Dein Geheimnis

Вчера вечером перед уходом она оставила небольшой конверт с письмом на столе у Зельды. Агнэт надеялась, что та увидит его, когда придёт завтра... "Дорогая Зельда, спешу сообщить тебе важную информацию. С завтрашнего дня, я больше не буду находиться в подчинении штандартенфюрера Дитриха Рихтера. Меня переводят в отдел к штандартенфюреру Клаусу Дегенхард-Шмидту, не знаю, как будут обстоять дела. Впрочем, завтра я обо всём узнаю. Вероятнее всего, тебя поставят на моё место, поэтому прошу предупреди остальных. Если будет свободная минутка, забеги пожалуйста во внутренний двор к западному крылу, постараюсь вырваться на перерыв. Агнэт. "

***

Раннее и холодное утро. Туман окутывающий город, и сырость. Пустой почти стерильный белый коридор. Эхо собственных шагов отдавалось в ушах, а внутри всё неприятно сворачивалось, завязывалось в узел. В руках бумага. Ладони слегка покрылись испариной. Глаза бегали по строкам, просматривая информацию будто всё казалось сном. "По приказу Главного управления имперской безопасности унтершарфюрер Агнэт Аденауэр передаётся под управление к штабу штандартенфюрера СД Клауса Дегенхард-Шмитда для исполнения обязанностей секретаря по особым поручениям." "Исполнение приказа — немедленно." 25.09.1944. И её подпись. Небольшая, и, казалось бы, аккуратная, но слегка выдающая дрожь в пальцах. Взгляд зацепился за слово "передаётся", в их руках она была не более чем фигурой... Обратного пути нет. Ей оставалось надеется, что новые обязанности возможно принесут куда больше информации. Поскольку источник являлся не плохим. Но это и не отменяет того, что ей предстоит подолгу находится на работе, и у нее останется мало времени на то что бы побыть хотя б наедине. А про передачу информации вообще, за последние время в кафе она появлялась редко, скорее даже просто по назначенным дням, иногда просто прогуливалась мимо, проверяя обстановку, когда ничего нового не было. А тем более сейчас ей стоит быть намного осмотрительнее. Дубовая дверь что вела в кабинет бригадефюрера, сегодня, казалась ей массивнее обычного. Агнэт глубоко вдохнула, стараясь унять волнение и постучала в дверь. По телу прошёлся неприятный холодок. Отступать нельзя. — Herein / Войдите, — Послышалось короткое и сухое, с обратной стороны. Бригадефюрер как обычно сидел за своим столом и был погружён в документы что даже не поднял взгляда. Кабинет освещал камин, и настольная зелёная лампа. — Heil Hitler, Brigadeführer / Хайль Гитлер, бригадефюрер, — Без эмоционально протянула Агнэт, кладя приказ ему на стол. Его глаза метнулись к поданной бумаге, и на его лице промелькнула тень холодной ухмылки. — Sie sind es, Adenauer... Standartenführer Degenhard-Schmidt der auf dich wartet. Er erwies sich als ziemlich hartnäckig, wenn es um Personal ging, das ihn wohl interessierte. / Это вы, Аденауэр... Штандартенфюрер Дегенхард-Шмитд вас ждёт. Он оказался весьма настойчив, когда дело касается кадров, которые вероятно его заинтересовали, — мужчина поставил визу на приказе и продолжил, — Die Arbeit für den SD erfordert... eine gewisse Flexibilität. Und tiefe Loyalität. Bedenken Sie, dass Sie unter seiner Führung das Recht auf Müdigkeit vergessen sollten. / Работа в СД требует... Определённой гибкости. И глубокой преданности. Имейте ввиду что под его начальством, вам следует забыть о праве на усталость. — Ja, ich verstehe. / Да. Я понимаю. — Dann kannst du gehen. Gehen Sie zur Bekleidungskammer. Du sollst dein Abzeichen wechseln. Lass ihn nicht lange warten. / Тогда вы свободны. Зайдёте в вещевую. Вам положено сменить знаки отличия. Не заставляйте его долго ждать, — Уже холоднее прозвучали его слова. Будто на расстрел провожает. — Heil Hitler! / Хайль Гитлер! Удалившись из кабинета Агнэт последовала в вещевой склад. Холодные коридоры по-прежнему пустовали. В полуподвальном помещении было прохладно и пахло специфично. Стоял запах нового сукна, фельдграу. Запах нафталина, кожи от ремней и сапожного крема. На полках у стен лежали нетронутые новые мундиры. Серые, чёрные. Такие же безликие. Помещение наполняли ритмичные стукающие звуки, от швейных машин. Уже пожилой мужчина унтер-офицер, с очками на кончике носа принял её китель вместе с приказом. Его лицо казалось серым, и бесстрастным. Он отошёл, привычно отсчитал новые погоны с жестким серебристым кантом и пару петлиц, и принялся за работу. Агнэт оставшись в темной рубашке, галстуке, и штанах присела на ближайший стул. В руках портупея, а в голове всплывало это "Заинтересовали". Чем же? Если не в своих целях. Через минуты пятнадцать, ей вернули её новый китель. Ткань осталась та же, её же запах, и внешне почти ничего не изменилось... Портупея затянута туго, черная матовая кожа. Легкий скрип от движений, и тянущая кобура, бьющая по бедру. Обершарфюрер СД. Она провела пальцами по новым погонам, аккуратно, будто это могло что-то с ними сделать. Странные ощущения, новые погоны будто тяжелее стали ощущаться на её плечах. Больше ответственности. Всё и ничего. Слишком много, что бы можно было оставаться незамеченной, и слишком мало что бы быть в безопасности. Надев пилотку, она вышла не оглядываясь. Посмотрев на наручные часы, Агнэт поспешила в другое крыло. Стараясь успеть, она ускорившись прошла через переход в западное крыло. Тяжелая дверь открылась, взору открылся такой же белый и стерильный коридор, оглядка назад. Теперь только вперёд... В этой части, она бывала лишь несколько раз за всю свою работу, и каждый раз она ощущала более гнетущее и серьёзное настроение. Казалось здесь было немного холоднее. Она спешила, звук её шагов сейчас, вновь казался ей громче обычного. Агнэт было непривычно находится здесь. Хоть все здания и были отдалено похожи друг на друга, это ощущалось иначе. Тускловатый не бьющий свет в глаза, кое-где даже стояли вазоны с цветами... Ноги несли её прямо туда, а сердце в груди плясало и жар стал легко расползаться по спине. Ей послышались отголоски речи. И спустя мгновение она прошла мимо офицеров, которые о чём-то говорили. И, пожалуй, единственных как ей казалось в этом здании в такую рань. Затем завернув за угол, она остановилась у нужной двери. Темная высокая и тяжёлая дверь, на ней находилось два места для табличек, но висела на ней только одна. На натертой до блеска латунной табличке была выгравирована надпись "Standartenführer K. Degenhard-Schmidt". Поправив края кителя, и портупею она аккуратно открыла дверь, не спеша зайдя внутрь она оказалась в приемной, если это можно было таковой назвать, потому что выглядело это однозначно лучше, чем обычные приемные. Большой просторный кабинет, в самом начале в углу стояла деревянная вешалка, а на стенах тускловатые обои, теплый свет рассеивался от ламп. Глаза исследовали всё, за что можно было зацепиться, огромные окна в потолок, которые слегка прикрывали темные занавесы. Деревянный стол посреди помещения, находился на небольшом ковре, рядом расположились несколько оббитых стульев. Печатная машинка, несколько черных телефонов провода которых исчезали где-то под столом и уходили в непонятном направлении, и пепельница. По правую сторону стоял полу пустой стеллаж, с слегка запылившимися папками. Рядом же стоял небольшой файловый шкаф, для хранения важных вещей, а по левую что-то на подобие небольшого столика. Камина здесь не было. Агнэт услышала легкие нотки мужского одеколона и чего-то ещё... Приятно. И непонятно. Пронеслось у нее в голове. Самое важное что в этой комнате находилась ещё одна дверь, ведущая... Напрямую к штандартенфюреру. Это означало ещё и то что она будет так называемым фильтром, перед тем как кто-либо попадет к штандартенфюреру. Сделав несколько аккуратных и тихих шагов к двери, она на мгновение задержала дыхание. Рука, поднесенная к холодной ручке, замерла, а по всему телу прошли мурашки. Ей потребовалось несколько глубоких вдохов что б успокоить своё тело... Открыв дверь и зайдя теперь уже в логово этого человека, спрятав окончательно себя настоящую отдала честь: — Heil Hitler, Herr Standartenführer. Bereit für Arbeit und Missionen. / Хайль Гитлер, господин штандартенфюрер. К работе и выполнению задач готова. Ответа так и не послышалось. А ещё пахло горьким кофе... И свежестью. Не сильно, едва уловимо, так пахнет накрахмаленный воротник или холодный утренний ветер. Кабинет Клауса был значительно больше её прежнего. Высокие и большие окна в потолок, занавешенные тяжёлым бархатом, едва пропускали скудный серый свет, тот разрезая пространство на полосы оставлял углы в глубокой тени. Под ногами проминался темного цвета ковер, с небольшими узорами, скрадывающий шаги. Попадая сюда тебя будто принуждают к тишине... Посреди комнаты ближе к окнам расположился большой темный резной стол, рядом несколько оббитых стульев. Слева от него большой камин, а рядом на стене портрет фюрера, смотрел тот испытывающе... В глаза Агнэт бросалось большое количество книжных стеллажей, и к её сожалению книг там было прискорбно мало. Всё пространство вытиснули разного цвета папки, с документами — архивы. От коричневых до черных, будто солдаты аккуратно стоят шеренгой, и ждут своего часа. Всё что когда-либо было затронуто, превратилось в строчки отчётов. Где-то лежали какие-то записи, и справочники. Картотечный шкаф находился справа у стены в углу. На столе среди телефонов со свисающими проводами и бумажных стопок стояли две рамки с фотографиями, повернутые так, что Агнэт видела лишь их тыльные стороны. Это было из разряда не для посетителей... Тишину кабинета нарушало лишь мерное, почти гипнотическое тиканье больших настенных часов. Казалось они отчитывают не время, а последние мгновения чьего-то спокойствия. Или жизни. Мужчина стоял не у самого окна, а чуть дальше, в стороне у стеллажей. Тень почти полностью скрывала фигуру, его выдало легкое движение, и полоса тусклого света из окна которая слегка ложилась на плечо и край лица. Высокий. Крепкий. Он не двигался. Будто и не дышал вовсе. У Агнэт возникло ощущение, что он вел свои наблюдения за ней еще за долго до того, как она переступила этот порог... — Durchlaufen. / Пройдите — Послышалось негромкое из глубины. Свет и тень стали искажаться, смещаясь. Секунда, и теперь перед ней стояла мужская фигура. Он. Случайно пересекаясь с ним взглядом, она постаралась скрыть некую... Неловкость? Взглядом по привычке прошлась по шраму, а затем и вовсе опустила на уровень его галстука. Мужчина тем временем и глазом даже не моргнул. Он смотрел на неё, не скрывая, не прячась и не играя. Прежде всего он смотрел на Аденауэр как на нового сотрудника. Как на человека, который в случае необходимости займёт его место. Но, для себя он отметил что сегодня она выглядит как-то иначе. Медленно обходя её со спины, он снова не спеша повел взглядом, снизу-вверх. На ней была портупея и кобура. А ещё вместо юбки, чёрные брюки. — Setzen Sie sich. Nicht stehen bleiben. / Сядьте. Не стойте на месте. — Слишком резко послышалось из-за спины. И неосознанно, даже по привычке, исполнила приказ. Если это было таковым. Губы слегка дёрнулись в немом слове: "Есть". Ноги медленно сдвинулись с места, а затем согнулись, она всё ещё чувствовала, как он на неё смотрит. Его портупея едва слышно заскрипела. Сейчас его молчание казалось хуже любых слов. Стараясь унять признаки легкого переживания, Агнэт стараясь отвлечься устремила свой взгляд на рамки что стояли на столе. Даже у такого человека как Клаус, вероятно осталась толика души. Ей хотелось в это верить. Это вызвало некий интерес внутри неё. Кто? Или, что? Было запечатлено на тех двух снимках. Ведь если посмотреть так, она ничего о нём не знала. Она никогда ничего не слышала ни о его семье, если она у него вообще была, ни о нём самом. Не знала почему тот ещё не состоял в браке, хотя как говорит партия, по возрасту и должности положено. Так же и не знала, чем тот живёт, о чём тот думает, или переживает... Знает ли он её язык? И многие другие вещи. Вряд ли ей, когда ни будь это удастся узнать, он скорее по-прежнему останется для неё штандартенфюрером. И возможно это будет к лучшему... Клаус не имел необходимости рассказывать о себе всё. Он для многих являлся закрытым, в плане свой личной жизни. О его семье и вообще минимальную информацию знали разве что только выше стоящие по чину. Так что у неё не оставалось никаких предположений что могло быть запечатлено на фотографиях в тех, двух рамках. Присматриваясь повнимательнее, было заметно что одна из них была более немного пожившей, в то время как вторая была более новее. Агнэт казалось, что такой серьезно и расчетливо относящиеся человек к работе как Клаус, вряд ли стал бы что-то выставлять у себя на столе, но теперь он показался ей немного, с другой стороны.  Мужчина появился в её поле зрения, тот не спеша прошёл к столу и осел на оббитом тканью стуле.  В его ясных глазах читалось спокойствие и что-то ещё... а в голосе серьезность: — Sie, Adenauer, haben vermutlich viele Fragen an mich. Und das stimmt. In der SD gilt das Fehlen von Fragen entweder als Zeichen von Dummheit oder als Zeichen dafür, dass jemand sich bereits eine Meinung gebildet hat. Beides ist mir egal. Ich denke, Sie kennen meine Arbeitsweise. / У, вас, Аденауэр вероятно возникло много вопросов ко мне. И это верно. В СД отсутствие вопросов — это либо признак глупости, либо признак того что человек для себя уже всё решил. И то и другое мне не подходит. Думаю, вы наслышаны о том, как я работаю.  В ответ ничего не послышалось. Но теперь она осмелев заглянула тому в глаза.  И затем Клаус продолжил: — Jetzt bringe ich Sie auf den neuesten Stand. / Сейчас я введу вас в курс дела, — И встав из-за стола направился к стеллажам, высмотрев и достав одну чёрную папку, не спеша прошёл к столу, — Mein Tag beginnt um sieben Uhr morgens, Ihrer um 6:45 Uhr. Die Berichtszusammenfassung und die Post sollten auf meinem Schreibtisch liegen. Dokumente mit dem Vermerk „Geheim“ oder „Direkt für Sie“ dürfen nicht geöffnet werden. Sie werden mit Dokumenten arbeiten, Archive durchsehen usw. Eines der Telefone auf Ihrem Schreibtisch ist für dringende Röntgenaufnahmen, die Sie aufzeichnen werden. Ist das klar? / Мой день начинается в семь часов утра, ваш в шесть сорок пять. Сводка донесений и почта должна лежать на моём столе. С пометкой "секретно" или "прямо в руки", не вскрывать. Работать будете с документами, разбираться с архивами, присутствовать на допросах и прочее. Один из телефонов на вашем столе для приема срочных радиограмм, которые вы будете фиксировать. Это понятно?  — Ja. Das stimmt. / Да. Так точно. — Коротко кивая отозвалась Агнэт.  А затем мужчина придвинул папку ближе к Агнэт, но по-прежнему не выпуская её из рук произнёс:  — Hier sind diejenigen aufgelistet, die ohne Anklopfen meine Tür öffnen dürfen, und diejenigen, die ich nicht einmal im Flur sehen möchte. Studieren Sie ihre Gesichter und diese Unterlagen. Prägen Sie sich jedes Detail ein, sei es ihr Gang, ihre Sprechweise oder wie sie rauchen. Sollte jemand von der Liste der „Unerwünschten“ im Empfangsbereich auftauchen, ist es Ihre Aufgabe, ihn am Einlass zu hindern. Finden Sie jeden Vorwand, damit er geht, ohne diese Schwelle zu überschreiten. / Здесь те, кто имеет право открывать мою дверь без стука, и те, кого я не хочу видеть даже в коридоре. Изучите их лица, и эти материалы. Запомните любые мелочи, будь то походка, манера речи и как те курят. Если кто-то из списка "нежелательных" объявиться в приемной, ваше дело, не дать им сюда попасть. Ваша задача найти любой повод, что б они ушли, не переступив этот порог. Приняв в руки папку, Агнэт не теряя времени открыла её, пока тот молча наблюдал за ней. Глаза бегали по так называемым записям и пометкам. Неожиданным для неё стало что и тут было написано так называемое "досье" на её бывшего начальника. ДОСЬЕ №1: ОБЪЕКТ «Штандартенфюрер Дитрих Рихтер» Нежелателен. Имя: Дитрих Рихтер Звание: Штандартенфюрер СД Должность: Начальник II Управления в рамках их общего департамента. Служебный путь: Ветеран движения, «Старые борцы». Прошел через административные чистки 30-х годов. Отличается патологической педантичностью и преданностью букве устава. Характеристика: Стиль управления: «Через дистанцию». Рихтер никогда не сближался с подчиненными. Его отдел работал как часы, но в нем царила атмосфера тотального контроля и страха перед малейшей ошибкой. Он слишком много знает. Скрытый мотив: Есть подозрение, что Рихтер начал «уставать» от большой игры. Его чрезмерная аккуратность — способ скрыть профессиональное выгорание. Для себя лично Клаус отметил, но не стал вписывать, что в докладах Рихтер характеризовал Аденауэр как «самый эффективный инструмент в его ведомстве». Однако Клаус так же подметил странность: Рихтер передал Аденауэр без единого возражения, хотя такие кадры обычно стоит придерживать зубами. Вопрос только в том, чьи приказы она выполняла на самом деле, пока Рихтер курил свои сигары... Пролистнув далее, она увидела следующее досье. Теперь ей было интересно, что думает об этом "человеке" штандартенфюрер Клаус... ДОСЬЕ №2: ОБЪЕКТ «Вальтер Кресс» Нежелателен. Имя: Вальтер Кресс Звание: Штурмбаннфюрер СС Должность: Оперативный офицер. Характеристика: Полное отсутствие моральных тормозов, имеет садистские наклонности. Полезен при проведении силовых акций, но абсолютно лишен такта и понимания субординации вне поля боя. Поведение: Агрессивен, склонен к жестокости и злоупотреблению властью в личных целях. В его досье отмечены жалобы на «неуставное поведение» с женским персоналом. Примечание: Требует постоянного контроля. При малейшей дестабилизации — изолировать. Она стараясь незаметно посмотреть на мужчину, столкнулась с ним взглядом. Клаус вероятно догадывался на каком она сейчас месте. Ни проронив ни слова, между ними образовалось некое понимание и сходство во мнении. По крайней мере Клауса она не сочла таким моральным уродом, и она вполне могла не бояться за себя и свою честь. А Клаус хотел бы что б она его таковым не считала, поскольку ему во многом стоит разобраться... Резкий раздавшийся звук телефона заставил его быстро поднять трубку. И на его лицо вновь вернулось то серьёзное выражение. А она поспешила посмотреть дальше. ДОСЬЕ №3: ОБЪЕКТ «Ганс Бауэр» Нежелателен. Имя: Ганс Бауэр Звание: Гауптштурмфюрер СД Должность: Офицер отдела по связям с оккупированными территориями. Характеристика: Болезненное самолюбие и небрежность. Ганс считает себя «неприкасаемым» из-за старых связей в НСДАП. Поведение: Склонен к хвастовству. В узких кругах жаловался на «недостаток признания» со стороны руководства. Примечание: Имеет скрытые долги от азартных игр. А также имеет алкогольною зависимость. Часто оставляет кабинет незапертым, пренебрегает протоколами секретности. Можно надавить в случае конфликтной ситуации. Просмотрев ещё с парочку таких же, но уже "желательных" лиц она увидела там ещё одно для неё знакомое лицо. Макс Беринг, вот уж с кем, а с ним проблем у неё явно недолжно никаких возникнуть... Спустя некоторое время, проведённое в своём кабинете за изучением разного рода материалов, Агнэт опомнилась. Взглянула на наручные часы, осталось совсем недолго до её перерыва, на котором она сможет вырваться к Зельде. Пока Агнэт изучала материалы, и документы с допросов, интересным для нее стало что допросы русских подпольщиков штандартенфюрер Клаус проводил без переводчика. Наталкивало на всё тот же вопрос, который остаётся открытым. Сколько он знает? В конец отложив все бумаги, она не спеша встала поправляя портупею, и подошла к окну. Часы показывали пол одиннадцатого, слегка отодвинув занавес и присмотревшись она увидела Зельду, та стояла, курила, ожидая её у западного крыла. Со странным ощущением она покинула свой новый и ещё пустующий, необставленный кабинет. За всё время пока она пробыла тут, из кабинета Клауса ни раздалось ни звука, кроме еще одного звонка телефона. У нее на мгновение создалось впечатление что она находилась тут одна. Вероятно, тишина его спутник. А ещё залог успеха. Внутренний двор встретил Агнэт своей тишиной, сыростью и холодом. Небо было все таким же серым, только ещё стал опускаться туман. Желтая листва на деревьях, всё больше опадала, а под ногами шуршали опавшие листья. Последние цветы доживали в своих клумбах. Внутри двора находился небольшой фонтан, и пару лавок под деревьями. Вся эта красота так контрастировала с тем что происходит внутри. В стенах и подвалах этих зданий. Приближаясь ближе шум воды становился отчетливее. Но шаги по гравию внутреннего двора звучали неестественно четко, ей не хотелось нарушать этот особый шум. Зельда обернулась на звук, привычно стряхивая пепел, но её рука замерла на полу пути. Девушка непроизвольно вытянулась во весь рост и на лице той появилось смесь удивления и восторга, глаза расширились, скользнув по новым погонам и портупеи. — Oh mein Gott... Wer macht denn sowas? / Господи боже... Кто же так делает? — Немного нервно протянула Кауэр. — Ich. Ich dachte, du hättest mich entdeckt... Es tut mir leid. / Я. Я думала ты меня засекла. прости. — Herzlichen Glückwunsch! / Что ж поздравляю, — Похлопав Агнэт по плечу, воодушевлено произнесла Зельда, присаживаясь на лавку — Neue Aufgaben erwarten dich... aber du weißt, was mich beunruhigt... / Тебя ждут новые обязанности... но знаешь, что мне не даёт покоя... — Na und? / И что же? — Выжидающе проронила Агнэт. — Es ist sehr seltsam, dass Richter dich so leichtfertig verraten hat. Entweder hat er die Intrigen satt … / Это очень странно, что Рихтер так легко отдал тебя. Либо ему надоело участвовать в интригах... — Oder jemand hat die richtigen Kontakte spielen lassen. / Либо кто-то подергал за нужные ниточки. Секунды, и повисло молчание, Зельда выдыхая дым, странно посмотрела туда, за Агнэт. На окна кабинета. Агнэт понимая, что та имеет ввиду, легко кивнула. — Okay. Reden wir nicht darüber. Es gibt vieles, was ich selbst nicht verstehe. Ich möchte nicht zur Zielscheibe in den Spielchen anderer werden. / Ладно. Давай не об этом. Мне самой многое не ясно. Не хотелось бы стать мишенью в чьих-то играх, — Закуривая, тихо сказала девушка, — Was ist denn mit dir los? Wie haben die anderen reagiert? Du hast jetzt auch ein paar Glückwünsche verdient. / Что там у вас? Как остальные отреагировали? Тебя ведь теперь тоже можно поздравить, — Легко похлопывая Кауэр по колену, искренне произнесла Агнэт. — Danke für die Erinnerung. / Спасибо, напомнила, — Смеясь выкинула Зельда — Die Mädchen waren natürlich sehr aufgebracht. Ihr würdet für uns durchs Feuer gehen. Aber die Arbeit geht weiter… / Да как, девочки конечно очень расстроились. Ты же за нас в огонь и в воду. А так, работа продолжается... Агнэт смотрела на Кауэр, хоть та и говорила более ободряюще, в глазах читалось что та тоже не очень рада такому расставанию. Покуривая сигареты, Агнэт немного ввела в курс дела как у неё обстоят теперь дела. Рассказала о новых правилах. Дала несколько советов с разбором некоторых дел и документов. Зельде услышать это было очень кстати. Агнэт стараясь подавить свой интерес, не выдержала: — Haben Sie gehört, ob der Standartenführer orientalische Sprachen studiert hat? / Ты не слышала, изучал ли штандартенфюрер восточные языки? В ответ получила удивленный взгляд. — Hmm. Nein. Niemals. Was? / Хм. Нет. Никогда. А что? — Ich bin einfach neugierig. Ich arbeite für jemanden, über den ich so gut wie nichts weiß. Bei meinen Recherchen zu den Fällen bin ich auf etwas Interessantes gestoßen: Soweit ich weiß, hat er bei den Verhören Dolmetscher eingesetzt. Zwei Fälle sind mir aber besonders aufgefallen; die Verhöre führte er selbst durch. Es handelte sich um russische Untergrundaktivisten. Deshalb frage ich Sie, ob Sie davon schon einmal gehört haben. / Просто... интересно. Я работаю на человека, о котором ничего не знаю. Изучая дела, я обнаружила интересное, насколько мне известно, он привлекал переводчиков на допросы. Но, два случая выделились, он допрашивал их сам. Это были русские подпольщики. Поэтому и спрашиваю, не слышала ли ты что-то про это. — Glaubst du, er beherrscht mehrere slawische Sprachen? Und beschloss, sein Wissen zu testen? / Думаешь он знает несколько славянских языков? И решил проверить свои знания... — Задумчиво проронила Кауэр — Oder er... nein. Auf jeden Fall bin ich mir sicher, dass die Kenntnis der Sprache des Feindes einen Schritt näher zum Sieg bringt. / Или он... нет. В любом случае я уверена, что, зная язык врага ты на один шаг ближе к победе. Агнэт лишь легко усмехнулась. Будто подтверждая её слова. Да. Подумать только. А ведь она вероятно тоже была на шаг ближе. — Ich glaube jedenfalls, dass es ihm gutgetan hat... / В любом случае думаю это пошло ему на пользу... — Sieh dich doch mal an, wahrscheinlich hat er dich deshalb aufgenommen, sagte sie lächelnd und deutete etwas an. / Да хоть на себя посмотри, тебя видимо поэтому он к себе забрал. — Улыбаясь и как бы намекая проговорила та. — Denk nicht mal dran. / Даже не думай об этом, — Скептически изрекла Аденауэр. — Ach komm schon. Schau genauer hin... / Да ладно тебе. Присмотрись... — Решив не продолжать фразу, следующую произнесла серьезнее, — Aber bitte seien Sie vorsichtig. / Но будь аккуратнее прошу. Попрощавшись и разойдясь по разные стороны, Агнэт брела обратно к себе в кабинет, с чувством действительно какой-то утраты или потери. Болезненно осознавать, что теперь она будет проводить время так только на перерывах. Возможно... Так быстро время ещё не проходило, с печалью отметила для себя девушка. Попав из холода в свой теплый кабинет, она обнаружила стоящие коробки в которых оказались все её архивы, записи, доклады и другое. Их было несколько. Даже книги её принесли. А ещё на подоконнике в горшке стоял её ещё на удивление не завявший цветок. Проведя пальцами по нежным слегка розоватым лепесткам Агнэт подумала... Теперь окончательно и бесповоротно обратного пути нет. Спустя некоторое время, она навела порядок. Расставила и заполнила стеллаж документами не особой важности. Остальные же положила в картотечный шкаф. Несколько книг теперь стояли на полке. И всё это напоминало нежели какую-то декорацию… И ничего больше. Ничего того что могло дать хоть какую-то информацию. Ничего о её семье. И ничего о ней самой. Теперь это её новая жизнь. Когда же так всё стало быстро меняться?