракон приподнял брови. В голове Антона снова раздался тот же мягкий, но властный голос: — «Предложить мир», вы хотели сказать? Вряд ли у вас есть полномочия что-то заключать. — Полномочия есть, — кивнул Антон. — Перед вами наследник трона лунных эльфов королевич Антон из дома Ш’Астун, сын короля Андрея. По залу пронёсся ропот голосов, но дракон не двинул ни одним мускулом: — Да. Мне доложили. Я хотел, чтобы вы объявили это во всеуслышание. Дракон выдержал паузу, ожидая, пока затихнут шёпотки подданных, а затем продолжил: — Что ж, Антон из дома Ш’Астун, я принимаю тебя и твоего спутника в своём дворце. Ваш путь был неблизок, я уверен, что вы захотите отдохнуть, прежде чем приступить к переговорам. Я велел подготовить для вас ком… — Нет, — перебил его Антон и сам опешил от своей наглости. — Если позволите, я не хотел бы оттягивать. Я хочу обсудить мир сейчас. Здесь. Иронично, что та самая субстанция, которая давала эту наглость, и вынуждала сейчас её применять — второй порции зелья храбрости у Антона попросту не было, а значит, переговоры надо было провести на длящемся эффекте от того, что уже выпито. Король-Дракон шумно вдохнул воздух, а затем опустил голову так низко и так близко к гостям, что жар из его ноздрей опалил Антону щёку. Огромные гипнотизирующие глаза зависли напротив, внимательно изучая его лицо, а потом в голове раздалось: — Говори. Где-то за спиной Дима весь скукожился от страха и благоговения, но Антон не пошевелился. Он объявил: — Я предлагаю закончить Тысячелетнюю войну здесь и сейчас. Ни нашим, ни вашим подданным нет смысла продолжать умирать. Дракон фыркнул, словно усмехнулся, окатив путников потоком горячего воздуха. — Более чем согласен, — внезапно согласился он, и Антон почувствовал, как в груди разгорается искра надежды. — У меня нет ни нужды, ни желания продолжать истреблять эльфийский народ. Передайте мне земли Предела, и я гарантирую мир. Что ж, это было ожидаемо. — Предел должен принадлежать эльфам, это колыбель нашей культуры. Мы никогда не сможем отдать его. Огромные горящие голубым пламенем глаза закатились: — Понятно, одна и та же песенка тысячу лет с вами. С чем ты пришёл тогда? Ты же не ожидал, что я завершу войну просто так? Что-то должно было заставить тебя решить, что я соглашусь. Антон кивнул: — Люди. Мы знаем, что они выступают на вас с походом, и вы тоже это знаете. Два фронта вам не осилить никак, особенно с повреждённым в последнем бою крылом, которое существенно снижает вашу мобильность. Я предлагаю заключить союз, чтобы у вас был шанс дать людям отпор. Дракон снова с любопытством повернул голову на бок: — О, как благородно. И что же заставляет вас предлагать помощь своему древнему врагу вместо того, чтобы смотреть, как третья сторона стирает его в порошок? — Люди, — повторил Антон. — Мы оба знаем, что нет монстров свирепее. Они не остановятся, пока не утолят свою жажду власти и насилия. Жажду крови. Эльфам тоже не выстоять против них одним. Верхняя губа дракона дёрнулась в усмешке: — Звучит так, словно эльфам этот договор нужен не меньше. Так что вот моё встречное предложение: вы отдаёте мне Предел, а я заканчиваю войну и, так и быть, помогаю вам защититься от людей. По рукам? Скотина, у него даже рук нет! Антон покачал головой: — Не могу согласиться на такие условия. — Так я и думал, — разочарованно пророкотал Король-Дракон и поднял голову обратно, показывая, что больше не заинтересован в разговоре. — Для того, кто так настаивал на срочных переговорах, вы оказались на редкость неподготовленными. — Просим прощения, ваше величество, — пробормотал Позов и склонился в поклоне. Антон нехотя повторил за ним движение. — О, и, думаю, не нужно пояснять, что вы абсолютно не свободны покинуть Халльгрим, когда захотите? Как недальновиден бы я был, если бы позволил эльфийскому королевичу уйти просто так? Поджав губы, Антон кивнул: — Да, я понимал, на что иду. Или мы с вами договоримся полюбовно, или я стану рычагом давления на своего отца. — О, ты всё-таки не так безнадёжен, как могло показаться. Что ж, мы продолжим переговоры завтра. А пока отдыхайте. Мои люди проводят вас. Словно из ниоткуда и правда выросли две плотненькие женщины с кокетливо заплетёнными бородами (мужики тут явно уделяли этому меньше внимания) и практически под руки выпроводили Антона с Димой из зала. — Не надо было вот так сразу говорить, кто ты, да? — запоздало признал Позов вполголоса. — Да что уж теперь, — вздохнул Антон. — Возможно, если бы ты не сказал, нас бы вообще сюда не пустили. Или… кхм. Ну да не будем о грустных сценариях. Они уже не произошли. — Рано не расслабляйся, мы в плену, — напомнил Димка. — Как и ты был у нас последние сорок лет. Но это не помешало тебе завести жену, детей, дом и кузницу. Позов трагично вздохнул: — Боюсь, мой случай создаёт у тебя очень оптимистичные ожидания от плена. Комнату им, как оказалось, выделили одну на двоих, но это было и к лучшему, разделяться сейчас не хотелось. К удивлению Антона, интерьер был минималистичен, никакой лишней мебели, все полки, столы и даже кровати были выдолблены прямо в камне. И тем не менее, назвать это место неуютным язык не поворачивался. Рельефы, гобелены, медная посуда, лампы из цветного стекла — это явно была не тюремная камера, а гостевая комната для достопочтенных гостей. — О, душ! — обрадовался Позов, заглянув за какую-то перегородку. — Как я по этому скучал! — Скучал? — удивился Антон. — В прекрасной столице эльфов, ты скучал по… вот этому? Дима выглянул из-за перегородки недовольно насупленным: — Я тебе уже тысячу раз объяснял, это вы видите нас примитивными, потому что мы не освоили магию. А мы видим вас примитивными, потому что вы цацкаетесь со своим волшебством и не освоили банальных технологий. Такие, например, как горячая вода! — У нас есть горячая вода, — не согласился Антон. — Ты наливаешь холодную воду в кадку, греешь магией, и у тебя горячая вода. — Вот! А тут сразу из-под крана течёт! Иди покажу. Как Антон ни упирался, демонстрация Позова произвела на него впечатление. После долгой дороги не пришлось таскать воду и греть её — Поз повернул какой-то рычаг, и с потолка полились струи тёплой воды. К такому, конечно, можно было и привыкнуть. Кровати тоже оказались на удивление удобными. От выдолбленной в стене ниши Антон ожидал ощущения, что его заживо замуровали или положили в гроб, но больше всего это ему напомнило, как они с сестрой сидели в огромном дупле, когда были маленькими. И ноги приходилось поджимать так же. — Видишь, я же говорил, не стоит верить стереотипам, если сам чего-то не видел, — бубнил Позов с кровати напротив, пока веки Антона закрывались сами собой, наливаясь тяжестью. — У нас тут вполне уютно, просто надо привыкнуть… Но вот к чему точно нужно было привыкать — так это к пробуждениям. Ни петухов, ни восходов — Антон проснулся в абсолютной темноте и не понял, ночь сейчас или день. На ощупь он нашёл кровать Димки, но та оказалась пуста. Тревожное скребущееся чувство поселилось в груди. Неужели его забрали посреди ночи, и теперь делают с ним невесть что за то, что он привёл в Халльгрим врага? Взволнованный этой мыслью, Антон кинулся к двери и выбежал из комнаты прямо как был, в исподнем. Зал с камином, который был пуст вчера вечером, внезапно оказался вполне себе обитаемым — камнерождённые, судя по богатым одеждам, какие-то придворные, мирно болтали, сидя на невысоких диванчиках, кто-то грел озябшие руки у огня, пара юнцов с только начавшей пробиваться бородой спорила в углу громким возмущённым шёпотом. Правила приличия сейчас Антона волновали слабо, поэтому, воспользовавшись тем, что некоторые из присутствующих повернули на него головы, он встревоженно поинтересовался: — Никто не видел моего вчерашнего спутника? Невысо… среднего роста, с проседью в бороде, в шапке, глаза хитрые. Памятуя, что обращённые к безликой толпе слова часто остаются без ответа, Антон закончил своё описание, уткнувшись ищущим взглядом в ближайшего к себе мужчину с иссиня-чёрной бородой. Тот, к своему неудовольствию, не успел отвести взгляд, и теперь застрял в диалоге, быть втянут в который явно не собирался. Вздохнув, он развернулся к Антону: — Позова, что ли? — Да, — ошарашенно кивнул Антон. — Так он ещё утром родных навестить пошёл. А сейчас почитай обед уже. — У него есть родственники во дворце? Бородач крякнул: — Во дворце? Эк всё интересно у остроу… — он мгновенно получил тычок под ребро от стоящей рядом с ним дамы и поправился, — у эльфов всё устроено. Халльгрим это не дворец, это крепость, поселение. Тут у нас все живут, и простые люди, и знать, и никто не зазнаётся. Намёк на эльфийское высокомерие Антон стоически проглотил и уточнил: — Он точно один ушёл, сам? Его не забрали? Стража там. — Один, один, сударь, — успокоила его женщина. — Да даже если б и забрали, чего они ему сделают, изгонят? Велико наказание. Он сам давно себя гномом назначил. Спутница снова легко толкнула его в бок: — Ну ты такими словами не кидайся! — Так ну а как это назвать, если полжизни дома не появляешься? — Ну всё равно, нельзя быть гномом, если тебя не изгоняли. Г-н-о-м, понимаешь? Должен быть го-ним! Потеряв интерес к их съехавшему в этимологическую сторону спору, Антон прошмыгнул обратно в комнату. Нащупал лампу, зажёг свет и понял, что действительно зря паниковал — Димина кровать не была брошена посреди ночи, она была аккуратно застелена серым шерстяным покрывалом, а вот его наплечного мешка рядом с ней не оказалось. Наверное, и правда сам ушёл, сейчас сидит где-нибудь в кабаке, жуёт кабанью ногу и пересказывает троюродному дяде, где успел побывать за последние годы. Ну хорошо, а что Антону-то делать? Ему недвусмысленно дали понять, что на поверхность его не выпустят, но никакой охраны не приставили, и слуги (есть ли они тут вообще? раз у них тут не дворец) его не будили с утра, чтобы отвести на переговоры. Значило ли это, что Антон был предоставлен самому себе и мог свободно исследовать Халльгрим? Одевшись, он снова покинул комнату — на этот раз снаружи его никто не ждал, только давешние юнцы перестали спорить и лениво растеклись по дивану, рассматривая какой-то свиток с картинками. Решив их не донимать, Антон уверенно направился к двери, через которую их вчера привели… или нет… или да… Дверь была похожа, а вот коридор за ней оказался совершенно новым. Минуя рельефы и гобелены, Антон свернул куда-то, а потом свернул ещё раз, а потом понял, что потерялся в этом лабиринте окончательно. В лесу хотя бы можно было залезть на дерево и посмотреть с высоты, где находишься, а в этих пещерах без проводника или карты разобраться было невозможно. Нарезав пару кругов, Антон неожиданно… вышел наружу? Нет, так только показалось сперва, потому что место, где он оказался, во-первых, было очень просторным, а во-вторых, всё поросло мхом и грибами. Шум воды вдалеке и лёгкий ветерок на коже тоже заставляли думать, что выход совсем рядом, но обманываться не стоило — он всё ещё был внутри пещеры. В стенах её были выдолблены углубления, а в них помещены самоцветы всех форм и размеров. Антон не удержался и пустил магическую искру по кончикам пальцев, чтобы посмотреть, как красиво они переливаются, когда свет ударяется об их грани. Стоило пройти чуть дальше, и Антон понял, откуда шёл ветерок — над блестящей тёмной поверхностью какого-то подземного водоёма зияла достаточно большая дыра в породе, чтобы солнце и свежий воздух проникали в пещеру. Но сбежать через неё надежды не было — слишком высоко. А вот что можно было сделать, так это попытаться отыскать это место ночью, чтобы напитаться лунным светом, а то запаса магии в Антоне оставалось совсем мало. Здесь же можно было просидеть до самого рассвета, наслаждаясь спокойствием и близостью поверхности. Что за место это было? Храм? Сад? — Это кладбище, — смутно знакомый голос раздался снаружи Антоновой головы, как положено в нормальном мире. Обернувшись, Антон обнаружил за своей спиной камнерождённого, которого они с Димой встретили вчера первым. Серёжа его, кажется, звали? Он внимательно наблюдал за Антоном со стороны, держась в полутени. Интересно, как долго? — Я слышал, что камнерождённые не хоронят сородичей в земле по понятным причинам, — кивнул Антон. — Но я думал, вы сжигаете тела и забираете их, чтобы развеять на родине усопшего? — Это то, что мы говорим чужеземцам, чтобы не вдаваться в подробности, — фыркнул Сергей. — Точнее, мы говорим, что пепел должен быть возвращён на родину, прочее люди уже сами додумывают. — А на самом деле что происходит? — поинтересовался Антон, надеясь, что ему сейчас не прилетит за излишнее любопытство. Сергей впервые общался с ним относительно дружелюбно. — На самом деле, в любой крепости камнерождённых есть иль-горн, молот, который куёт самое прочное оружие — и нет, вы не сможете украсть или разрушить эту технологию без камнерождённых кузнецов. Её нам подарила Мать Земля. Антон примирительно поднял ладони в воздух, мол, ничего он красть не собирался, хотя осторожность Сергея можно было понять. — Давление, которым обладает иль-горн, так сильно, что оно позволяет прах превратить в кристалл. Так мы возвращаемся в камень, из которого пришли. Растеряно оглянувшись, Антон окинул взглядом усыпанные камнями стены. Неужели, всё это были мёртвые? Не в урнах и не в гробах, но они всё ещё оставались рядом с теми, кому были дороги. Как чудно и… красиво. — И все уроженцы Халльгрима после смерти остаются здесь? Серёжа нахмурился: — Более или менее. Кому-то везёт найти покой рядом со священным озером, но кто-то остаётся гнить на поле боя. А кого-то близкие носят с собой. Камень в короне Короля видели? — Не обратил внимания, — честно признался Антон, не уверенный, что на драконе вчера вообще была корона. — Его отец, — буднично пояснил Серёжа, наслаждаясь произведённым его словами эффектом. — Очень, э-э… Очень красивая традиция, — растерянно пробормотал Антон. — И в целом у вас красивое кладбище, такое ухоженное, чистенькое. Видно, что не заброшенное. Дружелюбная улыбка сползла с лица Серёжи: — Я предпочёл бы, чтобы оно было заброшенное и поросшее мхом. «Красивое кладбище» — это не комплимент. Это трагедия. — Извините, — стушевался Антон. Мог бы понять, он бы, наверное, так же отреагировал, если бы кто-то похвалил количество молодых ростков на свежих могилах его сородичей. Но когда Серёжа снова поднял на него взгляд, обиды в нём не было. — Поэтому я и надеюсь, что вы здесь не зря. Что вы это остановите, и иль-горну не придётся ковать ни новое оружие, ни камни из праха. Смутившись, Антон потупил взгляд. Только сейчас он ощутил тяжесть решения на своих плечах. Тяжесть всех этих самоцветов. Тяжесть горы. — Пойдёмте я провожу вас к Королю-Дракону. Он у нас пташка ранняя, умаялся ждать, пока вы выспитесь. Антон смиренно последовал за своим проводником: во-первых, сам бы он дорогу ни за что не нашёл, а во-вторых, теперь стало совестно заставлять такое важное лицо ждать, хотя никто королевичу и не сообщал о том, что его ожидают. По совершенно новым и незнакомым коридорам Серёжа повёл его прочь, от красоты природной обратно через красоту рукотворную. На этот раз они прошли через несколько вполне оживлённых зон, в которых Антон распознал рынок, какую-то сцену для выступлений и площадку для детских игр. И правда, Халльгрим не был дворцом, Халльгрим был целым городом, спрятанным от чужих глаз. Городом по-своему завораживающим и в чём-то неуловимо родным. Но в чём — Антон никак понять не мог. Вернув его в дворцовую часть горы, Серёжа провёл гостя в небольшой кабинет и велел подождать, пока Королю доложат, что эльф найден и готов к аудиенции. Кивнув, Антон послушно опустился на каменную скамью и принялся рассматривать помещение, в которое его завели. Здесь стены были изрезаны полками с увесистыми фолиантами и толстыми свитками. Большинство на языках, которые Антон не то что расшифровать, даже опознать не мог. Древнее каменное наречие, возможно? Долго усидеть на месте не удалось, встав на ноги, Антон всё же подошёл поближе, разглядывая корешки с замысловатыми символами. Среди них неожиданно нашлось значительное количество книг на эльфийском — даже на всеобщем не так много. Интересно, кому принадлежал этот кабинет? В глубине комнаты стоял редкий для этих мест предмет мебели (любая отдельно стоящая мебель была здесь редкостью) — массивный деревянный стол. Довольно старый, но в хорошем состоянии. И как только не сгнил за столько лет? Наверняка эльфийская работа. На самом столе не обнаружилось никаких писем и дневников, которые могли бы пролить свет на личность хозяина, но зато там обнаружилось несколько кривых деревянных фигурок — Антон такие вырезал, когда ещё совсем мелким был. Олень, дерево, женское лицо с тонкими чертами, стёршимися от времени. Эти поделки явно были вдохновлены эльфийским искусством, но если Королю-Дракону так хотелось себя им окружить, разве не под стать ему было украсить свой кабинет настоящими артефактами, добытыми в ходе сражений? Нет, это, должно быть, не его. — Пойдёмте, — Серёжа снова возник в дверях тихо, как тень, и Антон даже хотел было похвалить его лёгкую эльфийскую поступь, но одёрнул себя — вряд ли камнерождённый принял это как комплимент. Спустившись по стесавшимся от старости ступеням, они попали в зал с высокими-высокими потолками, но украшенный гораздо скромнее, чем тот, в котором аудиенция проходила вчера. Темнота в конце зала зашевелилась, и из неё величаво выступил Король-Дракон, свет ламп лизнул его переливающуюся чешую. Антон только поднял взгляд и сразу понял, что не может больше сделать ни шага — его парализовало от ужаса. Зелье храбрости определённо было отличной идеей, но теперь, без него, он ощущал не только всё величие стоящего перед ним существа, но и всю его разрушительную мощь. Сергей исчез так же незаметно, как и появился, оставив их наедине, и Антон почувствовал, как от страха во рту всё пересохло. Горящие голубым пламенем глаза смотрели прямо на него, сквозь него — и казалось, видели насквозь. И даже несмотря на то, что Антон не собирался врать, он понял, что язык во рту просто не поворачивается, а сердце так и норовит выскочить из груди. В голове снова раздался тот чарующий голос: — Подумал ли ты чуть лучше о том, что мы можем предложить друг другу, маленький эльф? Мне бы очень не хотелось менять твой статус с достопочтенного гостя на заложника. Антон очень хотел что-то ответить, но из горла раздался только какой-то жалкий хрип. Зачем он это так сказал? Он же сейчас с ума сойдёт от того, что он и правда маленький-премаленький эльф на аудиенции огромного-преогромного всесильного дракона, один выдох которого способен превратить наследного королевича в пепел. — М-мн-э… — невнятно промычал Антон. Слова упорно не желали складываться во рту. — Где же твоё вчерашнее красноречие? — то ли удивился, то ли посмеялся над ним Король-Дракон. — Оно… эм… — так, надо было взять себя в руки, о каких переговорах на равных могла идти речь, если Антон на него даже взглянуть боялся? — Я обязан им зе-зелью храбрости, которое выпил вчера. — Вот как. А сегодня без его помощи ты не можешь со мной разговаривать? Нет, это было уже совсем жалко. — М-могу, — возразил Антон. — Просто не настолько… Э… Не настолько… — Из чего было твоё зелье? — поинтересовался Дракон невзначай. — Багряница морозная, паутинник и жжёная семфория? Тут страх впервые наконец-то уступил место удивлению. — Откуда вы знаете? — напрягся Антон. — Это вообще-то тайный рецепт моей семьи… — о том, что зелье было взято прямо из шкафчика отца, он предпочёл не распространяться. — И тем не менее, я с ним знаком. Как знаком и с побочным действием семфории: после того, как её первоначальный эффект проходит, она не притупляет страх, а усиливает его. Как бы лестно мне ни было видеть такое благоговение, теперь я знаю, что и оно вызвано твоим зельем. — В-вот как, — пробормотал Антон, стремительно краснея. — По правде г-говоря, я не знал, я стащил его тайно, и никто мне… Кхм… — Что ж, переговорам это не поможет, — вздохнул голос в голове. — Не вижу смысла мучить тебя этой формой. Король-Дракон отступил в тень, так что чётко различимы остались лишь огромные пламенные колодцы его глаз. Но и они начали уменьшаться, уменьшаться, пока не превратились в два голубых огонька, в которых можно было распознать человеческие глаза. Нет. Эльфийские. Король снова выступил из темноты, но на этот раз он драконом уже не был: ростом он оказался не выше Антона, а чешуя сверкала не на его коже, а на спадающей с плеч мантии. Антон почувствовал, как непроизвольно открывается его рот. — Что-то не похоже, что мой фокус помог твоему дару речи, — усмехнулся вышедший из тени мужчина и подошёл к Антону ближе. — Ты ожидал увидеть кого-то другого? На этот раз его голос звучал в комнате, исходил из его движущихся губ, но всё ещё был узнаваемым, хоть и не таким глубоким. Снаружи черепа он определённо нравился Антону больше. — Д-да, я… — Антон запнулся. — Я никогда не видел обращения драконов, и думал, что вы будете… Эм… ну… ниже? — Камнерождённым? — подсказал Король-Дракон. — Ты не думал, что увидишь во мне свои черты. Антон растерянно кивнул, отнекиваться было бы странно. Предыдущий Король-Дракон точно не был эльфийских кровей, Антон видел его изображения на монетах и в древних фолиантах, они, конечно, варьировались в зависимости от руки художника, но на них неизменно был запечатлён крепкий коренастый мужчина с бородой. Как его сын мог оказаться так на него не похож? Взгляд непроизвольно остановился на тёмном камне, зажатом между ветвистых зубцов короны. — Я вижу, Серёжа уже попотчевал тебя этой байкой? Нет, я всё ещё сын своего отца. Как и своей матери. И тебе даже известно её имя. Это с ним на губах вы убиваете моих же людей каждый день и каждую ночь. Безумная догадка мелькнула в голове у Антона, и почувствовал, как эта самая голова начинает кружиться: — Нет… Я не пони… Нет… Тиана Таэль? — голос дрогнул, а ещё дрогнули почему-то колени, и Антон ощутил, как против своей воли оседает на каменный пол, бормоча. — Но… Как это? Король-Дракон похитил и убил её, начав этим Тысячелетнюю войну, это все знают… В голове всё спуталось и перемешалось, виски взорвались мрачной болью. — Или нет, — улыбнулся Дракон, и с улыбкой его лицо вдруг стало удивительно красивым, хоть и немного зловещим. Подойдя ближе, он аккуратно перехватил беспомощно пялящегося на него Антона под локоть: — Я бы был очень польщён тем, какую реакцию на тебя произвели мои слова, если бы не знал, что и это тоже побочное действие паутинника. А ещё скажи мне, мой дорогой гость, ты же завтракал сегодня? Он стоял очень близко, и голос у него был такой мягкий, и руки, которые держали Антона, были очень крепкими и неожиданно тёплыми. Разве он не должен быть хладнокровным? — Не довелось, — проблеял Антон и поднялся на ноги, сам стыдясь своей секундной слабости. Но поддерживающая рука с его локтя никуда не делась. — Вот что, голодные обмороки ещё ни одним переговорам на пользу не шли, — проговорил Король-Дракон мягко. — Так что, надеюсь, ты будешь не против, если мы переместимся в место менее официальное? Антон закивал и послушно пошёл туда, куда его повели. Он почему-то ожидал, что они вернутся в кабинет с библиотекой или направятся в личные покои короля, но вместо этого лабиринт коридоров привёл его в место совершенно неожиданное. Толкнув неприметную деревянную дверь перед собой, Король-Дракон втянул гостя за собой на кухню. Не обеденную залу, не комнату для пиров — обычную жаркую кухню, где суетились серьёзные женщины в фартуках. Причём при виде монарха они не побросали свои дела и не пали ниц, а лишь удостоили его парой вежливых кивков, прежде чем снова вернуться к варке и резке. — Дамы, прошу прощения, что мешаю готовиться к пиру, но не найдётся ли у нас что-то, чем можно попотчевать королевича сейчас? Самая взрослая из кухарок, рыжая женщина, у которой не только волосы, но и борода были убраны в смешную марлевую сеточку, утвердительно кивнула и скрылась за дверью предположительно кладовки. Вернулась она не с каким-нибудь запечённым в яблоках поросёнком, а всего-навсего с тарелкой, по которой каталась пара оранжевых варёных картошек, а сбоку покоилась краюха хлеба. Про себя удивившись скромности завтрака, Антон, тем не менее, с благодарностью принял тарелку и тут же впился в свежий, ещё тёплый хлеб. Король-Дракон посмотрел на него с довольной улыбкой, уселся за стол рядом и как-то совершенно не по-королевски подпёр лицо рукой, словно намеревался разглядывать Антона, пока тот ест. — Сколько тебе лет, Антон, сын Андрея? — поинтересовался он. — С… сто тридцать девять, — проблеял Антон, тоже совершенно не по-королевски пихая сладкую картошку за щёку. — То есть, когда ты родился, времена до войны уже были для тебя далёким эхом легенд? И что же рассказывают о тех временах маленьким эльфам? Откуда-то сбоку на столе появилась большая глиняная кружка с холодным квасом, но кажется, кухарки не были заинтересованы в том, чтобы слушать их разговор — только чтобы накормить. Немного растерявшись, Антон сделал пару глотков и заставил себя вспомнить, о чём ему не раз талдычили старцы: — Что эльфы и камнерождённые жили в мире, пока Король-Дракон не похитил и не убил невесту моего отца Тиану Таэль. С отмщения за неё и началась Тысячелетняя война. Синие глаза напротив сузились в задумчивости: — Что ж, чего-то такого я и ожидал. Возможно, только, с подробностями жестоких пыток и бесчеловечного убийства невинной эльфийской девы. — Было, было такое, — кивнул Антон. — Но, во-первых, обычно за столом такое не обсуждают, а во-вторых, ну… Я всегда как-то подозревал, что за тысячу лет краски необратимо сгустились, и вы там (тут, то есть) тоже про нас рассказываете всякие ужасные истории, которые не соответствуют действительности. Так и… какова же была судьба Тианы, если верить камнерождённым? — Ну, — король как-то неуютно поёрзал на месте, прежде чем выпрямить спину. — Как минимум, прежде чем умереть, она успела родить от Короля-Дракона сына и наречь его Арсением, и доказательство тому сидит перед тобой. — Эльфийским именем? — ахнул Антон. — И ей позволили? — А кто ж ей запретит. У камнерождённых кто рожает, тот имя и выбирает, вот она хоть и родила будущего Короля-Дракона, всё равно хотела, чтобы он не забывал свои корни. И он не забыл. Замерев с куском хлеба в зубах, Антон поймал себя на том, что засмотрелся. В сидящем напротив определённо были эльфийские черты — очевидно острые уши, точёные скулы, узкое лицо. Но вместе с тем, была в них и какая-то чуждая эльфийской крови жёсткость, прямота линий и… усталость. Медленно-медленно из ужасного дракона из преданий, Арсений в его глазах превращался в кого-то настоящего и живого. Ощущалось это странно. — А как максимум? — спросил Антон, усилием воли вырвав себя из оцепенения. — М? — Ну вы сказали, как минимум, она родила вас. — А. А как максимум, прожила ещё двести тридцать лет, окружённая заботой и уважением. Я не буду тут рассказывать сказки о том, что они с моим отцом были безумно влюблены и жили душа в душу, свои сложности у них были. Но пленницей моя мать здесь не была. Она изо всех сил пыталась сделать Халльгрим своим домом, поэтому он так не похож на другие крепости камнерождённых. — И поэтому вас тянет ко всему эльфийскому? Поэтому вы хотите владеть Пределом? — догадался Антон. — Из-за матери? Арсений посмотрел на него внимательно и долго, а потом печально поджал губы: — Не совсем. Это как раз из-за отца. Плечи его снова опустились, словно ему неуютно было говорить об этом. Он бросил взгляд на погружённых в свою работу кухарок, а затем вздохнул: — Если ты доел и больше не собираешься падать в обморок от новой информации, эту часть я бы обсудил уже наедине. Торопливо запихнув в рот остатки картошки, Антон поднялся из-за стола с готовностью бежать куда скажут. Но на этот раз место назначения оказалось куда предсказуемее, и они действительно вернулись в кабинет, откуда его забрали ранее. Предложив Антону сесть, сам Арсений расположился за столом, но вместо того, чтобы продолжить говорить, принялся перебирать в руках резных зверушек. — В чём тогда был смысл? — не выдержал Антон. — Если они не были сбежавшими влюблёнными, и если Тиану не убили показательно, как невесту эльфийского короля, то зачем прежнему Королю-Дракону было нужно её похищать? Просто чтобы досадить моему отцу? Брови Арсения коротко нахмурились, но губы при этом сложились в горькую улыбку: — Нет, между ними тогда не было вражды. В Тиане сильна была эльфийская кровь, эльфийская магия. Отец считал, что её силы может быть достаточно, чтобы я… — он замолчал, словно ему было тяжело говорить, — чтобы я не стал таким, как он. Тяжёлая вязкая тишина разлилась по кабинету. Если до этого момента речь шла о вещах, о которых Антону что-то было известно, то теперь он почувствовал себя потерянным. — Драконом? — аккуратно предположил он. Но Арсений покачал головой: — Безумцем. Легенды о бесчинствах прошлого Короля-Дракона Антон тоже считал несколько преувеличенными, но судя по тому, с какой горечью Арсений говорил об этом, что-то в них всё же было правдой. Если не всё. — Драконья кровь — это настолько же благословение, насколько проклятие, — заговорил, наконец, Арсений с явным трудом. — Ты всемогущ, ты сила природы, огромное огнедышащее чудовище, обращающее армии в бегство одним своим видом… Но чем дольше ты живёшь, тем ближе ты к тому, чтобы потерять всё человеческое и остаться только этим — чудовищем. Твой разум распадается, ты перестаёшь помнить всё, что любил. Всё, что тебя волнует — это золото и покорение. Так было с каждым в моём роду, так будет и со мной. Антон замер, боясь пошевелиться, боясь моргнуть, словно это могло спугнуть такой хрупкий момент откровенности. И Арсений продолжил: — Мой отец знал, что это произойдёт, но это не значит, что он этого хотел. И уж точно он не хотел этого для своего наследника. Он надеялся, что эльфийская кровь поможет это сдержать, и отчасти он даже был прав — эльфийская магия действительно замедляет распад. Пока ма… Тиана была жива, она помогала моему отцу сдерживать влияние драконьей крови, она, может, и не любила его, но чувствовала в этом свой долг. После того, как её не стало, увы, безумие взяло верх над ним. Это то, почему он хотел захватить Предел — получить эльфийскую магию из её первоисточника. И это то, почему я продолжаю его дело. — Вы всё ещё так отчаянно пытаетесь заслужить его одобрение, — проговорил Антон задумчиво, — разве это не странно для того, кто сам убил своего отца? Арсений резко поднял на него горящий синим взгляд, и Антон тут же осёкся. Вдруг это сочтут за оскорбление? Но это же… Это же правда. — Дело не в одобрении, — покачал головой Арсений. — Хотя признаюсь, в твоих словах есть зерно… кхм. Не важно. Нет, дело в том, что моя собственная эльфийская кровь не может останавливать проклятие вечно. Мне точно так же нужен источник эльфийской магии, мне точно так же нужен Предел, чтобы безумие не взяло надо мной верх. Я уже слышу его поступь. Я ощущаю, как моя вспыльчивость всё чаще оказывается сильнее меня, как моё упрямство становится всё бескомпромисснее. — Не думали себе тоже похитить эльфийку в жёны? — зачем-то предложил Антон, хотя любой из эльфов за такую мысль покрутил бы пальцем у виска и назвал это кощунством. — Похитишь вас, тоже, — грустно улыбнулся Арсений. — Нет, я не собираюсь никого похищать, но я буду с тобой честен, я предлагал твоему отцу перемирие, если он отдаст мне в жёны свою дочь, и мои притязания на Предел станут законны. Он отказал. — Ещё бы, — фыркнул Антон. — И так невесту отняли, ещё и дочь он бы отдать не согласился. — Слушай, давай начистоту, — скривился Арсений. — Я не думаю, что и у них с моей матерью была такая неземная любовь. Быстро же он оправился и настрогал наследничков с другой. — Ну как сказать «быстро», — не согласился Антон. — Виктория лет через двести после этого родилась. А я так вообще. Но даже я помню, что отец всегда носил медальон с портретом и локоном Тианы. Мама была недовольна, но как посоперничать с мёртвой первой любовью? Я… Я думаю, он всё же любил Тиану… или воспоминания о ней. Говорил мне, что это она должна была быть моей матерью. Арсений молча закатил глаза, показывая этим, что он думает о таких высказываниях при живой супруге. — Я так о ней и думал, — признался Антон. — Но я не знал, что у неё был сын. Получается, ты… вы — тот, кем я мог родиться? Арсений мягко кивнул: — А ты тот, кем мог родиться я. Веришь или нет, Антон, сын Андрея, наши судьбы были связаны задолго до того, как мы встретились. И, получается, до того, как мы появились на свет. Поэтому я и поверил тебе… в тебя. Поверил, что мы с тобой вместе можем найти ответ. Смущённо отведя взгляд, Антон пробормотал: — Это очень большое доверие и большая ответственность. — Но ты уже взял на себя ответственность, когда пришёл сюда, разве не так? Это уже больше, чем смог сделать твой отец за тысячу лет. Слышать это было лестно, но Антона не покидало чувство, что ему нельзя было вестись на похвалу от Короля-Дракона. Быстро же он растерял бдительность. Арсений медленно поднялся со своего места и сделал несколько шагов вдоль стола, ведя пальцами по его кромке: — Мы с тобой хотим одного и того же, Антон. У меня нет никакого желания становиться безумным тираном, нет желания истреблять твой… наш народ. Но я не могу отступиться от Предела, потому что без эльфийской магии я всё равно рано или поздно сойду с ума, и тогда могут пострадать не только эльфы. Антон тоже нервно подскочил со своего места и наклонился над столом: — Но разве того, что ты это понимаешь, не достаточно, чтобы это остановить? Ты можешь не замечать этого, но это место пропитано магией эльфов. Я всё думал, почему я так здесь себя ощущаю, словно я дома, словно я был здесь раньше — потому что Тиана Таэль сделала это место своим домом, напитала его своей любовью. Я не застал… ну то есть… когда я родился, мы уже так глубоко погрязли в войне, что всё это эльфийское величие я застал только в легендах. Мы забыли своё искусство в погоне за совершенствованием оружия — но здесь, здесь, возможно, больше от тех старых эльфов, чем в эльфах нынешних. Разве ты этого не чувствуешь? — Чувствую, — кивнул Арсений с грустной улыбкой и обогнул стол, чтобы встать рядом с Антоном, совсем близко, слишком близко. — Но я также чувствую, что этого недостаточно. Сердце почему-то забилось чаще. Антон замер, заворожённо глядя, как в глазах напротив плещется синее пламя. Как что-то настолько красивое могло быть настолько проклятым? Интересно, эту ли завораживающую дихотомию Тиана видела в своём Короле-Драконе? — А если я… — Антон поднял к лицу ладонь, позволяя магии видимо искриться на кончиках пальцев. — Если я могу помочь? На секунду показалось, что Арсений посмотрел на него с какой-то печальной нежностью во взгляде, но морок быстро развеялся. Осторожные тонкие пальцы коснулись Антоновой ладони, потекли вверх по руке, словно собирая магию с поверхности кожи. Прикрыв глаза, Арсений поднёс его руку к лицу и замер, едва ли не касаясь подушечек пальцев губами. Его дыхание почти обожгло, как будто огонь всё ещё сидел у него в горле, готовый в любую секунду вырваться наружу. Но Антон не отдёрнул руку — только развернул её ладонью вверх, чтобы вместо крошечных искр выпустить наружу светящийся огонёк. Тебе нужно больше — возьми больше, у меня есть. Ресницы Арсения дрогнули, он замер, будто задумался на мгновение, словно борясь с собой. А потом сдался и потянулся вперёд, полностью припадая к руке Антона, как к живительному источнику. Губы у него тоже были очень горячие. Антону не доводилось раньше делиться магией — нужды не было, у всех вокруг её было в достатке. Кроме, разве что, Димы, но тот, как и подобает камнерождённому, к магии относился настороженно и избегал прямого с ней соприкосновения. Он отрицал это, но Антон знал — боялся. А Арсений не просто не боялся того, что Антон мог ему дать, он к этому тянулся, упивался каждой подаренной каплей волшебства. И вместо того, чтобы чувствовать себя подавленным и выпитым, Антон ощущал пьянящее чувство власти над кем-то гораздо сильнее себя. Прошло несколько тягучих мгновений, прежде чем Арсений заставил себя отпустить чужую ладонь и сделать шаг назад. — Я, м-м, несколько забылся. Извините. — Ты на «вы» со мной теперь? — растерялся Антон. — Ну кто-то должен, раз вы так беспардонно перешли со мной на «ты», и я позволил этому произойти, — ответил Арсений, пряча смущённую улыбку, а потом вздохнул и снова расправил плечи, словно пытался держать лицо. И Антон подумал, что ему подобается сделать то же самое, поэтому руки опустил и спрятал за спину, словно пряча орудие преступления. Это всё-таки были, э-э, государственной важности переговоры, нет? — Эм, о чём я говорил, — попытался вернуться в русло разговора он. — А, магия. Да, мы можем ей делиться, любой эльф может, поэтому я подумал, может… может, не обязательно это должна быть Виктория. Я уверен, что среди моего народа найдётся та, кто согласится стать супругой Короля-Дракона, чтобы принести мир в Предел. — Это не сработает, — покачал головой Арсений. — Да ну как! С Тианой же сработало! — возразил Антон. — С Тианой это сработало, потому что она была величайшей волшебницей своего поколения. Чистокровная, родом из Предела, магия била в ней ключом! Сейчас среди эльфов нет никого, кто мог бы сравниться с моей матерью по глубине магии. Это не… Антон, я не хочу вас оскорбить тем, что ваша или чья-то магия недостаточно хороша для меня. Её просто недостаточно самой по себе. Мне нужен первоисточник, — в голосе Арсения сквозила неприкрытая горечь, не верить ему не получалось. Антон тяжело вздохнул: — Я не оскорблён, я просто… хочу найти ответ. — Чтобы скорее вернуться домой? Вот так предположения! У Арсения, значит, прекрасно получается ему не доверять. — Нет! — вот теперь оскорбился Антон. — Чтобы заключить мир, чтобы люди прекратили умирать, чтобы… чтобы помочь вам. Я правда хочу этого. Арсений. Я здесь не потому, что двери заперты. В ответной улыбке Короля-Дракона читалась благодарность, а ещё какое-то странное новое тепло: — Что ж, это обнадёживает. Я хочу верить, что мы не повторим ошибки своих отцов, но я не жду, что то, что они ломали тысячу лет, починится за день. — Может, не сегодня, — кивнул Антон, — но какой-то день войны станет последним. Возможно, завтра? — Возможно, завтра, — согласился Арсений явно без особой веры, чтобы его не расстраивать. Но так или иначе, уже второй день переговоров завершился ничем. Вернувшись в отведённую ему комнату, Антон обнаружил там Позова — живым и целёхоньким, а ещё очень настроенным на то, чтобы пересказать, как прошёл его день. И хотя Антон слышал и понимал отдельные слова, общий смысл от него всё равно ускользал. Всё о чём он мог думать — это то, как всё ещё горела ладонь в том месте, где её коснулись чужие губы. — А я им не стал рассказывать, что у меня самого в бороде… Ты меня слушаешь вообще? Анто-он? — Слушаю, конечно, — соврал Антон. Но Димка уже сделал свои выводы: — Ну вот я так и знал. Ты на меня обиделся за то, что я тебе сегодня с переговорами не помог, да? Я думал, что мне надо остаться, но так с роднёй хотелось повидаться… Да и потом, вчера от меня толку не было особо, я подумал, чего я мешаться буду. Антон покачал головой: — Нет, я… мы и без тебя отлично поговорили с… с Арсением. — С кем? — скривился Дима. — А, это ваши эльфийские причуды. С королём? — Ты знал? — Что? Что он полуэльф? — Да. На Димином лицо отразилось лёгкое недоумение: — Ну… да? Слушай, я тебе честно скажу, я его в драконьем облике вчера первый раз увидел, поэтому сам там несколько… м… растерялся. Так-то он только по всяким важным поводам обращается, ну и на поле боя. Так что мне он куда привычнее в более скромных размерах. Всё ещё высокий, чертяка, но с другой стороны, ему по статусу положено быть на голову выше остальных, так что… — А вы близко с ним знакомы? — перебил его Антон. — С королём?! — голос Позова звучал возмущённо. — Ты меня за кого принимаешь? — За того, кто сейчас делит комнату с королевичем? — напомнил Антон. — Я не коллекционирую дружбу с монаршими особами, — фыркнул Позов. — Ты у меня такой один. Но если ты хочешь что-то узнать про короля, наверное, у Серёжи спросить можно. Уж телохранитель-то должен знать… а что ты, кстати, спросить-то хотел? — Просто, — ответил Антон смущённо и почувствовал, как кончики ушей начинают предательски розоветь. — Я его совсем другим себе представлял. Он вчера казался таким устрашающим, грозным, а сегодня… — Вежливым? — предположил Дима. — Грустным. Задумчиво почесав бороду, Позов поднялся с кровати и подошёл к Антону ближе: — Слушай, я ничего плохого про него сказать не хочу, но ты это, не теряй бдительность, только потому что тебе что-то там где-то показалось. Ты всё-таки в стане врага, даже если этот враг и закатывает пиры по поводу твоего визита. — Какие пиры? — Антон озадаченно свёл брови к переносице. — Который завтра устраивают? А, ой, точно, это должен был быть сюрприз. — Мне вообще ничего не говорят по поводу еды тут, — насупился Антон. — Ты ещё убежал с утра, я мало того, что потерял тебя, сам же ничего не понимаю тут. Как, чего, куда? — Действительно, не очень красиво вышло, — согласился Позов. — Больше так делать не буду. И тут же бросил Антона снова. Ну ладно, возможно, не тут же. Возможно, он сначала потащил королевича культурно просвещаться в местный театр, где они, по ощущениям, примерно пять тысяч лет слушали какую-то местную звезду оперы по имени Кончита. Антон очень сильно старался проникнуться искусством камнерождённых, как минимум, ради приличия, но получалось туго. Слишком уж их музыка была тягомотной, а ему всегда нравилось что-то пободрее. Когда Кончита закончила петь свою последнюю арию, Антон выдохнул — наконец-то они могли быть свободны, а, нет, не могли, куда же вы собрались, дорогой королевич, мы так рады вас видеть, такие большие надежды возлагаем на эти переговоры, вы же не покинете нас, а обязательно останетесь на фуршет? Антон на фуршет остался — во-первых, ему было чертовски сложно отказывать там, где к нему были добры; а во-вторых, после пяти тысяч лет оперы перекусить казалось недурной идеей. И вот как раз с фуршета-то Дима и смылся. Всё, что успел увидеть Антон — это как его провожатого утаскивает куда-то старушка с тарелкой раков, и вот он остался один среди местной знати, неприкаянный и голодный. Столы доходили ему едва ли до бедра, и чтобы взять очередную замысловатую закуску, приходилось крайне неудобно пригибать колени. Выдержав примерно четыре с половиной светских разговора, наполненных плохо скрываемым любопытством и презрением (в разных пропорциях), Антон всё-таки позволил себе нарушить нормы приличия и улизнуть — тайком, насколько это вообще было возможно с его ростом. На социальные взаимодействия больше сил не было, но и в комнате одному сидеть не хотелось. Возможно, если он просто побродит тут, никто не будет против? Вчера вон кладбище нашёл, мало ли, что сегодня найдёт. Но, судя по всему, испугавшееся перспективы навеки потеряться в здешних лабиринтах тело само выбирало более знакомые повороты, пока не привело Антона к двери, которую он уже видел сегодня. Точно, кабинет! Почитать что-то в тишине он точно был бы не против. Тем более дверь оказалась не заперта. Толкнув её, Антон не встретил ни хозяина библиотеки, ни стражи. В общем, никого, кто запретил бы ему пройтись вдоль полок и остановиться около той, книги которой были на эльфийском — немного устаревшем, но вполне читаемом. Вытянув с полки том наугад, Антон опустился на каменную лавку и беспардонно закинул ноги на стену — всё-таки, что-то было в этих нишах, удобно. Довольно быстро стало понятно, что то, что он сначала посчитал книгой, оказалось дневником. По-хорошему нужно было проявить уважение и прекратить изучать книжицу, но Антон не смог ничего с собой поделать, как только опознал автора. У него в руках была бесценная историческая находка — дневник Тианы Таэль! Или как минимум то, что им казалось. Антон не знал, какие откровения хотел найти в этом артефакте, какую сокрытую истину, какую позабытую тайну, но всё равно его преследовало ощущение, что он должен был продолжать читать. Призрак Тианы незримо стоял у него за плечом с самого рождения, так какой же она была? Обычной. Она была обычной женщиной, жаловалась на то, как сложно ей было адаптироваться к жизни в Халльгриме: на то, как пушились волосы от местной воды, на то, как сложно было раздобыть тут дерево для её любимой резьбы… Никаких великих жертв, никаких ужасных страданий, никакой неземной любви. Только подземная. Мягкий рокот камня заставил Антона напрячься и поднять голову, чтобы через секунду обнаружить перед собой удивлённого Арсения. — Здрасьте, — промямлил Антон, неловко улыбаясь. — Ну то есть, мы сегодня здоровались, но уже добрый вечер. — Должен ли я напрячься, найдя вас в своём кабинете? — поинтересовался Арсений настороженно. А, так это всё-таки был его кабинет. Но семфория была над Антоном больше не властна, а потому он позволил себе немного наглости: — Почему? Думаете, я шпион, который вынюхивает ваши секреты? Спешу уверить вас, это не то, чем я тут занимаюсь. — А чем же вы, позвольте поинтересоваться, тогда занимаетесь? — спросил Арсений, и Антон отметил, что напряжение в его голосе потихоньку уступало место игривости. — Читаю, как вы бегали по дворцу голожопенький и не влезали ни в одну кроватку, — признался он честно. — Это что, мои мемуары с прошлой недели? — хохотнул король. Такие у него шутки, значит? Интересно. Антон удивлённо приподнял брови и закусил губу. — Нет, увы, всего лишь дневник вашей матушки. Но и тут никаких секретов, только жалобы на резьбу по дереву, в которой она, я так понимаю, была не очень хороша. — С чего вы взяли? — возмутился Арсений. — Она была прекрасна, почти все мои детские игрушки вырезала она. Антон смутился: — Ну… как вам сказать… это её работы вон там на столе? Они, ну… — Эти? — Арсений указал на стол и внезапно расхохотался. — Ой, нет, это я балуюсь в свободное время. Мама меня учила в детстве, но я уже почти всё забыл. С камнем рукам работать привычнее, а дерево, оно… хуже мне даётся. — А ну покажите! — вдруг заинтересовался Антон, так что аж отложил дневник в сторону и на ноги подскочил. Арсений опешил, сделал шаг назад: — Что показать? — Ну, как вырезаете. Как резак держите. Какие у вас инструменты. У вас тут и стамеску, небось, нормальную не найти, да? А про шкурку я вообще молчу… Явно сбитый с толку его энтузиазмом, Арсений отступил к столу и принялся копошиться в одном из ящиков: — Нет, шкурки есть, а инструменты… Я мамины использовал, подтачивал их немного, но честно не знаю, в подходящем ли они состоянии. Деловито прошагав через комнату, Антон завис у него над плечом, заглядывая в ящик, в котором и правда обнаружилось несколько инструментов и парочка совсем уж кривых недоделанных фигурок. — Ага, рашпиль слишком грубый для дерева, нужно что-то поменьше. Нож… пойдёт. Покажите вот на этой странной штуке, как вы вырезаете. Антон ткнул пальцем в фигурку, похожую на нагромождение узлов, которая закатилась в угол ящика. Это явно была какая-то пробная деревяшка, потому что ни на одно из традиционных эльфийских изделий она похожа не была, хотя какая-то задумка за ней определённо стояла. Заворожённый внезапной наглостью Антона, Арсений потянулся к фигурке, взял в руку нож и как-то неуверенно поскрёб мягкое дерево. — Ну, так не годится, давайте я покажу. Можно же? Арсений кивнул. Тогда Антон аккуратно накрыл ладонью его руку с ножом, а вторую придержал за локоть, прижимаясь к его спине. От Арсения шёл жар и пахло лавандой. — Смотрите, дерево не камень, с ним надо нежно. Оно мягкое, гибкое, уважает силу, но не приемлет грубости. — Вы всё ещё про дерево? — фыркнул Арсений и слегка повернул голову, щекоча Антона волосами. — А про что? — нахмурился Антон. — Про себя? Я не очень гибкий. — Уверен, вы самый гибкий в Халльгриме сейчас, — зачем-то продолжил настаивать Арсений. — Это лестно, но это неправда, — смутился Антон. — Э… кхм, в общем, руку вот так держите… Касаться Арсения было приятно, но как будто бы немного неправильно. Разве не должны были между ним с Антоном стоять телохранители, которые следили бы, чтобы нож в его руке не дрогнул? По всем правилам должны были, но Арсений не просто не выгнал Антона из своего кабинета, а ещё и позволил подойти ближе. Может, Дима был прав, и это всё был сложный план по усыплению эльфийской бдительности? Потому что работал он отменно, бдительность Антона спала так крепко, что уже начинала похрапывать. — А вот если я хочу… — Арсений снова повернулся и обжёг его щёку дыханием, — вот здесь такое закругление сделать? — На хоботе? Или что это, нога? Извините. Я не очень понимаю, что мы вырезаем, если честно. Но Арсений обижен, кажется, не был. — Это сердце дракона. Древний узор, или, как это назвать, форма для амулета? Такие фигурки камнерождённые высекали из камня и дарили как талисман на удачу. — И что, работало? — поинтересовался Антон, разглядывая замысловатую поделку. — Не знаю, — признался Арсений. — Хотите, проверим? Дарю его вам. В чём вам нужна удача? — В переговорах с одним очень гостеприимным, но достаточно вредным монархом, — улыбнулся Антон, осторожно наблюдая за реакцией — не одёрнут ли его, не перегнул ли он палку. Арсений не одёрнул, только глаза закатил: — Держите. Вот и узнаем. Рука его выскользнула из ладони Антона, оставив того разглядывать необычную фигурку. Вроде как обнимать его больше смысла не было, но Антону всё равно понадобилось несколько мгновений, чтобы заставить себя отпустить его локоть и отойти. Пора было заканчивать этот фестиваль бесцеремонности и возвращаться к себе, пока Король-Дракон на него не разозлился. Но всё же у самой двери Антон позволил себе последнюю дерзость. Развернувшись, он с улыбкой взглянул на Арсения и спросил: — А гарантия на него есть? Если не сработает? — Если не сработает, вернём вам деньги, — ехидно усмехнулся Арсений. — А, точно, вы же ничего за него не заплатили. — Ну и сервис у вас в мастерской, — фыркнул Антон, толкая дверь. — Спокойной ночи. Спокойной ночи пожелали и ему, да только даже это не сбылось. Насколько сладко и крепко он уснул вчера, настолько тяжело было отбыть ко сну сегодня. Ёрзая на короткой кровати, Антон всё не мог перестать прогонять в голове события сегодняшнего дня. Огромного дракона, сладкую картошку, новую правду о Тиане Таэль. Горящие синим огнём глаза Арсения, его обжигающее дыхание, жар его губ на ладони… Каждая мысль, как капли воды в этой их душевой, неумолимо скатывалась в одну и ту же ложбинку в голове Антона. Арсений. Почему он не мог перестать думать об Арсении? Что-то в нём манило, как нерешённая загадка, как шифр, который просил, чтобы его разгадали. Была ли это особенность драконьей крови? Все ли это чувствовали, или только Антон? И что это значило? До самого утра ворочаясь на кровати, как перепел на вертеле, Антон в зыбком полусне ловил себя на мыслях об Арсении. И совсем немного — о завтраке. Утром же он встал полный решимости не терпеть больше пищевую неопределённость и сразу же потребовал у Позова показать, где тут завтракают. Тот без возражений согласился, но вместо дворцовой кухни они почему-то оказались в каком-то кабаке, набитом Димкиной роднёй — если судить по вчерашней бабуле с раками (сегодня без раков). — О, какие большие люди к нам пожаловали! — крякнул пузатый мужчина с длинной седой бородой, и Антон не понял, имел он в виду его статус или рост. Несмотря ни на первое, ни на второе, Антона гостеприимно усадили за стол и навалили целую тарелку каких-то местных деликатесов. Преимущественно мясных и таких жирных, что несварение могло начаться от одного только взгляда на них. — Ну, рассказывайте, надолго в наших краях? — поинтересовалась дородная рыжеволосая женщина. — Понятия не имею, — смущённо признался Антон. — Это больше зависит не от меня, а от Короля-Дракона и того, о чём мы сможем договориться. — Вы уж постарайтесь, а? — слёзно попросила бабуля с раками (без раков). — Он у нас хороший, король-то, понимающий. Когда у Пашки из свинарника свиньи сбежали, вместе со всеми помогал ловить. — Та он помогал ловить, потому что думал, что это игра такая, по кушерям за хряками лазить, — отмахнулся седобородый (никто тут Антону так и не представился). — Он у нас на голову малясь трёхнутый. Но справедливый! Стол одобрительно загудел. — Хороший, хороший, — всё заладила бабуля. — Театр отреставрировал, пенсии поднял. Сначала, правда, опустил, но потом поднял же! Вы кушайте, кушайте синенькие. Антон вымученно улыбнулся и подцепил вилкой загадочный буро-бордовый овощ, в котором, вопреки названию, не было ни намёка на синий цвет. — А что у вас там, ну, продвигается дело? — продолжила гнуть свою линию рыжеволосая. — Договариваетесь потихоньку? — Со скрипом, — нехотя признался Антон. — Но! Мне тут подарили штучку, которая должна помочь. Говорят, удачу приносит? Воспользовавшись этим как поводом положить вилку, Антон закопался в карман и извлёк оттуда вчерашнюю безделушку. Та грела ладонь, как будто таила внутри себя кусочек тепла Арсения. — Ба! — хохотнул кучерявый мужчина с другого конца стола. — Сердца дракона, что ли, подарили? — Видать, глянулся кому-то! — подмигнула бабуля. — Это кто вам притаранил? — поинтересовался седой. — Небось девица какая, да? Красивая? Антон растерянно сунул талисман обратно, мгновенно пожалев, что показал его всем: — А что такое? Мне неправильно сказали? Он не приносит удачу? — Приносит, милок, приносит, не волнуйся, — успокоила его бабуля. — Просто обычно дарят сердце дракона избранникам — кто люб тебе, тому удачу и передаёшь. Оно и не удивительно, вы юноша статный, ясное дело, на такого сложно внимание не обратить. Есть у нас такие, кто повыше любит. Антон нервно поправил волосы, пряча багровеющие кончики ушей. Это обсуждение явно уходило куда-то не туда, не только, потому что он не хотел признаваться, откуда получил талисман, но и потому что все эти намёки заставляли его снова и снова возвращаться мыслями к Арсению. И возможно, это были не те мысли, которые стоило думать. Да и поесть толком не удалось: Антон вяло пожевал самое нежирное, что нашёл на столе — этим оказался кусок печёночного торта, сомнительная радость. Поэтому, когда Димка поднялся из-за стола и заявил, что обещал кузенам сыграть с ними в мяч, Антон с готовностью кинулся за ним. Оказалось, правда, что на остроухих (или, как деликатно сказали ему в лицо, «длинноногих») приглашение не распространялось, и кузены Позова напрочь отказались принимать Антона в игру, несмотря на его статус и общие правила приличия. Сидеть в стороне и наблюдать, как толпа бородачей пинает мяч по неизвестным тебе правилам, оказалось далеко не так захватывающе, как можно было подумать, поэтому Антон довольно быстро приуныл. Наблюдая за мельтешением на поле, он поймал себя на том, что снова с куда большим удовольствием вернулся бы в библиотеку и закинул бы ноги на стену ниши со скамейкой. Нет, если быть совсем откровенным, даже читать не особо хотелось — но до одури хотелось провести ещё немного времени с Арсением. Желательно, наедине. Что-то тянуло к нему непреодолимо. Но вместо этого Антон сидел на низкой лавочке у поля, обняв свои торчащие колени, и смотрел, как незнакомые ему мужики выкрикивают незнакомые ему термины. — Офтайм! — возмущённо кричал один. — Оверсайд! — не соглашался с ним второй. А Дима вообще снова куда-то убежал. Потом правда вернулся и очень сильно извинялся, обещая больше не бросать Антона одного (ну это родственники, ну понимаешь, мы давно не виделись, я же не могу им отказать). И действительно — провёл с ним целую половину дня, показывая всевозможные закоулочки и примечательные места Халльгрима. Только вот продлилось это ровно до того момента, как Позов сам же потащил его на пир — и бросил. Конечно. Как же ещё. Нет, ты иди, Дим, всё хорошо, нет, я не обижаюсь, мне нормально. Справедливости ради, снова Поз свинтил не по своей воле — хоровод хорошеньких хохотушек налетел на них ураганом и уволок его прочь, стоило им войти в зал, где уже вовсю шло празднование. Залом, впрочем, это место сложно было назвать, больше было похоже на площадь, но Антон не видел никогда площади не под открытым небом. Здесь же каменные своды уходили так высоко вверх, что потолок терялся в темноте, и, если прищуриться, можно было вообразить, что над ними беззвёздная ночь. Не то что виновником торжества, даже его полноправным гостем ощутить себя было трудно. Люди пили и танцевали до того, как королевич появился на пиру, и продолжили бы это делать, если бы его не было вовсе. Да и на пир в обычном его понимании это было похоже мало — скорее, на народные гуляния. Дима предупреждал, что камнерождённые работают как волы, но и покутить не дураки. Теперь подтверждение его словам разворачивалось прямо у Антона перед глазами. Кто-то сунул ему в руки кружку ароматного пряного мёда, Антон вроде как потянулся понюхать, но сам не заметил, как сделал глоток, а за ним ещё один, а остановиться после этого было невозможно. Какая-то молодая ещё, судя по тому, что совсем безбородая, девица схватила его за руки и со смехом начала кружить в танце. Сопротивляться у Антона не получилось — конечности были с девицей в сговоре. Или мёд. Жизнь вокруг кипела, гудела и наступала на ноги — но Антон наступал ей на ноги в ответ. — О, остроухий, давай с нами! — раздалось откуда-то сбоку, а следом пустая кружка у Антона из руки пропала, а вместо неё появилась новая — полная и ещё более внушительная. Зря он предполагал, что у камнерождённых всё маленькое: кровати вот были коротковаты, а кружки — огого. Мимо проплыл поднос с купатами, Антон потянулся за ним не столько от любви к купатам, сколько от нежелания пить на голодный желудок, но кто-то дёрнул его за рубашку, а потом его поглотил бородатый хоровод. Антон в панике окинул ищущим взглядом море голов перед собой — но Димы среди них не было. Зато один точно такой же возвышающийся над толпой взгляд он поймал оттуда, откуда не ждал. Арсений стоял чуть поодаль под каким-то красочным навесом и смотрел на трепыхания Антона… с лёгкой улыбкой? Вот козёл! Его Козлейшество! Встретившись с ним взглядом, Антон сложил брови самым жалостливым образом и прошептал одними губами: «Помогите!» Арсений нахмурил брови и кивнул, после чего обратился к кому-то рядом с просьбой подержать его плащ и отважно нырнул в толпу. И ведь толпа не расступилась, не выказала королю должного уважения, а продолжила кутить, не замечая никого и ничего вокруг! Чувствуя, как ноги путаются в па и спотыкаются о местных, Антон вытянул вперёд руки, надеясь, что так его легче будет поймать. И его правда поймали: крепкие уверенные пальцы скользнули в его ладони, а затем… закружили его в новом водовороте танца?! — Я просил меня спасти! — прошипел Антон беспомощно. — Я вас спасаю, — уверенно кивнул Арсений, ведя в танце. — Я был уверен, что вы молите о партнёре с подходящей длиной ног. Это было совершенно не то, о чём Антон молил, но стоило признать, танцевать с ним действительно было легче и приятнее. Арсений как-то сразу подстроился под ритм музыки, и даже пьяные ступни перестали путаться, когда он начал вести. — Вообще-то, я не планировал сегодня танцевать до упаду, — проворчал Антон, чтобы хоть как-то оправдать свою неуклюжесть. Вероятно, как эльфу, ему положено было затмить здесь всех своей грацией и изящностью, но правда крылась в том, что Антон в танцах был далеко не так хорош, как средний представитель его семейства. Чего нельзя было сказать об Арсении. — На празднике, посвящённом вашему прибытию? — картинно возмутился он, крутя Антона в танце. — Какое оскорбление наших традиций! — У меня сложилось впечатление, что я последний узнал об этом празднике! Арсений вздохнул и кивнул: — Это должен был быть сюрприз. Но поверьте, это ваш праздник, все эти люди пьют и танцуют за ваше здоровье. — Очень гостеприимно для… — Антон запнулся. Но Арсений завершил за него: — Для врага? Антон, век камнерождённого короче нашего с вами, все здесь присутствующие устали терять родных на войне много поколений назад. Они все надеются, что приветствуют не врага, а спасителя. — Ну вот, опять давление пошло, — пробурчал Антон. — А так хорошо танцевали. — Ещё мёду? — пропустив это мимо своих изящных ушей, предложил Арсений. — Нет, спасибо, — непонятно зачем ответил Антон и мгновенно почувствовал, как кружка в руке потяжелела — всё-таки плеснули. Мёд и так уже разгонял кровь, пылая жаром изнутри, а снаружи прижимался такой же невозможно горячий Арсений. Антон поймал себя на том, что гипнотизирует взглядом его горло, хочет прикоснуться и узнать, таится ли там скрытое пламя. Чтобы отогнать эти неуместные мысли, Антон спрятал лицо в кружке с мёдом, половину выпил, половину расплескал по пути. Ноги танцевали всё лучше, а голова работала всё хуже. Наверное, поэтому Антон так расслабился, что выпалил то, что какое-то время уже обдумывал про себя, но дал себе обещание хорошенько обдумать эту мысль, прежде чем озвучивать её. Дал и не сдержал. — Я думаю, я нашёл решение! — прокричал он на ухо Арсению наклонившись к нему близко-близко. Тот поднял брови то ли в удивлении, то ли в предвкушении: — Нашли? Антон уверенно кивнул: — Вы действительно сможете получить права на Предел, если заключите брак с кем-то из королевской семьи, это никто оспорить не посмеет. Но если это не может быть моя сестра, то… эмн… в общем, это могу быть я. Пару мгновений Арсений посмотрел на него ничего не выражающим взглядом, а потом запрокинул голову и… расхохотался. — Нет, я знал, что неотразим сегодня, но настолько, чтобы получить предложение руки и сердца…! Стало почему-то очень досадно. Слишком досадно для отвергнутого дипломатического брака. Нужно было признать: Арсений Антону нравился, и быть поднятым на смех в такой момент ощущалось как болезненный укол. — Простите, мне не стоило это озвучивать, — мгновенно сникнув, Антон выпутался из чужих рук. — Я пойду, мне надо… Мне надо закусить, я думаю. — Антон! — вскрикнул Арсений извиняющеся-обеспокоенно, но адресат этого восклицания уже успел нырнуть в толпу. И как он потерял бдительность? Ни себя, ни Димку не послушал, забылся, потерялся. Такие вещи нужно обсуждать на трезвую голову и тщательно обдумав! Но нет же, он так хотел похвалы, так хотел одобрения Короля-Дракона, что поторопился высказать сырое совершенно и необдуманное решение. Спрятавшись за столом с колбасами, Антон стащил с него связку смешных коротеньких сарделек и принялся грызть их настолько мрачно, насколько его самого сейчас грызли стыд и сожаление. — Вы серьёзно думаете, что можете спрятаться в толпе, где вы на две головы выше всех присутствующих? — насмешливо раздалось сбоку. — Я не прячусь, — соврал Антон и нехотя развернулся к подкравшемуся неизвестно откуда Арсению. — Я закусываю, чем нужно было заняться с самого начала, чтобы не нести всякую чепуху. — Нет-нет, подождите, — остановил его Арсений. — Ваше предложение не чепуха, оно просто застало меня врасплох, и я, ну… несколько некрасиво отреагировал. Недипломатично. За это я прошу прощения. Антон нехотя отложил связку сарделек: — Нет, это мне не стоило затевать такой разговор в таком месте. — Тут вы правы, — кивнул Арсений и мягко положил пальцы на его локоть. — Поэтому предлагаю продолжить эту беседу в месте более уединённом. Согласившись, Антон позволил увести себя в сторону. Арсений нырнул в какую-то арку, но вместо очередного ветвистого коридора она привела их к ступенькам наверх. Поднявшись, они очутились всё в том же пространстве, где бурлил водоворот из танцующих, но на этот раз над ним, на балконе. Музыка и гомон толпы всё ещё доносились сюда, но звучали гораздо глуше. — Так вы, значит, вознамерились позвать меня замуж? — поинтересовался Арсений и закусил губу, словно сам нервничал. — Выходит, что так, — согласился Антон. Арсений задумчиво покивал и сложил руки за спиной: — И вы уверены, что ваш отец примет наш союз, заключённый без его благословения? — Если это будет официальная церемония при свидетелях с соблюдением всех ритуалов, ему ничего не останется. Успокоенный его словами, Арсений вроде как расслабился, но тут же обжёг Антона своим хлёстким взглядом: — Но… — медленные размеренные шаги загипнотизировали Антона, и он не успел заметить, как Арсений оказался стоящим к нему почти вплотную. — Вы же понимаете, что подразумевает официальная церемония с соблюдением всех ритуалов? Почувствовав, как стремительно наливаются жаром щёки, Антон поспешно отвёл взгляд. Помогло мало, Арсений всё равно своим горячим дыханием щекотал его ухо. — Я… — Антон запнулся. Нет, он понимал, конечно, но старался не представлять себе первую брачную ночь во всех красках. А что, если ритуал обяжет Арсения быть в драконьем обличии? Как они тогда… Даже хвалёная эльфийская гуттаперчивость тут не поможет. Но судя по тому, как серьёзен был Арсений, ожидающий ответа, его волновали не такие детали. — Как бы сильно я ни хотел окончания войны, — наконец-то заставил себя выпалить Антон, — я не стал бы предлагать вам что-то такое, если бы вы были мне противны. — Вы просто взглянуть на меня боитесь, — резонно возразил Арсений, понизив голос. — Сначала я думал, это из-за моих размеров, и зубов, и крыльев… Но сейчас этого всего при мне нет, а вам, выходит, всё равно нужно ваше зелье храбрости, чтобы смотреть мне в глаза. — Н-ничего я не боюсь, — промямлил Антон не очень уверенно и усилием воли развернул лицо так, чтобы горящие синим пламенем глаза оказались напротив его собственных. — Врёте, — прошептал Арсений, опаляя дыханием его губы. — Вру, — согласился Антон. И упал. По ощущениям — прямо в раскалённую лаву, в горячий источник, в жидкое золото. В Арсения? И как его было не бояться, если он одним прикосновением губ был способен расплавить Антона, перевести его из твёрдого состояния в жидкое? Он не давил и не упорствовал — просто коснулся губ Антона своими, а у того сразу же дыхание спёрло. С такой остротой реакций первую брачную ночь был риск не пережить. Но Антон всё равно бросил себя всего в поцелуй, растворился в бегающих по губам и кончикам пальцев искрам, и жар из чужого горла ощутил уже в горле своём — не обжигающим, но приятным теплом. Отстранившись, Арсений попытался скрыть улыбку — то ли довольную, то ли смущённую. — Ну хорошо, допустим, эта проблема больше не стоит, — проговорил он, облизывая губы. — Очень даже стоит, — негромко возразил Антон, но его слова были пропущены мимо ушей и удостоены только короткого взгляда. — Но всё ещё остаётся другая, — продолжил Арсений, из осторожности делая шаг назад. — Я думаю, вы понимаете, что вашей сестре в изначальном плане была отведена роль не только моей королевы, но и матери моих наследников. Здесь же… есть некоторые затруднения с этим. Антон набрал воздуха в грудь и кивнул: — Да. Это не столько проблема, сколько часть компромисса, который я предлагаю. Брови Арсения съехались к переносице. — Вы получите мир, — продолжил Антон, — вы получите Предел. И даже наследников получите, если захотите. Но проклятая драконья кровь умрёт вместе с вами. Услышав эти слова, Арсений отшатнулся, как от пощёчины, цепляясь пальцами за перила балкона за собой. Его глаза распахнулись, взгляд вперился в Антона в упор. Наверное, это было жестокое предложение. Но разве не ещё более жестоким было обрекать своих детей на тысячелетия борьбы с подступающим безумием? — Я никогда не думал об этом, — признался Арсений, когда дар речи вернулся к нему. — Признаюсь честно, желание стать отцом посещало меня нечасто, и я бы, наверное, мог прожить без этого, но… Но как я могу принять решение оборвать свой род? Драконы некогда почитались как боги, разве я один могу принять решение о том, чтобы они… мы остались только в легендах? Ответа у Антона не было. Где-то в глубине души он даже радовался, что финальное решение было не за ним, а за Арсением — принять его мог только кто-то с тысячей лет опыта за спиной. — Мне нужно обдумать это всё, — на этот раз Арсений отвёл взгляд, словно боясь посмотреть собеседнику в глаза. — Я понимаю, — поджал губы Антон. — К счастью, у нас пока есть время. Словно обходя его по дуге, Арсений вернулся к лестнице: — Я вынужден вас покинуть, но вы… наслаждайтесь праздником, пожалуйста, он в вашу честь. Вымученно улыбнувшись, Антон кивнул, но сказать было проще, чем сделать. Спустившись обратно на пир, он чувствовал себя ещё больше не в своей тарелке, чем раньше. Мёд больше в него не лез, да и сардельки встали поперёк горла. Зато нашёлся Позов — красноречиво румяный и бессовестно радостный, он выплясывал в круге из женщин самого разного возраста и наружности. Антон вяло помахал ему рукой, чтобы привлечь внимание, но в гущу толпы лезть не стал — настроение теперь было какое-то нетанцевальное. Вроде и не случилось ничего, но вся эта неопределённость какой-то неприятной тяжестью свернулась под солнечным сплетением и мешала вдохнуть полной грудью. Заметив хмурого Антона, Дима поспешно попрощался со своими дамами, вынырнул из круга и направился к другу. — Куда ты запропасти… Мать Земля, на тебе лица нет. Случилось что? Антон сначала уверенно кивнул, а затем покачал головой. Как тут объяснишь? — Кос, неси мёду! — обеспокоенно крикнул Позов куда-то в сторону и снова развернулся к Антону. — Что? Только не говори мне, что… Король-Дракон? Антон горестно вздохнул. Позов нервно потёр бороду и вцепился в собственный подбородок: — Что, совсем плохо дело? Вы повздорили? Перемирие отменяется? — Я… — снова шумно выдохнув, Антон поднял взгляд с пола на Поза, — попросил его руки. Дима замер на месте, из всего его тела двигались только глаза — они выпучились и принялись часто-часто моргать, пока остальной их хозяин оставался абсолютно неподвижным. — Что, прости? Пришлось пояснять: — У вас это, наверное, не так распространено, но по эльфийским традициям двое мужчин могут создать союз точно так же, как и… — У нас все на всех могут жениться, — нетерпеливо перебил его Дима. — Другой вопрос, что обычно никто не решается на такой шаг на второй день знакомства! Он прокричал это так громко, что некоторые в толпе повернули на них голову — впрочем, быстро вернувшись к тому, чтобы гулять и танцевать. — Да тише ты, — шикнул на него Антон. — Это для того, чтобы он мог получить законные права на Предел и не завоёвывать его силой. — А-э-э, ну допустим, — кивнул Дима. — Я понял, наверное. Это чисто политический ход, да? — Да, — с облегчением улыбнулся Антон. — Но ещё он меня поцеловал. Димины глаза снова повторили тот фокус, где они начали усиленно моргать, компенсируя неподвижность остального тела, затем он тяжело вздохнул и снова повернулся вбок. — Кос! Отмена! Мёд не неси! Неси настойку на ягеле! Вечер после настойки Антону запомнился смутно — но грусть с растерянностью и правда отступили, уступив место смирению. Он сделал всё, что мог, теперь решение было за Арсением, а Антону оставалось только ждать. Благо, время у них пока было, и никто не вынуждал их идти под венец вот прям завтра. Да, несколько нервировало то, что Антона не отпускали на поверхность, но может, оно было и к лучшему — вдруг бы его там кто-то заметил и доложил отцу? Что ему остаётся? Только пить, есть и танцевать. Сардельки снова лезли в горло, ноги снова выделывали пируэты, а Дима снова растворился в толпе, обласканный женским вниманием. Когда непривычная к крепости местных настоек голова начала кружиться, Антон принял волевое решение вернуться в комнату, благо какой-то сердобольный дворянин (тот же, с которым он говорил утром? все они на одну бороду) вызвался его довести, сам бы он дорогу в этих лабиринтах не нашёл. Только когда тяжёлая дверь закрылась за спиной Антона, в голове наступила блаженная тишина, и он смог выдохнуть. Покрутив загадочные вентили в ванной комнате, Антон не сразу, но добился от них горячей воды. Стянул с себя вымоченную в мёде рубашку — её бы постирать, но где это у них делается? Вряд ли в священном озере. Когда тёплые струи ударились об уставшие плечи, Антон прикрыл глаза от наслаждения. Нет, молодцы всё-таки, местные умельцы — без магии такое устроили. И под землёй! Если так подумать, выдолбить комнату с кроватями и полками в камне куда сложнее, чем построить всё то же самое из дерева. Да, на эльфийский вкус здесь всё грубовато, но всё ещё довольно уютно. Вот, например, пушистое полотенце, в которое Антон замотал мокрые волосы, было куда приятнее родных льняных. Из комнаты донеслись скрипы дверных петель и шаги. — Поз, а как ты думаешь, твоё масло для бороды подойдёт для моих волос? — поинтересовался Антон, сооружая тюрбан на голове. — А то я не думаю, что тут можно найти… Ой. Вопреки ожиданиям, в комнате обнаружился далеко не Дима, а тот самый Сергей, которого им довелось встретить первым из всех обитателей Халльгрима. — Я думаю, будет жирнить, но можно попробовать, — серьёзно сказал он, совсем игнорируя тот факт, что полотенце на голове было единственным предметом одежды эльфийского королевича. Антон тоже решил этому факту особо много значения не придавать, и неторопливо потянулся за покрывалом, чтобы набросить его на плечо, как тунику. — Чем обязан вашему визиту этим… вечером? — без солнца было всё ещё сложно ориентироваться во времени суток. — Уже вполне себе ночью, — поправил камнерождённый. — А чего же вы не спите так поздно? — Возвращаюсь с дежурства как раз, — ответил Сергей и прищурился, внимательно разглядывая Антона. — А вы? Хорошо вечер провели? Я слышал, вы танцевали с королём. Так, Дима, кажется, упоминал, что этот Сергей — телохранитель короля, а значит, отвечает за его безопасность и явно пришёл разведать, какого хрена какой-то остроухий втирается в доверие к Арсению. Если он знает про предложение, то наверняка сейчас устроит допрос и будет пытаться разоблачить в Антоне злоумышленника и вражеского шпиона с самыми ужасными намерениями. Но вместо этого Сергей сказал: — Он рядом с вами расцветает. — Что? — опешил Антон. — Ну, у нас тут… Халльгрим переживает не лучшие времена. Король в последнее время был довольно мрачен, но, когда вы появились, как-то ожил. Не зная, куда себя деть, Антон принялся смущённо теребить край покрывала. — Думаю, ему на пользу идёт ваша компания, — продолжил Серёжа и внезапно из мягкого и рассудительного стал очень суровым. — Именно поэтому я пришёл сообщить вам то, с чем по протоколу должен идти сразу к королю. Антон резко замер и весь напрягся: — Что-то случилось? — Как я упоминал, я только что с дежурства. На котором мои люди заметили подозрительное движение в лесу. Андрей Ш’Астун со своим отрядом движется в сторону Халльгрима. Сердце Антона Ш’Астуна, сына Андрея, короля эльфов, с размаху упало в пятки. — Это плохо, — пробормотал он. — Это очень-очень плохо. Подобрав покрывало, Антон принялся нервно ходить по комнате, пока Серёжа внимательно наблюдал за его реакцией. — Как он узнал, где…? Ну да. Дима. Либо понял, что я взял его с собой как проводника, либо, что ещё хуже, решил, что он меня похитил, и идёт меня спасать. И переубивать всех по пути. Или переубиваться самому. Да что же делать?! — Так значит, его визит — это не часть вашего плана? — спокойно уточнил Серёжа, когда Антон закончил. Тот удивлённо вскинул брови: — Что?! Его визит нарушает все мои планы! Сколько у нас времени? Когда… когда он будет тут? — Не раньше, чем к утру. Стянув с себя покрывало, Антон швырнул его на постель, прорычал: — Это слишком мало времени! Мы даже не добились ничего толком, чтобы мне было, что ему предъявить! Разве что… Ох, но это безумие. Это безумие. Он закопался в свой наплечный мешок, чтобы вытащить оттуда комплект чистой одежды и наскоро натянуть на себя хоть что-то приличное. — Всё, пойдём! — выпалил Антон, вытащив мокрые волосы из воротника рубашки. — Отведи меня к Арсению. Скорее! Сергей только молча приподнял брови, но спорить не стал, и послушно развернулся, чтобы проводить гостя по очередному лабиринту каменных коридоров. В этот раз они очутились в новом месте, в котором Антону бывать ещё не доводилось. Только когда после стука из-за двери появился недовольный взъерошенный Арсений, стало ясно — это его личные покои. — Только уснул, — проворчал он и потёр переносицу. — Надеюсь, у вас там конец света? — Хуже! — выпалил Антон, отодвигая Серёжу со своего пути. — Нам надо пожениться. Сейчас! Такие новости разбудили бы кого угодно. Округлив глаза, Арсений молча пропустил их в свою комнату, где налил себе чего-то мутного из хрустального графина и велел: — Начните с краткого пересказа вашей истории в двух словах. — Утром в Халльгрим прибудет король эльфов с вооружённым отрядом, — оттарабанил свою часть Серёжа и сделал шаг назад, будто добровольно удалил себя из предстоящего разговора. Арсений опрокинул в себя стопку, покивал и налил другую, обернувшись к Антону: — И что он собирается предпринять? — Понятия не имею! — признался Антон и без приглашения опустился на обитую синим бархатом банкетку. — Он либо догадался, что я сбежал, либо считает, что меня похитили. Я подозревал, что рано или поздно он поймёт, где меня искать, но если честно, надеялся всё-таки на «поздно». А ещё я думал, что к этому моменту я уже смогу презентовать ему некое решение… — Но решения пока нет, — закончил за него Арсений. Антон судорожно вздохнул и кивнул: — Это то, почему я предлагаю нам сочетаться браком прямо сейчас. Чтобы утром, когда мы бы встретили его, дело было уже сделано, и он ничего не смог бы изменить. Задумчиво посмотрев на наполненную стопку в руках, Арсений отставил её на стол и признался: — Скажу честно, я несколько растерян скоротечностью развития событий. — О, я в ужасе, — согласился Антон. — Это вообще не то, что я представлял, когда шёл сюда. Но я пытаюсь понять, как может развиться эта ситуация, и не вижу ни одного разумного выхода, кроме этого. Во всех других сценариях в моей голове либо вы убиваете моего отца, либо мой отец убивает вас, а мне бы хотелось избежать и того и другого. — А вашего наречённого он якобы не убьёт? — нахмурился Арсений. И Антон ответил неожиданно уверенно: — Не посмеет. Арсений перевёл взгляд на Серёжу, но тот только развёл руками и покачал головой, мол, я вообще не понимаю, что происходит. Учитывая, что он ни про какие планы на брак не знал, он ещё держался молодцом, у Антона самого голова кругом шла уже, а ведь он был стороной, которая в принятии этих решений участвовала. — Антон, — мягко заговорил Арсений снова. — Мне важно знать, что вы понимаете, что всё это значит. — Вы про первую брачную ночь? Я готов. Серёжа на фоне прыснул в кулак. — Эм-м. Нет, — смутился Арсений. — То есть, это тоже, но я имел в виду другое. Ваша жертвенность очень благородна, но вы должны понимать, что это будет самый настоящий брак, и он останется таковым, даже если ваш отец не примет его. Нельзя будет развести руками, сказать «ну, не получилось» и разъехаться. Став моим мужем, вы должны будете оставаться со мной — в Пределе, или, если у нас не выйдет его вернуть, даже в Халльгриме. И Антон внезапно понял, что не испытывает никаких трудностей в принятии этого решения. Улыбнувшись, он кивнул: — Я понимаю. Думаю, я это переживу. Придётся в вас влюбиться только, но я думаю, это будет несложно. Всё же вернувшись к той второй стопке, Арсений поднял её со стола и протянул её Антону. Тот покачал головой: — Я и так сегодня выпил достаточно. — Это отрезвляющий отвар из можжевельника, — улыбнулся Арсений и поправил сползающий с плеча халат. — Я подумал, вы захотите быть в трезвом уме в день нашей свадьбы. Дрожащей рукой Антон принял стопку и ещё до того, как хрусталь коснулся его губ, почувствовал, как горит его лицо, и как колотится сердце в груди. Возможно, он совершал сейчас самую большую ошибку в своей жизни. Или принял самое верное решение. Антон улыбнулся и опрокинул в себя отвар. Отчасти ему было страшно, что теперь, когда дурман мёда рассеялся, ясной головой он поймёт, какую глупость затеял. Но этого не произошло. Мир вокруг и правда перестал кружиться, стал чётче (да как они делают это без магии?!), но странное чувство предвкушения в груди никуда не делось. Он хотел этого, искренне хотел. — Что нам нужно для ритуала? — поинтересовался Антон, возвращая стопку дольше, чем нужно, чтобы продлить прикосновение к горячей руке Арсения. И тот это позволил. — Для начала — двое свидетелей, по одному от каждой стороны, — ответил он сбивчиво и развернулся к своему телохранителю. — Серёж. Окажешь честь? — А ты мне окажешь честь больше не ставить меня на утренние дежурства? — вздохнул тот в ответ. — Исключено. Кто ещё будет охранять меня на утренних пробежках по лесу? Серёжа закатил глаза: — Ну, попытаться стоило. А второго свидетеля мы где посреди ночи возьмём? — Пусть это будет Дима! — выпалил Антон. — Он мой друг. Я хочу, чтобы он был на моей свадьбе. Только я не знаю, где его найти. Фыркнув, Сергей поднялся со своего места: — Да где-где, опять наверняка смотрит, как ребята в мяч играют. Или в карты рубится. Сейчас приведу его. Спускайтесь пока. Арсений кивнул и протянул Антону руку. Теперь её можно было коснуться не украдкой. Совершенно не торжественно и не празднично, без лепестков, устилающих путь, без хора, без гостей, Антон проследовал за своим суженым по тёмным коридорам и узким ступеням вниз, к священному озеру, к последнему пристанищу сотен, если не тысяч камнерождённых. Но страха не было. Теперь, когда его ладонь была в чужой, Антон был спокоен. И зелье храбрости ему нужно не было. Жадно ловя глазами лунные блики на водной глади, Антон замер у кромки воды в неловком ожидании. — Вы ещё можете отказаться, — негромко проговорил Арсений, глядя на Антона с внимательной тоской, словно ждал в его лице увидеть признаки сожаления, признаки того, что он хочет сбежать. Но Антон не хотел. — Вы тоже всё ещё можете отказаться, — передразнил он Арсения полушутя. — Для меня уже слишком поздно. Я уже увидел вашу спальню и только уверился в своём желании спать на самой длинной кровати в Халльгриме. — Это я могу вам дать, — тепло улыбнулся Арсений. — Но должен заметить, что это не самая широкая кровать в Халльгриме. Вы сможете разогнуть ноги, но вам придётся ко мне прижиматься. Но и это Антона не смутило. — Отлично. Печь зимой топить не придётся. — Это так, — кивнул Арсений. — Но летом я ужасен в постел… Кхм. О, а вот и наши свидетели! Приступим? Серёжа и правда на этих словах появился из тоннеля, усыпанный отблесками кристаллов, а за ним появился Димка, растерянный и явно всё ещё пьяный. Ему отвара не предлагали, так что не исключено, что назавтра он посчитает, что всё это ему приснилось, и можно будет удивить его второй раз. Глубоко вдохнув, Арсений протянул Антону руки, и тот позволил своим пальцам скользнуть в его открытые ладони. — Королевич Антон из дома Ш’Астун, сын Андрея, наследник трона лунных эльфов, при этих свидетелях, живых и мёртвых, я, Король-Дракон камнерождённых, Арсений, сын Сергея, прошу вас стать мне мужем, разделить со мной мой дом и мою жизнь, моё счастье и моё горе, мой трон и моё забвение. Сердце в груди замерло, и Антон тоже замер, глядя в голубое пламя глаз напротив. Арсений приподнял брови в ожидании ответа. — Что нужно говорить? — прошептал Антон. — Я не знаю, какие у вас правила. Арсений попытался не улыбнуться — безуспешно. — Можно в свободной форме. Антон смутился: — Да. Да, конечно. Хорошо. Я согласен стать вам мужем, быть вашей опорой и вашей слабостью, оставаться с вами на земле и под землёй. Буквально и… не очень буквально тоже. — По-моему, это считается за «да», — негромко прокомментировал Серёжа и почему-то вытер глаза. — И я тому свидетель. — И я тому свидетель, — согласился с ним Дима, но голосом таким растерянным, словно он не до конца был уверен, чему он свидетель. Антон с замиранием сердца подался вперёд, не зная, торопит он события или нет. Но почему-то очень хотелось Арсения поцеловать, и вместе с тем не хотелось выдать себя. Каким должно было быть этому поцелую? Скромным? Лёгким? Не вышло. Антон прижался к губам мужа (мужа! у него теперь был муж! настоящий муж!) и знакомый жар сразу потёк по его венам: лицу, шее, плечам. Как он должен был сопротивляться? Как он должен был держать себя в руках и соблюдать приличия, когда делать этого не хотелось совершенно? Когда поцелуй затянулся, Арсений положил руки Антону на плечи, чтобы мягко отстранить его, и посмотрел на него с нежной строгостью: — Сохраните свой пыл для первой брачной ночи, пожалуйста. — Это нам тоже нужно свидетельствовать? — напрягся Позов. Арсений даже как будто смутился: — Нет, этому свидетелями будут только королевские покои. — А можно… — робко перебил его Антон, — можно, свидетельницей будет луна? Такова традиция моего народа. И если честно, мне хотелось бы напиться лунного света напоследок. — Напоследок? — удивился Арсений. — Что же вы про меня так плохо думаете, что я вас запру в подземелье и не дам видеть небо? Но! Желание моего мужа — закон. Пусть сам месяц будет нам свидетелем, пусть Мать Земля нас венчает! Сделав шаг назад, Арсений прямо на ходу начал меняться. В прошлый раз его превращение произошло в тени, на этот же Антон смог увидеть, но всё ещё не смог понять, как тонкий блестящий халат обернулся переливающейся в лунном свете чешуёй, как распахнулись две бездны огромных синих глаз, как аккуратные зубы Арсения стали огромными и ужасающими. Он склонил голову и Антон, затаив дыхание от страха и восхищения, коснулся ладонью его морды. Горячее дыхание из гигантских ноздрей едва не опалило руку. «Забирайтесь на меня», — раздался знакомый голос внутри головы. Склонив голову и вытянув крыло, Арсений покорно позволил себя оседлать. Антону приходилось быть раньше всадником на коне и на олене, и даже лось ему однажды это позволил, но что-то настолько исполинское было под ним впервые. До него ещё доносились голоса Димы с Серёжей, которые негромко спорили, каким теперь будет титул Антона, но он их уже не слушал. Прижавшись к большой тёплой шее, королевич или король-консорт Антон взмывал в небо на огромном чёрном драконе. Разлом в потолке пещеры оказался как раз того же размера, что и размах кожистых крыльев Арсения. Снаружи холодный ночной воздух хлестнул по щекам, но снизу Антона грело тепло огромного живого тела. Лунный свет разлился по коже, кончики пальцев начало пощипывать от пробуждения застоявшейся магии. Пропустив её через себя, Антон позволил крошечным искрам скользнуть между чешуек Арсения. Выгнув свою длинную спину, тот поднялся ещё выше, оставляя Халльгрим внизу не огромной горой, а маленьким холмиком. Глубокий довольный рёв рокотом вырвался из драконьего горла. Лес, родной, иссиня-чёрный, расстилался хвойным океаном под ними, и только островки лысых полян светлели между деревьями. Со свистом рассекая воздух, Арсений расправил крылья и принялся планировать, снижаясь над одним из таких островков. Трава здесь в лунном свете казалась серебристо-голубой, а ели пушистыми лапами укрыли эту прогалину от ветров, позволяя летним цветам даже сейчас, в начале осени, ещё радовать этот глаз. Когда Арсений приземлился, деревья вокруг вздрогнули и закачались, пара стаек птиц испуганно покинула своё пристанище. Обхватив руками мускулистую шею, Антон соскользнул в траву, но объятий так и не разомкнул. Чешуя под пальцами начала уменьшаться и снова превратилась в шёлк, а открыв глаза, Антон обнаружил, что Арсений стоит перед ним и обнимает его в ответ. — Я как раз хотел показать вам это место, — прошептал он Антону на ухо. — Люблю сюда улетать, чтобы побыть в одиночестве. — И вы так быстро готовы им со мной поделиться? — охнул Антон. Арсений засмеялся: — Ну… Да. Но также вы сюда без меня и не попадёте. — Не недооценивайте мои навыки выживания, — фыркнул Антон и легонько, словно пробуя распознать границы, прижался губами к его щеке. — Где же ваша былая смелость? — промурлыкал Арсений, вплетая пальцы в его влажные ещё волосы. — Неужели, вы всё ещё меня боитесь? Антон смущённо спрятал лицо в изгибе его шеи: — Разве что боюсь разочаровать. Я не то чтобы большой мастер любовных дел. Отстранившись, чтобы всё же взглянуть молодому мужу в лицо, Арсений ахнул, игриво и дразняще: — Неужели я буду у вас первым? — Ну не настолько! — оскорбился Антон. — Мне всё-таки, сто тридцать девять, а не тридцать девять. — Тогда я не думаю, что буду разочарован, — мягко ответил Арсений и потянул его за руки, роняя на траву вслед за собой. У Антона сначала дыхание вышибло от падения, а сразу за этим — от того, как естественно его губы скользнули на приоткрывшийся рот Арсения. И как сладко и хорошо им здесь было. «Забирайтесь на меня», — снова велел всё тот же голос в голове, и Антон с радостью ему повиновался, прижимаясь к мускулистому телу под собой. Горячие руки скользнули ему под рубашку, задирая тонкую ткань, чтобы можно было прижаться ещё ближе — кожа к коже. То ли отвар из можжевельника прекратил действовать, то ли Антон опьянел снова — от нежных, но уверенных прикосновений, от губ на своей шее, от пальцев, танцующих по позвоночнику и спускающихся вниз. — Позволите ли вы мне…? — осторожно поинтересовался Арсений, когда его губы освободились от бесконечных поцелуев. — Всё позволяю, — не раздумывая, выпалил Антон и мгновенно вздрогнул, почувствовав, как чужие руки освобождают его от одежды. И даже когда они остались совсем нагими, холодно не было, потому что раскалённая кровь Арсения грела их обоих, сначала снаружи — а затем изнутри. Ощущая его внутри, Антон чувствовал не просто единение плоти, не просто слияние тел, он весь словно был проводником и для своей серебристой лунной магии, и для тёмной бархатистой магии драконьей крови. В нём она смешивалась, давая начало новой эпохе, новому союзу, который никто не сможет отрицать. Выходит, Арсений всё же не врал насчёт ритуала, только сейчас Антон смог ощутить это сам — как их связь стала реальной и осязаемой, как эльфийская магия бежала по венам Короля-Дракона, а он сам как будто внутри себя чувствовал жар крови драконьей. Выдыхая облачка пара, Антон повалился на траву рядом с теперь уже окончательно и бесповоротно законным мужем. Отдышавшись, он приподнялся на локтях и убрал со лба Арсения взмокшие тёмные пряди, а затем попросил негромко: — Мы можем пока не возвращаться во дворец? Я хотел бы ещё немного побыть тут. — Нам некуда торопиться, — согласился Арсений. Соврал, конечно, но Антон был ему за это благодарен. Положив голову Арсению на грудь, Антон прикрыл глаза, заворожённый непривычным стуком чужого сердца. Интересно, какое оно, сердце дракона? Наверное, большое. И хотелось верить, что любящее. Антон и сам не заметил, как задремал, и понял это, только когда Арсений разбудил его поцелуем в плечо: — Светает. И как бы Антон ни хотел растянуть этот момент навечно, ему нужно было признать — время стремительно убегало песком сквозь пальцы, нужно было лететь обратно. Их ждали. В рассветном солнце Арсений больше не казался черным, его чешуя переливалась синим и фиолетовым, и теперь, Антон был готов поклясться, к ним примешивался его собственный зелёный. Взмыв в небо, Арсений крыльями рассёк молодые пушистые облака, осыпавшиеся на них росой. Хвойное море под ними было сизым и рассветно-розовым. «Внизу». Сразу поняв, о чём речь, Антон заметил между крошечными деревьями несколько копошащихся муравьёв — это отряд отца выступил с рассветом и спешил к Халльгриму с ними наперегонки. «Одно слово, и от них останется только пепел». — Ну же! Это ваш свёкр теперь! — с укором ответил Антон, перекрикивая ветер. — Окажите ему то же гостеприимство, которое было оказано мне, и у нас, возможно, получится договориться. «Это будет сложно, — признался Арсений, — вы куда симпатичнее». Описав широкую дугу, чтобы убедиться, что отряд эльфов всего один, Арсений начал снижаться — на этот раз перед главным входом. Антон крепче ухватился за его шею, чтобы не соскользнуть. Что бы им ни уготовил этот день, они встретят его вместе, плечом к плечу.